Утро в Винчестере

      Лайт встретил Рюдзаки на улице после обеда. Тот зевал и разглядывал Лайта, как интересный музейный экспонат. Он отказался идти в столовую по той причине, что без Джейн там кушать было нечего. Конечно, этого он Лайту не сказал, но тот и сам догадался. Потом Рюдзаки повел его в рощицу, все дальше и глубже, пока снег им не стал по колено.       – Рюдзаки, здесь нет еды.       Спустя минут семь они добрались до ограды. К своему удивлению, Лайт увидел за ней поле. Получается, они свернули в сторону кладбища, но скрытым путем. Рюдзаки подошел к вертикальным прутьям и постучал по ним. Лайт пригляделся и вдруг понял, что два прута находились на чуточку более широком расстоянии друг от друга, чем все остальные.       – Производственный брак. Проще говоря, пробоина в судне, – пояснил Рюдзаки. – Только чтобы пролезть, придется снять куртки.       Было очень трудно поверить в то, что сейчас происходило. Теперь Лайт стоял у внешней стороны ограды, глядя сквозь нее на рощу, а позади расстилалась белоснежная поляна. Дождавшись Рюдзаки, он пошел вместе с ним прочь от приюта Вамми. Ему было страшно… но если Рюдзаки не раз выбирался наружу, то, наверное, их не заметят?       После нескольких шагов Лайт двинулся быстрее вперед, ощущая свободу. Затем он побежал. Снег взлетал у него под ногами, а затем он споткнулся и рухнул в сугроб.       Кругом все белое. А над головой нависают тучи. Вот и Рюдзаки, ждет, когда можно будет идти дальше. Рюдзаки теперь почему-то кажется более понятным. Возможно потому, что он похож на Эля. Но все-таки Рюдзаки это Рюдзаки. И это замечательно.       Рюдзаки помог ему подняться, и вместе они побежали через поле в сторону Винчестера.       Такого города Лайт никогда прежде не видел. Пока он оглядывался по сторонам, улыбаясь во весь рот, такой же довольный Рюдзаки рассказывал про все, что встречалось им по пути. Иногда он наизусть цитировал энциклопедию по городам. Первым делом они быстро добрались до нарядной кондитерской. Там Рюдзаки знали, и, кажется, уже очень хорошо. Лайт не питал страсть к сладкому и старательно изучал меню, выискивая какой-нибудь чай с бутербродом. Что-то звякнуло: он обернулся и увидел, как Рюдзаки нырнул под стол, чтобы поднять упавшую десертную ложечку.       Винчестер выглядел сонным городом. В такую унылую погоду по пути встречалось мало людей. Где-то Лайт и Рюдзаки обнаружили ребят их же возраста, которые лепили во дворе снеговика. Они казались существами с другой планеты. Лайт потянул Рюдзаки за собой дальше. Он хотел оказаться с ним там, где никто из них обоих прежде не был.       Они свернули на окраину города, где за старинными домиками был обрыв. Когда они там остановились, угрюмое небо приблизилось к ним как никогда ближе. Впереди простиралось поле – другое поле, необъятное; с правой стороны в туманной дымке проходила железная дорога. Рюдзаки вдруг виновато посмотрел на Лайта.       – В чем дело?       – Я забыл кое-что взять. Это можно было бы запустить отсюда.       – Воздушный змей?       – Нет. Они немного помолчали. Рюдзаки загрустил. Лайт утешительно положил руку ему на плечо.       – Ничего. Завтра тогда и запустим.       В городе постепенно зажигались фонари. Они возвращались вместе обратно по пустым улицам, ощущая таинственный уют. Надо было успеть к ужину, чтобы тайная вылазка в Винчестер осталась незамеченной. Приют Вамми. Сейчас, в воспоминаниях, он казался совсем чужим местом, затерянным где-то во мраке. Секретным и никому не известным. Совсем не хотелось туда возвращаться. Рюдзаки признался, что думал то же самое.       Они расстались у жилого корпуса. Рюдзаки пошел к себе. Лайту не собирался пока идти в свою комнату, к тому же... Он дождался, пока Рюдзаки не скроется из виду, затем обернулся. Невдалеке из-за дерева показалась Кьена. Ее руки в теплых варежках были прижаты к груди, остренький нос покраснел от холода.       Они стояли рядом.       – Ал, как твои успехи? Ее шепот, полный нескрываемого энтузиазма, вызывал отвращение.       – Не знаю, о чем ты.       – Ерунда, со временем ты узнаешь все его слабые стороны.       – Прекрати. Заколка на ее голове так и переливалась. Белая роза Лайта.       – Сегодня ты призналась насчет Томми. Это не было ошибкой. Потому что я не выдаю тайн.       – Ты хочешь сказать, что я могла бы и лучше это сделать, если бы сначала попросила у тебя совета?       – Не равняй меня с собой! Ты убийца.       – П-подожди…       – И пока я здесь буду учиться, я не позволю, чтобы убийца стала детективом.       Лайт не без удовольствия наблюдал за тем, как ее лицо исказилось от боли. Ему так хотелось добавить еще что-нибудь напоследок, но он старался вести себя сдержанно. Кьена моргнула, две слезинки скатились по ее щекам. – Это Рюдзаки, – забормотала она и затем снова повторила, будто уже самой себе. – Это все Рюдзаки.       Она отвернулась от Лайта и, пошатываясь, направилась в сторону жилого корпуса.       Рюдзаки стоял в холле, прислонившись к стене, у самого входа. Ему было слышно все. Мрачное, неусыпное недоверие уползало из недр его души, и он зажмурился, позволяя себе немножечко поддаться чистой радости.       «Лайт не такой, как Кира, на 90 процентов. Жаль, конечно, мне нравилось видеть в нем сходство с Кирой и держать под наблюдением. Но я не хотел, чтобы Лайт действительно был таким же», – размышлял он. Вскоре ему стало слышно приближение Кьены, но вместо того, чтобы исчезнуть из холла, Рюдзаки предпочел остаться.       Перед ним предстала плачущая, униженная девочка, которая тут же заметила его, несмотря на то, что слезы застилали ей глаза и стекали по острому подбородку. Лайту было неизвестно, что потянуло его тогда посмотреть на небо. Может быть, вся его жизнь свелась к тому, чтобы он это сделал, а может быть, он был просто обречен. Лайт увидел летящий вниз объект настолько ясно, как если бы тот светился в вечернем мраке.       – Ты все подслушал! – Кьена рассерженно двинулась на Рюдзаки. – На самом деле это ТЫ втерся к нему в доверие! Я не позволю тебе погубить Лайта!       – Уж кто бы говорил… – довольно протянул Рюдзаки, касаясь рта указательным пальцем. – Значит, получается, что я не ошибался. Убийца Томми существует. Объект свалился на крышу церкви, распугав спящих птиц. Затем принялся криво съезжать к краю, а Лайт побежал…       – Я не убийца. И если ты кому-либо проболтаешься, никто тебе не поверит, никаких доказательств нет. Пошли. Раз ты такой любопытный, я кое-что тебе покажу.       Я должен успеть поймать ее…       Кьена резко взяла Рюдзаки за локоть и дернула за собой.       Он прыгнул. И, будто растрепанная птица, тетрадь порхнула Лайту в протянутые руки.       Стоявший прямо на ветру, прижимающий к себе тетрадь, Лайт взволнованно смотрел вперед. Кто-нибудь мог заметить. Спустя пару секунд он спрятал тетрадь под куртку и пошел к себе в комнату, стараясь держаться как можно более естественно. В холле никого не было. На лестнице шумело эхо знакомых голосов с верхних этажей, и Лайт замер у стены.       – Ты что здесь вынюхиваешь, Рюдзаки?! – то воскликнула Кьена.       – Ты сама меня сюда привела.       «Рюдзаки, – удивленно подумал Лайт, – Кьена привела его куда-то, а теперь притворяется, будто она здесь ни при чем».       Где-то дверь со скрипом отворилась, раздался тонкий визг Мэй, затем дверь захлопнулась снова.       – Как ты смеешь?! Что тебе сделала бедная Мэй!? Я знаю, ты хочешь и ее погубить!       – У тебя простой план, – Рюдзаки зашаркал в сторону лестницы, - но до Мэй мне нет никакого дела. Аллену, думаю, тоже. Ты выбрала заранее проигрышную тактику.       – Рюдзаки, я не позволю тебе занять место Аллена!       – Чему не быть, того не миновать.       Лайт переждал, пока Рюдзаки и Кьена не разойдутся по своим комнатам. Что это они делали? Он едва соображал, чувствуя пронизывающий холодок тетради под одеждой. Он решил все оставить на потом, чтобы решить сейчас главную задачу.       Войдя к себе, Лайт сразу же приоткрыл начальную страницу. Первые слова гласили: «Человек, имя которого будет записано в этой тетради, умрет». Он прочел их и тут же захлопнул тетрадь. Это шутка? Кто-то мог специально сделать похожую тетрадку и кинуть ее первому попавшемуся Эловцу, чтобы посмеяться над ним. Эловцам многие завидовали. Когда Томми попал в спецкласс, его бросили все друзья. Или Барко, например, с него станется так пошутить. Стоп, разве эта тетрадь не упала прямо с неба, и в тот момент, когда Лайт ее заметил, она летела выше любого здания на территории приюта Вамми или Винчестера. Ее могли кинуть из самолета. Нет. Это, скорее всего, дело рук Бога Смерти.       Лайт спохватился и бросился к окну, чтобы закрыть шторы. Потом он уселся за стол и просмотрел правила тетради. Там все совпадало с теми правилами, которые Томоя давал им на уроке. Внутри тетради Лайт обнаружил некоторые странности. Например, ни одного имени написано не было, зато несколько страниц оказались вырваны. Кое-где от них отрывали - или отрезали - половину. Та самая страница, исписанная Чарльзом, может быть она отсюда?       При этой мысли Лайт поднялся из-за стола. Богам Смерти незачем уничтожать собственные записи, потому что они не несут ответственность за смерть человека. Если Чарльз был Кирой, он мог вырывать из тетради клочки бумаги, чтобы не брать тетрадь с собой, а хранить ее в безопасном месте. А сделав запись непосредственно в тетради, он затем вырывал страницу с именем жертвы и уничтожал, как доказательство преступления.       Эти догадки повергли его в крайнее волнение, и Лайт принялся быстро расхаживать по комнате; взяв тетрадь со стола, он продолжал ее пролистывать. Если Чарльз был Кирой, он мог убить кого-то, наверное, каких-нибудь своих врагов, раз уж никто в Вамми не умер. Можно ли все-таки предположить Томми? Нет, это было слишком естественно, и вообще это Кьена его подтолкнула. Чарльз умный, он не стал бы убивать кого-то из своего окружения. Когда он впервые узнал о смерти Томми, для него это было явной неожиданностью, Лайт хорошо это помнил. Интересно, а что если Чарльз боялся, что его заподозрят? Захотел бы он тогда перепрятать тетрадь или убить тех, кто узнал правду?       Лайт замер, разинув рот.       Это было не здесь. А потом. Рюдзаки и Лайт начали приводить в исполнение свой план, а Чарльз испугался, что следующее же обличительное письмо будет про его тетрадь. Про все его убийства.       – Черт, – забормотал Лайт. – Черт!       Выходит, он вместе с Рюдзаки косвенно виноват в том, что случилось: они разбудили лихо, пока оно спало. Карен и Террер умерли, а на него, Лайта, напали под предлогом, что он Кира. Лайт продолжал осматривать тетрадь, стараясь найти хоть какую-нибудь подсказку, но теория про Чарльза сформировалась настолько ясно в его голове, что он даже не сомневался. Почему же тогда Чарльз потерял тетрадь? Она ведь упала с неба. Может быть, это какая-то другая тетрадь? А Чарльз, потеряв свою, решил, что ее украли. Он воспользовался вырванной страницей, чтобы найти вора, а…. а одна запись не сработала.       С чувством глубокого разочарования Лайт медленно уселся обратно за стол. Неужели все-таки фальшивка? Он действительно Лайт Нортон, и его имя было записано правильно. Может быть, только эта страница фальшивая? Чарльз к тому времени уже начал сходить с ума, он мог вырвать бумагу откуда угодно и поверить, что она действует. Однако Карен и Террер умерли от сердечного приступа. Если бы только можно было достать сейчас эту страницу и сравнить с теми, что в тетради! Лайт бы сразу доказал подлинность и тетради, и страницы.       Оставался только один способ доказать, что тетрадь настоящая. С помощью нее кого-нибудь убить.       С помощью нее кого-нибудь убить.       – Привет, – шуршит голос Рюдзаки в трубке.       – Привет, – отвечает Лайт.       – Что-то случилось?       – Все в порядке. А что?       – Ничего, просто показалось. Хочешь ко мне?       – Потом.       – Чем это ты занят? – у Рюдзаки дьявольское чутье.       –Я хочу побыть один.       – А, тогда не буду мешать.       – … Недавно я слышал наверху какие-то голоса. Это был ты и Кьена.       – Ерунда. В общем, против меня потихоньку собирается маленький женский отряд. Твои друзья за тебя стеной стоят, Аллен. Гордись.       – Не связывайся с ними. Лайт вдруг понял, что предупреждает впустую. Для Рюдзаки подобные вещи были спортивным развлечением.       – А кошаков в своей комнате можно заводить? – спросил вдруг Рюдзаки.       – Кого?       – Кошек.       – Рыбок и других аквариумных можно. Собак и кошек держать нельзя.       – Тогда поговори об этом с Мэй как-нибудь. Это опасно скрывать.       – Понял.       Лайт отложил телефон в сторону. На какое-то время его мысли переключились. Если Мэй приютила бродячего пса, то это просто беда. Он может покусать ее. Хотя это должно быть щенок, иначе она не смогла бы незаметно пронести его в комнату. Щенка легко прятать, поэтому пока никто не знает. Но долго это не продлится, и тогда у Мэй будут неприятности. Кьена раскрыла ее тайну Рюдзаки. Она хочет настроить Мэй против Рюдзаки, и тогда Рем тоже последует за ними. Рем и Мэй всегда заодно. Кьена обязательно еще и добавит, что Рюдзаки, дескать, покушается на Лайта, чтобы стать первым. А это значит, что Рюдзаки крепко влип.       Лайт обернулся. Тетрадь Смерти все это время лежала на его столе, такая невинная с виду. А он мучился уже целый час, не зная, что делать. Лайт никому не собирался показывать Тетрадь, поэтому решение было необходимо принять самостоятельно. Убить или не убить? Хорош выбор. Надежда на то, он, вписав в тетрадь имя, необязательно кто-нибудь убьет, почему-то давно растаяла. Он был уверен, что тетрадь настоящая.       Нет, он лишь только хотел в это верить. Он хотел стать человеком, нашедшим Тетрадь Смерти. Как часто подобные артефакты попадают в мир людей? Раз в сто, триста лет. И если она настоящая, он сможет ее использовать… Нет! Никогда. Он не Кира. По крайней мере, он не стал бы использовать эту тетрадь, как Кира. Есть полезные применения, такие как самозащита, например. Вот черт, о чем он сейчас думает? Убивать все равно нельзя. Но тетрадь проверить надо, иначе Лайт не узнает правду. И если тетрадь опасна, кто-то должен пожертвовать собой ради людей. И все же стоит ли эта правда того, чтобы он превратился в убийцу?       Но он хотел знать. Наверное, он просто боится сделать запись. Слабак.