Ты не один

Наверное, есть еще неразгаданные ни антропологией, ни философией вещи, которые эти науки просто не могут постичь. Может, из чувства стыда. Или лени. Они придумывают сотни причин, чтобы не браться за это всерьез. К ним относится и любовь мужчины к другому мужчине. Когда постоянно хочется чужой плоти, хотя еще между вами ничего не случилось. Боже, ты даже не подходил настолько близко, чтобы почувствовать его запах — послематчевые объятия не в счет. Запах, естественный, без намека на парфюм, такой, что хочется сесть рядом, уткнуться в шею, где-то за ухом, где всегда щекотно от прикосновений, а потом взять это лицо в свои ладони и... Разве у тебя было что-то похожее с женщиной, всегда тающей в руках? Нет. Даже самой страстной и искушенной. Когда в офисе, расположенном на двенадцатом этаже одного из роскошных зданий Мадрида - «Атлантико», сломалась сплит-система и вы, в ловушке жары и таких же ужарившихся агентов от «G&G», сидели друг против друга, - о чем ты думал, как ни об этом? Твои мысли были далеки от нюансов контракта, налогов и предстоящих перелетов. Ты думал о том, что постоянно, по неизвестной науке причине, тебя неудержимо тянуло к сидящему напротив человеку. Ирина не видела ни одной причины, по которой ты согласился на такую трудоемкую работу: надо было летать в Колумбию, Чили, Аргентину... «Кому ты там нужен, в Колумбии? Там есть свои герои, сам знаешь», - огрызнулась Ирина, услышав, что ты, вопреки ее советам «не нюхать пот малолетних латиносов», согласился на рекламную акцию суммой в несколько привлекательных, но трудных миллионов. Только присутствие матери сдержало тебя от того, чтобы не послать благоверную куда подальше. Ты только отшутился: «Знаешь, сколько колумбийских девочек на меня подписано?» Не рассказывать же своей девушке про великую силу притяжения, которая вгоняет в краску весь научный свет. «Ты именно так это представляешь?» - Говорят его глаза, если ты еще в своем уме и тебе это не кажется. Это реально, как день. И как эта жара. Ты как был маленьким мальчиком, так и остался. Не флиртовал, даже не смотрел толком, не то чтобы пристально изучать предмет своих навязчивых мыслей, но странный поток галлюцинаций, текущий от тебя к нему вот уже два месяца после той злополучной репетиции, наконец доплывает до желанного берега. И вот, к тебе возвращаются невероятные, туманящие сознание сигналы. «Я не собираюсь с тобой флиртовать в этом адском пекле. Это очень глупо — то, что ты сейчас делаешь», - качаешь головой, смутившись от этой примитивной, но дошедшей до сути провокации. Наглый аргентинец, читающий по глазам, о котором говорят, что он стеснительный и сосредоточенный, смеется над тобой, а ты и доволен... - Чудесная страна Колумбия, - неуверенно говорит человек из «G & G» с серо-потным лицом, чтобы хоть что-то сказать и выводит вас из узкого мира красноречивых переглядываний. Агента можно понять: в скучном костюме, умирающий от жары на 12 этаже элитного здания, ему больше, чем вам двоим осточертело сидеть здесь в ожидании боссов, он проклинал свои жалкие проценты от сделки и жестокую жару. - Когда починят этот чертов кондиционер?! - срывается он в конце концов. Магия не исчезает, но растворяется в общем облаке наконец-то начавшихся переговоров... Рабочим все-таки удалось восстановить в офисе желанную температуру. Но жар остался. Криштиану всегда будет помнить, как пошел за Лео следом, в туалет, и уже через мгновение прижался к нему сзади, к влажной шее, совсем не за ухом, как мечтал. Ради этого момента он подписал совсем ненужный ему контракт, перевернул с ног на голову свой чертов плотный график, послал к дьяволу здравомыслие и расчет. Он просто подошел и вдохнул запах, прижавшись носом в впадину на шее и, конечно, угадал: ни капли искусственного запаха, только запах мужчины. Лео застыл на мгновение и тут же повернул голову к двери. Сколько в будущем вас будет преследовать этот страх быть замеченными, застуканными, разоблаченными. Всегда мог зайти кто угодно, сегодня — хотя бы агент с серым лицом, когда контракт наконец-то подписан и вы, два самовлюбленных индюка, отпустили его восвояси. Роналду отстранился. Сколько он так стоял, секунду? Больше? - Странный ты... - пробормотал Месси хрипло и подставил руки под воду. Криштиану действительно было странно: он впервые в жизни не боялся сделать что-то подобное. Это жара, повторял он. ЖАРА. - Ты не сказал «нет», - пробормотал Роналду не своим голосом и тоже открыл воду. Как на зло, она была совсем не холодной, но ему было необходимо умыться. Хотя бы для того, чтобы закрыть руками улыбку, которая никак не хотела уходить. Защитная реакция организма — тупо улыбаться после катастрофы. Умирать, так с улыбкой. - Я не успел, - пробормотал Лео, чуть улыбнувшись тоже. Он постоял рядом с тобой, пока ты почти не отнимал рук от горящего лица, быстро-быстро умываясь, а потом он вышел так, как будто минуту назад не был пригвожден к полу от самой неожиданной вещи, которая могла с ним произойти — его целовал мужчина в диком, дичайшем порыве. Это был даже не поцелуй, губы прижались к шее и был один вздох. Всхлип. Чей только?.. Роналду спохватился, но было поздно. А как же глаза, флиртовавшие с ним или ему просто показалось? Так бывает, когда человек полу-спит, полу-бодрствует. Черт, как он глупо выглядел, как выдал себя с головой! Его накрыло от осознания произошедшего. Вот так бы его и нашли, сидящего на полу мужского туалета чужие равнодушные люди из этого заколдованного офиса, решили, что звезде мадридского «Реала» стало плохо то ли от жары, то ли он что-то выпил крепкого, то ли покурил. Но Жиру подоспел вовремя. Старина Жиру, его бесценный помощник, который мало говорил, но делал для него все - тогда, когда нужно и так, как того требует ситуация. Он мигом сообразил, что Криштиану дурно именно в той степени, в которой человек не может слышать и видеть, что происходит вокруг. По обыкновению молчаливый и сдержанный, он всю дорогу до дома по-отечески причитал о том, что Роналду немедленно нужен отдых. Тот даже не кивал, а только смотрел в окно автомобиля, пропуская мимо мелькающие картины так и не ставшего родным города. - Как понять, что ты влюбился? - Прервал Роналду, повернувшись к сидящему за рулем Жиру. - Вот так вопрос, сеньор Роналду, — почти растерялся тот, что бывало крайне редко. Простак Жиру, его верный помощник, добродушный и не увлекающийся самокопанием, не мог дать ответ на такой вопрос — вот так сразу. Он был женат около десяти лет на хорошей девушке из своего круга, до встречи с Роналду работал в охране фитнес-центра в Лиссабоне, где его и подметил футболист и забрал к себе. Слава богу, не часто его мучили подобными вопросами. - Ну как... Это ведь не скажешь так просто... Но влюбленные всегда совершают глупости, - уверенно закончил Жиру свою мысль, видимо, вспомнил какой-то пример их жизни. Мимо пролетал душный Мадрид, в машине, напротив, было комфортно и прохладно. Но воспоминания о той жаре проникли в каждую пору,воздуха едва хватало на следующий вдох. Весь мир стал для него чужим, так обычно происходит, когда любишь, но еще не понимаешь, как, в кого, чем это закончится. Он начинал, с холодеющим чувством, заполняющим грудь, предвкушать то, чем не был обременен давно. Сколько лет отдано одному футболу, сколько движений отточено, сколько мыслей скомкано и выброшено за ненужностью, сколько чувств заперто на ключ, сколько не отправленных писем любимому человеку, которого еще не было. Оставалось дело, ставшее смыслом жизни и сын, с которым он позволял себе быть собой. Когда он прижимался лбом к его лбу, теребил его непослушные кудри, вступал с совсем еще маленьким существом в полушуточный поединок «кто кого», он был счастлив. А теперь пришло это чувство — ноющее, сковывающее и, одновременно, окрыляющее? Живи теперь под дулом пистолета, выживай, мучайся от невозможности прикоснуться, отдаться, забрать себе. Еще и еще возвращался к нему этот взгляд в зеркале: темный, прямой, понимающий все, что за какие-то два месяца перевернуло всю его жизнь. - Глупости, говоришь? - Улыбнулся Криштиану. - Ты прав, друг. Прав, как никогда. Осознав, что он еще не потерял связи с реальностью, Роналду пошел на правильный со всех точек зрения шаг. На следующий день, с минимальными потерями, с легкой руки Ирины и своего менеджера, Криштиану расторг подписанный накануне контракт по Южной Америке. Он непременно сойдет с ума по этому человеку - от судьбы не уйдешь. Но хотя бы не сейчас. Следующая их встреча пришлась на Эль-класико — во время болезненного для Роналду матча-поражения, который он долго еще анализировал и который на какое-то время выбил его из седла. Месси же, напротив, сыграл в этот день в полную силу, сыграл блестяще, срывая болезненные овации даже у мадридских болельщиков. Они как-то нехотя, глухо поздоровались, даже не ища взгляды друг друга, коснулись друг друга так, чтобы ничего себе не позволить, даже воспоминаний об этих прикосновениях. Антонелла сидела на трибунах. Теплое, привлекательное, женственное существо, которое, это было заметно, занимает мысли знаменитого форварда в той степени, что у них уже зародилось серьезное чувство. Он ненавидел всей душой рев каталонских трибун и свои мазки, и то, что будет завтра в газетах и по тв. Нет, не разбор полетов, здесь-то как раз Криштиану не боялся. Ни публика, ни руководство клуба не могли наказать его больше, чем он сам. Он боялся увидеть в испанских СМИ хвалу принципиальному сопернику, о котором снова заговорили с восхищением, употребляя немыслимые эпитеты. Но через месяц, когда Александр Маккуин снова начал сидеть на Роналду, как будто сшитый для него и горечь поражения была компенсирована двумя победными матчами и пятью забитыми мячами, с ним связался агент STV: они договорились с руководством обоих клубов — «Реала» и «Барселоны» организовать небольшую пресс-конференцию в самом экваторе примеры. Ну как небольшую? Помимо Роналду и Месси тв-партнеры пригласили знаменитых коллег по команде. Роналду был рад видеть за одним столом Рамоса и Касильяса, иначе ему просто не хватило бы воображения отвечать на односложные вопросы о минувшей половине испанского чемпионата. Лео, пришедший после Роналду, приветливо улыбнулся и сел рядом — туда, куда ему вежливо посоветовал кто-то из пресс-службы канала: так будет проще фотографам захватывать их обоих сразу в одном снимке. То, что Криштиану полтора часа придется гореть в аду - их не интересовало. Сил у Криштиану хватило на «как дела?» со странным скрипом в голосе. Лео кивнул — нормально. Перед ними лежал новый номер журнала Marca, на обложке которого красовался Месси в победном полете после забитого гола. Заголовок был красноречив и лестен: «Обладатель Золотого мяча: еще один шаг к Кубку Испании». Роналду покрутил в руке маркер, подавляя желание перечеркнуть фигуру форварда жирным крестом. Вместо этого неожиданно для себя Криштиану выпалил тихо, чтобы не быть услышанным: «Надо поговорить». Месси уже надевший запасной микрофон, после невыносимых пяти секунд раздумий начертал прямо на обложке нового “Marca” номер телефона. - Я сниму блокировку на все вызовы, - тихо сказа он, глядя перед собой, на рассаживающихся журналистов. «Ну ок», - написал Роналду, мучительно пытаясь запомнить номер перед тем, как жирно зачеркнуть его все тем же черным маркером. Вот он идет сзади тебя, так, что обернувшись, ты видишь: ему тебя не догнать. Он и не хочет, улыбается, смотрит исподлобья, убрав руки в карманы легких брюк, наблюдает за твоим ребячеством, идет следом. Свет уже давно исчез, как только вы поднялись наверх. Ты никогда не видел таких узких коридоров, в детстве бы сошел с ума от страха. Ты ведь помнишь свою руку в маминой ладони в местах, в которых тебе грозила опасность. Но ты был здесь накануне, уже успел заблудиться и запомнить, где эта последняя комната с зеленой дверью. Филиппинцы любят этот цвет. Он везде — в интерьере, в еде, с низкого неба в самый сезон дождей тоже свисают зеленые кисти невообразимых деревьев. Самое унылое время на острове, зато никто из ваших знакомых не догадается отдыхать в это время года здесь. Жиру был огорчен, когда Кришитиану сказал ему купить два билета на курорт. В такой из месяцев, говорят, здесь ничего хорошего не жди: вода превращается в болото, небо каждый день окрашивается всеми оттенками серого. Но Роналду настоял. Они приехали , сначала Роналду, потом Лео. Почему бы не воспользоваться шансом оставаться никем в месте, которое сам бог забывает на некоторое время. - Мееесси, - специально тянешь ты, дразня. Ты рад происходящему, но глупая привычка скрывать любую настоящую радость под видом иронии сохранилась с детства. Самые любимые игрушки ты тяжело принимал из рук дарившего. - Лео. Ле-о, - поправляет он тебя наконец-то приближаясь. - Ну ладно — Лео, - соглашаешься ты и выдыхаешь, открывая дверь. - Иди ко мне, Лео. Постель не пахнет сыростью, наоборот, даже неожиданно свежо, и даже не это главное. Главное, что внутри себя не можешь сдержать ни всхлипа, ни стона, когда его руки так крепко держат тебя за плечи, потом правая опускаются вниз, он сам отрывается от тебя, пытаясь избавить тебя от джинс. Тогда ты еще держишься, но даже не можешь ему помочь. Еще хочешь, но боишься только одного — оттолкнуть. Нельзя сказать, что он был нетерпелив. Просто пришло время, когда уже нельзя делать все, чтобы было удобно только тебе. Ты сам довел его до края, приближая каждый раз к себе. Каждый раз, в разных местах, опускаясь перед ним на колени и доставляя ему удовольствие, ты обещал, что вы когда-нибудь продолжите. Были дни, когда ты прилетал к нему на день под страхом разоблачения, несмотря на его запреты, чтобы зацеловывать его, доводить до сумасшедшего оргазма, но только взаимной дрочкой, когда убегал перед самым главным. Ты знаешь, что каждый поцелуй тоже был пропитан обещанием отдаться. А теперь тебе хочется убежать, прекратить эту пытку, умолять отпустить тебя, потому что ты не готов. Его рука уже ласкает твой член, другая крепко держит за шею и вот он уже нависает над тобой, аккуратно, но настойчиво раздвигая твои ноги. Ты хватаешься за железное изголовье кровати и смотришь в то самое серое небо, что за окном. Еще чуть-чуть, ты же сам подготовил себя, чтобы вам было проще, что же мешает? - Нет, - ты со стоном сбрасываешь его с себя. А потом были никому ненужные слова: - Ты ненавидишь меня, - это не то вопрос, не то ответ — почти шепотом. Совсем не хочется говорить, объяснять, но нужно, потому что он уже молчит бог знает сколько времени. - Нет. Я просто тебя не понимаю, - Лео садится рядом с тобой, ты закрываешь лицо руками. Эти все предательские слезы, сууука... Когда ты перестанешь так реагировать на все это? - Что с тобой? Я что-то не так делаю? Скажи! Я знаю, что я не первый, хотя не спрашивал тебя никогда ни о чем. Если ты трахался с теми, кого не любишь и кто не любит тебя... - Заткнись. Заткни свой грязный рот, - этого он точно не позволит. Никогда. Что он знает? Что он вообще о тебе знает, чтобы сидеть и рассуждать о том, кто его трахал, а кто — нет?! Позже эта жгучая ненависть, вызванная обидой, пройдет, Криштиану знал об этом, но не сейчас. Ведь его слова — это тоже — сплошная обида. - Как скажешь, - говорит Лионель и встает. Ты смотришь из окна, отсюда как раз видна вторая веранда, окрашенная в темно-зеленый цвет. Тебе неудобно, один его взгляд направо-наверх, и он спалит, как ты за ним наблюдаешь. Лео порывается выйти в дождь, делает шаг, но все-таки садится за столик под крышей, рядом к пожилой постоялицей отеля, скорее всего, матерью хозяйки. Хотя, здесь все женщины похожи друг на друга... Она в полудреме наблюдает за непогодой, потом потягивает ему чашку с чем-то дымящимся. «Зееелье», - горько улыбается Криштиану. «Я все исправлю», - такая вот мантра, спасительная, может быть, обманная, но единственная, которая вертится в голове, держит его от того, чтобы не сойти с ума. Непременно все исправит.