in from the cold

Понедельник. Гарри беспокойно спал, периодически просыпаясь, и у него болит челюсть. Это мешает ему спать на боку, как он обычно это делает. После того, как он уже несколько раз отключал будильник, он, наконец-то, пытается проснуться, как следует. Уже семь тридцать, осталось совсем немного до того времени, когда завтрак уже должен быть готов. Но, когда он приходит на кухню, то обнаруживает, что Зейн уже здесь, дожаривает сосиски и бекон, чтобы переложить их в тарелки. - Ты готовишь? – смущенно спрашивает Гарри, думая, получил ли он все-таки сотрясение мозга, потому что это, должно быть, галлюцинации. - И Найл на ресепшене, - беспечно говорит Зейн, словно пытается скрыть свою мягкотелость, о которой знает только Гарри. - Не думал, что Найл может встать в такую рань, - улыбается Гарри, наблюдая за ним. - Мы решили, что ты можешь взять выходной, ну, из-за твоего героизма и все такое. - Героизм? – Гарри смеется. – Типа того, как Лиам спешил защитить тебя от Стивена? Зейн отворачивается от тарелки, на которую он перекладывает бекон со сковороды. - Ты опять за свое? - Вы двое – несчастные влюбленные, - драматично вздыхает Гарри, он замечает, что Зейн начинает раздражаться. Что просто нелепо. - Это не про нас, - бормочет Зейн, скрещивая руки на груди. - Это пока что, не тогда, когда вы ведете себя как кирпичные стенки. Хотя так и есть, - усмехается Гарри, но Зейн не смеется. Почему Зейн не смеется вместе с ним? Это же смешно. Или нет, это не смешно, это раздражает. Но это бесит и Гарри, потому что его друзья – идиоты, поэтому Зейн должен смеяться вместе с ним. Боже, челюсть болит. Он моргает несколько раз, все цвета перемешиваются. - Гарри, - предупреждает Зейн, еще слишком рано, и Гарри устал, и у него все болит, и в его голове беспорядок, но вместо того, чтобы уступить, он рвется вперед. - Я не понимаю, почему ты просто ничего не скажешь, Зейн, - искренне интересуется Гарри, и да, Зейн собирается защищаться, его плечи напряглись. Во время их разговора должны были появляться предупреждающие знаки: «прекратить!», «прекратить!», так что это может быть один из них, но Гарри не думает об этом сегодня. И, вообще, все еще немного туманно. Но Зейн невыносим, и Гарри хочет, чтобы он, наконец, понял. Хочет, чтобы он понял, как чувствует себя Гарри, наблюдая, как двое его друзей постоянно крутятся вокруг счастья, но не предпринимают попыток принять его. Вот оно, совсем рядом с ними, ждет их, почему они просто не могут принять его? - Ты не понимаешь, - бормочет Зейн, а Гарри чувствует, как кипящее разочарование внутри него перерастает из раздражения в гнев. Потому что, да, он не может ничего сделать с собой и Луи, но, господи, это совсем не относится к Зейну, и это приводит в бешенство. - Ты ведешь себя, как трус, - говорит Гарри, как ни в чем не бывало, он позволяет этим словам вылететь из его рта, не задумываясь. Выражение лица Зейна в мгновение становится холодным. - Не надо отчитывать меня, Гарри, - спокойно проговаривает он, его голос слишком острый, Гарри слышал его только пару раз за все годы их дружбы, и он ни разу не был направлен в его сторону. В другой раз, он бы остановился, оказавшись на краю, но не сейчас, когда все накалено до предела, и он просто не может. - Я не отчитываю! – его голос становится громче. – Я просто хочу, чтобы вы были счастливы! - Нет, ты хочешь, чтобы ты был счастлив, - бросает Зейн. - Почему ты просто не примешь это? – возражает Гарри. – Сделать чертов шаг и положить конец всем этим страданиям? - Гарри, - Зейн отвечает ледяным тоном. – Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать. Я знаю, что происходит между тобой и Луи. Эти слова повисают между ними, пока Гарри пытается найти ответ, в дверь стучатся. Они оба разворачиваются и замечают, как Найл осторожно заглядывает. - Парни, я не хочу вас прерывать, но вас слышно даже- - Это тебя не касается, Найл, - выкрикивает Гарри, не в силах остановиться от нападок. – Тебя здесь даже не должно быть. Найл замирает, широко распахивая глаза, как испуганное животное перед автомобилем на трассе. А потом быстро исчезает за дверью, щелкнув замком, и оставляет их в тишине. Тяжелая минута молчания, Гарри разворачивается и видит, как Зейн смотрит на него отчужденным взглядом, которого Гарри никогда не видел раньше. - Гарри, - голос Зейна низкий и тревожно спокойный. Это нехорошо. – Как ты можешь так разговаривать с Найлом? - Он переживет? Это же Найл, - пренебрежительно говорит Гарри, - ты всегда шутишь о его пребывании здесь. - Да, мы шутим, - Зейн качает головой. – Это... Ты даже не удосужился поинтересоваться, почему он приходит сюда, не так ли? Я думал, это очевидно, но ты, кажется, и понятия не имеешь, думая, что сказать такое – вполне нормально. – Зейн подходит к дверям, открывая ее. – Ты должен идти. - Ладно. – Говорит Гарри, и он знает, что ведет себя как ребенок, знает, что он потерян, знает, что он зашел слишком далеко. Боже, его выгнали из собственной кухни. Он ничего не может поделать, кроме как выйти за дверь, метая гневные взгляды по сторонам. Злость, почему он злится? При внезапном приступе гнева, его сознание было затуманено, что он не мог за себя отвечать. Почему он вымещает свою злость на Зейне, Найле и других? Эта мысль врезается в его сознание, поражает его на пороге, поэтому он разворачивается, пока Зейн закрывает двери. Гарри быстро ставит ногу между дверью и косяком, препятствуя, и это определенно не лучшая его идея, потому что, господи. - Ау, черт побери, Зейн! – визжит Гарри, дверь открывается, выпуская его ногу, он видит ничем не удивленного Зейна. - Что? – бесстрастно говорит Зейн, скрестив руки на груди. Гарри моргает. - Я облажался. - Да, ты облажался. - Извини. - Я не тот, перед кем ты должен извиняться. Гарри уставился на Зейна. - Просто скажи мне. – Говорит он, чувствуя себя глупо, потому что, как он может заниматься всем этим домом, создавать безопасное убежище, даже не поинтересовавшись чем-то вроде такой мелочи? - Найл приходит сюда, потому что он не хочет находиться дома. Он напоминает ему об отце, знаешь? Прошло уже десять лет, с тех пор как он умер, они строили этот дом вместе. Три простых предложения, а Зейн уже кончил говорить, Гарри тошнит. - Я ужасный человек, - бормочет Гарри, но Зейн, прекрасный Зейн, оставляя свою злость в стороне, подходит к нему и стискивает в объятиях. Гарри ошеломлен тем, насколько сильно он любит Зейна, насколько сильно он любит своих друзей. Как они только могут мириться с ним, но он просто принимает заботу Зейна. - Ты не ужасный, Гарри, - выдыхает он Гарри на ухо, но Гарри качает головой и утыкается Зейну в изгиб шеи. - Я такой. Не могу поверить, что я сорвался на вас из-за всего этого, я ужасен. Зейн крепче сжимает Гарри в объятиях, аккуратно обвивая руку вокруг его шеи. - Не будь идиотом, - шепчет Зейн. – У тебя большое сердце, Гарри, я знаю, и это нормально – иногда быть просто подавленным. Даже если твой механизм самоконтроля – полная задница. Гарри тихо посмеивается в Зейну шею, выдыхая и чувствуя, как его сердце замедляет ритм. Он позволяет миру остановиться вокруг них, позволяет, наконец, здравому смыслу обуздать его эмоции. Позволяет одной вещи, которая долгое время скрывалась, выплыть наружу, быть услышанной. - Мне кажется, я влюбился в Луи, - шепчет он, чувствуя, как вздыхает Зейн. - Я знаю. Больше они ничего не говорят, но Зейн так и не отпускает Гарри, и это больно, это больно, это больно. _ После, Зейн снова отправляет Гарри в постель, на что Гарри протестует. Но Зейн игнорирует все его возражения, сопровождая Гарри в комнату, как мать отводит своего ребенка в школу. - Вот, - говорит Зейн, кидая ему пакет со льдом. - Но мне надо- - Приложи лед к своему лицу, да, давай. - Нет, ведь Найл- - Может подождать, - спокойно говорит Зейн, присаживаясь на край кровати, ожидая, когда Гарри вернется. – Он никуда не денется, Гарри, он простит тебя. Но ты не в порядке. - Я в порядке, - раздраженно говорит Гарри, но все равно прикладывает лед, потому что, боже, это помогает. - Может, у тебя небольшая контузия, - вздыхает Зейн, закатывая глаза. Он достает телефон из кармана, пока Гарри сворачивается под одеялом, и смотрит на экран. – Симптомы сотрясения мозга: нарушение сна, эмоциональная нестабильность, когнитивные нарушения. Он смотрит поверх телефона, экран освещает его лицо. - Никого не напоминает? - Завтра я готовлю завтрак, - требует Гарри, и Зейн кивает, его взгляд мягок, и как он может так заботиться о Гарри, когда они жутко поссорились пару минут назад - это загадка. - Хорошо, завтра ты готовишь завтрак. Но сегодня ты остаешься в постели. - Я тебя ненавижу, - стонет Гарри, опускаясь на подушки, а Зейн качает головой. - Ты меня любишь. А теперь, засыпай, идиот. – Он встает, нежно улыбаясь Гарри. – Ты будешь в порядке, Гарри. И я говорю не только о твоей голове. Гарри вздыхает, удивляясь тому, насколько Зейн все-таки прав. Усталость дает знать о себе, напоминает ему об отяжелевших конечностях, и он проваливается в сон. _ Гарри спит до самого вечера, проснувшись от звука урчащего живота, который нарушает спокойную тишину. На часах около пяти, он встает с кровати с небольшим головокружением. Осторожно присаживается, понимая, что после сна боль притупилась, но голова все еще как в тумане. И он понятия не имеет, как от этого избавиться, но, возможно, набив желудок, он бы с этим справился. Гарри выползает из квартиры в гостиницу. Тосты, думает он. Чай и тосты. Это должно сделать все лучше. Может быть, Зейн тоже захочет выпить чая с извинениями. Он выглядывает в холл и видит Джейд на ресепшене, значит Зейн где-то наверху. Гарри бродит по дому, но останавливается, когда замечает, что дверь в номер Луи открыта. Полоса света проникает в холл. Он замечает Луи, свернувшегося клубочком около стола и печатающим что-то на своем ноутбуке. Колени подтянуты к груди, и он укутался по самую шею в одеяло, которое стащил с кровати. Руки небрежно высунуты по сторонам, он выглядит так, будто отдал бы все за то известное одеяло с рукавами. Гарри тихо стучит по косяку, и, когда Луи поднимает взгляд, он расплывается в улыбке. - Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Луи, а Гарри пожимает плечами. - Бывало и лучше, - отвечает он. Гарри замечает, что Луи снова в очках. Они делают его красивее. – Работаешь над рецензией? - Статьей, - поправляет Луи, пожимая плечами. – Есть много всего, что можно рассказать об этом месте. Гарри смотрит на него минуту, удивляясь, как Луи может говорить что-то подобное о таком городе, как Эннис. Он крошечный, по сравнению с мировыми стандартами, никаких достопримечательностей, просто старые мостовые, извилистые улочки и зеленые поля. Это все такое «его», что он внезапно чувствует себя неким покровителем. Покровителем, но запутанным и чертовски уставшим. - Почему ты остаешься? – тихо спрашивает Гарри, и Луи наклоняет голову так, как он всегда делает. - Чтобы закончить статью. - Нет, но-, - Гарри выдыхает. – Ты не задерживаешься на местах, Лу. Ты же говорил. - Я не переезжаю сюда, Гарри, - Луи пожимает плечами так, что одеяло скатывается. – Просто еще пару лишних дней. Я уезжаю в четверг. Гарри смотрит на свои ноги. Четверг. Значит, просто пара лишних дней. Боже, и он подумал о том, что... - Верно. Значит, это не... Я не знаю. Я не знаю, о чем я прошу, прости, - бормочет Гарри. Кажется невозможным, собрать мысли воедино. Это было ошибкой, ему надо вернуться в постель. Но тогда- - Возможно, что-то еще, - признается Луи. – Я не говорю, что- Я думаю, я просто хотел бы понять? - Понять? - Возможно, то, что я-, - Луи начинает так, будто это трудно признать. – Я просто что-то ищу, Хаз. Луи смотрит на него так серьезно, словно Гарри может понять, может помочь, а Гарри просто не знает, что с этим делать. Все его попытки помочь закончились тем, что Зейн на него зол, сделал Найлу так больно, чем он заслужил хорошую пощечину. И он устал, устал от попыток и провалов, устал подводить самого себя и подводить своих друзей. - Не делай этого со мной, Луи, - шепчет он, зажмуривая глаза. – Не делай меня своим терапевтом или своим героем или кем-либо другим. - Я не- - Ты говорил! – бросает Гарри, распахивая глаза, чтобы увидеть Луи, спокойно сидящего и смотрящего на него с осторожностью. – Ты говорил, что я, как ты думаешь, «исправляю» людей, но я не делаю этого! Нет. Я готовлю еду, переступаю свои же границы и чувствую что-то к парням, которых только что встретил. Всего лишь, Луи. Не делай этого со мной. Он разворачивается и уходит, прежде чем сделает все только хуже, он бежит наверх, переступая через две ступеньки, и возвращается в свою комнату. Он не должен был даже покидать ее. Гарри сворачивается в клубок на кровати и накрывается одеялом с головой. Он позволяет внутренней буре охватить его полностью. _ Тук. Этот нерешительный звук вытаскивает Гарри из сна, он моргает в темноте. Уже почти семь вечера, и он спрашивает сам себя, неужели это Зейн пришел, чтобы накормить его или что-то вроде того. Тук. Звук раздается снова, опять осторожно, и, конечно же, Зейн бы просто ворвался в комнату. - Хэй? – хрипит Гарри, его голос еще более хриплый после сна, дверь со скрипом открывается. Лиам стоит на пороге с подносом в руках, на котором стоит тарелка супа. - Хаз? Зейн уехал, поэтому я принес тебе ужин, - говорит он и проходит в комнату так медленно, будто думая, что Гарри может выгнать его в любой момент. Это из-за сегодняшнего поведения Гарри? Господи. - Спасибо, Ли, - говорит Гарри, аккуратно приподнимаясь. – Ты замечательный. Лиам мягко посмеивается, включая лампу на тумбочке, чтобы они могли, как следует, видеть друг друга, и ставит суп. - Я слышал, что произошло сегодня между тобой и Зейном. Гарри стонет, потирая руками лицо. - По крайней мере, Зейн простил меня. Найл убьет меня. Луи тоже меня убьет. - Луи? Что ты сделал ему? – смущенно спрашивает Лиам, усаживаясь на край кровати, как и Зейн этим утром, и Гарри позволяется рукам опуститься на простыни. - Я накричал на него тоже. - Я должен опасаться, ведь я следующий? - Заткнись, - ворчит Гарри, толкая Лиама в плечо, и тот хихикает. – Почему ты смеешься? Это не смешно. - Это немного забавно, - говорит Лиам, из всех сил стараясь держаться. – Боже, всего лишь одно сотрясение мозга и ты превратился в монстра, кто же знал. - У меня не сотрясение, - вздыхает Гарри, забирая суп. – Я имею в виду, может быть оно уже прошло, но что-то все еще осталось. Я еще немного чувствую все это, но не так сильно. - А, - говорит Лиам, и Гарри кивает с набитым ртом. Куриный суп, само собой. Лиам явно приверженец традиций. - Вкусно, - шепчет Гарри, оставив тарелку обратно. – Я не заслуживаю этого. Лиам распахивает глаза, а Гарри наблюдает за эмоциями на лице, он подбирает слова, прежде чем заговорить. И Гарри точно знает, что сейчас ему преподнесут урок. - Ты можешь совершать ошибки, знаешь, - наконец, произносит Лиам. - Я совершил ошибки, - мрачно отвечает Гарри, Лиам пожимает плечами. - Но кто этого не делает? – он откидывается назад, опираясь на руки. – Тот «ты», совершающий ошибки, не так важен, как тот «ты», который является самим собой все остальное время. - И кто же это? – устало спрашивает Гарри, сомневаясь в том, что он может замолчать. – Британский гей-эмигрант, который пытается втиснуться в чужом городе? Болван, который без ума влюбляется в того, кого он едва знает и с кем он не может быть? Или тот повернутый фрик, который хочет «решить» каждого, будто он какая-то головоломка. Лиам уставился на него так, будто у того выросла еще одна голова, но скромная улыбка не заставила себя ждать. - Мне кажется, ты представляешь себя каким-то вмешивающимся во все тираном или что-то вроде того, - говорит Лиам. – Но ты не такой, Гарри. Ты такой человек, который всегда здесь для любого. Ты даешь им все, что им нужно, не прося ничего взамен. У тебя всегда хорошие намерения, даже если ты совершаешь ошибки. Это очень важно. Лиам пожимает плечами. - Кроме того, ты никогда не заставлял меня признаваться в своих чувствах Зейну. - Хотя я заставлял Зейна, - инстинктивно отвечает Гарри, даже не задумываясь, пока не замечает, с каким видом пялится на него Лиам. Гарри осознает, что он только сказал, надо отвечать за свои слова. Цвет лица Лиама меняется невероятно быстро, он замер в неестественном положении, что все его тело напряжено до предела. - Чт- Что? - Эм, - заикается Гарри, выпуская воздух через сжатые губы. – Я имел в виду... Ничего? Ничего. Блять. - О, боже, - бормочет Лиам, все еще пялясь на Гарри широко раскрытыми глазами, это похоже на приближение шторма. – Гарри, Зейн- - Я ничего не говорил! – вскрикивает Гарри, растерянно цепляясь руками за волосы. – О, боже, не говори мне, что я налажал где-то еще. - Нет, это нормально, - отвечает Лиам, он выглядит так, будто это он сам должен сейчас валяться в постели с подозрением на сотрясение мозга. Он встает, и Гарри видит, как он немного дрожит. – Все в порядке, Хаз. - Я больше никогда не открою свой рот, - стонет Гарри, Лиам рассеянно похлопывает его по плечу. - Может, это и к лучшему, - слабо произносит он, закрывая глаза. – Я пойду. - Да, тебе следует идти, - шепчет Гарри, вновь накрывая голову одеялом. Он слышит звук закрывающейся двери, Лиам оставляет его в одиночестве с мыслью о том, что это его судьба – говорить такие слова, которые словно бьют дубиной по голове. Он собирается проспать примерно пару миллионов лет. Хорошее решение. Они все умрут к тому времени, а он сможет завести новых друзей, чтобы облажаться и с ними. Он собирается спать.