in from the cold

По-прежнему вторник. Лес за озером был не таким уж и непроходимым, каким он показался сначала, и Гарри идет по протоптанной дорожке между деревьев, виляя туда-сюда. Эта довольно грязная тропинка ведет от одной фермы к другой, когда поднимается на пригорок, слева можно увидеть крыши резиденции Энниса. Он идет по дорожке, наблюдая, как ветер гуляет по полям, он идет достаточно медленно, уже около получаса, ему это время просто необходимо, чтобы собрать все свои мысли воедино. Дом Найла находится с этой стороны холма, возвышаясь над принадлежащими ему акрами земли. Сам город находится по левую руку, с вершины холма можно увидеть наивысшие крыши города, а с веранды дома можно рассмотреть соседские фермы, зигзагом усеивавшие поля. Ночью, когда фонари ферм загораются, это поле похоже на наземное одеяло, покрытое звездами. Гарри достаточно много раз так просто сидел и наблюдал за ними. Его сердце бьется намного быстрее, чем должно, когда стучится в двери. Нет незамедлительного ответа или крика, свидельствующего о том, что Найл дома и сейчас впустит его, поэтому он стучит снова в замешательстве. Может быть, Найл заметил его раньше и теперь игнорирует. О, боже, как он сможет извиниться, если Найл даже не- - Гарри? Гарри резко разворачивается, услышав голос сзади. Найл стоит за ним на крыльце, с огромной корзиной в руках. - Найл! – восклицает Гарри, опуская руку. – О, господи, Найл, прости меня за то, что накричал на тебя. Ладно. Все произошло не так, как он планировал, пока добирался сюда. Но зато, прямо в точку. Так и надо было сделать. Выражение лица Найла немного туманно, и Гарри уже начал ругать себя за то, как это все вышло. Но он перестает, когда замечает, что Найл расплылся в улыбке. - Хорошо. Прости меня за то, что позволил тебе это сделать, - искренне отвечает Найл, а Гарри морщится, не понимая, что делать. - Найл, ты извиняешься передо мной? Найл пожимает плечами. - Я не должен был так расстраиваться, знаешь? Ты же не убивал моего кота или что-то подобное. Гарри качает головой, восторгаясь тем, какой Найл на самом деле. Восторгаясь тем, что он имеет счастье, дружить с таким человеком, как Найл, даже больше – дружить с ним в течение долгого времени. - Найл, если ты не назовешь меня дерьмом, то я просто потерян. Мне нужно, чтобы ты злился на меня, хоть иногда. И да, у тебя нет кота. - Да, но если бы он был? – Найл беспечно пожимает плечами, а Гарри смеется. - Ты слишком просто спускаешь мне это с рук, Найлер, - серьезно заявляет Гарри, а Найл снова пожимает плечами. - Жизнь слишком коротка, - просто отвечает он, хмуря брови. И на секунду, это напоминает Гарри о том, что Найл недавно утратил. О том, чем является для него гостиница и ферма. О том, что самый тугой клубок тот, в который человек сам себя запутывает и не может распутаться. Но Гарри ничего не произносит. Он знает, что если Найл захочет поговорить, то он будет говорить. Но, вместо этого, Найл кивает на корзину, которую держит в руках. - Хочешь помочь мне разобраться с этими курицами? Гарри усмехается и идет за Найлом через сад в курятник. Трава под ногами мокрая, так что пыль, скопившаяся на лодыжках Гарри, становится, как папье-маше: цепко прилепляясь к его ногам. Он делает себе заметку, что нужно надеть сапоги, когда он в следующий раз пойдет на ферму. - Как ты думаешь, - Гарри прислоняется к проволочному заборчику, пока Найл открывает ворота, - у куриц есть чувства? Звук шаркающего металла прекращается, и когда Гарри поднимает взгляд, то видит, что Найл уставился на него. - Ты самый странный человек, которого я когда-либо встречал, Гарри, - говорит Найл, как ни в чем не бывало. – Вот почему, я не могу злиться на тебя. Он открывает замок и жестом зовет Гарри. - Потому что я странный, и никто не полюбит меня? – шутит Гарри, но Найл мягко улыбается, покачивая головой. - Потому что я знаю, что ты не имел в виду того, что сказал. Ни один человек, заботящийся о чувствах курицы, никогда не сможет ранить другого. - Это глубоко, Найлер, - ответил Гарри, проходя за Найлом в курятник. – Ты должен напечатать это на кружке или что-то вроде того. - Я открою свой ларек на следующий фестиваль, идет? – смеется Найл, закрывая ворота. _ Гарри возвращается в гостиницу после полудня со спокойной душой и легкостью в сердце. И перьями в волосах. Курицы Найла немного неуправляемы. Он останавливается в холле, когда замечает Зейна с выжиданием на лице, и Гарри не понимает, как Зейн догадался о том, где он был. Но от Зейна можно и не такое ожидать, у него что-то вроде врожденной интуиции. - Все хорошо, - говорит Гарри, и Зейн кивает. - Говорил же тебе, - он пожимает плечами, откидываясь в кресле. Гарри показывает ему язык и уходит, когда Зейн говорит, - ужин на сегодня? - Лазанья по-домашнему в холодильнике, все дальнейшие инструкции оставлены сверху, - отвечает Гарри, а Зейн закатывает глаза. - Ты отвратителен, - говорит Зейн, а Гарри просто смеется, уходя из комнаты. Он перескакивает через две ступеньки, интересуясь – и да, полоска золотистого света все-таки есть. Похоже на то, что это уже становится привычкой, Гарри заглядывает в номер Луи, ожидая, пока Луи заметит его. Луи не заставляет его долго ждать, отрывая взгляд от книги, которую он читал, сидя на кровати. - Ну, что, - говорит Луи, глядя на него с отсутствующим выражением лица. – Ты видел Найла? - Да, - Гарри проходит в номер. – Он простил меня. - Неужели, - отвечает Луи, его мысли явно не связаны со словами, потому что они звучат отстраненно, отвлеченно. Гарри следует за его взглядом, который направлен на его торс, а затем на ручку двери. И Гарри чувствует, как вспыхивает. Он слишком долго ждал. Он закрывает за собой дверь на защелку и идет к кровати, останавливаясь около ее, не отрывая взгляда от Луи. Он уверен, что на его лице нескрываемая похоть, которую он испытывает, но ему плевать. - Гарри, - произносит Луи, а Гарри напрягается, ожидая, что последует некое «но», что он неверно понял их утренний разговор. Но Луи проводит пальцами за ухом, доставая перышко из кудрей, поднимая брови с улыбкой. Гарри забирает у Луи книгу, оставляя закладку на той странице, где Луи остановился, и откладывает книгу на тумбочку. Потом он тянется к очкам Луи, аккуратно снимая их и кладя поверх книги. Луи позволяет ему это все, с прикрытыми глазами, будто вознаграждая себя за терпение. Как только Гарри кладет очки, он теряет терпение и хватает Гарри за рубашку, потянув его вниз на кровать. Их губы сильно сталкиваются в поцелуе, Гарри прикусывает его губу и хихикает в поцелуй, потому что это просто смешно. Вся эта неделя была не какой-то, а именно смешной. - Прекрати смеяться, пока я соблазняю тебя, - рычит Луи, наваливаясь на Гарри, но тот смеется еще сильнее. - Прости, - слабо произносит он, потому что Луи засасывает кожу на его шее, - О, боже. Луи немного груб, но когда он отстраняется и смотрит на Гарри, его глаза блестят и в них снова вызов, вот только в этот раз он брошен Гарри, у которого сперло дыхание. Гарри двигается, чтобы снять свитер с Луи через голову и вау. Золотистая кожа Луи покрыта татуировками, его живот плоский и натренированный. Гарри наклоняется, чтобы оставить поцелуй на ключице, пока избавляется от своей рубашки. - Возвращаясь к марту, - выдыхает Луи, оглядывая Гарри хищным взглядом. – Клянусь, у тебя не было так много татуировок. - То же самое можно сказать и о тебе, - усмехается Гарри и тянется вперед, чтобы вновь поцеловать Луи, он двигается так, что они с Луи теперь на одном уровне, и создает трение между ними. Луи стонет ему в губы, Гарри пробегается языком по губам Луи, стягивая с него узкие джинсы. У Луи появилась та же идея, что теперь он возится с молнией, сжимая его промежность, Гарри приходит ему на помощь, и теперь они абсолютно голые. Это сводит с ума, это так горячо, это просто невероятно – быть вместе с Луи после стольких дней желания, нужды, тоски и стараний заглушить свои мысли и чувства. Гарри подается вперед, опираясь на Луи и снова создавая трение, Луи стонет ему в плечо, подстраиваясь под ритм, так сильно нуждаясь. Гарри приподнимается над Луи на руках, услышав от Луи: «черт, Гарри». - Твои руки просто огромны, - бормочет Луи, а Гарри удивленно смотрит на него с усмешкой. - Знаешь, такое говорят о парнях, у которых большой член, - ухмыляется он, а Луи смеется, задыхаясь. - Ты не говорил, что- о, господи, - вскрикивает Луи, а Гарри двигает бровями. – Ты ставишь меня в неловкое положение, Стайлс. - Ты именно тот, кто решил раздеться вместе со мной, - заявляет Гарри, а Луи закатывает глаза и откидывается, чтобы заткнуть Гарри поцелуем. Что-то взрывается внутри Гарри, то чего у него не было так давно. - Хочу тебя, - Гарри оставляет маленькие поцелуи на подбородке и скулах Луи. – Хочу тебя. Внутри. Луи приостанавливается, отстраняясь. - Ты уверен? Он выглядит таким спокойным, нежным, и Гарри хочется разрушить его. - Мне не шестнадцать, Лу, - рычит Гарри, притягивая Луи за шею, соприкасаясь с ним лбами. – Так ты собираешься трахнуть меня или мне сделать все самому? И, кажется, это все, что требовалось - Луи целует его, злобно ухмыляясь. - Подожди, - он укладывает Гарри на кровать и перекатывается на бок, роясь в своей сумке. - Боже, неужели мы не готовы, - говорит Гарри, поглаживая член, а Луи показывает ему средний палец. - Нашел, - объявляет Луи, возвращаясь к Гарри. Он раздвигает его ноги, прижимая к кровати и устраиваясь между ними. Он быстро расправляется с презервативом и окунает пальцы в смазку, позволяя Гарри наблюдать за этим. Луи нависает над Гарри, соединяя их губы в поцелуе, и проталкивает один палец внутрь. Гарри задыхается от ощущений, такой узкий, такой заполненный, он прогибается в спине от нахлынувших ощущений. - Ты готов, - шепчет Луи. - Уже с тех пор, как ты - о, боже, - с тех пор, как ты поселился здесь, - задыхается он, когда Луи добавляет еще палец, медленно двигая ими, растягивая Гарри. - Я заметил, - шепчет Луи, - вся неделя – одно сплошное сексуальное неудовлетворение, не так ли? - Ты даже не представляешь насколько, - Луи закусывает губу, его взгляд раскален добела. – Еще. Я хочу больше. - Волшебное слово? - Иди ты к черту, - отвечает Гарри, а Луи смеется, на самом деле смеется, ублюдок. И убирает свои пальцы, и – нет, нет, верни, Гарри нуждается, Гарри хочет. – Лу, я не- ох, блять. Луи входит в Гарри, медленно толкаясь до конца, он упирается на руки и смотрит на Гарри: - Ты в порядке? - Да, я в порядке. Двигайся, - шепчет Гарри, и Луи слушается, начиная размеренные толчки, которые нарастают от нежных и осторожных до нетерпеливых и жадных. - О, господи, - стонет Луи, опуская голову на грудь Гарри, который выгибается ему навстречу. – Боже, как же долго я этого ждал, я- ах, Гарри, да- Гарри чувствует это внутри себя, оно разрастается, закручивается, должно быть, в какой-то момент он закрыл глаза, потому что видит звезды в темноте. Когда он их открывает, голубые глаза Луи находят его взгляд, в них что-то есть, за что Гарри мог бы держаться вечно. Он притягивает Луи к себе для поцелуя, когда доходит до критической точки. Одной рукой зарываясь в волосы Луи, а другой – доводя себя до края. После пары движений, он кончает с громким стоном, а Луи наращивает темп. Он толкается в Гарри, который сжимается вокруг него, поэтому Луи кончает вместе с ним со всхлипом. Луи вонзает зубы Гарри в плечо, когда оргазм уже покидает их, он утыкается в грудь Гарри, его волосы в беспорядке. Гарри держит их некоторое время, оставляя поцелуи-бабочки на шее Луи, а когда тот отстранятся, то перекатывается в его сторону. - Боже мой, - бормочет он и тянется к тумбочке за салфетками, чтобы привести их в порядок. - Те же мысли, - выдыхает Гарри, позволяя своей голове упасть обратно на подушку. - Ты намного лучше, - сухо комментирует Луи, а Гарри пихает его в плечо, чем вызывая возмущенный визг.- Что?! Это был комплимент. - Ты сказал это так, будто я был плох до этого! – скулит Гарри, а Луи смеется, притягивая Гарри к себе. - Это было не так, это было не так! – Луи хихикает от того, что Гарри утыкается носом ему в щеку. – Я имел в виду, что это было намного лучше, чем я запомнил. А я запомнил это до мельчайших подробностей, так что. Луи наклоняется и пробегается языком по губам Гарри, а затем соединяет их губы в поцелуе, но Гарри чувствует, что он все еще смеется. Он отталкивает Луи обратно на подушки. - Это вызов? – спрашивает Гарри, а Луи слабо качает головой. - Нет, ты уже выполнил вызов, Стайлс, Ты уже – Гарри, что ты- - Насколько я помню, - говорит Гарри, опуская к ногам Луи, - я как-то тебе задолжал. – Он наклоняется и пробегается языком по животу Луи, оставляя поцелуй на внутренней стороне бедра. - Ты хочешь моей смерти, - смеется Луи, а потом Гарри накрывает его своим ртом. И Луи больше не в состоянии смеяться. _ - Хорошо, - говорит Гарри, переворачиваясь, чтобы Луи улегся у него на плече. – Почему ты оставил окно открытым, а сам укутался в одеяло? Уже около полуночи, а Гарри полностью исчерпан после того, как они оказались в душе потираясь друг о друга. Его влажные волосы липнут к шее, а простыни – к голым бедрам, но он сейчас так рад, что они все-таки провели здесь отопление, потому что иначе он бы уже превратился в ледышку. - Потому что, – говорит Луи, его дыхание щекочет руку Гарри, - Я не люблю, когда тепло. Я люблю согреваться. - Это не имеет смысла, - смеется Гарри. – Ай! – Луи нежно кусает его за руку. - Ты же спросил, - ухмыляется Луи, глядя на него из-под длинных ресниц, он будто светится в лунном свете, который проникает сквозь окна. Шторы подняты, потому что Луи любит смотреть на звезды, пока засыпает. - Какое твое самое любимое место в мире? – интересуется Гарри, а Луи фыркает, тыкая Гарри в щеку. Кажется, он не может не касаться Гарри, и Гарри понимает его желание. - Серьезно? Ямочки? - Да, серьезно! – Гарри смеется, отталкивая руку Луи, но тот только наклоняется и целует его в щеку. - Хорошо, - говорит Луи, шепча Гарри на ухо, он кладет руку Гарри на живот, обводя контуры бабочки. – Но взамен, ты должен назвать мне свою любимую татуировку. - Идет, - соглашается Гарри. – Я могу сказать тебе прямо сейчас. Мой якорь. Он поднимает руку, чтобы Луи мог лучше разглядеть якорь на его запястье. - Ну, конечно же, якорь, - с нежностью говорит Луи, проводя по нему пальцами. – Разве у него не должно быть веревки? - Я подумал, что лучше подождать и сделать что-то более значимое, знаешь? Проработать дизайн. Но ничего до сих пор так и не показалось верным. – Гарри опускает руку обратно на кровать. - Ладно, говори. - Слушаюсь, сенсей, - говорит он, зевая, от чего искажается голос. – Но мне нужно больше критерий. - Что ты имеешь в виду? - Я говорю о том, что место, в каком смысле? Вроде Боливии из-за ее естественной красоты, Сан-Франциско за его ночную жизнь, или Генуя, если мы будем говорить об исторических центрах, или Австралия, если о серфинге. Мои любимый музей – музей Памяти жертв Холокоста в Берлине, мой любимый книжный магазин в перестроенной церкви в Маастрихте, мое любимое кафе находится на улице Трав в Генте. Он откидывается и потягивается, и потом вновь прижимаясь к Гарри, словно кошка. - Мир будто моя раковина, Стайлс, - сонно заявляет Луи. - Нет, но, неужели нет ни одного места, которое было бы особенным? - Все места особенные. – Луи пожимает плечами. - Каждое место не может быть особенным. Это не то, как «особенность» проявляется, - говорит Гарри, а Луи проводит пальцами там, где Гарри щекотно, тем самым пугая его. - Не тебе судить «особенность» места. – Бормочет Луи. – Но, может быть, я еще не нашел такое место. И это что-то делает с животом Гарри, что не дозволено, потому что он уезжает в четверг. Луи уезжает. Эннис не может быть таким местом, упрекает себя Гарри, запуская пальцы в волосы Луи. Он просто будет напоминать себе, что в любую секунду последующих двадцати четырех часов, что у него есть все возможности это сделать. Гарри открывает свой рот, собираясь что-то сказать, но в тишине, повисшей в комнате, он замечает, что дыхание Луи стало размеренным. - Лу? – шепчет он, но Луи заснул при свете звезд.