in from the cold

25 декабря. Рождественское утро ясное, на небе практически нет облаков, а Гарри напяливает на себя самую праздничную зеленую рубашку, когда кто-то стучится в дверь. - Мы можем поговорить? Насчет прошлого вечера? – легко спрашивает Зейн, а Гарри чувствует, как его настроение уже начинает падать. Он использует свое радостное лицо в полную силу во время праздников, чтобы не позволить себе показать свои чувства, но Зейн просто вытаскивает их наружу. - В Рождество? – спрашивает Гарри, а Зейн пожимает плечами, усаживаясь на край кровати, пока Гарри роется в шкафу в поиске красного галстука. - Есть вещи, о которых необходимо поговорить, - вздыхает Зейн, откидываясь на руки. – Он на втором крючке, Гарри. Гарри смотрит туда, куда указал ему Зейн, и замечает красную шелковую ткань. - Спасибо, - ворчит он, не зная, почему он удивлен тому, что Зейн знает, что он ищет. Зейн просто пожимает плечами. - Ты знаешь, почему мы с Лиамом так долго тянули, прежде чем стать парой? – начинает Зейн, играясь с воротником пиджака, который Гарри положил на кровать. Гарри пожимает плечами и отворачивается, чтобы закрыть дверцы шкафа. - Потому что вы идиоты? - Ну, и это тоже, - выдыхает Зейн. Он ждет, пока Гарри повернется к нему, смиряя его серьезным взглядом. – Но, кроме того, мы не хотели менять наш статус. И я был счастлив, Хаз. - До сих пор? – спрашивает Гарри, паникуя, пока пытается завязать галстук, а Зейн смеется. - Не глупи, я счастлив, как никогда. Но я не знал, как все это может обернуться, знаешь? Я был счастлив, когда Лиам был просто моим другом, я мог бы справиться и с этим. Я боялся испортить и это. Гарри выдыхает, выпуская напряжение. Он нагибается над кроватью. - Боже мой, не смей поступать со мной так, Зейн! - Извини! – восклицает Зейн, а Гарри бьет его подушкой. – Побереги мою прическу! - Нет, - мрачно отвечает Гарри, но он все же откидывает подушку обратно на кровать и ложится на нее. - Я пытаюсь сказать, - продолжает Зейн, поправляя свою челку и поворачиваясь к Гарри, - что инерция – это очень сильная вещь. Иногда есть нечто сильное, настоящее и правильное, но этого бывает недостаточно, чтобы запустить инерцию. – Зейн пожимает плечами, поправляя галстук Гарри, сжав губы в тонкую линию. – Может, это звучит слишком грубо. - Не-а, все нормально, - говорит Гарри, не двигаясь и позволяя Зейну завязать ткань. – Ты прав. - Если бы ты тогда не сказал Лиаму- Боже мой. Гарри подпрыгивает. - Ты знаешь об этом? - Конечно, я знаю, он сам рассказал мне, - говорит Зейн с усмешкой, опуская галстук. – Я понимаю, что это было нечаянно, все в порядке, Хаз. И все обернулось замечательно, так что я чувствую себя полной задницей, скрывая это от тебя. - Тем не менее, прости, что вмешивался, - говорит Гарри, а Зейн качает головой. - Ты не заставлял Лиама делать первый шаг, ты ничего не изменял. Ты дал ему почву для размышлений, а Лиам воспользовался ею и сделать ход. - Ага, - устало соглашается Гарри, Зейн пододвигается ближе, и Гарри зарывается ему под руку. - Уже Рождество, Гарри, - говорит Зейн, а Гарри фыркает. - Ты пришел сюда, чтобы сказать, что сегодня за день, - возмущается Гарри, а Зейн качает головой, пока не сталкивает лбами с Гарри. - Нет, не за этим. Я имел в виду, что вокруг тебя столько всего хорошего. Столько всего, что ты помог осуществить. Эль и Перри наряжают елку прямо сейчас, знаешь? Найл делает кофе, Лиам упаковывает подарки. Люди из города придут на ужин. Это семья, которую мы создали, Хаз. Запомни это. – Он откидывается назад и поднимается. – И тебе нужно приготовить индейку. Гарри закатывает глаза и тоже встает с кровати. - Да, мой господин, - бормочет он, а Зейн выталкивает его из комнаты. Когда они выходят, Зейн разворачивается, достает что-то и кидает это на простыни. - Что это? - Кое-что для тебя. Посмотришь позже, - говорит Зейн, аккуратно толкая его за дверь и закрывая ее за ними. _ Около шести вечера Гарри, наконец, уходит с их небольшой вечеринки, объевшись рождественским ужином. К ним присоединилось несколько жителей города, в том числе Барбара и Эйслин, Луиз с мужем и Бен со своей женой. Он видел поцелуй Лиама и Зейна под омелой, а Найл заставил всех их надеть дурацкие шапки. При виде всех этих разношерстных членов их семьи, собравшихся все за одним столом, у Гарри на душе стало теплее. После того, как он попрощался со всеми, он отправился к себе в спальню, его взгляд падает на то, что Зейн с утра оставил ему. И он останавливается, не в силах двинуться дальше. Travel Planet, кричит название журнала. На обложке фотография какого-то лыжника, но Гарри знает, что ждет его внутри. Он плотно закрывает дверь за собой, восстанавливаясь. Гарри выдыхает, успокаивая себя, хотя его сердце бьется в два раза чаще, чем должно, и идет вперед. Он снимает обувь, пальто и штаны, а потом поднимает покрывало и заворачивается в одеяло. Это просто бумажка, просто слова. Он сможет. В первую очередь, он читает рецензию Стэна. Она положительная, он дал им четыре из пяти звезд. Любимый отрывок Гарри: «Гостиница Морриган словно существует в своем маленьком пузыре времен и событий, приездов и отъездов, и сотрудников. Все это немного странно, немного уникально, и это придает этому месту домашний уют и атмосферу». Но пока он читает эту рецензию, его взгляд то и дело падает на статью Луи, вырывая слова из контекста, делая их бессмысленными. Когда он, наконец, добирается до нее, то в нем поселяется чувство какой-то тревоги, но одновременно и освобождения. Будто над твоей головой висит какой-то груз, и веревку вдруг перерезают. И теперь, все, что осталось – это момент падения. «Я хочу сказать вам один факт, - так начинается статья, - так что обратите внимание. Название города Эннис происходит от гэльского слова «inis», что означает «остров». Посетители города часто на это указывают, чтобы позлить местных жителей, потому что Эннис не имеет выхода к морю, и это точно не остров, хоть и расположен на берегу реки. Я упомянул этот факт, потому что, когда вы въезжаете в Эннис, то вы забываете о том, как выглядит остальная Ирландия, которую вы наблюдали за пару часов своей поездки; даже несмотря на то, что он является частью всего этого мира. Не то, что бы Эннис изолирован, нет. Я довольно легко сел на автобус в Дублине, и поездка была вовсе не неприятной, хотя одна женщина, сидящая на два ряда позади меня, утверждала, что ее обед сомнительно пахнет. Более того, Эннис похож на один из тех городов, что находятся в снежном шаре. Он живописный, без излишеств, а люди искренне рады видеть тебя. Еда вкусная, украшения и декорации умопомрачительные, а музыка постоянно заполняет это место (Эннис – один из родных городов Традиционной Ирландской Музыки), превращая даже самого неуклюжего танцора в самого Майкла Флэтли. Ну, или хотя бы в его не самого любимого кузена». Гарри смеется. Он практически слышит голос Луи, представляет его выражение лица, пока он писал это, свернувшись калачиком под пледом перед столом и с открытым настежь окном. Это далеко не приятное воспоминание, но оно теплое, согревающее. «В случае выбора, что бы здесь посетить – мужской монастырь обязателен – Эннис такой город, где туристы стараются влиться в ритм городской жизни. Также этот город обожает фестивали, если вы планируете поездку в любое время года, есть вероятность, что вы попадете на какую-нибудь Ежегодную Ярмарку Сыра или что-то типа того. (Примечание редактора: ничего подобного не существует, несмотря на надежды Луи.) Это того стоит, увидеть город во всех красках, и прочувствовать что и кем представляет себя Эннис. Но даже в обычный день Эннис счастлив принять вас, показывая весь шарм ирландского гостеприимства. У него нет истории Дублина, ночной жизни Голуэя, но у него есть особый характер, куда ты не взглянешь, город, будто раскрывает тебе свою душу. Эннис забрал мое сердце в ту же минуту, когда я впервые вошел в гостиницу Морриган, и остается только надеяться, что он когда-нибудь вернет мне его». Гарри выпускает журнал из рук и закрывает глаза, чувствуя, как слезы собираются под веками. Он ложится на кровать, пытаясь успокоить биение сердца, пока тепло воспоминаний борется с глубоким чувством потери, которое буквально проделало в нем дыру. Потому что слова Луи так прекрасны, его чувства искренни, а Гарри чувствовал себя так, будто читает некролог. Он вновь хватает за журнал, как за спасательный круг, который сможет удержать его наплаву. А потом это чувствуется совсем безнадежным, но он понимает. Ему придется отпустить. _ 31 декабря. В канун Нового Года бар Ника просто переполнен, и Гарри радуется тому, что они смогли занять свободный столик. Уже около десяти, а Найл возвращается из бара с очередной порцией пива. - Я думаю, нам нужно произнести тосты, - говорит Найл, неаккуратно опуская поднос на стол, не пролив при этом ни капли. Магия лепреконов, думает Гарри. - Звучит отлично, - отвечает Гарри, забирая напиток. – За Найлера, за то, что он обеспечивает нас алкоголем! - Поддерживаю! – голосит Лиам, чокаясь с Гарри, а Найл корчит им рожицы. - Я имел в виду что-нибудь значимое, парни, - говорит он, опускаясь на свое место. - Ах, ты об этом, - вздыхает Гарри. «Что-нибудь значимое» - его не самая любимая тема в последнее время. Но он мягко осматривает их маленький столик, пытаясь улыбнуться. Новый год же, в конце-то концов, и он любит своих друзей больше жизни. - Я начну, - говорит Зейн, обнимая Лиама одной рукой. Он берет свой стакан и поднимает его. – За новые отношения, - заявляет он, целуя Лиама в нос. Найл притворяется, будто его сейчас вырвет, но потом смеется и поднимает свой бокал. - За то, чтобы Ирландию приняли в ФИФА в этом году! Лиам стукает его по руке, отчего тот чуть не разливает пиво. – Мне казалось, что ты говорил о чем-то значимом, Найл! - Но это тоже важно! – протестует Найл, закатывая глаза. Он смотрит на Гарри, в поиске поддержки, и Гарри с умным видом кивает. Футбол – это еще одна религия, которую не надо воспринимать всерьез, по крайней мере, не в присутствии Найла, если вы не хотите прослушать лекцию. - За начинания, - говорит Лиам, и Гарри замечает, как тот прижимается к плечу Зейна. Это даже очаровательно. Найл продолжает издавать какие-то звуки. Гарри смотрит на парней, которые ждут, а его голове простое тиканье. Он благодарен за его гостиницу, за его друзей, за то, что жизнь продолжается. Но все это кажется таким неправильным, хотя бы не сейчас, не в эту ночь. - За снег, - вместо всего этого произносит он с искренней улыбкой, - выпьем. – Все повторяют за ним эту фразу и опустошают свои бокалы. Воздух в клубе становится все тяжелее, гул толпы становится все громче, но до полуночи еще пару часов. Гарри извиняется, говоря, что ему нужно в туалет, а когда его друзья на что-то отвлекаются, он направляется прямиком за дверь. Он не собирается уходить, нет. Ему просто нужно минуту покоя. Ему нужно собраться с мыслями, которые вот-вот выйдут наружу. Никто ничего даже не говорил, они были добры и терпеливы, но Гарри понимает, что он был тяжким грузом. Не хорошим, нет, не таким, как якорь, а он был тем грузом, который может вас утопить. И он пытается, он так упорно пытается вспомнить все те вещи, которые делали его счастливым. Вспомнить ту любовь к этому месту, которую он давал, и ту любовь, что он от него же и получал. Он старается, чтобы этого было достаточно. Так что да, ему нужна минута покоя. Он вдыхает морозный ночной воздух. Город по-прежнему украшают разноцветные рождественские огоньки и венки, он останавливается в конце улицы, чтобы полюбоваться этим. Он прислоняется к кирпичной стене паба, наслаждаясь тишиной пустой улицы. Он слышит эхо приближающихся шагов и надеется, что кто бы это ни был, он не захочет с ним разговаривать. Гарри просто хочет немного покоя, прежде чем вернется обратно в эту толпу людей и выпивки. Только вот покоя нет, потому что шаги остановились в метре от него. Гарри крепко зажмуривается, пытаясь обрести внутренний покой, раз уж с внешним ничего не выходит. - Так и думал, что смогу найти тебя здесь, - говорит голос, прорезая ночную тишину, только порезы проходят через Гарри. – Ты можешь забрать мои сумки. Гарри широко распахивает глаза, он моргает, думая, не начались ли у него галлюцинации. Он выпил всего два бокала, так что он определенно не пьян. Нет, он не сможет вообразить настоящего Луи, стоящего посреди улицы. Он смотрит на него в ожидании, его плечи немного напряжены, на губах виноватая улыбка. Гарри отталкивается от стены и приближается к нему, с желанием потрогать его и удостовериться, что он настоящий. Но он останавливает сам себя, потому что не уверен, что с этим делать. Поэтому Гарри просто стоит и пялится на него, он думал, что потерял его навсегда. И сейчас он пытается обдумать, что произошло, ведь он уже вроде как смирился с этой правдой, а теперь вот это вновь обрушивается на него. Это встреча лицом к лицу, и это страшно, и это чертовски замечательно, что он просто не может сказать и слова. - Гарри? – осторожно произносит Луи, его голос сдержанный, нерешительный. Это очевидно, это написано на его лице, в его позе, будто его вот-вот отвергнут. Будто он ждет, что Гарри скажет ему уйти. - Ты вернулся? – наконец говорит Гарри, не уверенный в том, чтобы позволить себе вновь чувствовать. Он все еще ждет какого-то подвоха, условия, какого-то «но». Потому что Луи уехал, он, правда, сделал это, Луи уплыл. Он компас без севера, а Гарри не знает, куда это его приведет. - Я вернулся, - застенчиво признается Луи. Он смотрит, как Гарри с какой-то нежностью, обаянием упивается им, будто сопоставляя его настоящего и его воспоминание. - Почему? – спрашивает Гарри, ему кажется, что Луи даже вздрагивает, думая, что его голос был твердый, уверенный, но не обвиняющий. - Я ездил домой в декабре. – Объясняет Луи, смотря на Гарри туманным взглядом. – Я говорил об этом, ты знаешь, о том, что нужно что-то большее, чем постоянные переезды, будто я- Он замолкает, а когда Гарри кивает, Луи становится как-то легче, потому что он думал, что Гарри забыл и скрыл все воспоминания и их разговоры. - Так что я отправился домой, я думал о том, что я мог бы оставить часть себя там, до того, как я впервые сбежал, потому что я скучал по ним. Конечно же, я скучал. Но это не сработало. Это было не так- не так, как здесь. – Луи отвернулся, будто не может говорить правду вслух или что он там говорит, но его голос тверд. - Этот город. Ты. Я не просто смотрел на все то, что у вас есть, а это было чем-то большим. Когда я уехал, я почувствовал, что я оставил часть себя где-то здесь. Со мной никогда еще такого не происходило, я не мог-, - он, наконец, обращает свой взгляд на Гарри, и это захватывает дух, насколько он сломлен, свет уличных фонарей отражается в его голубых глазах. – Я не мог просто отпустить это. - Ты..., - Гарри закусывает губу. – Ты хочешь остаться в Эннисе? Ему хочется побежать, или заплакать, или закричать, он хочет сделать хоть что-нибудь. Но вместо этого, он просто стоит и ждет, собираясь с мыслями, несмотря на то, что последует дальше. Луи убедительно смотрит на него. - Я не могу ничего обещать, потому что то, то как я жил, это не, это никуда не денется сию секунду по моему желанию, но... – на его губах появляется еле заметная улыбка, но полная надежды. – Но это исчезнет, потому что я буду стараться. Я хочу остаться, боже, я так сильно хочу остаться, Гарри. Я бы сделал все, что угодно, чтобы это произошло. И Гарри не понимает, что теперь с этим делать, потому часть его рассудка услышала: я не могу ничего обещать, а часть сердца напоминает ему о том, что Луи покинул его, но это подавляется другой частью. Он чувствует себя воздухом, солнечным светом, мелодией скрипки, шквалом снега. Внутри он смеется до головокружения, потому что неужели есть человек во всей истории, который бы начинал отношения с обещаний? Ему не нужно это. Луи предлагает ему искренность, силу и надежду, и если это не самое прекрасное, что может быть, то он не знает, что это. Потому что, господи, если Гарри хоть немного разбирается в людях, и если они хотят что-то изменить, то они смогут. - Если это нормально, - торопливо добавляет Луи, все еще неуверенный, потому что Гарри так ничего и не ответил. – Но это твой город, Гарри. Я бы никогда не стал настаивать, если это против твоей воли. Я здесь не для того, чтобы ты «исправил» меня, или изменил меня, и если ты никогда не захочешь со мной разговаривать, я приму это. Я просто чувствую, что это именно то место, которого мне не хватает. Я хочу узнать, прав я или нет. И если бы ты стал частью этого... – он замолкает, его голос немного дрожит, а Гарри судорожно вдыхает и выдыхает, чувствуя, как быстро бьется его сердце. Может быть, Луи и есть та самая веревка, которая была отвязана, а, может быть, Гарри и есть тот якорь в тихой гавани, и, может быть, именно поэтому у них все сработает. Должно сработать. Это сработает. - Знаешь, это был второй раз, когда я проснулся в отеле без тебя, - шепчет Гарри, он замечает, как Луи переводит свой взгляд вниз, он замечает улыбку, появляющуюся у него на лице. Гарри подходит ближе к Луи и приподнимает его голову за подбородок, чтобы взглянуть ему в глаза. – Я не настаиваю, но хотел бы предложить тебе остаться на завтрак? Гарри кажется, что в этот момент в голове Луи проясняется, потому, как он распахивает глаза, и вокруг них появляются морщинки, а потом Гарри притягивает его ближе, и их губы встречаются. Между ними словно буря, прекрасная буря, которая приносит за собой непредвиденный снег, и Гарри ныряет в нее с головой. Он оборачивает руки вокруг талии Луи, прижимая ближе к себе, не желая отпускать его снова, пока поцелуй превращается из яркого пламени в нечто томное, нечто сладкое. - Я не шутил насчет моих сумок, кстати, - говорит Луи, когда они разорвали поцелуй, улыбаясь друг другу, будто произошло что-то волшебное. Гарри фыркает, прижимаясь своим лбом к Луи. Вокруг них по-прежнему город, завораживающий и оплетающий их своими зимними улочками. - Как пожелаешь, - шепчет Гарри, украв еще один поцелуй.