HEROIN HERO

-Зейн, - сонный голос Лиама разносится по автобусу тихим эхо, доходя до противоположного конца и исчезая в пространстве и времени, - Зе-ейн, просыпайся. Зейн! Разбудить Малика – одна из самых сложных миссий в этом мире, и порой кажется, что она, вернее всего, невыполнима. Этот человек чуть не променял прослушивание на Икс-Факторе на сон в тот самый знаменательный день, когда жизнь каждого из них так кардинально изменилась, что говорить о простом ежедневном подъеме, когда они приезжают в очередное новое место, где им в скором времени предстоит выступать перед миллионами людей, столь страстно желающими увидеть их. Пейн уже начинал закипать, а ведь это всего лишь раннее утро, день только-только начинается. Он громко прокашливается, прежде чем заговорить снова. -Если ты сейчас же не откроешь свои глаза, то под одним из них я гарантирую тебе знатный фингал! И я плевать хотел, что будут думать фанаты! Я скажу им всё как есть! Зейн! – Лиам продолжал трясти крепко спящего друга за плечо. -Ли, - сонное лицо ирландца высовывается из-за темной шторки его полки, - какого хрена ты разголосился? Можно же поспать еще целых двадцать минут! -Если не начать будить его сейчас, то потом, когда мы приедем, будет уже слишком поздно! – Лиам сверкнул глазами в полумраке автобуса. Найл закатил глаза. -Слишком поздно будет, если ты разбудишь своими криками Луи, и он кое-что кое-кому оторвет! – шипит Хоран, задергивая шторку обратно. -Пусть только попробует! – папочка игнорирует предупреждение, вновь возвращая внимание продолжающему крепко спать Малику, - Зейн! Найл резко одергивает несчастную занавеску и недовольно вываливается со своей полки, вставляя ноги в кеды, наступая на их задник, используя их как своеобразные тапочки. -Вот что ты за человек, - бурчит он, просовываясь между Лиамом и стенкой, - ты разбудил меня, а вместе со мной проснулся и аппетит! – он запрокидывает голову назад, - Я хочу есть! Я жрать хочу! Пейн пропускает голодного ирландца вперед к шкафчику, где хранится их переносной чайник и мини-тостер. Найл выглядит дико сонным и не выспавшимся, его глаза опухли от недавнего плохого сна, веки были полузакрыты, а взгляд был направлен в ему одному видимые дали. Не заметив ботинок Гарри в полутьме их тур-автобуса, Хоран зрелищно спотыкается, с жутким грохотом роняя всё то, что успел набрать в шкафчике. Пейн закатывает глаза. -Найл, ты там не убился? – Лиам подходит ближе, оглядывая масштаб разрушений: Найл тихо матерился, сдвигая кедом осколки расколовшегося тостера. -Я то в порядке, а вот в чем виновата была несчастная печечка для хлебушка, я понять не в состоянии! -А так громко не кричать, ты в состоянии? – лохматая голова Луи высовывается с полки где-то в районе пояса Найла, - Доброе утро, мистер Хоран. -Доброе, - неуверенно отвечает ирландец. -Я разговаривал с твоим членом, - Томмо щурится от яркого света, что только что зажег Лиам, - Ли-и, зачем ты врубил свет? Выруби его, черт! – Луи задергивает шторку обратно. -Э, нет, Лу, всё равно уже пора вставать, - папочка одергивает его шторку, - давай, давай! Сегодня большой день, первый концерт этого тура, а вы ведете себя, словно уже отработали как минимум половину! Подъем, парни! Гарри! Давай, вставай! – Лиам без предупреждения раз занавесил шторку Стайлса, явив миру его недовольное сонное лицо. Гарри медленно перевернулся на бок, а его уже довольно длинные кудри упали на лицо. Он нервно заглаживает волосы назад, силясь как можно дольше оттягивать момент, когда ему придется разлепить свои веки. -Луи, если ты сейчас же не вылезешь, я… В общем, тебе лучше явить этому миру своё милое личико сейчас же! Зе-ейн! – Лиам готов был уже просто взвыть, как на помощь ему явился Пол. -Так, кто тут не слушается папочку? – голос его звучит очень низко, видимо, Пол сам толком не проснулся, - Гарри Эдвард Стайлс, не соизволите ли вы проследовать к умывальнику? – Пол облокотился на полку Гарри. -Сам не соизволю, - Гарри потирает глаза руками, - только если благородный принц не согласится доставить меня туда на своем белом единороге, - Стайлс подносит указательный палец основанием ко лбу, видимо, изображая того самого единорога. Луи усмехается. -Я, конечно, не принц, и далеко не единорог, - Пол в два счета загружает тело несколько обалдевшего Стайлса на свое плечо, - но у тебя же отличное воображение, поэтому подрисуй у себя в голове недостающие детали, ладно, Кудряшка? -Эй! – только и успевает возразить Гарри, как его уже запихивают в маленькую комнатку под гордым названием «мини-ванная» и захлопывают дверь. -Луи, тебе тоже нужен принц с единорогом, чтобы встать, или ты справишься самостоятельно? – кажется, Пол направлялся прямиком к Томлинсону. -Я бы сказал, что мне нужно, - Томмо свесил босые ноги с полки. Сразу же повеяло каким-то противным холодком, видимо, кому-то приспичило открыть окно. -Эй, холодно же, - Луи завязывает шнурки на вансах, оглядывая автобус в поисках того, кому же было так жарко. Ответ, как всегда, был очевиден: Зейн наконец-то встал и отправился курить, распахнув форточку настежь. Холодный утренний воздух наполнял собой весь автобус. -Если я заболею и умру, можешь смело записать это в список вещей «За что я буду гореть в Аду синем пламенем»! – Луи делает страшные глаза, проходя мимо Зейна, заставляя того усмехнуться. -Даже не надейся покинуть этот свет так быстро, когда я еще не успел выиграть у тебя в боулинг! –Малик стряхивает пепел за окно. -Это ты даже не надейся, что у тебя это когда-либо получится, дружище! – Томмо выхватывает сигарету из рук Зейна и выбрасывает ее в окно, за что получает полный недоумения взгляд. -Бросай курить, - поясняет свои действия Томлинсон, - эта вредная привычка сведет тебя в могилу. Томмо закрывает окно. Зейн только ухмыляется. Стоило Луи пройти дальше по направлению к «мини-ванной», Малик ловко выудил новую сигарету из пачки и вновь приоткрыл форточку. Он ничего не мог с этим поделать. Курение было его физической потребностью, которая, к слову, никак ему не мешала, по крайней мере, он сам так считал. Луи несколько секунд поколебался у двери, прежде чем начал скрестись ногтями по её поверхности. Сначала никакого ответа не последовало, видимо, Гарри не услышал ничего из-за шума воды или просто не понял, что это могло быть. -Хазза, - Луи тихонько постучал в дверь, - можно войти? Хазз? Дверь скрипнула, из-за нее показалось мокрое лицо Гарри, по щеке и подбородку которого стекала зубная паста. Луи не мог не улыбнуться, видя такое сосредоточенное на качественной чистке своих идеально ровных зубов лицо. Он протиснулся внутрь, оглядывая полки в поисках своей зубной щетки, когда как Гарри через мгновение уже протягивал её Луи. Томмо улыбнулся. -Спасибо, Хазз, - Томлинсон привстает на носочки, чтобы поцеловать Гарри в висок. Стайлс счастливо сверкает глазами в ответ. Когда водные процедуры окончены, Гарри не способен отказать себе в удовольствии прижать Томмо к тонкой стене, одаривая любимого свежим утренним поцелуем. -Доброе утро, - шепчет он, задевая губы Луи своими. -Доброе, Хазз. -О го-осподи, - Лиам всегда появляется неожиданно и бесшумно, - ребят, пожалуйста, давайте не здесь и не сейчас, ладно? – он протискивается мимо них с полотенцем на шее и своей собственной щеткой из дома в руках. Гарри заметно краснеет, в то время как Луи закатывает глаза. Томмо легко хватает Стайлса за запястье, выводя из этого душного маленького помещения. -Ли, а тебе пора бы запомнить, что надо стучаться! – уже практически выйдя из ванной, говорит он. -А вам пора бы запомнить, что это общественное место, и вы тут не одни! – Пейн высовывается из дверного проема, чтобы ответить, но Гарри с Луи уже скрылись из его поля зрения. Пейн вздохнул. Он ни в коем случае не был гомофобом, и уж тем более не имел ничего против отношений парней. Скорее наоборот, он был чуть ли не самым счастливым, когда Томмо и Стайлс наконец-то открылись им. Первой его мыслью в тот момент было: «Ну, наконец-то!». Эти слова так четко прозвучали в его голове и сразу же поспешили выйти «в свет», что Лиам почему-то помнил это до сих пор. Он очень переживал, когда у Гарри появились «отношения» с Тейлор, но, к счастью, долго они не продлились. Но еще больше он переживал, да и переживает до сих пор, когда на смену Свифт пришла Элеанор. Лиам уже тогда знал, что всё это будет гораздо сложнее и серьезнее, с ним не раз говорили люди из Модеста как с самым старшим (по поведению)о том, что Ли должен помогать удерживать эту ситуацию под контролем, заставляя следить за каждым шагом, за каждым действием, что творят эти двое. Пейн всем сердцем ненавидел эту свою обязанность, но, к сожалению, он тоже был связан контрактом. Да и тем более, он не меньше чем Лу был осведомлен о том, какими последствиями бы грозил им всем их «камин-аут». И Лиам не хотел стать свидетелем этих последствий. Совсем не хотел. Он изо всех сил пытался их контролировать, иногда, как и сейчас, заходя слишком далеко, пытаясь сдержать их не только на публике, но и в безопасной зоне, где их видят только те, кто и так были прекрасно осведомлены, что происходит между ними. Он чувствовал уколы совести, ведь, по сути, у них и так не было слишком много времени, которое они могли бы провести вдвоем, поддаваясь чувствам, как и у любых других нормальных любящих друг друга людей, но Ли оправдывал себя тем, что он всего лишь беспокоится о своих малышах как и любой нормальный «папочка» и просто тем самым желает им только хорошего, предостерегая об опасностях. Он в любом случае не мог сделать иначе, у него не было выбора. Гарри и Луи плюхнулись на небольшой диванчик в самом конце тур-автобуса, где уже сидел Найл, уплетающий сендвич за обе щеки. Томмо по-хозяйски закинул на Гарри свою ногу, прислоняясь головой к его плечу, когда как Стайлс в свою очередь приобнимает его за плечи. Найл как всегда смотрит на них, улыбаясь так широко, как только может. -Вы двое такие милые, - ирландец вытирает рот о собственный рукав, несмотря на то, что напротив него лежит целая пачка одноразовых салфеток. -Ты еще не устал повторять это, Найлер? – Томмо улыбается, когда Найл широко раскидывает руки, вскакивая со своего места в попытке обнять их с Гарри. Ирландец качает головой. -Я буду повторять это до бесконечности, - он сжимает их так крепко, что Луи кажется, что он вот-вот задохнется, или же его ребра не вынесут такого дикого напора любви от Хорана. Гарри смеется рядом прямо в ухо, отчего по телу Томмо пробегают мурашки. В этот момент он чувствует себя так хорошо. -Мы уже говорили тебе, как сильно тебя любим? – продолжает хихикать Стайлс. -Каждый божий день, - Хоран наконец ослабляет хватку, и теперь, кажется, Луи может нормально дышать. А всё действительно не так уж и плохо. И не важно, насколько неудобен их автобус, не важно, сколько еще штатов им предстоит объехать в этом американском туре, не важно, сколько сил и времени это возьмет, ничего не важно, когда они все есть друг у друга. В особенности, когда у него есть Гарри, что так заливисто смеется рядом. И когда у Гарри есть он. Всё совершенно на равных. -Эй, парни, - Пол появляется из ниоткуда, - пять минут. Гарри поворачивается к окну: кажется, они уже въехали в город. Одно красивое здание быстро сменяет другое, одна улица другую, невозможно зацепиться и сосредоточиться на чем-то одном, чтобы голова не пошла кругом. В скором времени они должны будут подъехать к отелю, в котором им предстоит прожить ближайшие двое суток, где их уже с ночи ожидают преданные фанаты. Стайлс находится в предвкушении. Наконец автобус плавно заруливает в гостиничный двор, и дикая толпа фанатов окружает его, рискуя оказаться под колесами транспортного средства парней. Водитель усиленно сигналит, отчего Найл вздрагивает, но это мало помогает делу. Тур-автобус останавливается рядом со входом в гостиницу, дорогу к которому уже обеспечила толпа охранников, сдерживающих бешенный наплав фанатов. -На выход, парни, на выход! – кричит с другого конца автобуса Пол, - Давайте пошевеливайтесь! Луи с неохотой хватает свою дорожную сумку и небольшой чемоданчик. Всё самое необходимое – с собой, остальное должны будут доставить прямо в номер. Лиам идёт первым, за ним идёт Луи, далее Зейн, Найл, и Гарри замыкает всю эту процессию. Стайлс помним об этом важном правиле: не выходить из автобуса/дома/номера/кафе/студии и так далее рядом с Томмо. Гарри в очередной раз остаётся только молча возмущаться тому, как же далеко всё зашло. Просто до абсурда. Бешенные крики и вопли фанатов способны оглушить любого. Со всех сторон тянутся руки, желающие хотя бы дотронуться до тебя, а в идеале, возможно, даже прихватить какую-нибудь небольшую личную вещичку в качестве сувенира. Ты сам являешься одним большим сувениром, и они вполне не против разорвать тебя самого на части, и увезти с собой домой. Имена парней хаотично слетают с уст людей вокруг, в итоге сливаясь в один жуткий протяжный вой, от которого непроизвольно становится не по себе. Кажется, они никогда к этому не привыкнут. К такому вообще возможно привыкнуть? Путь от автобуса до ресепшена занимает меньше минуты, но, кажется, что прошло уже столько времени, что они могли бы пешком вернуться обратно в Лондон. Гарри все еще держится в стороне от Луи – так безопаснее, это проверенно. На улице все еще полно людей с самой разнообразной техникой, способной уловить любое их движение из окна. Ничего страшного, он потерпит. Надо всего лишь надо дождаться вечера… -Луи, твой номер 504, - менеджер протягивает Томмо ключ, и Луи интуитивно поворачивается к Гарри. -Гарри, твой 506, - Стайлс получает свои ключи, недовольно уставившись на работника менеджмента. -Он какой? Одноместный? -Естественно, Гарри, проходи в свой номер, и не забудь, что в одиннадцать ты должен…- она не успевает договорить. -Вы хотите сказать, что там еще и кровати одноместные? – Стайлс был крайне разочарован сложившимся оборотом дел. -В этот раз да, Гарри, сложилось так, что у них нет свободных пяти люксовых номеров, - она размахивает какими-то бумагами в руке. -Почему нельзя поехать в другую гостиницу? – Стайлс капризничает, как ребенок. Происходящее идет совсем не по его плану. -Потому что, Гарри, мы уже договорились обо всём здесь! – кажется, она начинает нервничать. У нее еще столько дел, что она обязана выполнить в ближайшее время, в тот момент, когда младшенький достает её совершенно лишними нелепыми вопросами. -Мы с Лу можем снять другой номер? – он с надеждой в глазах смотрит на менеджера, но жестко обламывается, ловя один её тяжелый взгляд. -Мистер Стайлс, об этом даже не думайте, - шипит она, поправляя съехавшие очки в тяжелой черной оправе. Уже одно упоминание его по фамилии грозит полным провалом, - нет никакой гарантии, что завтра об этом не узнает весь мир, поэтому воздержитесь даже от попытки сделать это, потому что всё будет жестко пресечено, вы меня поняли? -Да, - Гарри опускает расстроенные глаза в пол. Она смягчается, видя его подавленное состояние. -Прости, Гарри, но мы вынуждены сделать так в этот раз, - она хлопает его по плечу после секундного раздумья, - в следующем городе будет проверенный отель, гарантирующий нам полную конфиденциальность. Здесь этого можно и не ждать. Иди в свой номер, - вновь напоминает она, - в одиннадцать ровно жду тебя в холле, у вас будет парочка прогонов на месте. -Я вас понял, - Гарри еще раз смотрит на свои ключи, запоминая номер. Он неуверенно идёт к лифту, где его уже ждут остальные. И только тогда, когда закрывается лифтовые створки, Луи наконец оказывается около него, легко приобнимая Гарри за талию. Гарри тяжело вздыхает. Да, у него были несколько другие планы на вечер. И даже ночь. -Прости, - шепчет Луи ему на ухо, когда Гарри слегка наклоняется к нему. Стайлс качает головой. -Тебе не за что извиняться, ты ни в чем не виноват, - он оставляет едва ощутимый поцелуй на виске Луи, - ты придешь сегодня? – говорит он так тихо, насколько это возможно. Луи вздыхает. Гарри и сам заранее знает ответ, но почему-то он всё равно решил это спросить. -Я боюсь, что сегодня у нас ничего не получится, к нам однозначно приставят охрану, и мы вряд ли сможем выйти из своего номера без особой надобности. Гарри понимает, что Луи прав. Но он этого как-то не легче. Лифт останавливается на 5 этаже, и все разбредаются по своим номерам. Томмо включает свет в прихожей: небольшой комодик при входе, вешалка из того же красивого дерева, что и комод, обширное зеркало в полный рост и благородные тона стен. Для начала, в принципе, неплохо. Далее следует небольшая комната, в которой из мебели есть разве что одноместная кровать, небольшой письменный стол с компьютером и небольшая стеночка со средним размером плазменным телевизором. Ванная отделана также неплохо, в ней, кажется, даже есть биде. Да, действительно, оно имеется. У красивой раковины стоят колбочки с шампунем, мылом и, если он не ошибается, даже с парфюмами. И правда, номер неплохой, он, конечно, видал и лучше, но и этот сойдет. Было бы вообще отлично, если бы он мог разделить его с Гарри. Но у судьбы на них сейчас совсем другие планы. Провалявшись в своем номере полчаса, Томмо наконец осознает, что уже пять минут двенадцатого, и что если он сейчас же не спустится вниз, его ожидают крупные неприятности. Луи моментально вскакивает с кровати, наспех засовывая ноги в кеды и захватывая с собой первую попавшуюся куртку, которую уже успел достать из доставленного ему чемодана. Он быстро достает ключи, захлопывает дверь и бежит к лифту, у самых дверей сталкиваясь с кем-то высоким и подозрительно кудрявым. Гарри. Естественно, кто бы это еще мог быть. -Опаздываешь? – Гарри едва шатнулся в сторону стены от налетевшего на него тела. Луи улыбнулся, быстро нажимая кнопку первого этажа. -Прости, Хазз, -Томмо проводит рукой по плечу, что только что задел. Гарри улыбается, смотря на него слегка сверху вниз. В его глазах что-то резко меняется. -Может, к черту всё? – неожиданно говорит Гарри, отчего плечи Томмо слегка вздрагивают, - Остановим лифт, остановим время, и… Лифт останавливается на первом этаже, и есть лишь мгновение, которое Луи незамедлительно использует, оставляя скользящий поцелуй от щеки до губ Гарри. Прежде чем Стайлс успевает что-либо понять или тем более ответить, Томмо уже вышел из лифта, направляясь к остальным, околачивающимся рядом с ресепшеном. Гарри все еще чувствует легкую влажность от слюны Томлинсона, когда догоняет парней уже у выхода, что напоминает ему о реальности произошедшего. Томмо снова идёт вдали от него, когда они загружаются в автомобиль, что должен будет отвести их к месту проведения вечернего концерта. Он разговаривает с кем угодно, кроме Гарри, но Стайлс в очередной раз напоминает себе, что это всего лишь маска. Игра на публику. Вынужденная мера. Но раз за разом он убеждается в том, какой Луи хороший актер, что может так непринужденно чувствовать себя без полного контакта с Гарри на протяжении практически суток. Гарри всегда становится страшно, ведь он крайне доверчив и внушим, а игра Томмо кажется ему довольно реалистичной. В начале, когда Гарри начинал сильно переживать из-за этого, он говорил о скопившихся эмоциях с Найлом, что всегда готов был его выслушать и поддержать без каких-либо упреков. Ирландец всегда успокаивал Гарри, внушая ему мысль о том, что Луи любит его и это главное, а то, что происходит там, «на сцене» остается только там. Настоящий Томлинсон открывается, когда входит за кулисы. Однажды в особый момент отчаяния и паники Стайлса, Хоран, обычно сдержанный и добрый, начинает кричать на никак не ожидавшего такого поворота событий Гарри. Найл говорит о том, что Гарри становится совершенно убежденным в том, какой же все-таки он несчастный, абсолютно не замечая того, как тяжело и больно приходится Луи. Что воспаленное сознание Гарри не видит того, как Томмо похудел от сильного стресса, что свалился на его плечи, как тот переживает за Гарри, когда вынужден оставить его в их выходной одного на целый день, чтобы провести показательное свидание с Колдер, как Томмо вымотан морально и физически. Когда Хоран заканчивает свою тираду, по щекам Гарри текут соленые слёзы искренней горечи, а его пухлые губы слегка подрагивают от свалившегося на него осознания. В этот момент в комнату входит Томмо, застающий разгоряченного ирландца со своим тихо плачущем парнем. Луи быстро выпроваживает Хорана из комнаты, немедленно заключая Хаззу в самые нежные объятия, что только может ему дать. Стайлс смотрит на тонкие пальцы, что обвивают его талию, смотрит на хрупкие запястья, что покоятся на его животе. И как он раньше мог не замечать?.. Луи выглядит всё так же непоколебимо, что и раньше. Гарри искренне признает, что он не смог бы так же. Он бы не смог. Вспоминая каждый раз тот самый день, Гарри становится немного легче. То, что Луи ведет себя так, не значит, что ему от этого легче, чем Гарри. Просто Томмо сильнее. И Гарри каждый раз не перестает им восхищаться. «Мой герой» - постоянно проносится у него в голове. Он всегда будет смотреть на него с тем же восхищением и гордостью. Гарри просто уверен в этом. И даже секундные слабости не способны этому помещать. Гарри, садясь в машину, улыбается собственным мыслям. Он ловит нежный секундный взгляд Томмо с сидения впереди него, и тепло окончательно разливается в его груди. *** Прогон проходит более чем успешно, довольны даже хореографы, что обычно хватаются за головы, при виде не выспавшихся с дороги парней. И даже Гарри, что так обычно плохо попадал в такт, сегодня был, по их словам, на высоте. Стайлс, безусловно, крайне довольный собой, расхаживал по сцене, изучая буквально каждый её выступ. Найл, как всегда, что-то ел, усевшись прямо на колонку в углу, с восхищением оглядывая помещение, в котором сегодня вечером будет их концерт. Зейн с кем-то говорил по телефону в гримерке, как всегда, куря свои крепкие сигареты. Лиам о чем-то говорил с менеджерами, при этом активно жестикулируя. Томмо разлегся на выступе сцены, свесив с края ноги. Только что ему пришло теплое сообщение от мамы, что желала ему удачи на первом концерте их грандиозного тура, сообщала о том, как сильно любит своего уже такого взрослого и нереально талантливого сына, как сильно она им гордится, и просила позвонить после концерта, не важно, сколько будет времени. Луи улыбался экрану телефона, когда читал все эти приятности от своей любимой мамы. Да, он был самым настоящим маменькиным сынком, но он только гордился этим. С Джей у них была такая сильная связь через расстояние, сравнимая, разве что, с его связью с Гарри. Но это было нечто разное, Томлинсон не имел права, да и не хотел сравнивать эти два чувства. Он пообещал маме, что позвонит ей, как только сможет. Подумав еще пару секунд, пишет сообщение о том, как сильно скучает и любит. Так, пожалуй, будет правильнее. *** Главный офис компании Аmerican Song Entertainment находится именно в том штате, где и должен был состояться первый концерт американского тура One Direction. Известная современная компания, так успешно продвигающая молодых исполнителей по всему миру, имела весьма сомнительное происхождение. Но так ли это важно, когда человек, владеющий всем этим делом, просто гений музыкальной индустрии, человек, столь тонко чувствующий, что будет модным и популярным, во что стоит вкладывать деньги, а что станет крайне убыточным проектом. Дэвид Смитт – мужчина с одним из самых распространенных имен и такой же фамилией, но с таким нестандартным мышлением и взглядом на самые простые вещи, что, кажется, это просто не может быть возможным. Он сам и не помнит, с чего вдруг решил влезть в эту музыкальную индустрию, но сам факт того, какой он поимел с этого успех, говорил сам за себя. -Мистер Смитт, - тонкий женский голосок секретарши раздается из приемника, - One Direction прибыли в концертный зал N. Чашка кофе тихо касается отполированной поверхности рабочего стола. Мужчина, лет пятидесяти, довольно крепкого упитанного телосложения, ростом приблизительно в метр восемьдесят, в шикарном дорогом костюме подходит к окну, указательным и средним пальцем раздвигая створки жалюзи. Погода на улице довольно мрачная: небо плотно затянуто серыми облаками, которым не видно ни конца, ни края. Он поправляет свои слегка седые волосы, поворачиваясь в сторону источника звука. -Спасибо, Энн, - его голос звучит чрезмерно брутально низко, - во сколько сегодня их концерт, напомните мне, будьте так добры. -Сегодня в семь, мистер Смитт. Что-нибудь еще? Он снова делает глоток крепкого кофейного напитка. Он такой горячий, что просто обжигает горло. -Сообщите водителю, чтобы он был готов к шести вечера. -Будет сделано, мистер Смитт. -И еще, договоритесь о встрече с…Как их там? Модестом, кажется? -Модест! Менеджмент. -Именно, Энн. Договоритесь о встрече с официальном представителем сразу после концерта. -Хорошо, мистер Смитт. Связь прерывается. *** Зал как всегда переполнен. Огромное количество человек пришло туда, чтобы увидеть тех, кто в одночасье стал их кумиром. Ведь невозможно просто так устоять перед тем нереальным обаянием, перед той сумасшедшей энергетикой, что дарили этому миру пять некогда простых парней, неожиданно для самих себя ставшими мировыми знаменитостями. До концерта остается всего каких-то полчаса, и с каждой минутой волнение в груди Гарри постепенно нарастает. Он уже успел закинуть в себя парочку таблеток успокоительного, но это на деле никак ему не помогло. Наверное, уже давным-давно нужно было привыкнуть к этим многомиллионным стадионам и зрительным залам, в которых им приходится выступать, но Стайлс все никак не мог. Каждый раз он волновался как в первый, не говоря уже о том, что сегодня был первый концерт их американского тура. Это же такая ответственность! Он не был к ней готов, как и всегда не был готов к таким выступлениям. Он чувствовал себя так ничтожно глупо, и ему было так стыдно в первую очередь перед самим собой, что единственным его желанием в тот момент было провалиться под землю. Он нервно выглядывал из-за занавеса, незаметно наблюдая за тем, как стремительно наполнялся зрительный зал. Он уже собрался, одел всё то, что Лу приготовила для него, не забыв повязать свои привычную бандану. Кажется, он и этот предмет его гардероба уже успели просто срастись между собой. -Эй, - чья-то ладонь сжимает его плечо, - нервничаешь, Хазз? Луи стоял сзади, практически прислонившись к Гарри. Последний совершенно четко мог чувствовать его горячее дыхание на своей шее. Стайлс положил свою ледяную от волнения руку поверх руки Томмо. -Есть немного, - честно признается Гарри. Луи вздохнул. Его дыхание продолжило щекотать шею Гарри. -Не волнуйся так, Хазз. Не случится ничего необычного. Всё будет хорошо. Томмо говорит уверенно, в то время как сам пытается унять дрожь в коленях. Он сам волнуется не меньше, если не больше чем Гарри. Но он этого не покажет, иначе у Хаззы случится приступ неконтролируемой паники. А Гарри успокаивает его одним своим присутствием, как и Луи успокаивает Гарри своим. Вдвоем им гораздо легче справляться со всем, что наваливается на их молодые плечи. -Я знаю, но… - Гарри запинается. -Но что? -Тут так много людей, - на выдохе говорит Стайлс. -Их всегда много. Мы выступали на площадках, где их было в разы больше, чем здесь, Хазз, - слова Томмо не лишены смысла, и Гарри, кажется, прислушался к ним. -Ты прав, Бу. Ты как всегда прав. -Конечно, прав. Давай, Хазз, - Луи сильнее сжимает его плечо, - возьми себя в руки. Всё будет в порядке. -Всё будет в порядке, - зачем-то повторяет Гарри. Но от этого действительно становится несколько легче, - Всё будет хорошо. -Именно так, Хазз, - Томмо убирает свою руку, - мне нужно пойти переодеться. И правда, Гарри замечает краем глаза, что Томлинсон еще ходит в своей одежде. -Конечно, иди. Осталось всего ничего до…- и тут он опять срывается в ту бездну, в которую Томмо протянул ему веревочную лесенку буквально пять минут назад. -Хазз, - Томмо не сдерживается и крепко обнимает Гарри, точно чувствуя душевное состояние любимого. Гарри в ответ обнимает Луи еще крепче, - Хазз, прошу тебя, возьми себя в руки, - хриплый голос Томлинсона практически умоляет. -Парни, - голос Лиама звучит взволнованно, - Лу, Гарри, черт, у нас десять минут, а ты, Луи, еще даже не оделся! – он подходит ближе, - Я прошу вас, можно ли быть хоть капельку собранней? Томмо похлопал Пейна по плечу. -Прости, Ли, - проходит он в сторону гримерок, - я уже иду. Гарри, - поворачивается он к Стайлсу, продолжающему растерянно стоять у занавеса, - понял меня, что ты должен делать? Гарри кивнул. Томмо тоже кивнул в ответ, удаляясь вглубь засценного мира. *** Концерт, как и обещал Томлинсон, прошел по высшему разряду. Все до единого фанаты были в полном восторге: каждый из парней выложился настолько, насколько это вообще было возможно, они пели, танцевали, радовались каждому мгновению, проведенному на сцене, купаясь в океанах искренней любви фанатов. Гарри и думать забыл о своем предконцертном мандраже, он во всю скакал по сцене, излучая неподдельное счастье, которым он готов был поделиться с каждым собравшимся в этом зале. Найл с обожанием оглядывал всё, что мог видеть, он был восхищен всеми восторженными возгласами, направленными в его сторону, когда он брал в руки гитару. Лиам любовался всеми огнями телефонов и зажигалок, когда они исполняли медленные песни. Зейн и мечтать не мог, о таком теплом приеме, что им оказали американские фанаты. Всё происходящее казалось таким фееричным, что просто невозможным. Когда Луи запел своё соло в последней песне, в зале стало подозрительно тихо. Он даже на секунду успел подумать о том, что это было из-за того, как отвратительно он пел. Но стоило Томмо допеть последнюю ноту, как весь зал просто взорвался восхищенными счастливыми криками. Луи был так потрясен происходящем, что просто не в состоянии был сдержать нахлынувших на него эмоций, пытаясь незаметно вытереть слезинку счастья, непроизвольно катившуюся по его щеке. На его плечо с одной стороны тут же опустилась рука Лиама, а с другой стороны Найла. Он видел издалека влюбленный взгляд Стайлса, способный передать через себя даже больше, чем крепкие объятия. Томмо светился подобно солнцу, когда благодарил всех фанатов за прекрасный вечер, когда говорил им, как любит каждого без исключения. Они покидали сцену, будучи самыми счастливыми в тот вечер, и ничто не способно было разрушить их счастье. С вип-ложи Дэвид Смитт внимательно наблюдал за каждым их шагом и жестом, вслушиваясь в каждое слово, что так уверенно слетало с их губ. Он, кажется, был доволен, но не был впечатлен до умопомрачения. Его глаза загорелись лишь тогда, когда он услышал первые нотки голоса Томлинсона, приготовившегося исполнять своё соло. Дэвид внимательно смотрел на Томмо, ни на секунды не отрывая от него своих глаз. Когда тот закончил, и парни попрощались с залом, спеша покинуть сцену, Смитт жестом подозвал свою секретаршу, что всё это время стояла у входа в ложу. Девушка поспешила добраться до босса как можно быстрее, непроизвольно споткнувшись о кресло. Дэвид только закатил глаза. -Скажите, Энн, как зовут того юношу, что исполнят соло в последней песне? – он внимательно посмотрел на нее своими серыми глазами. -Секундочку, сер, - она пробежалась глазами по каким-то бумагам, - Луи Уильям Томлинсон, - решила она назвать его полное имя. На всякий случай. -Луи Томлинсон, - повторил он, словно пробуя это имя на вкус. Оно было сладковатым, и Дэвиду это пришлось по вкусу. -Отлично, Энн, - он сделал глоток кофе, что ему так любезно предоставили прямо в ложу, - вы договорились о встрече с их представителями? -Да, конечно, мистер Смитт, - она вновь проверила какие-то бумаги, - ровно в одиннадцать в их офисе здесь. -Чудесно, Энн, чудесно. Передайте, что я лично хочу поговорить с ними. -Лично? -Да, именно. -Хорошо, мистер Смитт, всё будет сделано, - она кивает головой и удаляется в темноту. -Вот и славно, - Дэвид в последний раз оглядывает сцену, прежде чем встать и отправиться прочь из здания.