HEROIN HERO

Этот день прошел в том же ключе, что и предыдущий: сначала парни заселились в отель (надо сказать, что он был гораздо более презентабельный, чем предыдущий), где Гарри и Луи спокойно смогли взять один номер на двоих, и, отдохнув буквально полчаса, парни вновь были вынуждены отправиться на место проведения концерта, который должен был состояться вечером. На этот раз прогон не был таким удачным, как в тот раз: Лиам и Найл никак не хотели попадать в такт движениям, Гарри всё никак не мог собраться, занимаясь какой-то ерундой, а Луи чуть было не сорвал голос, поэтому остаток репетиции он не пел, а просто повторял движения за всеми. -Лу-Лу, может тебе принести какую-нибудь таблетку от горла? – обеспокоенно спросил Гарри во время пятиминутного перерыва. Томмо только покачал головой. -Всё хорошо, Хазз, - улыбаясь, говорит он, - я в полном порядке, не волнуйся. Хотя на самом деле горло, и правда, немного саднило, и Томмо явно не помешало бы что-нибудь выпить. Да и голос его звучит несколько неуверенно, и Гарри легко улавливает эти нотки сомнения. -Ты уверен? – взгляд прямо в глаза. И Томлинсон знает, что Гарри в такие моменты врать бесполезно. Когда ты смотришь в его зеленые, как летняя лужайка у леса, глаза, он словно детектор лжи – заглядывает тебе прямо в душу, и ты становишься будто бы открытой книгой, которую он с легкостью читает страница за страницей. Томмо вздыхает. -Ну, если только горячего чая, - сдается он, - с двумя кусочками сахара, - Стайлс сочувственно улыбается, сжимая плечо Луи. Томмо скромно улыбается в ответ. -Сейчас принесу, Бу, - он оставляет едва ощутимый поцелуй на щеке Луи, прежде чем на всех парах помчаться в гримерку. Луи облегченно вздыхает. Да, горячий чай сейчас то, что нужно. Гарри возвращается буквально через минуту, неся в правой руке одноразовый стаканчик с чаем, а в левой – упаковку каких-то таблеток. Он присаживается рядом с Томмо, медленно протягивая ему напиток. -Аккуратней, очень горячо, - предупреждает он, Луи кивает. -А это что? - смотрит он на таблетки в руках Стайлса. -Я спросил у медиков что-нибудь от горла, - пожимает он плечами, - и мне дали это. Так что лучше выпей, на всякий случай. Луи улыбается. Ему нравится заботливый Гарри, это выглядит так мило, что хочется крепко обнять его и еще долго-долго не отпускать от себя. -Спасибо, Хазз, - Томмо гладит его кудряшки, - я выпью. -Так, парни, - в помещении зала появляется девушка из менеджмента, - соберитесь все, пожалуйста, на сцене! Есть новости для вас! Давайте, давайте, побыстрее! Луи допивает свой чай, отбрасывая стаканчик куда-то в сторону зала. Вытащив из упаковки таблеток одну, он запихивает её себе в рот, обнаружив, что она довольно горькая, несмотря на обещанный на упаковке вкус клубники. Сплошное разочарование. Они с Гарри спешат догнать остальных, что уже достигли сцены и окружили девушку. -Так, все здесь? – оглядывает она присутствующих, - Да, все, - отвечает она сама, - Добрый день, мальчики. -Добрый день, - хором отвечают они. -Как вы все уже наверняка знаете, вчера все-таки был подписан контракт с American Song Entertainment, - радостно начинает она, - чему мы все неимоверно рады, потому что теперь у нас есть не просто спонсор в Соединенных Штатах, но еще и превосходный пиар-менеджер. Это большой успех, - говорит она с ноткой восторга в голосе. Парни радостно переглядываются между собой. -Хочу сказать, что вчера сам глава компании присутствовал на концерте, и, в целом, остался очень и очень доволен. Сегодняшний концерт тоже пройдет в его присутствии, поэтому постарайтесь выложиться лучше и сильнее, чем вчера, ясно вам? – она окидывает всех взглядом. -Да, ясно, - отвечает Лиам за всех, - мы обещаем. -Да, да, да, мы обещаем выложиться по полной! – поддерживает Гарри. -Так точно, мой генерал! – Найл шуточно прикладывает ладонь к виску, якобы отдавая честь. Девушка усмехается. -Что ж, я поняла вас. Возвращайтесь к прогону, парни, до вечера! – она в последний раз оглядывает их, покидая помещение. -До вечера, - соглашается Зейн, махнув ей рукой, однако она уже скрылась за дверью, так и не заметив его дружественного жеста. -Эй, ребята, - хореограф появляется просто из ниоткуда, - ваш якобы пятиминутный перерыв имел неприятность закончиться все пятнадцать минут назад! Ну-ка живо за работу! – он эффектно взмахивает руками, - Томлинсон! -А? – неопределенно говорит Луи, поворачиваясь в сторону говорящего. -Как горло? Лучше? -Да, да, определенно лучше, - Томмо потирает шею руками, - я выпил чаю, и мне стало гораздо легче. -Чудесно, именно по этой причине ты и имеешь право разбрасываться стаканчиками? – хореограф трясет одноразовым стаканчиком в руке. Гарри прыснул от смеха. Томмо шаловливо шаркнул ножкой, после чего сделал вид, что собирается «стартануть», как это делают герои мультфильмов, и убегает вперед, оставляя за собой факт невиновности, пусть и легко оспоримой. *** Остаток дня пролетает так незаметно, что создается ощущение, что время, словно мелкий песок, просачивается сквозь широко разведенные пальцы. Парни и сами не замечают, как наступает вечер, новый зал медленно наполняется людьми, а сцена озаряется светом софит. Каждый раз, в каждом новом городе, совершенно новая, неповторимая и индивидуальная атмосфера. И каждый раз им хочется сказать, что здесь фанаты были самыми лучшими, именно здесь был нереально теплый прием, и теперь именно это их любимое место на планете, как на следующий день, уже в новом месте, хочется сказать совершенно аналогичное про этот город, этих фанатов и эту самую атмосферу. В этом и есть прелесть их профессии, несмотря на порой, как кажется, непереносимые трудности, всегда купаться в любви миллионов, всегда быть уверенными, что что бы не случилось, огромное количество людей встанут на твою сторону и поддержат тебя в любой жизненной ситуации. Но и это даже не главное. Самое важное, это то, что ты своим творчеством способен творить чудеса, способен дарить надежду людям, что уже давно успели утратить её. Возможно, ты даже спасешь кому-то жизнь, и каждый из них знал свой пример, когда благодаря какому-либо исполнителю кто-то отказывался от такого зверства и издевательства над своей природой, как самоубийство и просто самобичевание. Музыка – способна лечить душевную боль, залечивать, даже самые глубокие раны. Музыка – нечто особенное в жизни каждого. Фанаты встречают их, как и всегда, бешеными криками, полными неподдельного восторга. Звучат первые аккорды, и концерт начинается. Парни, как и обещали, выкладываются так, как только могут. Гарри вкладывает все свои силы и эмоции в каждое свое соло, Найл играет на гитаре и поет одновременно так хорошо, как никогда до этого, Зейн вытягивает каждую ноту, ни разу не сфальшивив за концерт, Лиам, как всегда, вызывает дичайший восторг, когда свои прекрасные соло, Луи, несмотря на некоторый дискомфорт в горле, что все-таки имел место быть, старался как мог, и выходило нисколько не хуже, чем всегда. Но в один момент, благо хотя бы на последней песне, на его собственном соло, его голос все-таки срывается, и Томмо чувствует, как земля уходит у него из-под ног. Ему кажется, что это полный провал, но зал, совершенно неожиданно для всех, начинает петь это его соло за него. Слезы счастья и гордости за то, что у них самые лучшие фанаты на свете, наполняют его глаза, и одинокая слезинка все-таки срывается, оставляя мокрую соленую дорожку на его щеке. Лиам ободряюще сжимает его правое плечо, в то время как рука Найла уже покоится на левом. Зейн, проходя мимо, тоже на долю секунды задерживается около Томлинсона, и только Гарри, волнующийся и переживающий чуть ли не больше самого Луи, остаётся стоять в стороне, просто смотря на Луи со всей любовью, что есть в его сердце. Потому что он скован оковами контракта, и лишний шаг, который, к сожалению, так хочется сделать, может стоит потом очень и очень многого. Но Томмо знает это, поэтому тоже не двигается с места, хотя так хочется сейчас прижаться к широкой груди Стайлса, и оставаться в его объятьях до скончания веков, но это невозможно. К тому же, он должен быть сильным. Что эта за одинокая слезинка? Стереть её с щеки, как с лица земли. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Зал продолжает шуметь, когда они от всего сердца благодарят всех и каждого за то, что пришли, за все их теплые слова, за всю ту нескончаемую любовь, что они дарят им каждый день. Ведь это всё чистая правда, они и сами не понимают, за что все эти миллионы людей так сильно их любят. Но ведь любят же, всем сердцем! И это грело душу каждого, даже в самый, как казалось, ужасный день. Любовь способна исцелять подобно музыке. И даже лучше. Парни, искренне счастливые, наконец покидают сцену, за кулисами сцепившись в крепких объятиях. Они сами знают, что концерт удался просто до невероятного, даже несмотря на последнее происшествие. Оно скорее наоборот стало главным, ключевым моментом вечера, и скорее было огромным жирным плюсом, чем незначительным минусом. -Это было, это… - Найл просто не успевает договорить, потому что у него не хватает дыхания от того адреналина, что сейчас бурлит в его крови подобно кипящей на плите воде. -Это было невероятно! – подхватывает Зейн, - Я просто не верю… -Что всё может быть настолько круто! – Гарри просто скачет по небольшому помещению. -Вы простите меня, парни? – Луи выглядит несколько смущенным, он явно чувствовал себя виноватым. -Ты с ума сошел, Лу? – Лиам мгновенно заключает его в свои самые крепкие объятия, и к нему мгновенно присоединяются остальные, образовывая огромную кучу. -Не смей так говорить! – поддерживает Малик. -Ты ни в чем не виноват! – Гарри трется носом о его нос, вызывая счастливую улыбку на лице Луи. -Ты видел реакцию фанатов, Лу? Они обожают тебя! – ирландец все никак не мог успокоиться. Парни обнимаются так еще минут пять, прежде чем чей-то вежливый кашель не заставляет их обратить внимание на вновь пришедшего человека. Один из представителей Модеста, а именно, сам заместитель главы собственной персоной. Парни мгновенно перестают веселиться, ожидая того, что им сейчас скажут. Пейн просто чувствовал, что в этом всем есть какой-то подвох. Напряжение повисло в воздухе. Лиам сглотнул. -Луи, можно тебя на секунду? – с улыбкой, больше похожей на оскал, подзывает к себе Томмо заместитель. Луи сразу же смотрит на Гарри, что едва заметно кивает ему в знак того, что тот должен подойти, и, видимо, в знак поддержки тоже. Томмо сглатывает, делая шаг навстречу работнику их менеджмента. -Луи, - продолжает улыбаться тот, отводя Томлинсона в сторону от парней, - нужно проехаться в главный офис, друг. -Зачем? – недоумевает Луи, - Всем? Или только мне? -Это было бы логично, что я сказал бы об этом сразу всем, не так ли? – нотки раздражения проскакивают в его голосе, в то время как неестественная улыбка все еще не покидает его губ. -Логично, - Томмо опускает глаза. Он, по хорошему, не имеет права хамить, хоть иногда и делает это. Он ненавидит, когда с ним разговаривают как с ребенком-дауном. Но сейчас он находится не в выиграшной ситуации, помня инцидент на сегодняшнем концерте. Неужели, речь пойдет именно о нём?.. -Мистер Беллами желает тебя видеть, Луи. Стоп, что? Сам глава Модеста желает видеть его? Что-то случилось. Томмо резко оборачивается на Гарри, но сразу же отворачивается обратно, желая скрыть нахлынувшее на него волнение. -Что-то случилось? – почему-то шепотом спрашивает Томлинсон, на что его собеседник только усмехается. -В какой-то степени, друг. Поедем, скоро сам обо всем узнаешь, - он аккуратно берет Томмо за локоть, подталкивая его к запасному выходу, - Там тебя ждёт машина, снаружи будет Пол, он проводит тебя. -Но, - Луи успевает обернуться к Гарри, что смотрел на него с некоторым волнением в глазах. Он тоже не понимал, какого черта происходит. Томмо знал, что не мог бросить его в состоянии полного не понимания, поэтому он аккуратно высвобождается из рук заместителя, знаком показывая, что вернется буквально через минуту. Томлинсон подходит ближе к Гарри, надевая на себя маску полной непринужденности, что, честно говоря, ему удается действительно хорошо. Стайлс смотрит на него с непониманием и немым вопросом в глазах, но прежде, чем он успевает что-то спросить, Томмо начинает говорить сам: -Мне нужно проехаться в главный офис, Гарри, - на его лице вырисовывается даже что-то вроде доброй улыбки. -Что-то случилось? – Гарри продолжает так же смотреть на Томмо сверху вниз. -Нет, нет, ничего, просто какие-то бумаги и недолгий разговор, наверно, как всегда о нас, или же про мой сорвавшийся голос, - пожал плечами Луи. В конце концов, он сам не мог знать наверняка, о чем именно с ним хотят поговорить и почему это так срочно. Быть может, дело действительно именно в этом. -А-а, - неопределенно протянул Стайлс, - они несколько офигели, Бу. Уже поздно, и… -Я ненадолго, Гарольд, - Томлинсон уверенно сжимает ладонь Гарри, - я скоро вернусь, и мы с тобой, наконец, сможем расслабиться, ладно? – Гарри кивнул, - Ты дождешься меня, Хазз? -Конечно, Бу, - снова кивает Стайлс. -Вот и самое главное, - улыбается Томмо, слегка приподнимаясь на носочках, чтобы оставить влажный поцелуй на виске Гарри, - Мне пора, но я скоро, - говорит он, практически сразу же исчезая. И Стайлс в очередной раз остается один, чувствуя только эту влажность на своем лице, напоминающую о том, что Томлинсон все-таки был здесь, так рядом, всего лишь несколько мгновений назад, и это не было простым сном. Гарри вздохнул, отправляясь у остальным. Он догоняет их уже у машин, что должны будут отвести их в их новый шикарный пятизвездочный отель. Когда он подходит ближе, кутаясь в свою джинсовку, он ловит на себе обеспокоенный взгляд Пейна. -А где Лу, Гарри? – Лиам подходит ближе, а рядом тут же появляются Хоран и Малик. И все смотрят на него, ожидая получить какой-либо ответ. -Он сказал, что его попросили проехаться в главный офис, - пожал плечами Стайлс, - Но он сказал, что это ненадолго. Парни переглянулись. -Только его одного? Или мы все…-начал было ирландец. -Только его, - прервал его недовопрос Гарри. -Ох, интересно, что же от него хотят, - спросил Зейн уже в машине, - Вы двое, вроде как, не особо шалили в последнее время. Гарри закатывает глаза. -Может, это из-за сегодняшнего? – предполагает Найл самое очевидное. Все пожимают плечами. -Вероятнее всего, - соглашается Стайлс, уставившись в окно. И вновь, красивые плакаты и рекламы пролетают перед ним, создавая совсем не тот город, каким Гарри хотел бы его видеть. И странно становилось при мысли о том, что Бу, вполне возможно, сейчас тоже едет в машине и думает о чем-то аналогичном. Странно, но при этом так приятно. Стайлс чувствует всю усталость, что накопилась в нём за этот день, но он помнит обещание – дождаться Луи. И он его сдержет. Он же обещал. *** Луи очень сильно волнуется, когда мчится по ночному городу, словно рассекая пространство и время. Он, как и Гарри, терпеть не может всю эту напускную красоту ночных городов, что, как правило, скрывает за собой хмурую обыденность и повседневность, причем, не всегда чистую и порядочную. Он фыркает, когда видит огромный разноцветный плакат на полстены дома. Днем они проезжали там, и что вы думаете? Этот шикарный ночной плакат днём прикрывает вполне себе ординарную строительную прощадку, где, кажется, строят клинику для наркозависимых. Да, точно, он где-то читал об этом совсем недавно. Иронично, правда? Красота в ночи скрывает тяжкие дневные преступления, боль, слезы, убийства, кражи, страдания… Это всё так неправильно. Путь к кабинету директора, что пожелал увидеть именно Луи собственной персоной в столь поздний час, лежит через 4 этажа. Да, этот офис несколько меньше, чем тот, что в Лондоне, но тоже выглядит вполне неплохо и довольно стильно. Местами даже шикарно, думает Томмо, когда видит небольшие элементы роскоши, в виде дорогой коллекционной статуэтки и тому подобному. Кабинет расположен в самом конце коридора, и он, как и тогда, когда получил известия о своей фейковой новой девушке, топчется несколько мгновений у двери, прежде чем решает постучаться. На сей раз его никто не торопит, и он собирается с мыслями сам, но и от этого ему все равно не легче. Глубокий вздох. Второй. Третий. Немного кружится голова. Раздается стук, и он, кажется, не до конца осознал, что только что постучался он сам. -Да, войдите, - из-за двери звучит знакомый голос. Томмо неуверенно нажимает на ручку двери, но она поворачивается слишком легко, поэтому он ненароком чуть ли не вваливается в комнату, перенеся слишком большой вес на злосчастную дверную ручку. -Добрый вечер, мистер Томлинсон, - улыбка касается губ старика напротив. -Добрый, мистер Беллами, - голос Томмо все еще немного сорван, поэтому звучит с несвойственной ему хрипотцой. -Проходи и садись, Луи, не волнуйся, - Крис указывает ему на стул напротив своего, на котором всего сутки назад сидел тот, кто планировал разрушить мир Томмо буквально в ближайшие часы. Луи послушно проходит вглубь темного кабинета и садится на предложенное ему место. Воцаряется тишина, то Кристофер все-таки решается ее нарушить. -Как твоё горло, мой мальчик? – с некоторым сочувствием спрашивает он, - Я слышал о сегодняшнем происшествии на концерте. Томмо громко сглатывает. Даже слишком громко, что более чем очевидно выдает его волнение. Сейчас, к его огромному сожалению, он уже не выглядит таким сильным, смелым и уверенным. -Все в порядке, мистер Беллами, точнее, уже гораздо лучше, - говорит Томмо, слегка запинаясь, - вы об этом хотели поговорить со мной? Бедный мальчик. Ах, если бы об этом. Если бы он только мог… -Нет, Луи, я хотел поговорить с тобой не об этом, - Крис поправляет свои очки для улицы. Они были слегка затемненные, поэтому, он надеялся, что не будет так сильно видно его волнующихся глаз. Взрослый, уже считай пожилой человек, вёл себя так по-детски. И он признавал это перед самим собой. -А о чем же тогда? – недоумевал Луи, - О чем? Мы с Гарри вели себя просто отлично, кто угодно это подтвердит! -Я знаю, мой мальчик, знаю, - кивает Беллами. -Тогда что? – вырывается у Томлинсона слишком раздраженно. Что ж, Крис мог понять и это. -Луи, ты наверно в курсе вчерашней сделки, правильно? – начинает Беллами издалека, но не так далеко, чтобы не понять, что речь пойдет о сделке с Ameriсan Song Entertainment. -Да, я в курсе, - кивает Луи, окончательно не понимающий, что происходит. Причем тут он? -Отлично, что ты в курсе. Как ты знаешь, это очень серьезная компания. Но это в прямом смысле наш счастливый билет в будущее. У нас теперь будет всё, Луи, и даже большее, чем просто всё. Мы способны будем подняться на самую вершину музыкальной индустрии, и никто, понимаешь, никто не сможет нас спихнуть оттуда! Томмо нравилась эта речь. Она действительно была приятна слуху. -Я понимаю, мистер Беллами, - вновь кивает он. -Я лично беседовал с президентом этой компании, можешь себе представить? – опустил глаза вниз на свои ладони Крис. -Должно быть, это большая честь, сер. -В каком-то смысле, Луи, ты прав. -Но я не понимаю одного, причем тут я? – задает столь интересующий его вопрос Томлинсон. Крис понимал, что парень сам роет себе яму в данный момент, а он будет именно тем, кто подтолкнет его туда. -Луи, вчера при подписании договора возникли небольшие трудности. Назвав эти трудности небольшими, он врал не только Томмо, сидящему напротив и смотрящему на него своими усталыми голубыми глазами, но и самому себе. -Какие трудности? – не понимает Луи, пытаясь связать появление этих самых трудностей с самим собой. Но он пока не видит ответа на этот вопрос. -Луи, они поставили нам условие, - Кристофер все никак не решает начать. -Какое условие? – Томмо вспоминает про их разговор в машине о том, что компания ASE падка на любовь к разного вида условиям при подписании контрактов. -Луи, они хотят выгнать Зейна из группы. -Что?! – Томмо сразу же вскакивает с места, абсолютно шокированный этой новостью. Этого не может быть, они хотят что? -Да, Луи, они хотят избавиться от Зейна, потому что считают его неформатом для нашей группы, - Крис наконец решает избавиться от очков. Он ни черта не видит из-за них. -Что? Зейна? Неформатом? У них там всё в порядке с головой? – Луи успел забыть все свои вопросы по типу, почему он здесь, почему вызвали именно его, а не всех, почему тогда, в конце концов, они не вызвали самого Зейна? Почему он? Почему Луи? -Я задавал ему те же вопросы, разве что в более мягкой форме, - усмехается старик, - но они были неприклонны. -Неприклонны? Мистер Беллами, что, неужели совсем ничего нельзя сделать? – взгляд Томмо был полон отчаяния, и, кажется, Крис даже успел увидеть в них подступающие слёзы. Нет, этого не выдержит даже он. -Луи, я долго говорил с ним, и… -Стоп! – вдруг внезапно вскакивает Томлинсон, - подождите-ка, но вы ведь подписали контракт! Вы его подписали! -Да, Луи, я подписал его. -И вы выгнали Зейна?! – глаза Томмо теперь помимо слез были полны еще и животной ярости, - Вы посмели выгнать его?! Да вы понимаете, что ни один из нас тут не задержится больше ни минуты, если вы… -Успокойтесь, мистер Томлинсон! – рявкнул глава Модеста, отчего Томмо непроизвольно осел обратно в свое кресло, - Я не выгнал мистера Малика. -Но как же тогда… - Луи окончательно перестал что-либо понимать. Теперь уже окончательно и бесповоротно. Крис вздохнул, выходя из-за стола и направляясь к окну. Проще было говорить так, не видя лица Луи, но он не мог, просто не мог, несмотря ни на что, выдать ему такую тяжелую информацию так просто. Это было чрезмерно бесчеловечно, даже для него, уже и так натворившего таких дел, за которые ему еще долго придется расплачиваться разве что в самом адском пекле. Он сглотнул. -Луи, вчера, когда я умолял мистера Смитта о том, чтобы тот оставил Зейна в группе, он предложил мне альтернативу. Она ужасна, но… -Но? – голос Томмо предательски дрогнул. -Луи, в общем, он хотел получить тебя в качестве сексуального партнера. -Что?! – в шоковом состоянии выпалил Томлинсон, - Вы…Он… Что?! Какого черта?! Крис опустил Томмо обратно в кресло. Теперь уже физическим воздействием. -И вы согласились? Вы, черт вас подери, согласились?! – негодовал Луи. -Успокойся, мой мальчик, успокойся. И, будь так добр, выслушай меня. -А я, по вашему, услышал недостаточно?! -Мистер Томлинсон, вы, видимо, не совсем понимаете, о чем идет речь. -Вы еще скажите, что я не знаю, отчего отказываюсь, не продаваясь в сексуальное рабство этому старому извращенцу! – зло прошипел Луи. Мистер Беллами закатил глаза. -Если вы откажетесь, нам придется убрать мистера Малика из группы. -Когда они узнают, что именно вы от меня сегодня хотели, боюсь, что найдутся еще желающие покинуть эту группу, кроме Зейна! И всем станет гораздо проще жить! -Не будь столь эгоистичным, мой мальчик. Жить легче, возможно, станет только тебе. Ты не забыл ли, что у мистера Малика есть больная раком мозга кузина, которой так нужны огромные денежные средства на то, чтобы справиться с этой болезнью. Томмо замер в своем кресле. Он, кажется, даже забыл, как моргать. Они и здесь нашли их слабые точки, на которые можно давить до посинения, пока они медленно не подохнут от адской непереносимой боли. Он сглотнул. -И если не мистер Малик, то больше некому в их семье помочь им справиться с этой бедой. -Вы… Вы серьезно сейчас? – на глазах Луи наворачиваются слезы. Уже в третий раз за этот вечер. -Луи, не думай, что я такой изверг, - качает головой Беллами, - просто это не я такой. Это мир такой, и именно он диктует свои условия свыше. -А что…что если я все-таки откажусь? -Ох, не переживай, на этот случай есть план b. Мистер Смитт был также несколько заинтересован в мистере Стайлсе. -Гарри? – в глазах Луи слезы вновь перемешались с поистине дьявольским гневом, - Вы даже пальцем не посмеете до него дотронуться, вам ясно? -Ох, Луи, здесь сейчас решаю не я. Здесь решаешь только ты. Пойдет в ход тело Гарри или же твое – это решать только тебе. Помни, ты все-таки можешь отказаться. Вот мистер Стайлс уже не отвертится, это совершенно точно. Это словно удар чем-то тяжелым по голове, когда кажется, что земля уходит из-под ног, и ты летишь в темную вязкую бездну, что затягивает тебя всё сильнее с каждой минутой, где кислорода становится всё меньше и меньше, где ты медленно, но верно начинаешь разлагаться, будучи еще живым. -Вы не тронете Гарри, понятно вам? – повторяет Луи сквозь слезы, - Со мной делайте что угодно, но его вы не тронете. Кажется, айсберг Луи Томлинсона тонет вместе с Титаником. -Я могу расценивать это, как твой положительный ответ? – Кристофер подходит ближе. Тихое «да» срывается с губ Луи, - Говорите громче, мистер Томлинсон. -Да, - повторяет Томмо, поднимая до жути красные глаза на директора. Тот только кивает в знак одобрения. -Спасибо, Луи, спасибо, мой мальчик, - говорит он более мягко, - я знал, что мы можем на тебя рассчитывать. Крис уже было хотел несколько расслабиться, как вдруг жесткий, как монолит, голос Томмо обрушивается на его сознание. -Вы не боитесь, что я не выдержу, и мои ноги сломаются от этого груза, что я уже тащу на своих плечах? – неожиданно говорит Луи, отчего у мистера Беллами слегка подкашиваются ноги, - Я и так несу тяжелую ношу, когда как вы хотите взвалить на меня еще что-то, возможно, абсолютно неподъемное на сей раз? – говорит он со всей злостью, что была в его существе на тот момент. Кристофер громко вздыхает. -Но ты же обещал Гарри быть сильным, или я не прав? – эти слова острым ножом теперь вырезаны на коре его головного мозга. Он обещал Гарри быть сильным. Он будет сильным. У него нет выбора, кроме как быть сильным. Он сильный. И он не верит, что всё происходящее сейчас творится именно с ним. Это всё страшный сон. Скоро он проснется в холодном поту в объятиях Гарри, и тот успокоит его, нежно целуя в висок. И Всё. Всё снова станет на свои места. -Что я должен делать? – холодно спрашивает Томлинсон, - И когда? Крису нравится деловая хватка этого парня. Только что он осознал, что будет буквально втоптан в грязь ради спасения остальных, он вряд ли смирился с этим фактом, да и навряд ли когда-либо вообще сможет с ним жить, но уже рвется в бой. Это достойно уважения. -Сегодня вечером он будет ждать тебя в отеле N. Это недалеко от того места, где вы с парнями остановились. Тебя уже ждёт его машина внизу. -Превосходно, - зло говорит Томмо, утирая мокрые дорожки от слез на щеках. Они не делают его сильнее. Он встает и резко направляется, немного пошатываясь, к выходу. Видимо, даёт знать о себе тот самый «неподъемный груз на плечах». Он не понимает, какая сила управляет им в этот момент. Всё настолько ужасно, что кажется нереальным. Он не знает, как на всё это реагировать. Что вообще делать и почему он так легко согласился на то, чтобы его просто сравняли с землей?.. -Луи, надеюсь, ты понимаешь, что ради всеобщей безопасности, всё это должно остаться только между нами? Он что, похож на идиота, который побежит рассказывать всем о том, что на самом деле ночами его трахает старпер-извращенец, от которого слишком сильно зависит их судьба? Он серьезно думает, что Томлинсон хоть когда-нибудь хоть кому-то мог об этом сказать? -Естественно, - вместо всего этого говорит он сквозь зубы, - об этом никто и никогда не должен узнать. -Так будет правильнее, Лу, я рад, что ты со мной солидарен, - Крис касается его плеча, но Томмо быстро выдирается. -Не смейте называть меня Лу, и не смейте ко мне прикасаться. Беллами глубоко вздыхает. Ему жаль этого мальчишку, но всё то, что он сказал ему, в любом случае имеет смысл. И этим можно оправдать этот его бесчеловечный поступок. Он действовал во благо других, вот и Томлинсону в скором будущем предстоит заниматься тем же. Пусть всё будет иметь несколько обобщенные названия без деталей. Так легче рассуждать о тяжелых бесчеловечных вещах. -Луи, мальчик мой, прости меня, старика, если сможешь, - искренне говорит Кристофер, - если бы я только мог… -Но вы не можете, я, как и всегда, всё понимаю, - Томмо говорит это, перед тем как громко хлопнуть дверью. Крис медленно сползает на свой стул, хватаясь за седую голову. «Что же я натворил, старый идиот?» - тихо шепчет он сам себе, зарывая лицо в ладонях. *** Томмо спускается на первый этаж, и уже через стеклянные двери он видит дорогой черный мерс, что стоит у входа, очевидно, ожидая именно его. Луи сам не понимает, откуда у него сейчас вообще берутся силы на то, чтобы так спокойно вести себя. Его колени практически не дрожат, походка выглядит относительно уверенной, а лицо сосредоточено. Он понимает, что не должен сейчас давать волю эмоциям, хотя, честно говоря, это единственное, что он действительно осознает сейчас. Он потерялся. Он не верит, что мог согласиться на это всё. Ему страшно выйти из здания, но он видит охранника и водителя машины, что просто прожигают его своим взглядом. Чем дольше он тут стоит, тем дальше оттягивает то, что всё равно произойдёт. Должно произойти. Иначе они заставят Зейна уйти. Или же поставят несчастного Гарри на место Луи. А Гарри никогда не сможет с этим справиться, потому что сломается уже в ту же секунду, когда узнает обо всём. Гарри. Боже мой, Луи только сейчас понимает, что помимо спасения идет еще и на предательство. Дикое чувство вины заполняет его сердце. Он предал Гарри в ту самую секунду, когда согласился на это. И ничего и никогда не сможет его оправдать. Ничего и никогда. И даже если Стайлс не узнает об этом, Томмо все равно никогда не сможет спокойно смотреть ему в глаза, потому что не будет заслуживать всей той любви, что Гарри дарит ему одним своим взглядом. Но у Луи нет выбора. У него снова, черт возьми, нет выбора. Снова. Но теперь всё гораздо хуже, чем в ситуации с Колдер. Теперь все гораздо реальнее. Томлинсон сглотнул, делая шаг к дверям, когда как тяжелая рука Пола опустилась на его плечо. Луи вздрогнул. -Лу, я не знаю, что там у вас сейчас произошло, и мне не положено об этом знать, но помни, всё будет хорошо, ладно? – он тихо шепчет это Томмо прямо на ухо, - Понимаешь меня, мой мальчик? Луи не в силах что-то ответить, он просто усилено кивает головой. Пол сильнее сжимает его плечо, аккуратно подталкивая к двери. Луи открывают дверцу машины, и он плюхается за заднее сидение. Контраст тепла машины и ночной прохлады улицы чувствуется очень ощутимо. Его невольно передергивает от волнения. Водитель приземляется на свое сидение, и меньше, через пять секунд, они уже оказываются на ночной трассе. Томмо вжимается в спинку сидения, правой рукой крепко сжимая подлокотник. -Пристегнитесь, мистер Томлинсон, - холодный голос охранника обрушивается как гром среди ясного неба. Луи пытается сделать это, но руки его не слушаются, и только с третьей попытки ему удается застегнуть пряжку ремня. Он смотрит на свое отражение в зеркало заднего вида, отмечая, что он все еще находится в концертной одежде, так и не имев возможности хотя бы просто переодеться. Он вспотел, вымотался, устал. И не передать словами, как сильно он бы сейчас хотел оказаться в своем уютном гостиничном номере, принять теплый расслабляющий душ, и просто уснуть рядом с теплым и родным Гарри. Луи помнил, что обещал ему скоро вернуться, но он уже не сможет сдержать это обещание. Пораньше он уже не вернется. Если вообще вернется сегодня. От этих мыслей становится жутко, и его руки уже давно холоднее льда. Машина паркуется около входа в не самый примечательный отель, что Томлинсон когда-либо видел. Кажется, он был даже на порядок хуже, чем тот их предыдущий. Сейчас Луи по-настоящему удивился, ведь о богатстве владельца компании ASE ходили чуть ли не легенды, и его даже порой называли Билой Гейтсом музыкальной индустрии. Тогда почему сейчас Томмо стоит на пороге двухзвездочного отеля, вместо, например, какой-нибудь шикарной виллы? -Мистер Смитт ждет вас внутри, мистер Томлинсон, - говорит охранник всё тем же голосом, - Пройдите внутрь, далее прямо и направо, вы увидите вход в небольшой ресторан. Там вас проводят. Луи кивает. Все это кажется ему немного странным, ведь он легко может быть замечен фанатами, разве нет? Как они потом планируют это всё объяснять? Он послушно поднимается по ступенькам, направляясь именно туда, куда ему было сказано. Странно, что по пути в так называемый «ресторан» ему ни разу не встретился ни персонал отеля, ни не один постоялец. Быть может, дело в том, что уже довольно поздно? Томмо свернул направо, как и было сказано охранником, упираясь в дверь «обеденного зала». Не успел он ничего сделать, как дверь ему открыли с той стороны, любезно приглашая войти внутрь. Это был очередной охранник, который, поздоровавшись, указал Луи на самый дальний стол в самом углу зала, после чего покинул помещение. Все происходящее казалось Томлисону чрезмерно напыщенным и надуманным. Так разве бывает в реальной жизни? Видимо, бывает. Он неуверенно подходит туда, куда ему было сказано, лишь в последний момент замечая темный силуэт мужчины, сидящего за столом. От неожиданности он невольно вздрагивает. -Ох, мистер Томлинсон, добро пожаловать в нашу скромную обитель! – голос мужчины звучит жизнеутверждающе, в то время как Луи мечтает сдохнуть прямо не месте. -Добрый вечер, - неуверенно произносит Томмо, ближе подходя к столу. -Можно просто Луи? – спрашивает мужчина, улыбаясь во все тридцать два. Его улыбка кажется Луи чрезмерно плотоядной, отчего становится еще страшнее. -Да. А вы мистер Смитт, я правильно понял? -Все верно Луи, но боюсь, называть меня Дэвидом, это не лучший для тебя вариант, - усмехается он. -И в мыслях не было, - огрызается Луи, за что получает холодный взгляд. Но он тут же смягчается, видя смятение в глаза мальчишки. -Что ж, Луи, угощайся, - рукой указывает он на стол, где было несколько видов закусок и алкоголь, - Может быть, вина? – Дэвид приподнимает бровь. Луи хочет наотрез отказаться, однако, что-то внутри подсказывает, что небольшое количество алкоголя способно помочь ему хотя бы немного побороть тот стресс, что накопился в нем за последние тяжелые часы. Он сдается. -Да, пожалуй, можно. Но, разве что, совсем немного, - его голос звучит тише и на порядок выше обычного. Его явное волнение веселит Смитта. Мужчина наливает ему полный бокал красного дорогого вина, и Луи, сам от себя не ожидая, залпом осушает его. Горячая жидкость обволакивает его внутренности, оставаясь приятным полусладким привкусом на языке. Дэвид усмехается. -Не волнуйся так, Лу-Лу, - он протягивает руку через стол, хватая Томмо за запястье, отчего Луи сильно и заметно напрягается, - постарайся расслабиться. Так будет лучше всем, если ты не будешь нервничать так сильно. -Я спокоен, - Томмо врет сам себе, однако боясь вырывать свою руку из крепкой хватки мистера Смитта. Дэвид вновь усмехается, не отрывая от Томмо глаз. Он наблюдает за каждым его даже самым незначительным движением. -Что это за место? – несколько нервно спрашивает Томмо. -Понятия не имею, какой-то придорожный отель, - пожимает плечами Дэвид. -Какой-то отель? – переспрашивает Луи. -Ну да, а что тебя смущает? – искренне не понимает Дэвид. -Как минимум то, что здесь меня легко могут спалить наши фанаты, - словно в подтверждение своих слов, он начинает озираться по сторонам. Смитт только закатывает глаза. -Это навряд ли, - ставит он свой бокал на край стола. -Почему это? – выходит еще более нервно. -Здесь никого нет, - отвечает Дэвид таким тоном, словно это была самая очевидная вещь на планете. -Совсем никого? – недоверчиво. -Абсолютно, - Смитт обводит помещение вилкой, которой ловко подцепил закуску, - я купил этот отель на сегодняшнюю ночь. И здесь нет никого, кроме нас. Ну и парочки моих головорезов, - ухмыльнувшись, добавляет он. Пришла очередь Томмо усмехнуться, но выходит несколько истерически. Все-таки слухи о его богатстве остались не просто слухами. -Ну и что? – говорит он, в то время как его руки начинают медленно подрагивать, - Что вы хотите от меня? -Ты знаешь что, - спокойно отвечает Дэвид, отставляя от себя столовые приборы, - и раз ты здесь, я полагаю, что ты согласен. -Вы не оставили мне выбора, - сквозь зубы произносит Томмо. -Что ж, Луи, тебе пора привыкнуть, что жизнь не справедлива, и такие как ты, не всегда будут так просто получать то, что хотят. Зато такие, как я, всегда. Я захотел тебя, я получил тебя. -Вы старый гребанный извращенец, - говорит Томлинсон со злобой. Тот снова ухмыляется. -Вполне возможно, Лу, но у всех свои слабости. И у тебя тоже есть слабые места, раз ты здесь, смею тебе напомнить. И, в какой-то степени, ты поступаешь благородно. Если отбросить тот факт, что ты буквально продался мне в сексуальное рабство, и я могу делать с тобой всё, что мне заблагорассудится. -А вы выполните свои условия? – Томлинсон заглядывает прямо в глаза, и Дэвид на мгновение пугается их поразительной пронзительности. Он еще не видел Томмо вживую так близко. -Я человек слова, Луи. -Тогда и я выполню свои. Внутри у Томмо что-то обрывается, когда он осознает, что говорит. Потому что это не он. Это не похоже на него. Вся эта зрительная стабильность – очередная маска, на которую сейчас, быть может, ведется и сам глава ASE. Но это не настоящий Луи. Настоящий Томмо сейчас сжался в комочек где-то в глубине души, и тихо плачет от собственной беспомощности. -Что ж, это прекрасно, Лу, - мужчина вытирает рот салфеткой. Он поднимается со своего места, быстро обходя стол, вставая сзади стула Луи. Томлинсон напрягается подобно струне, когда руки Дэвида касаются его плеч, ощутимо сжимая их. Луи зажмуривается, ожидая чего-то страшного, но Смитт лишь наклоняется ниже, сухими морщинистыми губами касаясь уха Томлинсона. -Номер сто пятьдесят семь, Луи. У тебя есть десять минут, понял меня? Кивни. Томмо повинуется, кивая. -Молодец, очень послушный мальчик. Докажи мне, что и дальше можешь быть таким же покорным. Десять минут, напоминаю, - говорит он уже более сухо и резко, - а потом я приду. Иди. Томмо сразу же вскакивает со своего места, устремляясь прочь из столовой. О боже мой, ужас просто захлестывает его, и он до сих пор не верит, что всё это происходит именно с ним. Похоже больше на бредовый наркоманский сон, чем на столь ужасную реальность. *** Луи находит этот самый сто пятьдесят седьмой даже слишком быстро, чем ему хотелось бы. Хочется запереться, но у Дэвида определенно есть ключ. Это его не спасет. Спрыгнуть? Он на четвертом этаже, что остается для Томмо загадкой, почему сто пятьдесят семой и на четвертом? Он, может, конечно, и не убьется, но покалечится знатно. Вооружиться чем-то тяжелым? Что вообще за странные мысли в его голове? Это не преступник-насильник, это всего лишь их новый спонсор и пиар-менеджер, да и к слову, он сам согласился на этот ужас своего бытия. Томмо запирается в ванной, умывая лицо ледяной водой. К тому же, здесь, видимо, и нет горячей воды. Он облокачивается на раковину руками, исподлобья глядя на собственное отражение в старом заляпанном зеркале. Вот-вот наступит момент истины. Наверно, ему дали время, чтобы он мог привести себя в порядок. Ну, или не совсем себя, а скорее свои половые органы. Томмо передергивает от отвращения. Боже мой, во что он успел ввязаться? Какой жуткий позор ему вот-вот предстоит испытать? Дэвид входит в номер без предупреждения, Томмо слышит звук запираемой двери, и от этого по его спине пробегает целая пешеходная армия мурашек. Выхода нет. У него отрезаны пути отступления. Он сам себя загнал в ловушку. Это конец. Ко-нец. -Луи, быстро иди сюда, - пока что еще спокойным голосом просит Дэвид. Томмо понимает, что злить его не стоит, но ноги сами не слушаются его разума, продолжая стоять на холодном грязном полу. -Томлинсон, я, обычно, дважды не повторяю, но ради тебя, так и быть, сделаю исключение. В твоих же интересах оказаться передо мной прямо здесь и прямо сейчас. Луи продолжает стоять на месте, а его сердце начинает колотиться с такой бешенной скоростью, что, кажется, вот-вот проломит его ребра, выбрасываясь наружу. Его воображение красочно рисует то, как сердце Томмо словно в замедленной съемке падает на грязный гостиничный пол, а брызги крови разлетаются по стенам, каплями стекая вниз, оставляя за собой багровые дорожки. Луи громко сглатывает. -Ты нарываешься, маленький засранец? – глухой удар в дверь выводит Томлинсона из собственных мыслей, - на счет три я нахрен вышибу эту дверь, и тогда, будь уверен, пощады тебе ждать не придётся. Раз… Но дверь со скрипом открывается, выпуская наружу бледного, как смерть, Томлинсона. Это жалкое зрелище не может не вызвать какой-то звериный оскал на лице Смитта. -Чудесно, Луи, чудесно, - подталкивает он Томмо вглубь номера, где, кажется, Томлинсон краем глаза успел заметить большую двуспальную кровать. Сам номер был довольно бедным, но терпимым. Дэвид останавливает Луи недалеко от окна. Томмо стоит к нему спиной, боясь повернуться, но, раз Смитт не протестует, значит, так действительно надо. Луи слышит, как Дэвид расстегивает собственные джинсы, как с грохотом падает его тяжелая пряжка ремня о скрипящий паркет, как отлетает куда-то в сторону его рубашка и нижнее бельё. Томлинсон дрожит, как осиновый лист, то ли от дичайшего волнения и паники, что вот-вот грозили взять верх над всем его существом, то ли от прохладного ночного воздуха, что поступал сквозь открытую створку окна. -Раздевайся, - голос Смитта звучит жестче металла. Луи повинуется. Он дрожащими руками стягивает через голову его концертную майку, которая сразу же падает на пол. Дэвид наслаждается тем, как играют мышцы спины Томмо, как его острые лопатки играют под бледной тонкой кожей, вот-вот грозя проткнуть её. Томлинсон расстегивает джинсы, когда вдруг тишину разбавляет звук звонка его мобильного. Луи непроизвольно достает телефон, заранее понимая, кто может ему звонить. Фотография Гарри на экране мобильного словно удар ножом в сердце. Томмо колеблется. -Выключи телефон, - голос за спиной звучит угрожающе, - быстро выключи, я сказал. Луи послушно сбрасывает звонок Стайлса, прежде чем выключить телефон. Смитт настойчиво выдирает телефон у него из рук, отбрасывая куда-то в сторону кучи одежды. Луи глубоко вздыхает, кажется, еще немного, и его сердце просто не выдержит. Джинсы отправляются туда же. Луи колеблется еще сильнее, когда на нём остается только нижнее белье, и он неуверенно мнёт край трусов, боясь продолжать что-либо делать. -Снимай, - Дэвид стоит прямо за спиной. Луи дрожит, когда нагибается ниже, избавляясь и от нижнего белья. Теперь он стоит спиной к своему будущему мучителю, совершенно голый и беззащитный. Смитт подходит ближе к обнаженному телу Томлинсона, и тот буквально может чувствовать горячее сбившееся дыхание на своей холодной коже. Томмо не двигается, он боится шевельнуться. Он просто чувствует легкое дуновение ветерка из окна, и в этот момент для него не существует ничего другого, кроме этой спасительной ночной свежести. Воцаряется полнейшая тишина. Неожиданно резкий удар обрушивается на его спину, и Луи с глухим стоном падает на пол. Томмо в ужасе не может понять, что происходит. Следующий удар ногой приходится уже в живот, заставляя его свернуться в спасительную позу эмбриона, но и она не способна уберечь его от нового удара в бок. Из глаз вырываются слезы боли и отчаяния, он абсолютно беззащитен перед этим старым властным человеком. Дэвид хватает Томлинсона за шею, с силой опуская головой прямо и пол, и, кажется, Луи потерял сознание. Его обмякшее тело распласталось по грязному полу, когда Смитт хватает его за несколько обросшие волосы, заваливая его корпусом на кровать так, чтобы ноги на коленях стояли перед ней. Он, довольный зрелищем и творением собственных рук, опускается ниже, кусая Томмо за лопатку, засасывая нежную бледную кожу, оставляя за собой багровый засос. Луи все еще находится без сознания: его голова повернута на бок, рот слегка приоткрыт, и из него то и дело доносится рваное дыхание. Дэвид подстраивает Луи под себя, несколько раз плюнув на руку, используя слюну в качестве смазки, практически в сухую резким толчком входит в Луи. Томмо резко приходит в себя от дичайшей боли, начиная громко стонать и умолять пощадить его и остановиться. Да, его голос был именно таким, каким хотел его видеть мистер Смитт. Именно такой высокий, какой он хотел. Он не ошибся. Он никогда в этом не ошибался. Руки Луи неестественно вывернуты назад, и у него совершенно нет сил и возможности, чтобы приподняться и исправить положение, чтобы перестать чувствовать эту жгучую боль в суставах. Дикая боль накрывает все его существо, но спасительное беспамятство всё никак не желает облегчить его страданий. Дэвид с силой ударяет Луи по ягодице, после яростно сжимая её в своей ладони, впиваясь короткими ногтями в кожу. Томмо стонет громко и протяжно, его стоны уже давно напоминают больше плач и вой, и он не в силах контролировать это. Одеяло под его лицом уже давно мокрое от селенных горьких слез, что безостановочно катились по его щекам, заставляя зрение окончательно расфокуссироваться. Дэвид бьет его по ребрам и кусает кожу на его спине, но вся эта боль ничтожна по сравнению с тем, что чувствует задняя часть его тела. Новый резкий толчок, и Луи, наконец, снова теряет сознание от болевого шока. Дэвид хватает его за волосы, когда понимает, что с Томмо что-то не так, разворачивая лицом к себе. Даже будучи в обмороке, слезы всё равно продолжают течь из его опухших глаз. Смитт резко выходит из него, переворачивая на спину. Обмякшее тело Луи медленно сползает вниз по кровати, когда Дэвид одним рывком за горло возвращает Томлинсона на место. Он наклоняется над бессознательным телом, жадно целуя искусанные от волнения и боли губы. Луи резко приходит в себя, кусая Дэвида за язык, что тот уже успел протолкнуть Томмо в рот. Смитт издает легкий стон, с силой ударяя Томлинсона кулаком прямо в живот, заставляя вскрикнуть от острой боли. Луи скатывается на пол, в то время как Дэвид садится на край постели, хватая Томмо за волосы, усаживая на колени между своих раздвинутых ног. Он все еще не отпускает шевелюру Луиса, когда подталкивает собственный член к губам Луи, заставляя того открыть рот, запрокинув его голову назад. Томлинсон находился практически в бессознательном состоянии, когда Дэвид за волосы управлял движениями его головы, заставляя принимать член все глубже и глубже. Томмо пытается открыть глаза, но из-за пелены слёз он не видит совершенно ничего, кроме блеклого размытого света небольшой люстры с одной единственной лампочкой посреди комнаты. Смитт изливается ему прямо в рот, заставляя проглотить всё до последней капли. Он с силой отбрасывает тело Луи, откидываясь на кровать, приходя в себя от восхитительного оргазма, что только что накрыл его старое тело. Томмо оставался лежать неподвижно, судорожно глотая спертый воздух. Он чувствовал себя живым мертвецом. Спустя меньше трех минут, Дэвид резко поднимается с кровати, одевая свои боксеры, медленно натягивая брюки и рубашку. Томмо всё так же обездвижено лежит на полу, когда Дэвид рывком сажает его на кровать, быстро и неаккуратно одевая Томлинсона в его одежду. Он засовывает его телефон ему в карман, медленно поднимая Луи на ноги, но колени того сразу же подкашиваются. -Стойте прямо, мистер Томлинсон, - мурлыкает Смитт, придерживая его одной рукой, быстро набирая чей-то номер. -Доминик, будьте так добры, зайдите в сто пятьдесят седьмой, заберите мистера Томлинсона и отвезите его в его отель. И побыстрее, пожалуйста. -Давай, Луи, - он ведет еле способного к передвижению Томмо к двери, - пара шажочков, и мы на месте. Охранник появляется довольно быстро, и Дэвид самодовольно улыбается, наблюдая, как Томмо взвалили на плечо, отправляясь в сторону лифтов. Он еще несколько секунд провожает их взглядом, прежде чем скрыться в собственном номере, чтобы привести себя в порядок, чего он совершенно не дал сделать бедному Луи. Ну, неужели Дэвид виноват в том, что просто не может после секса видеть лица тех, кого только что имел в рот?..