HEROIN HERO

Следующие две недели выдались очень загруженными для парней: было слишком много переездов, слишком много работы, слишком много концертов, слишком много людей. И всё это мешалось в одну кучу, создавая какой-то круговорот хаоса в их сознании. Иногда им приходилось давать аж по два концерта в день, а сутки для них давно перемешались, и уже трудно было понять, раннее ли утро это, и там вдалеке встает прекрасное солнце, или же это вечер, и небесное светило уже катится к горизонту. Усталость имела неприятность накапливаться, а тело давно привыкло всё делать на автоматизме. Если только что проснулся – значит, утро. Ели утро – значит, пора собираться на прогон или переезд. Если переехали – скоро на прогон. Прогон закончился – значит, скоро концерт. И так до бесконечности. Раз за разом одно и то же. Но Томмо, честно говоря, был только доволен таким поворотом событий. Они выматывались так, что сил не оставалось ни на что, кроме душа, уже не способного смыть хоть часть их усталости, и сна, не дающего нормального здорового отдыха для организма. То, что и было нужно Луи, потому что он уже давно не способен был больше ни на что другое. С Гарри у них с тех пор не было ничего, не считая мимолетных поцелуев, которые и поцелуями можно было назвать с большой натяжкой. Недопоцелуи. Луи старался как можно меньше контактировать со Стайлсом, лишний раз желая не провоцировать его и себя. Потому что Гарри безмерно хотел большего, а Томмо был настолько сломлен и растоптан, что был не в состоянии дать ему всё то, что было так необходимо. Гарри же сам очень сильно уставал, понимая, что Лу устает не меньше, чем он, поэтому банально валил всё на усталость и стресс, и что когда они, наконец, смогут сделать небольшую передышку, всё снова встанет на свои места, и всё снова будет хорошо. Они опять смогут наслаждаться обществом друг друга хоть до бесконечности, потому это невозможно для них – хоть когда-нибудь насытиться друг другом. Гарри как всегда был прост и наивен, и в этот раз оставаясь самим собой. А Томлинсон каждый раз заново умирал, когда ловил на себе неподдельно влюбленный взгляд этого кудрявого мальчишки. Каждый вечер после концерта Томмо топил свое горе в алкоголе гостиничного бара, напиваясь до чертиков, и возвращаясь в номер, просто заваливался спать, иногда даже будучи не способным элементарно раздеться, не говоря уже о каких-либо водных процедурах. И Стайлс терпел это, когда они делили один номер на двоих, понимая, что так его Луи выпускает пар. Конечно, он далеко не был доволен тем, в каком количестве Томмо потребляет алкоголь, но он не мог на это повлиять. Он мог лишь иногда составить компанию, но его не хватало на такое количество времени, как Томлинсона. Чаще всего его компанией в баре был счастливый ирландец, или же кто-то из их музыкальной группы. Найлу требовалось гораздо меньше выпивки, чтобы почувствовать себя хорошенько так навеселе, поэтому Луи довольно быстро оставался один, что было ему только приятнее. Алкоголь, вещь, конечно, хорошая, помогает забыться хотя бы на некоторое время, но его действие слишком мимолетно и слабо, зато утренние последствия такие тяжкие и мучительные. Томмо осознавал, что он выбрал не совсем верный путь, и что он приведет его не туда, куда нужно, но все же, это было хоть чем-то. Он хотя бы пытался. Хотя ему хотелось врезать самому себе за то, что он называл это попыткой к спасению. Он только больше топил себя, чем помогал, но раз это дает ему хоть какое-то облегчение, то почему нет? Почему он должен отказываться от этого? Почему он должен отказываться от чего-то такого, если это хоть как-то помогает ему чувствовать себя сильнее? Жаль, это не помогало выглядеть ему таковым. *** Концерт закончился уже два с половиной часа назад, и теперь Луи вместе с Найлом сидели у барной стойки, мерно потягивая очередной коктейль. Хорана уже немного разнесло, Томмо прекрасно научился это определять по алым щекам, рассредоточенному взгляду и сильно меняющемуся в сторону гундявости голосу. Найл задумчиво улыбался, водя трубочкой по стакану, переодически потягивая сладкий алкогольный коктейль. Луи без интереса наблюдал за другом, знаком показывая бармену налить ему еще. На сей раз его выбор пал на дорогой коньяк, которого ему налили сто грамм, и он залпом осушил свой бокал. Найл с некоторым отвращением проследил, как горячий крепкий напиток исчезает в недрах глотки Томлинсона, обволакивая все его внутренности приятной теплой горечью. Луи даже бровью не повел, прося бармена повторить. Найл тяжело вздохнул. -Лу, тебе не кажется, - аккуратно начинает он, - что ты пьешь слишком много? Томмо переводит усталый взгляд на ирландца, и от того холода и безразличия, что он видит в его когда-то таких ярких и счастливых голубых глазах, Найлу становится действительно не по себе. Он делает очередной маленький глоток. -Ты тоже пьешь много, Найлер, - Луи кивает в сторону уже второго алкогольного напитка, что медленно потягивал Хоран. Тот отрицательно покачал головой. -Не так много как ты, Лу. -Для нас с тобой совершенно разные понятия «много» и «мало» алкоголя, - возражает Томмо, - тебя разносит очень быстро, друг. -И что? – не понимает Хоран. -А то, что в правильном соотношении «не много» для нас двоих, мы пьем примерно одинаково, потому что уходим отсюда приблизительно в одинаковых состояниях, при том, что я выпил в три раза больше. -Я не нажираюсь до такого состояния, как ты, - Найл отставляет бокал в сторону. Луи пожимает плечами. -Ну, я же и говорю, приблизительно, - он снова осушает очередную порцию коньяка. От одного этого вида у ирландца просыпается его рвотный рефлекс. Он морщит нос, когда Томлинсон вновь отставляет от себя бокал. Найл, ощущая, что ему уже хватит, неуверенно встает со своего барного стула, при этом чуть не упав, зацепившись ногой за выступ на полу. Томмо усмехнулся, глядя на этого забавного пьяного ирландца. -Не знаю как ты, Лу, а я пошел, - говорит он, резко указывая рукой в сторону выхода. Томмо кивнул. -Хорошо, давай, - спокойно отвечает он. -А ты, - Найл переводит руку на Луи, - оставайся, если так хочешь. -Хорошо, хорошо, Найлер, - Томлинсон махнул ему на прощание, - спокойной ночи, друг. Найл только промямлил в ответ что-то напоминающее «и тебе тоже же», прежде чем слегка пошатываясь из стороны в сторону, покинуть бар. Да, его никогда не хватает надолго. Томмо к этому уже привык. Он и сам не понимал, зачем Хоран все время прохлаждается с ним здесь. Найл, конечно, всегда любил почувствовать себя взрослым, особенно за счет всяких баров, где он мог заказать себе то, что душе было угодно, сколько бы процентов алкоголя там не было. Другое дело, что ирландец не испытывал особого наслаждения от того, что он пил, куда больше счастья ему приносила теплая пицца три сыра или же многослойная лазанья. Но, тем не менее, он упорно продолжал составлять Луи компанию, и это уже не походило на самоутверждение за счет выпитого спиртного. Томмо знал, что Найл обожал его всем сердцем, считая Луи своим героем и настоящим образцом для подражания. Найл восхищался им как человеком, как личностью. Поэтому, возможно, от ирландца и не ускользнула та перемена в настроении Луи, что тот так отчаянно пытался скрыть. Это было больше похоже на заботу о Лу, даже несмотря на то, что Найл всё равно успевал выпить лишнего, и вся его «забота» шла коту под хвост. Томлинсон, конечно, ценил это, но ему мало было толка от этого внимания. Оно не было способно помочь ему устранить ту зияющую дыру, что образовалась в его душе несколько недель назад. Томлинсон уже давно потерял счет тому, сколько он выпил. Но, видимо, довольно много, потому что перед глазами всё сильно плыло, а сфокусироваться на чем-то одном уже не представлялось возможным. Отлично, значит, скоро уже будет то, что нужно. Он как всегда напьется до состояния животного, и максимум, что он осилит, это дойти до выхода, где его подстрахуют двое из охраны, что доставят его в номер. К слову, сегодня он ночует один, потому что у отеля опять не было пяти одинаковых номеров. И, несмотря на то, что парням по большому счету было все равно, что и как, менеджмент считал совершенно иначе. И у них снова не было выбора. Что ж, так даже лучше, потому что сегодня он собирается напиться, как никогда, и лучше Гарри этого не видеть, потому что лучше вообще никому этого не видеть. Он знаком подзывает бармена, загадочно ему улыбаясь. Конечно, он знает, что перед ним сейчас сидит довольно состоятельный клиент, довольно пьяный, но состоятельный. Поэтому ему лучше выключить свою сострадательность и сочувствие, и безмерно лить алкоголь в его бокал. Так будет лучше всем. Ну, или, по крайней мере, будет создана такая видимость, чего уже будет вполне достаточно. -Повторите еще раз, - его язык заплетается, но он старается четко проговаривать каждое слово, - будьте так добры. -Может, все-таки послушаете своего друга? Может, вам хватит? – сердце мужчины не выдерживает. Ему нельзя было идти в бармены. -Может, будете молча выполнять свою работу? – зло шипит Томмо, - И тогда вы можете получить неплохие чаевые. Вам не нужны деньги? – Луи сверкает своими пронзительными глазами, говоря раньше, чем несчастный бармен успевает ответить, - Деньги нужны всем! Тот лишь качает головой, доливая в его бокал остаток из бутылки. И ведь больно смотреть на это, когда знаешь, что её опустошил буквально за один вечер один и тот же клиент. Томмо залпом выпивает и её. Он сидит так еще некоторое время, уставившись в одну точку, пока из ступора его не выводит чье-то весьма ощутимое прикосновение к плечу. Почему-то Луи уверен, что это Гарри, что так сильно волнуется за него, поэтому не в силах был сдержать себя, зная, что Томмо тут очень плохо и одиноко, и, возможно, даже нужна помощь. Луи чувствует себя отвратительно, и больше морально, чем физически, хотя алкоголь тоже дает о себе знать, но он все равно улыбается краюшками губ, медленно, чтобы не упасть, разворачиваясь к… -Вы кто? – непонимающе смотрит он на совершенно незнакомого ему человека. Улыбка тут же покидает его лицо, и оно вновь становится таким же ничего не выражающим, что и в последнее время. -Эй, - это был молодой парень, примерно того же возраста, что и сам Томмо, разве что, может быть, немного постарше, - ты тут такой одинокий сидишь, друг, - улыбается он, - не хотел бы присоединиться к нам? – он жестом указывает на небольшой столик в углу зала, где сидела такая же небольшая компания из четырех человек. -Я не… - хотел было отказаться Томмо, но его снова прервали. -Давай, друг! – парень улыбается так раскованно, уже закидывая руку на плечо Луи, зазывающее заглядывая в глаза, - Пойдем! Больно на тебя смотреть! Развеешься! Луи успевает заметить, что глаза его тоже зеленые. Он всегда неосознанно добавляет «тоже», потому что, как бы ему не хотелось, Гарри не способен покинуть его мысли ни на секунду. Да ему и не хотелось. И почему-то этот зеленый цвет глаз сейчас был для него словно зеленый свет светофора. И он поддался. -Л-ладно, - соглашается он, улыбаясь, - но только ненадолго, а то я… -Да не переживай, друг! Останешься настолько, насколько захочешь, - парень поддерживает Луи за плечи, когда они медленно идут от стойки к столу, - кстати, как тебя зовут? -Я Луи, - честно говорит Луи, позабыв о том, что его все-таки могут узнать, а завтра в сети появиться жутчайший компромат. Он уже успел позабыть о том, что он вообще является участником какого-то там известного бойз-бенда. Он вообще успел позабыть практически обо всём на свете. -Отлично, Луи, я Зак, - парень хлопает Томмо по плечу, подводя прямо к столу, где на него уже уставились четыре пары внимательных глаз, - ребята, это Луи. Все одобрительно воспринимают появление нового человека, сразу же сажая его на центральное место за столом. Томмо знакомится со своим новым окружением: справа от него сидит полноватая девушка по имени Элис, что так и пожирает его глазами, слева сидит парень этой самой Элис Джордж, напротив сидят уже знакомый ему Зак, его подружка Мэри и некий Дэн, что так же одаривал Томмо неоднозначными взглядами. Луи и так уже сильно пьян, поэтому не способен сопротивляться, когда ему наливают еще и еще, делая его пьяным просто до невозможного. Все вокруг так сильно кружится, громкая музыка просто сводит с ума, и Луи уже плохо понимает, что, где и как происходит. -Ты выглядишь забитым, друг, - Элис приобнимает его за талию, отчего Луи даже сквозь литры алкоголя становится не по себе. -Всё в порядке, - Томмо просто выплевывает эту фразу. Он пробует её на вкус, и когда ему говорят, что она должна быть сладкой, он чувствует лишь только горечь. Врать самому себе и окружающим давно вошло в его привычку. -Эй, зачем ты врешь? – словно читая его мысли, спрашивает Мэри, - у тебя на лице написано, что жизнь знатно тебя поимела. Наверно, Томлинсон никогда не сможет привыкнуть к этой беспардонной прямоте американцев. К ней вообще невозможно привыкнуть, если ты не родился там, и тебя не воспитали по таким законам. -Я не… -И запиваешь своё горе этим алкоголем? Парень, алкоголь тебе не поможет, ты только в туалет чаще бегать будешь, - усмехается Дэн. -А что я должен делать? – в сердцах восклицает Луи, сам от себя не ожидая того, что признает перед незнакомыми ему, по сути, людьми факт того, что ему действительно плохо и он пытается это исправить, нажираясь как последнее животное. Он все-таки слабак. -Есть и другие способы, Ли, - усмехается Элис. -Я Луи, - нервно исправляет её Томмо. -Какая разница, друг. -Какие другие способы? – решает все-таки уточнить Томмо, хотя заранее догадывается, что они вряд ли подскажут ему какое-то нестандартное решение, от которого он просто обалдеет. -Ну, например, можно хорошенько ширнуться, и тогда всё как рукой снимет, - бодро объясняет Джордж, вскидывая брови. У Луи кровь холодеет, когда он понимает, о чем они говорят. -Стоп, я не наркоман, ребята… - его голос предательски дрожит, когда все за столом начинают смотреть на него как на какого-то отсталого от жизни идиота. Мэри громко усмехается. -А мы что, похожи на каких-то обдолбышей? – в её голосе слышится более чем очевидный упрек, от которого Томмо почему-то становится стыдно, и даже хочется извиниться. -Нет, но… - начинает было Луи. -Это просто способ уйти от проблем, друг. Очень простой и действенный способ. А раз ты здесь, - Зак обводит рукой помещение, и Луи непроизвольно следует глазами за его конечностью,- значит ты довольно обеспеченный папочкин сыночек, я правильно понял? – он вопросительно смотрит на Томмо, которому хочется возразить, но это требует слишком трудных речевых оборотов, что сейчас ему не под силу, поэтому он просто кивает. -А значит, этот способ для тебя еще и доступный, - подытоживает Зак. Сейчас Луи настолько сильно пьян и ничерта не соображает, что он даже находи смысл в их словах. А почему собственно и нет, если это работает? И эти ребята выглядят вполне себе так неплохо и адекватно. Они выглядят сильными и уверенными – вот, вот то, что сразу бросается в глаза, и то, отчего у Томмо сжимается сердце. Кто знает, что произошло у этих парней и девчонок, но они выглядят такими счастливыми и умиротворенными, что ему хочется взять хотя бы крупицу этой их уверенности себе. Потому что он – это пустая оболочка Луи, которой необходимо чем-то себя наполнить. Так может, вот он выход?.. -А что нужно делать? – неожиданно спрашивает он, чем вызывает смех со стороны окружающих его людей. Он искренне не понимает, что такого смешного он только что сказал. -Для начала, Луи, нужно немного налички, - Джордж не привык разговаривать намеками. А Томмо, в принципе, когда трезв, прямоту любит. -Это не про-бле-ма, - говорит он раздельно, громче, чем нужно. Ребята за столом переглядываются, ощущая вкус победы, ведь сегодня им удалось заманить кого-то действительно стоящего. Видимо, у парня действительно есть деньги. А еще он сейчас пьян настолько, что нет ничего проще, чем внушить ему даже самую безбашенную и бредовую идею. Поэтому его нужно было быстро ловить на крючок, сразу же подсаживая на что-то тяжелое, чтобы эта «золотая рыбка» точно не сорвалась с удочки. -Тогда отлично, Луи, - ухмыляется Элис, - у нас есть для тебя кое что, что точно достойно твоего внимания. -И мы не каждому это предлагаем, - как бы между прочим добавляет Мэри. -Пойдем, Лу, - Зак тянет Томлинсона за руку, и тот чуть ли не падает со стула, потому что с координацией он поругался конкретно, и это, похоже, надолго. -Помогите мне, придурки, - зло шепчет Зак, помогая Томмо удержаться на ногах. К ним тут же подходят Дэн и Джордж, беря Томлинсона под руки, начиная медленно тянуть его к выходу. *** Их номер как две капли воды похож на тот, в котором живет Луи. Значит, они довольно обеспеченные, раз могут себе это позволить. Где-то в глубине сознания Луи проскакивает мысль о том, что они, вероятнее всего, наркодилеры, что уже давно продали свои души дьяволу. Томмо садится на диван, что располагается в гостиной перед стеклянным журнальным столиком. Он совершенно точно помнит, что в его номере находится абсолютно аналогичный. -Ты, парень, явно хороший, - улыбаясь начинает Зак, - поэтому тебе я предлагаю только лучший товар, что у меня есть. Луи до сих пор не осознает, что происходит. А то, что происходит, выглядит довольно забавно, прямо как в заезженных фильмах про настоящих торчков. Но это не про него, нет. Он не наркоман, он борется со стрессом. Потому что, черт возьми, после того, что он пережил, он имеет право на то, чтобы расслабиться как следует. По крайней мере, так говорит его пьяная сторона, что сейчас по всем вопросам доминирует над трезвой и здравомыслящей, что кулаками стучит в стеклянный прозрачный купол, в который была заключена буквально пару часов назад. -Что это? – спрашивает Луи, когда перед ним выкладывают множество пакетиков. -Это? – Джордж улыбается, смотря на то, как Томмо наивно уставился на всё, что лежит перед ним, - Это героин, друг. Что-то внутри подсказывает, что от одного названия у него должны волосы дыбом становиться, и это что-то, видимо, очень мудро, но все эти мысли тонут перед предвкушением настоящего забвения. Оно нужно ему, как кислород. К тому же, если это будет делать его хотя бы зрительно сильнее – он готов пойти на всё, мириться со всеми последствиями. Потому что тогда он сможет быть с Гарри, и Гарри будет все также находиться под его защитой. И тогда все станет на свои места, если он научится забывать о том, что разрушило его самого, а, следовательно, и его нормальную жизнь. Наркотики ломают, говорите? Иногда люди ломают и похуже. Перед ним ножом порошок героина размельчается прямо на журнальном столике, и он смотрит на это, как на восьмое чудо света. Элис вручает ему трубочку, но Томмо по-прежнему не знает, что с этим делать. Он беспомощно озирается вокруг, глазами умоляя рассказать ему, что он должен сделать. Конечно, имея такое большое количество денег и возможностей, что имели они, он и Зейн, помнится, развлекались простой травкой, но сейчас перед ним на столе лежит размельченный, мать его, героин, и он понятия не имеет, как с ним обращаться. -Вдыхай его в нос через трубочку, - заинтересованно говорит Мэри. Ей нравится смотреть, как люди таким образом подписывают себе смертные приговоры. Ну, практически так. Томмо послушно выполняет то, что ему говорят. Он вообще очень послушный в последнее время. Как только последняя дорожка исчезает с журнального столика, Луи откидывается на спинку дивана, медленно проваливаясь куда-то очень далеко. Он буквально чувствует, как диван подобно чему-то очень вязкому и дряблому втягивает его в себя, унося подальше от этого места, лишая возможности видеть яркий свет лампы, что осталась висеть где-то там, на потолке, далеко-далеко отсюда. Он видит Гарри, что обнимает его так крепко. Что улыбается ему все той же улыбкой. Что говорит ему, как сильно любит. Что целует его все так же любовно и страстно. И это словно не глюк его больного одурманенного воображения, а приятная, буквально осязаемая реальность. «Ты самый сильный, Бу» - говорит Гарри, смотря на него с неподдельным восхищением. Тот самый взгляд, что заставлял Луи просто трепетать. «Ты – мой герой!» - те слова, от которых его сердце начинало биться в два раза чаще. «Ты моя опора в этой жизни, Бу, я не могу без тебя» - истина, без осознания которой его жизнь лишается смысла. «Я люблю тебя, Луи» -Я люблю тебя, Хазз. *** Когда он приходит в себя, он понимает, что находится где-то в совершенно ином месте, нежели тот небольшой бар при отеле. На секунду его охватывает паника, но огромное количество алкоголя делает свое дело, снова заставляя его чувствовать себя аморфным овощем. Стоп. Или не только алкоголя? Он оглядывается по сторонам, и, по однообразной обстановке комнаты, можно было сделать вывод, что он находится в одном из номеров отеля. Рядом сидит Зак, что, наконец, замечает пришедшего в себя Томлинсона, ярко улыбаясь ему своей обворожительной улыбкой. -Очнулся, друг? – усмехается он. -Д-да, - язык немного заплетается, поэтому выходит несколько несвязно. -Ты немного переборщил вчера, - Зак хмурит брови, когда вводит шприц себе в вену. Когда Томмо осознает, что именно он видит сейчас, его желудок чуть красочно не извергается наружу. -Передозировки тут быть не может, просто хреначь в следующий раз чутка меньше, - он высвобождает руку из жгута. -Ч-что? – только и может выдать Луи. Он пытается встать, что на удивление у него получается слишком легко. Его несколько удивляет тот приток сил, что сейчас ощущает на себе его тело. Да и вообще, он чувствует себя намного лучше, не считая того, что всё несколько плывет перед его глазами, но это и не удивительно, особенно после того, сколько он выпил в баре. На стене висят большие электронные часы: сейчас уже четыре утра. Сколько же, черт возьми, он был в отключке? Он озирается по сторонам, в поисках входной двери, потому что ему срочно нужно вернуться в свой номер, чтобы хотя бы как-то привести себя в порядок и хотя бы немного поспать. Однако сна нет ни в одном глазу, есть только огромное количество энергии, что бурлит сейчас у него в крови и требует выхода наружу. Но это скорее не пугает его, а наоборот, радует, потому что так хорошо он не чувствовал себя с тех самых пор. Уже практически на выходе его догоняет Зак, несколько грубо разворачивая к себе лицом. -Луи, возьми, - он вкладывает ему в руку небольшой клочок бумаги, - там мой номер, - поясняет он, выглядя несколько обдолбанно, - если ты захочешь сделать это еще раз, просто набери. Луи еще несколько секунд смотрит на эту бумажку, порываясь сначала мигом ее порвать, но потом что-то его остановило, и он спрятал ее в карман джинс. -Я расплатился за вчерашнее? – вспоминает он наконец. -Да, вполне. Прости, пока ты был в отключке, мы несколько покопались в твоем бумажнике, - Элис появляется словно из ниоткуда, обнимая Зака за плечи, - А ты уже уходишь, друг? -Да, - Томмо резко порывается вперед, открывая дверь и протискиваясь сквозь дверной проем. Ему требуется около трех минут, чтобы понять, на каком именно этаже он находится и как ему попасть в свои собственные апартаменты. Когда дверь его номера захлопывается за ним, он запирается в ванной комнате, еще долго разглядывая собственное отражение в зеркале, наблюдая за тем, как сужаются и расширяются его зрачки. Он чувствует себя хорошо, по телу пробегает приятная дрожь, и все волоски на теле приподнимаются он нескрываемого удовольствия. Теперь он чувствовал, как можно легко спрятать боль, отвращение и презрение к самому себе. И сейчас он знал, что ему в этом поможет.