HEROIN HERO

Месяц спустя, за день до происшествия Солнце уже показалось на горизонте, медленно, но верно начиная своё ежедневное восхождение в небеса, прогревая промерзшую за ночь землю. Сейчас шла заключительная часть их мирового турне по Латинской Америке, и сегодня должен был состояться их первый из двух запланированных концертов в Сантьяго, Чили. Тяжелый стон эхом проходится по небольшой ванной комнате, окончательно исчезая где-то в районе потолка. Следом идёт не менее тяжелый вздох, прежде чем тело, что всю ночь провалялось на холодном полу ванной в неестественной и неудобной позе, наконец отрывается от кафеля. Томмо чувствует себя просто отвратительно, и отражение в зеркале более чем красноречиво говорит ему, что выглядит он не лучше, чем чувствует. Руки не слушаются его, когда он пытается почистить зубы, и один раз зубная щетка выпадает из его дрожащих пальцев. Он выглядит крайне разбитым, потому что практически не спит, а только валяется в отключке после очередной дозы, которую в последнее время пришлось несколько повысить, в силу того, что прежняя перестала давать тот оглушающий эффект колпака, под которым ему было так хорошо, и где его совершенно не волновали проблемы реального мира. Жаль только, что всё хорошее быстро заканчивается, и после снова наступает полное опустошение, к которому вдобавок идет еще и физическая ломка, которую в течение дня Луи подпитывал, разве что, вдыхая героин. Но этого было совершенно недостаточно. И каждый день он теперь ждал прихода вечера, что под своей тьмой скрывал все его дела. Он похудел еще на два килограмма, и теперь выглядел настолько тощим и маленьким, что даже невысокий худой Хоран на его фоне выглядел просто качком. У фанатов начали появляться вопросы по поводу веса Томмо, но он никогда не давал каких-то более конкретных ответов, чем «это просто стресс, мы все устали». Не раз ему приходили сообщения и отклики в твиттере о том, что ему на полном серьезе нужно посетить врача, потому что беспричинной потери веса не существует. Другие люди, что, судя по всему, не являлись такими его ярыми фанатами как первые, откровенно писали, что, видимо, он конченный наркоман. И пусть они недалеко ушли от истины, их мнения быстро забивали те фанаты, кто любили его и считали идеальным. А разве идеал мог докатиться до такой жизни? Сейчас у парней было много работы, поэтому Модест, что замотался не меньше, не уделял должного внимания их здоровью. И Томмо был только этому рад, потому что, как ему казалось, нет ничего проще, чем увидеть истинную картину его состояния. Хотя, он уже настолько потерялся в этом мире, что даже не мог дать объективную оценку происходящему вокруг. Единственное правило, о котором он помнил всегда, это носить одежду с длинным рукавом, что скрывала бы его обколотые руки. И, несмотря на то, что прошел уже целый месяц, что казался Томлинсону вечностью, никто так ничего и не заметил. Луи продолжал быть гиперактивным, порой даже слишком, и выглядело это чересчур неестественно, даже для него. Он давно уже спал в номере один, и чаще всего это было просто отсутствием номеров одного класса для всех. Пару раз он проворачивал то, что делал каждый вечер и в присутствии в номере Гарри, но то были очень маленькие дозы, что практически не выбивали почву у него из-под ног. У него часто менялось настроение, он то был счастлив после только что перенесенного удовольствия, то резко становился раздражительным и озлобленным, и в это время многим журналистам доставалось по полной. Его зрачки все время были сужены, поэтому он практически не снимал солнечных очков, перемещаясь куда-либо. У Луи совершенно не возникало потребности в том, чтобы попытаться завязать. Конечно, он изначально бы хотел, чтобы эта беда обошла его стороной, но после того, что случилось, он понял, что был, оказывается, таким слабаком всю свою жизнь, что просто не смог бы дальше жить, не делая что-то вроде того, что делал сейчас. Этот мир не оставил ему выбора, и так было думать гораздо приятнее, нежели взяться за голову и осознать всю свою недопустимую слабость. И пусть на его месте мог быть кто угодно, Томмо не должен был сломаться. Но он сломался! И теперь он просто надеялся, что будет богат до конца жизни, чтобы обеспечить себе достойную героиновую старость. Если он доживет до нее, конечно. В чем он теперь очень и очень сильно сомневался. В последнее время, Луи стал замечать какие-то странные пятна на коже руки. Ему раньше часто попадались всякие фильмы про наркоманов, и, кажется, что-то такое он определенно припоминал. И это что-то было не очень хорошим знаком, но ему почему-то было страшно просто взять и почитать об этом в интернете. Поэтому он продолжал бездействовать в плане избавления себя от этой страшной медленно убивающей его зависимости. Он все равно бы не справился сам, а просьба о помощи приравнивалась к полному раскрытию. Поэтому он продолжал просто молчать, пытаясь изображать прежнего Луи Томлинсона. И получалось, судя по всему, неплохо, потому что никто из ребят ничего не подозревал. Они тоже велись на «стресс», да и сами были настолько усталыми, что было как-то не до Луи с его проблемами. А значит, у Луи были все поводы думать о том, что он вполне себе неплохой актер. Наверно, это было последнее, чем он мог гордиться в самом себе. Тем более у его Гарри в последнее время были проблемы дома, у его сестры была какая-то опасная инфекция, но не настолько опасная, что могла бы лишить её жизни. Но, тем не менее, это было что-то неприятное, и Стайлс сильно переживал за Джемму, звоня ей буквально каждый день, чтобы просто удостовериться, что с ней всё в порядке. И Томмо не уставал поддерживать Гарри, постоянно заходя к нему в номер, когда они жили не вместе, обнимая так крепко, как только могло его обессиленное тело. И за всей этой суетой Гарольд абсолютно перестал замечать, что теперь ему приходится сильнее сжимать руки, чтобы обнять похудевшего Томмо. *** До концерта оставалось всего полчаса, и парни давно уже переоделись в концертную одежду, а Томмо, естественно, не забыл про длинный рукав, несмотря на то, что ему было довольно жарко. Хотя где-то в глубине сознания он и понимал, что тем самым только дает больше поводов проницательным фанатам думать о том, что он действительно что-то с собой делает, но уж лучше просто давать поводы думать, чем откровенно светиться свежими проколами. Это было вполне логично. Найл поедал свой любимый сендвич с какими-то местными добавками, сидя в кресле и наблюдая за окружающими. Он свесил ноги с одного подлокотника, облокотившись спиной на другой, размышляя о чем-то своем. Зейну в этот момент делали прическу, Ли порхала над ним как маленькая птичка-колибри, беря в свои руки то одну, то другую расческу. Лиам болтал по телефону с Софи, раскинувшись на огромном диване всем телом, то и дело улыбаясь, говоря что-нибудь милое. Томмо не слышал, что именно он говорил, но был уверен, что это что-нибудь приторно сладкое. Гарри лежал у него головой на ногах на диване напротив Пейна, а Луи любовно поглаживал его кудряшки. В такие минуты он чувствовал себя хорошо и без какой-либо либо добавки, думая, что, возможно, могли бы они с Гарри сейчас быть много ближе друг к другу, быть постоянно рядом друг с другом, тогда, возможно, он бы и вообще изначально смог бы обойтись без всего этого. Однако, к его огромному сожалению, времени сейчас на всё это было крайне мало, и Томмо предпочитал почти ничего не получать от Гарри, нежели получать так мало, и делать себе только больнее. Все вокруг как всегда нервничали из-за концерта, и только одному Луи было практически наплевать на всё происходящее. Его мысли вертелись разве что вокруг предстоящего ему героинового вечернего прихода, что дал бы ему сил на следующий день. В дверь их общей гримерки неожиданно постучали, но он не смог на это среагировать своевременно, заметив, что все встрепенулись лишь тогда, когда Гарри привстал с его ног и несильно толкнул в плечо. Томмо медленно повернулся в сторону приветствующего их человека, прежде чем его сердце окончательно ушло в пятки, пропустив несколько ударов, и он на несколько мгновений просто забыл, как дышать. Дэвид Смитт, их новый американский пиар-менеджер и спонсор, а по совместительству человек, который довел его до такой жизни, сейчас стоит перед ним спустя столько времени и хищно улыбается, просто безотрывно глядя на Томмо. Луи кажется, что он прямо здесь и сейчас упадет в обморок, потому что в глазах у него начинает темнеть, во рту пересохло, конечности холодеют, а колени начинают предательски дрожать. И, главное, мистер Смитт это, кажется, заметил. Луи громко сглатывает, чем привлекает на мгновение внимание остальных. -Здравствуйте, мальчики, - мистер Смитт улыбается во все свои отбеленные тридцать два, но лишь от Томмо не ускользает натянутость этой улыбки. Видимо, он сам так вошел в эту актерскую стезю, что теперь сам с легкостью мог видеть в людях очевидную фальшивку, - рад снова вас видеть спустя такое количество времени. -Здравствуйте, - сразу оживляется Лиам, как всегда беря на себя роль папочки, - ох, а мы и не знали, что вы собираетесь приехать, мы даже никак не подготовились, и… -Это лишнее, мой мальчик, лишнее, - продолжает оглядывать их Дэвид, - на то я и спонсор, чтобы устраивать неожиданные проверки. Да вы не пугайтесь так, - добавляет он, замечая неподдельное волнение в глазах ирландца, что чуть не подавился сендвичем, - я просто приехал на пару дней встретиться здесь со своими коллегами, а заодно и на вас посмотреть. Посетить ваш сегодняшний концерт, а после устроить небольшую вечеринку в баре вашего отеля. -Но как же… - начинает было Зейн, но Смитт его сразу же перебивает. -Не переживайте, владелец сети этих отелей мой давний друг, поэтому я взял на себя смелость арендовать это помещение на сегодняшнюю ночь. Вы рады, мальчики? И все действительно, видимо, были рады, потому что никто из них давно не оттягивался как следует. Все, кроме Луи. Это как минимум, нарушало его планы, и как максимум, этот человек, что сейчас так вновь бесцеремонно влез в их жизнь своим личным, черт возьми, присутствием, и был родоначальником всего того, что с Луи произошло за последние полгода. -Я считаю, нужно отметить полгода совместного сотрудничества, пусть и не на территории непосредственно самого нашего союза, - добавляет он. -Отлично! – воскликнул Гарри, и Луи почему-то в глубине души посчитал это неким предательством, несмотря на то, что Гарри вообще не имел ни малейшего понятия о том, что произошло. Хаззе нужно было расслабиться, потому что в последнее время на него свалилось много семейных проблем, да и вообще он просто устал от этого бешенного ритма жизни. Но Томмо все равно был рассержен и в любую секунду был готов взорваться. Возможно, на его психическую неустойчивость и неуравновешенность огромное влияние оказали принимаемые им препараты, но сейчас Томлинсон просто закипал, а в его глазах было столько гнева и злости, что если бы кто-то сейчас столкнулся с ним взглядом, то явно бы испугался. -Там будет много прекрасных барышень, - подмигивая, говорит Дэвид, - только самые отборные для вас. Ну, если конечно, кому-то нужны девушки. Это стало последней каплей в бочке терпения Луи. Он резко встает с дивана, отчего у него сильно кружится голова, и выходит из помещения, направляясь в сторону туалетов. Он переждет оставшееся несколько минут там, потому что он сейчас готов либо разрыдаться, либо набить кому-то морду. И плевать он хотел, что со стороны ведет себя некрасиво, так и не объяснив никому, что именно пошло не так и почему он так взбешен. Плевать. Главное, этот гребанный извращенец обо всем знает, и сейчас усмехается, видя смущение Томлинсона. Возможно, это его даже заводит, а Томмо сейчас вынужден разбить кулаком зеркало, потому что в нем просто бурлит энергия, и ей нужно дать выход, иначе случится что-то совершенно непоправимое. С его кулака тонкими струйками стекает кровь, когда дверь туалета открывается, и Дэвид просачивается в помещение. Он усмехается, видя эту прелестную картину, про себя отмечая, что мальчишка хоть и сильно изменился внешне, но выглядит все так же сексуально. Пусть его и смущает эта избыточная худоба. -Ну и к чему весь этот цирк, мой мальчик? – усмехается он, подходя ближе, протягивая Томмо платок для его руки. -Не. Ваше. Дело, - отдельно произносит Томмо сквозь зубы. Смитт только закатывает глаза. -Конечно мое, Луи, я же все-таки имею непосредственное отношение к вашей группе. -Надеюсь, это временно, - сам себя обманывает Луи. Он прекрасно знает, сколько продлится этот контракт. -Можешь даже не надеяться. Это еще как минимум на два года, друг мой. Тебе придется терпеть мою близость еще целых два года, - он подходит почти вплотную к Томлинсону, прижимая его к стене. Луи окончательно теряет все остатки самообладания, мечтая не просто провалиться сейчас сквозь землю, а лучше просто сдохнуть прямо на месте. -Я уже выполнил то, что обещал, - выходит слишком жалобно, и Томмо самому становится больно от своего жалкого голоса сейчас. -А кто сказал, что мое предложение разовое, Луи? – он сверкает глазами в неярком освещении туалетной комнаты, - Я все еще могу выгнать Зейна в любой момент. К тому же, я убежден, у тебя теперь тоже есть несколько секретов. Или я не прав, а, Лу? Скажи мне, если я ошибаюсь. -Ошибаетесь, - Луи пытается протиснуться мимо, но успехом это не увенчалось, - мне нечего скрывать. -Да неужели? – Дэвид делает наигранно удивленное лицо. -Серьезно, - уже больше оправдываясь, говорит Томмо. В конце концов, мистер Смитт не мог знать о его зависимости. Откуда ему об этом знать. -А что это такое, можешь мне объяснить? – Он резко хватает не ожидавшего такого поворота событий Луи за руку, поднимая наверх рукав его кофты, обнажая тем самым его исколотые вены. У Томмо просто подкашеваются ноги, - Ну? И что ты на это скажешь? -Я… - но у Луи уже нет слов. Что произойдет теперь? Его раскроют? Его запрут в клинике до конца дней, и Гарри навсегда в нем разочаруется? От одной этой мысли жить больше не хочется. Томмо молчит, боясь произнести еще хоть что-то. -Если ты думаешь, что я прямо сейчас побегу к твоим менеджерам, - отвечает Смитт на немой вопрос, - то ты очень сильно ошибаешься. По правде говоря, я плевать на это хотел. Сдохнешь, как последняя тварь – ничего, это ведь тоже пиар. Черный, зато какой от него эффект, ты бы знал! О вас еще долго будут говорить, и можно будет заработать втрое больше на всех этих прощальных концертах и так далее. В этом даже что-то есть, Луи. Сказать, что эти слова не шокировали Луи, это не сказать ничего. Что он только что сказал? В этом человеке еще осталось хоть что-то от человека? От того, что о нем только что сказали, Томмо становится в разы больнее, а в душе вновь открывается кровоточащая зияющая рана. Умереть и больше не слышать ничего такого – вот его желание в данный момент. -Что… Что вы такое говорите… - слабо произносит он, а голос его дрожит. -А что такого? Это шоу-бизнесс, друг мой. Здесь все на этом построено, будь уверен. Скажи мне только одно, мне интересно знать, это я довел тебя до такого? Врать не имеет никакого смысла. -Да, - говорит Томмо, опустив вниз глаза. -Я так и знал, - почему-то улыбается мистер Смитт,- что ж, повторюсь, это жизнь, Луи. И я заправляю твоей сейчас, прямо как Господь Бог. Вечером, - говорит он, перед тем как покинуть помещение, - я найду тебя, и ты сделаешь всё, о чем я только попрошу, понял меня? Быстро кивни. Томмо еле заметно кивает, но этого достаточно, чтобы Смитт заметил его движения головы. -Вот и отлично, мистер Томлинсон. И поторапливайтесь, у вас концерт через семь минут, - последнее, что говорит он, перед тем как скрыться за дверью и оставить Луи одного в полном оцепенении, даже забыв спросить, откуда он вообще узнал о том, что Луи принимает. И он даже не успеет зайти к себе, чтобы набраться сил и хорошенько ширнуться. Ему придется перенести этот ад заново, но на трезвое сознание, которое, к тому же, переполняется болью от одной мысли о ломке, что предстоит ему уже в ближайшие часы. Жизнь заново рушится, так и не успев восстановиться. *** Луи и сам не помнит, как отпел весь концерт. Он то и дело ловит на себе взволнованные взгляды парней, которые так и не успели получить от него должных объяснений относительно его поведения. Луи появился только тогда, когда уже пора было выходить на сцену, и разводить какие-либо разговоры было бессмысленно. Хотя Гарри очень хотел. Он не понял того, почему Томмо так резко среагировал на вполне себе обычные слова какого-то там старичка, пусть даже он говорил и о девушках. Может, это потому что Гарри до этого сказал, что он рад этой вечеринке, и Луи просто приревновал его к какой-нибудь потенциальной симпатичной девушке, что однозначно повесится там на Стайлса. По крайней мере, других вариантов Гарри особо не видел. Но выяснить, что же именно произошло, он все-таки собирался. Голос Томмо иногда подрагивает, и это трудно не заметить. Сегодня он справляется откровенно плохо, уже заранее предчувствуя миллион отрицательных мнений о нём сегодня в интернете. Но сейчас он плевать на это хотел, потому что то, что его ожидает впереди, вот оно то, чего действительно нужно опасаться. Как только они допели последнюю песню и попрощались с залом, Гарри и оглянуться не успел, как Томмо словно испарился. Естественно, это только больше заставило Стайлса нервничать и беспокоиться, поэтому он как можно скорее поспешил в гримерку. Ворвавшись в небольшое помещение, Томлинсона он там уже не обнаружил. Его как будто и след простыл, а его куртки уже не было на общей вешалке, что значит, он уже успел сбежать. Просто превосходно. Гарри резко хватает свой телефон, набирая номер Луи, когда как остальные парни только начинают подтягиваться. Зейн и Лиам не придавали происходящему особого значения, потому что оба были убеждены, что Томмо просто не понравилась реакция Гарри на увеселительную программу с девушками, ведь только идиот не видел того, что Томлинсон всегда был ревнивым собственником. Найл, как и Гарольд, был несколько обеспокоен таким быстрым уходом Томмо, и он присел на подлокотник рядом со Стайсом, внимательно наблюдая за выражением лица последнего, но то все еще оставалось напряженным. Луи не брал трубку, и Гарри был уверен, что Томлинсон не делает этого намеренно, но он совершенно не мог понять, почему. -Луи Уильям Томлинсон! – буквально кричит на автоответчик Гарри, - Если ты сейчас же не перезвонишь мне, я найду тебя и прикончу! Ты понял меня? -Ох, эти вечные бесполезные угрозы на автоответчик, - усмехается Зейн, - Гарри, малыш, это бесполезно. -Сам знаю, - с грустью признает Гарри, пробуя набрать еще раз. -Друг, расслабься, - Найл приобнимает его за плечи, - он же будет на этой вечеринке, потому что мы все обязаны там быть. Там и поговорите, ладно? -Ладно, - соглашается Стайс, потому что ему всё равно не остается ничего другого. И правда, он попробует поговорить с Луи в отеле. Это все равно лучше, чем по телефону. *** Томлинсона просто трясет, потому что он успел зайти в свой номер только на пять минут, успев вдохнуть только одну небольшую дорожку. Он знал, что от этого ему не будет большого наплыва сил, но он хотя бы попытался. Но что-то в глубине души подсказывало, что единственное, что он сейчас сделал – это просто перевел в пустую жутко дорогой товар. Отлично, Томмо, ты, черт возьми, точно знаешь, что делаешь. Он спускается на первый этаж, где и расположен тот самый бар, в котором им сегодня предстояла веселая ночка. Бар отделан в стиле шестидесятых, и это кажется Луи странным, потому что он никогда не видел подобного в шикарных пятизвездочных отелях. Он бы даже сказал, что это как-то простит атмосферу. Томмо знает, что у него есть около пяти минут перед тем, как появятся парни. Они, в отличие от него, вряд ли будут заходить в свои номера, а значит, сразу отправятся сюда, а по пяти пропущенным вызовам от Гарри, можно судить, что последний просто горит желанием с ним поговорить. Луи кажется, что его с трудом склеенный мир рушится прямо у него на глазах, и всё, что он так старался удержать в себе и спасти за эти долгие шесть месяцев, вот-вот разорвет его на мелкие частички. Он быстрым шагом проходит в зал, оглядываясь по сторонам. Вокруг царит атмосфера типичной вечеринки: красивые девушки танцуют буквально повсюду, но по периметру расположен целый штаб личной охраны мистера Смитта, отчего у Луи создается впечатление, насколько же неестественно всё выглядит. Побродив еще немного, он наконец-то натыкается на виновника своих страданий, что уже успел изрядно выпить, и теперь смотрел на него хищным пожирающим взглядом, отчего самому Томмо стало как-то не по себе. -Ну что, мой мальчик, - ехидно говори он, - ты готов хорошенько оторваться сегодня? Луи совершенно не знает, что ему на это отвечать. Готов ли он? К чему он готов? И зачем этому человеку вновь понадобилось его мучить? Чем он вообще всё это заслужил? -Скажи мне, Луи, - начинает он, - кто-нибудь вообще в курсе произошедшего между мной и тобой? Луи просто качает головой. Элеанор не идет в счет, потому что это была вынужденная правда во спасение. Он просто обязан был рассказать ей что-то такое, чтобы произвело на нее впечатление и заставило держать рот на замке. А что могло содержать в себе еще больше эмоций и боли, чем не его жестокая реальность? -Серьезно? – усмехается он, - Да ты крепкий орешек, Луи. Ты меня сейчас удивил, приятель. А, ну да, у тебя же теперь новые увлечения, я правильно понял? Тебе сейчас не до рассказов. Луи снова начинает закипать. Его тело и без того болит слишком сильно, потому что нуждается в новой дозе, но он не может прямо сейчас пойти и вколоть ее, потому что он обязан стоять здесь и дожидаться указаний от этого старого гребанного извращенца. -Что, ты так и будешь молчать? – с неким раздражением в голосе спрашивает Смитт, но ответа опять же не последовало, - Что ж, ничего страшного, сейчас мы заставим твой рот хорошенько поработать, маленький засранец. Он резко хватает Томмо за запястье, грубо подталкивая куда-то в сторону гардеробной. Луи практически не оказывает никакого сопротивления. А есть ли смысл? Помня предыдущий опыт, ему и так сейчас достанется по первое число и без его выкрутасов. Он замечает небольшую дверь в конце зала, это был вход в приватную зону. И прежде чем скрыться из бара, Томмо краем глаза успевает заметить прибывших ребят, впереди которых шел его Гарри, на лице которого было написано неподдельное беспокойство. Что ж, он все равно не может ему ничего объяснить, да и самому Стайлсу лучше даже и не знать о тех ужасах, в которых живет Томмо изо дня в день. Смитт грубо заталкивает Томмо в одну из приватных комнат, на двери которой тут же появляется табличка «не беспокоить». Это кажется Луи сейчас таким забавным, что старик так заморочился с этим гребанным клубом на всю ночь, только чтобы просто оттрахать Томлинсона в течение последующих пяти минут. Что ж, у богатых свои причуды. Не успевает Луи опомниться, как его уже грубо осаживают за плечи на пол, тут же ударяя ногой в живот. Стоит ли говорить, что за последнее время его органам и так приходится не сладко, не говоря уже о том, как плохо они стали функционировать. И этот удар сейчас приходится совсем не кстати, заставляя Томмо морщиться от дикой боли в брюшной полости. -Иди сюда, сукин ты сын, - Дэвид грубо хватает Томмо за волосы, подтаскивая лицом к собственному паху, - давай, сними с меня штаны. И Томмо понимает, что будет гораздо хуже и больнее, если он не сделает того, что ему говорят. Руки его не слушаются, и он еще долго копошится с пряжкой ремня, молнией на брюках, и его нижним бельем. Смитта бесит, что Луи делает все так медленно, поэтому еще пара жестоких ударов приходится по ребрам. У Томмо по щекам уже давно текут слезы, ему больно, страшно, неприятно и низко. Смитт вновь притягивает его за волосы, при этом выдирая знатный клочок, заставляя Луи широко открыть рот, принимая в себя его уже давно возбужденный половой орган. -Давай, ублюдок, если хорошо поработаешь, на этом сегодня и ограничимся, - улыбается он, запрокидывая голову назад. Томмо едва удается побороть рвотный рефлекс, когда ему толкаются по самые гланды, но он понимает, что если его еще и стошнит, то тогда ему несдобровать совершенно точно. Когда спустя примерно пять минут мистер Смитт изливается прямо ему в глотку, заставляя Луи проглотить всё до последней капли, Томмо непроизвольно сжимает зубы, пытаясь доставить этому старому ублюдку хотя бы часть той боли, что он испытал за всё это время. Ему все равно уже нечего терять. Он очень сильно жалеет о содеянном, потому что его практически сразу откидывают на пол, где он больно ударяется затылком, и начинают избивать ногами, не оставляя на теле ни одного живого места, при этом избегая попаданий в лицо и руки. Томмо тихо плача ожидает, когда же закончится эта пытка, когда как Дэвид одним рывком за кофту ставит его на ноги и выталкивает прочь из комнаты, посылая вслед отборные матерные ругательства. Луи едва может стоять на ногах, боль от ломки прекрасно дополняется теперь болью физической от только что произошедшего избиения. Он спешит незамеченным покинуть зал, и, к его огромному счастью, ему это удается, несмотря на то, как жутко болит все его тело, и как он сильно хромает. Томмо чувствует себя уже мертвым. Наверно, он уже давно умер, просто тело все никак не может отпустить душу на волю. Иначе, почему же ему тогда так плохо сейчас, и его тело словно совсем ему не принадлежит? Он рывком достает чемодан из шкафа, роясь до самого дна, найдя, наконец, заветный, столь необходимый ему сейчас пакетик. Быстрым шагом достигая ванной, он дрожащей рукой поворачивает замок, сразу же опадая на пол, начиная биться в немой истерике. Он боится проронить хоть слово, хоть малейший звук, потому что тогда, как ему кажется, нарушится баланс тишины, и он явно сделает что-то не так как надо. Проходит около пяти минут, прежде чем его бренное тело тяжело опадает на пол, а шприц выпадает из его уже ничего не чувствующей руки. Он понимает, что что-то идет не так уже в последний момент, когда большой палец так уверенно и отчаянно давит на шприц, вводя последние миллиграммы наркотика. Тогда, как ему казалось, он был уверен, что смог правильно рассчитать необходимую ему дозу, но, видимо, он просчитался. Хотя был ли он так уверен? Он был под жутким впечатлением от произошедшего, он не мог трезво мыслить и соображать, поэтому, вполне вероятно, что мог совершить ошибку и совсем немного переборщил. Томмо даже не успевает почувствовать ужас всего того, что натворил только что собственноручно, потому что огромное количество наркотика, что он только что загнал в свою руку, перетянутую жгутом, уже добралось до его мозга, постепенно блокируя ту часть, что отвечает за дыхание, и Луи, сам того не осознавая, медленно, но верно, перестает дышать вообще. Сердце колотится не только в груди, но и в ушах, и, кажется, что его барабанные перепонки вот-вот взорвутся от такого дикого давления. Мысль о том, что он, черт возьми, натворил сейчас, проносится в голове слишком мимолетно, чтобы зацепиться за нее. Единственное, что он мог сказать наверняка, так это то, что боль, терзающая его еще несколько минут назад, начала медленно, но уверенно отступать на второй план. Его уже уносит куда-то очень далеко, и становится так откровенно плевать на этот мир. Плевать на всё, даже на смерть, что сейчас буквально наступает ему на пятки, да он и не сильно старается сбежать. Последнее, что он успевает отметить в реальном мире, прежде чем окончательно провалиться в беспамятство, это чей-то пронзительный стук в дверь и до боли знакомый голос, что так громко сейчас кричит его имя. *** Гарри уже успел выпить две кружки пива, но за все это время ни Луи, ни сам Дэвид, не попались ему на глаза. Трубку Томлинсон так и не взял, а значит, у Стайлса не было ни единого шанса найти Томмо, если тот сам бы не позволил Гарри сделать это. Вокруг грохочет клубная музыка, от которой Гарри уже начинает тошнить, алкоголь льется рекой, и он уже полностью пропах куревом. Так Гарри сидит еще примерно минут десять, наблюдая за счастливым танцующим с девушками Найлом, и даже два занятых парня, Зейн и Лиам, позволили себе сегодня выпить немного лишнего и хорошенько развеяться в компании прелестных латино-американок. Стайлс только усмехается, наблюдая за своими изрядно пьяными друзьями, как вдруг на горизонте появляется злой и недовольный мистер Смитт, и Гарри сам не понимает, как он так быстро оказался рядом с своим пиар-менеджером. -Простите, - Гарри надевает свою самую добродушную улыбку, - мистер Смитт, вы не знаете, где я могу найти Луи? Я не видел его весь вечер, я думал, он с вами, а он… -Да, он был здесь, - Дэвид отряхивает пиджак, доставая из внутреннего кармана сигару, - раз его здесь нет сейчас, посмею предположить, что он отправился к себе в номер? Это ли не логично, мистер Стайлс? Смитт был явно не в настроении. А раз Томмо был тут, и, вероятнее всего, был с ним, значит, что-то действительно случилось. С Луи что-то определенно не так, не зря у Гарри весь вечер сердце было не на месте. Быстро поблагодарив Дэвида, Гарри сам моментально покидает бар, при этом никого не предупредив, и как можно скорее направляется в номер Томлинсона, что расположен на том же этаже, что и его, только, разве что, в другом конце коридора. Минуты ожидания, пока лифт доставит его на десятый этаж их отеля, кажутся Стайлсу долгими часами. Номер Луи оказывается не заперт, что довольно таки странно, потому что Томлинсон всегда имел привычку по двадцать раз проверить все замки, лишь бы только чувствовать себя в безопасности за этот счет. Но сейчас он не то что не заперся, он просто не удосужился до конца закрыть дверь. Холодок пробегает по спине Гарольда, когда он не находит Луи не в одной комнате его номера, дрожа всем телом направляясь к ванной, что находится в самой дальней части его апартаментов. Сердце пропускает несколько ударов, когда он видит узкую полоску света в конце темного коридора. -Да нет же, - тихо шепчет он сам себе, - он же просто в душе… Подойдя ближе к двери, Гарри сначала жмется несколько секунд, прежде чем решается постучать. Но никакого ответа не последовало. Он стучит еще раз, произнося вслух имя Луи. Снова тишина. Гарри от волнения с напором нажимает на ручку двери, с ужасом отмечая, что дверь заперта. -Луи! – теперь в его голосе слышится ярко выраженная паника, - Лу, умоляю тебя, открой дверь! Это же я, Гарри, Бу, умоляю тебя, впусти меня, Бу! Его крики растворяются в пугающей бездонной тишине. Он сам от себя не ожидает такой силы и смелости, когда резко наваливается на дверь, вышибая её к чертовой матери. Но то, что он видит внутри, он ожидал увидеть еще меньше. -О, боже мой, - срывается с его губ, когда он падает на колени, придерживая выбитое плечо, возле бледного как смерть тела Томлинсона, не подающего совершенно никаких признаков жизни.