Каприз

Нет необходимости описывать то, как повлияла эта, с позволения сказать, экскурсия… да, поначалу глупая надежда была, но с каждым днем она гасла все сильнее и сильнее, а благодаря язвительным и, к сожалению, правдивым замечанием кондитера я окончательно отчаялась, уверившись в том, что вероятность остаться здесь не так уж и плоха. Здесь нет реального мира – тут остановившаяся во времени сказка, своеобразный сладкий мир, в котором желанным гостем стать очень и очень сложно. Вроде странно – оставить пожелали, но нужной я себя так и не почувствовала. Что было за стенами – этот вопрос, не дававший мне жить первые два месяца, теперь пропал. К слову, пропал не только он – словно все хорошее, что было когда-то, теперь навсегда стерлось. После «триумфального» возвращения меня насильно запихнули на две недели в этот проклятый больничный корпус, где чертовы маленькие человечки делали непонятные уколы и заставляли пить нечто, известное им одним. Каждый раз я надеялась, что это будет яд, но увы – магнат сдержал свое слово… Спустя некоторое время меня наконец-то выпустили, решив, очевидно, что теперь хозяину умпа-лумпов точно ничего не угрожает. С первого своего дня знакомства с ними я поняла, что они мне не помогут – этот народец не восстанет против своего благодетеля, то есть тирана, даже под страхом смерти. Пожалуй, один плюс все же был – это близкое знакомство с Чарли и его семьей, но и это было весьма сложно. Во-первых, мистер и миссис Бакет практически все время были на работе, юный преемник кондитера – в школе. А в те же редкие часы, когда у последнего выдавалось свободное от учебы время, магнат с неизменной улыбкой вечно находился рядом, какие бы важные дела этому не препятствовали. После экскурсии я шарахалась от шатена, едва стоило завидеть знакомые очертания цилиндра. Предполагаю, что это была одна из причин, по которой меня отправили на милость врачей из неизведанной страны… о том, что я не спала по ночам, боясь закрыть глаза, не знал никто. Однако это могло и даже перерастало в болезнь, а потому невероятно заботливый мистер Вонка соблаговолил вмешаться, чтобы у его «друга» не случился нервный срыв. Как он объяснил это семье Чарли и самому мальчику, я не имею ни малейшего понятия. При мне, если быть откровенной, они говорят или как при посторонней, или как при умственно отсталой. После нескольких проигнорированных вопросов и испепеляющих взглядов со стороны мистера Вонки ничего не осталось, кроме как затихнуть. Прежняя сообразительность постепенно возвращалась к словно уснувшему мозгу, и то, к каким выводам я приходила в очередные бессонные ночи, меня совсем не радовало. Нельзя было не признавать, что происходящее сейчас – это только вершина айсберга. Очень скоро, не сомневаюсь, кондитеру надоест строить из себя того, кем он не является – когда он поймет, что делать этого не нужно… страшно представить, что меня ждет. Необходимо бежать. Причем не просто – что-то мне подсказывает, что за неудачную попытку будет… плохо. Вывод очевиден – помочь мне некому. А действовать одной здесь будет во много раз сложнее, и тем не менее… не стоит опускать руки. В который раз оставшись наедине в своих скромных апартаментах, любезно предоставленных мне великодушным магнатом, длинная цепочка, вертевшаяся в голове на протяжении всего вечера, снова обозначилась в памяти. Несколькими часами ранее. Огромная комната, именуемая столовой, вмешает в себя, по моим подсчетам, по меньшей мере, человек двести. И тем не менее, мистер Вонка предпочитает здесь ужинать лишь втроем. Угадайте, с кем… После увлеченного диалога с Чарли, который, как всегда, состоял из предложений об изготовлении кондитерских изделий, магнат неожиданно замолчал, переведя свое пристальное внимание на мою скромную персону, которая мечтала оказаться как можно дальше от этого пугающего человека. - Ребекка Мориарти, - пугающе тихим голосом позвал шоколадник. – Повтори мои слова, пожалуйста… «Повторить? Зачем, интересно? Мне нет дела до ваших идей, до конфет и до фабрики в целом. Мои мысли заняты исключительно тем, как сбежать – и я нашла выход, причем поможешь мне именно ты, сам того не зная. Очень смешно – сам, без конца используя идей, ты сам станешь жертвой. Безусловно, если тебе не хватит ума понять ход моих мыслей. Иначе… жертвой стану уже я» - Ты оглохла? – пытаясь скрыть свое разрастающееся бешенство за милую улыбку, спросил мистер Вонка. И только дьявольски сверкающие глаза выдавали истинные чувства. Стоит ли упоминать, что стоило мне его заметить, как ледяной холод сковывал душу, делая из меня безвольную куклу..? Не знаю, как Чарли не замечал того, что меня трясет – вероятно, все же удалось научиться это скрывать… - Всем спокойной ночи, - попытавшись выдавить улыбку, деланно-веселым тоном попрощалась я, мечтая как можно скорее исчезнуть из зоны видимости мистера Вонки. Через несколько секунд это удалось, но расшатанные нервы давали о себе знать… Едва переступив порог и захлопнув дверь, я опустилась на пол, чувствуя, как начинается беззвучная истерика. Постоянный контроль – это то, что не замечал Чарли и то, что так ясно ощущала я. На сегодняшнюю ночь возлагались большие надежды – возможно, скоро осуществится моя заветная мечта… Проклятье. Сразу же вспомнились слова этого маньяка, сказанные в первый же день со знакомой глумливой ухмылочкой: «Сбежишь. И куда? Думаешь, я стал бы держать, если бы тебя хоть кто-нибудь искал?» Разве это не правда? Разве хоть кто-нибудь заинтересуется чьим-нибудь уходом? Эти слова периодически останавливали, заставляли откладывать и сомневаться, но теперь внезапная мысль заставила действовать. Целью был кабинет мистера Вонки, открыть который пришлось бы шпилькой. К счастью, замки на всей фабрике одинаковые… далее – это ключи. Каким образом мне придется преодолеть то расстояние, разделявшее кабинет магната и черным выходом, - я и представить не могла. Идея о стеклянном лифте посетила пусть мой не самый здравый, но довольно умный разум – это приведет только к провалу, ибо я заметила точно… где лифт, там и мистер Вонка – это аксиома, которая никогда не нарушается. Более того, магнат знал свою фабрику как пять пальцев – но, к счастью, он еще не знал так хорошо меня, и потому не спешил показать себя настоящим. План, если можно было так выразиться, содержал множество белых пятен. Чувствую, во многом мне придется импровизировать, как то есть сочинять на ходу, как любит наш всеми обожаемый кондитер… но выбора нет. Очень надеюсь, что именно сегодняшней ночью удача от меня не отвернется…