Каприз

Темная, глухая ночь пугала этой неестественной тишиной, когда ни звука не раздавалось ни с улицы, ни даже из недр фабрики. Расшатанная нервная система в гармонии с больным воображением не рисовало в моем будущем ничего хорошего. За каждым углом я видела знакомый образ с тростью. Вся глупость такого плана стала видна только сейчас, когда пришлось отойти от идеальных фантазий и шагнуть в реальность. Преодолев расстояние и оказавшись перед знакомой дверью кабинета шоколадника, я уже ощущала радость – вернее будет сказать, слабый намек на неё, поскольку до свободы еще очень и очень далеко… Лишь стоило этой разумной мысли пронестись в моей голове, как главный кошмар стал реальностью – и это был уже не силуэт, это был сам кондитер со своей неизменной улыбкой, и лишь глаза как всегда были не просто холодными – сейчас они пронизывали насквозь не хуже рентгена. - Доброй ночи, - мягко начал он. По этому тону нельзя угадать, спокоен он или в бешенстве, что хочет сделать и хочет ли вообще. Очевидно, больших усилий стоит так держать себя в руках, и это заставляет меня, человека, у которого на лице написаны все эмоции, восхищаться. Но в данной ситуации восхищению все же уступил место ужас… Только полный идиот не поймет, что я не… - Заблудилась… Раздался истерический смех, от которого мне пробрала нервная дрожь. - Так нелепо мне еще не врали! – и резко магнат стал серьезным. – Дорогая Ребекка, долго будет продолжаться эта игра? Я не хочу причинять тебе вред, поверь мне, если бы это было не так, ты давно бы валялась в Лумполандии в неподвижном состоянии. Но знай, девочка моя, что все еще впереди. Я могу превратить твою жизнь в такой ад, что сегодняшнее существование покажется тебе поистине счастьем. - Вы умеете угрожать, мистер Вонка, - как ни странно, эти слова не произвели на меня абсолютно никакого впечатления. – Только это все неважно. Несколько минут длилась молчаливая игра, в течение которой никто не отвел взгляд. - Знаешь, - неожиданно начал кондитер, странно при этом улыбаясь, - я решил сделать тебе подарок… Выждав эффектную паузу, магнат смерил меня внимательным взглядом, наблюдая за реакцией на свои слова. – Все мои слова, вижу, идут мимо твоего сознания. Что ж, тогда придется действовать иначе – хочешь доказательств того, что последствия Второй экскурсии окончены? Хорошо. Пойми наконец, что никто. Ничего. Не узнает. Никто. Никого. Не найдет. А тебе повезло – ты жива! Пора показать, как это ценно… но для начала – кое-что другое. Напиши письмо, я его отправлю, но не стану врать – да, я прочитаю перед тем, как это сделать. Так что, дорогая, подумай над своими словами! У тебя будет время до завтра. Неужели это действительно все? Мне простят такую попытку бегства? Он сделает вид, что ничего не понял? Слишком это нехарактерно для того Вилли Вонки, которого я успела узнать… Во время подобной дилеммы все мысли, кажется, в очередной раз были заметны магнату, потому что наблюдал он с легкой улыбкой. - Это мое последнее предупреждение, - чуть ли не ласково пропел он, - попытайся наконец перестать меня разочаровывать. Одарив на прощанье сияющей улыбкой, шатен, самодовольно улыбаясь, скрылся за дверью, оставив меня в очень странном состоянии. Я не ожидала, что кондитер изберет такую политику, все произошедшее не укладывалось в моей голове. Такое поведение не похоже на его характер, который он показал за столь короткое время. Сумасшедшая мысль осенила мою голову – неужели он не такой плохой? «Хватит мечтать, - резко оборвала я сама себя, не замечая, куда иду. – Все вранье, от первого до последнего слова. Как же тебе не повезло, Ребекка, когда ты нашла этот билет, как же я заблуждалась! Нет, пожалуй, в одном кондитер был прав – я действительно никому не нужна. Смысл писать? Более чем на сто один процент я уверена, что конверт не покинет пределов фабрики, а даже если и покинет… наверняка на мне уже давным-давно поставили крест». Как бы плохо не было, какие бы догадки не отравляли мое существование, любой шанс я обязана использовать – чтобы не говорили, а реальность до конца я использую всегда. Смотрю на поступки и разочаровываюсь только в своих мыслях… разочаровываюсь молча, и это хуже всего. Вернувшись в свои апартаменты, даже малейшей усталости, страха от пережитого или страха перед будущим я не чувствовала. Очень сильное разочарование только бесконечно преследовало меня, словно тень, на протяжении всего пребывания здесь. Неужели это разочарование зовется правдой? Неужели, если бы я никогда не исчезла, то не узнала, как мало значу в жизни каждого человека, кому верила, с кем имела дело, с кем общалась и кого… считала своим другом. Да, ошибки открываются совершенно неожиданно при незапланированных обстоятельствах. Имеет ли мне сейчас смысл слать напоминание о том, что жизнь еще не оборвалась? Может, это только разочарует, может, удивит… удивит тем, что умный человек не догадался замолчать после всего, что он посмел допустить. Ведь в лучшем случае, я сейчас предатель… да, какая проблема – каждый из нас сейчас ждет от другого действий, не обращая внимания на возможность или невозможность. Никто не желает делать первый шаг, и это ошибка. Да, мой последний шанс очень и очень призрачный – но он последний, который может основываться на самом верном варианте – о помощи с внешней стороны. Обыкновенно гениальные идеи приходят именно в самый критичный момент – так было и сейчас. В несколько мгновений оказавшись за столом, я начала писать, тщательно подбирая каждое слово и буквально уже представляя лицо кондитера во время прочтения моих немногочисленных строк… На составление послания ушло около часа – красивые настенные часы показывали ровно три часа ночи. Содержание получилось следующим: «Дорогой друг. Сдесь все чудесно, шоколадная фаприка паистине волшебное место. Сдоровье всех остальных участников икскурсии в полном порядке, не замлуждайся и не пережевай. Прости, что невернулась, я не смогу этого сделать, поэтому пращяй. Ребекка» Оставшуюся половину ночи, точнее, утра, я судорожно провела, хватаясь за голову, перечитывая много раз и пытаясь взглянуть на немногие строки глазами Вонки и того, кому должно было дойти это письмо. Кондитер ничего не знал, но мог ли он найти что-нибудь? Он не идиот, и это осложняет ситуацию, поскольку сейчас я рискую едва ли не больше, чем этой ночью. Но Джек знает о моем филологическом образовании, это должно навести его на определенные мысли! А что, если магнат попросту соврет, что ответа не пришло? Поверю ли я его словам? Подделать он вряд ли решится, поскольку не знает почерка, но сказать можно все что угодно… хватит ли у меня сил не верить в худшее? Нет, не хватит… настоящее состояние оставляет желать лучшего. Давно, в одной книге я читала, что вслед за черной полосой обязательно приходит белая, что судьба не может человеку постоянно посылать одни лишь испытания и боль. Долгое время я верила в это, но сейчас… сколько бы не ждала, сколько бы не надеялась, с каждым днем уверенность в лучшем будущем тает, как мартовский снег. Невольно приходит вопрос – такую участь приготовила мне судьба? В подобных условиях я увижу счастье, или же близок конец, перед которым видеть его и не обязательно? Под конец я все же не выдержала и уснула прямо за столом на сложенных руках, в очередной раз мучаясь от кошмаров. Как не хочется верить в правдивость слов шоколадника о том, что никогда мне не удастся выйти с этой фабрики… живой. Утро встретило меня превосходной погодой и довольно странным настроением. «Не стоит жить прошлым, пора оставить его в покое… даже малая, даже самая недалекая его часть способна причинить слишком много страданий. Нет ничего хуже, чем разочарование – оно сейчас заставляет смотреть на вещи под тем углом, под каким никогда бы не смогла раньше… не всегда новые открытия оказываются приятными. Если кто-то лишился доверия, не стоит пытаться его восстанавливать. А человек, которого ненавидишь, совершенно неожиданно может оказаться тебе другом». Вонка тем временем тоже не спал. Точнее будет сказать, что он не спал всю ночь, размышляя, зачем сказал все это Мориарти. Почему так мягко с ней поступил? Шоколадник не знал, как реагировать ему на это. Зачем, собственно, он сохранил ей жизнь? Ведь если быть откровенным, магнат признавался, что поначалу не видел в рядах участниц победительниц. Но надежда… глупая, малая надежда на то, что он ошибался, все же была. Виной всему это невыносимое одиночество – раньше оно казалось мужчине единственно возможным и правильным выходом в этом сумасшедшем мире правильных и одинаковых людей, сейчас же ему не хватало человека такого же, как и он сам. Но мистер Вонка понимал, что по сиюминутному желанию такого не найти, да и даже спустя время сделать это будет сложно, поэтому он избрал более реальный и легкий способ – просто переделать одного человека, с которым бы было можно жить, которому бы можно было верить. Вилли Вонка не хотел портить и обострять отношения с первых же дней – он никогда не отпустит Мориарти, а, соответственно, была причина его столь сдержанного поведения. Ребекка рано или поздно смирится и поверит ему, тогда все будет кончено. Экскурсия забудется, она поймет его принципы, которые сейчас осознать, увы, не в силах. Что же касалось письма… в тот момент шатен действительно врал. Сейчас же утром он понял – а что в этом плохого? Мистер Вонка язвительно улыбнулся сам себе – вероятнее всего, ответ от этого неизвестного послужит еще более лучшим шагом на пути к примирению с Ребеккой, чем фальсификация ответа. Пусть девочка сама убедится в своей ненужности, пусть это будет жестоким уроком, но тогда вне зависимости от желания не останется ничего, кроме как принять его реальность и играть по его правилам. Останется ждать совсем немного – он отправит письмо, получит ответ и покажет Мориарти, что принцип «незаменимых людей не бывает» работает всегда. Тогда последнее препятствие будет разрушено… Магнат язвительно ухмыльнулся – все произойдет само собой, без его непосредственного участия. Тем лучше… не придется самому марать руки. - Молодец, успела, - едва заметно улыбнулся шатен за завтраком, с некой жалостью наблюдая за буквально никакой Мориарти. «Абсолютно не умеет ничего скрывать, - про себя заметил кондитер с неким удовольствием. – Просто открытая книга. Хотя… пусть ничего подлого ожидать от неё не приходится, на эксцентричные поступки сия мадам все же способна. А для того, чтобы жизнь снова стала спокойной, необходимо подломать этот характер». - Замечательно, Рики, - продолжая вежливо улыбаться, кивнул мистер Вонка, бегло пробегая глазами недлинное содержание. – Ты правильно сделала. Идем со мной. Чарли, который все утро удивленными глазами наблюдал то за наставником, то за Мориарти, проводил их столь же недоуменным взглядом. Вонка, который постоянно обходился с Мориарти менее чем вежливо, теперь, кажется, решил измениться… Ребекка разделяла мысли младшего Бакета – что все это значит? Не став спорить, та покорно поднялась и последовала вслед за магнатом, гадая, какая идея посетила его голову на этот раз. К счастью, долго задаваться сим вопросом ей не пришлось – миновав несколько узких коридоров, пара оказалась в административном корпусе. Мистер Вонка, не переставая улыбаться и словно не замечая Рики, проследовал к столу и протянул конверт маленькому умпа-лумпу, восседавшему за столом в прямоугольных очках. - Отправь это, пожалуйста, как можно скорее, - сухо велел кондитер своему секретарю, на что тот, как всегда, равнодушно кивнул, встал и пошел исполнять приказ. - Убедилась, что я не вру? – повернулся шатен к блондинке, с удовольствием наблюдая за реакцией. – Что ж, с нетерпением будем ждать ответ! Он ведь последует, дорогая? Решив, что на сегодня Вонки с меня достаточно, я развернулась и отправилась прочь. По идее, стоило радоваться, так как магнат ничего странного в этих нескольких строчках не заметил, но странное и вместе с тем нехорошее предчувствие преследовало меня с этой ночи. В состоянии ли он будет понять, сможет ли вспомнить, что я говорила раньше? Или все мои слова действительно проходили мимо… если это так, о помощи можно забыть. Всего несколько дней спустя, которые прошли как в тумане, мистер Вонка, который в это время поистине светился от счастья, решил взять на себя роль почтового голубя, а именно – принес ответ. - Давай посмотрим? – с самым участливым видом предложил магнат, изящно выдернув белый конверт. Я не сопротивлялась – если честно, подобное желание практически покинуло меня, игра этого человека в последние дни откровенно раздражала… знакомый непонятный почерк заставил дрогнуть – не ожидала. До последнего я была уверена, что это спектакль. Теперь же не знаю, что и думать – очевидно, он не соврал. - Дорогая Ребекка! – мистер Вонка, пребывавший в более чем прекрасном расположении, решил взять на себя и роль оратора. – Я искренне рад, что у тебя все хорошо. Огромный привет шоколадной фабрике и самому мистеру Вонке, к которому ты так стремилась аж с другого конца земного шара… Это правда? Очень лестно, - усмехнулся шатен и, откашлявшись, продолжил. – Очевидно, сладкое плохо на тебя подействовало, раз ты забыла правила языка, впрочем, это не важно. Я давно уже перестал ждать тебя, и не стоило слать мне очередное напоминание, слишком долго приходилось мне искать тебе оправдания. Осталась потому, что стремилась к легкой жизни? Да, это на тебя похоже. Ты хотела попрощаться? Ты это сделала, хоть я вычеркнул тебя из своей жизни уже несколько месяцев назад. Удачи, Мориарти. Это все, - подвел итог мистер Вонка, складывая лист А4, исписанный с двух сторон, и протягивая его Рики, которая никак не отреагировала на этот жест. – Убедилась, Мориарти? Достаточно совсем немного времени, чтобы тебя навсегда забыли. Ты поняла это сейчас – а теперь подумай, что открылось бы это при иных обстоятельствах. Скажем, когда бы помощь понадобилась более острая. Думаешь, я ничего не понял? Нет, милая, это твой дружок – идиот, ему стоило открыть свои глаза пошире. А знаешь, почему он ничего не понял? Потому что не захотел. Да, Рики, представь и пойми тот факт, что никогда не стоит так верить окружающим! Впрочем, я для тебя враг номер один, по крайней мере, сейчас… когда-нибудь ты прислушаешься и поймешь мои слова. Разумеется, а к кому еще остается мне прислушиваться, как не к вам? Ведь теперь все именно так – иной жизни не настанет. Я оказалась не готова узнать подобную правду, но, кажется, реальности это неважно. Не пора ли прекратить жить иллюзиями? Мистер Вонка не сумасшедший, он отлично отдает себе отчет… неужели его поступки можно назвать справедливыми? Мы многого не понимаем, прежде чем беремся судить. - Чем я могу исправить свое поведение? Шатен внутренне улыбался – все оказалось намного проще, чем он мог себе представить.