Каприз

Теперь мне было очень жаль, что я так заботилась о своем добром имени и не попробовала ничего крепче простой минеральной воды, ведь в противном случае умные и, соответственно, не самые радужные мысли не лезли бы в мою непонятного цвета голову. Тяжело было до сих пор не смириться – я и сама слишком уж часто задавалась вопросом, почему до сих пор не отчаялась? Снова и снова странная улыбка озаряла лицо… проклятая вера в светлое будущее, которое никогда не настанет, потому что предали все, кто уже мог это сделать. Утро наступило незаметно – кажется, еще совсем недавно я, счастливая тем, что снова пусть и ненадолго, но останусь в одиночестве, вошла в скромные апартаменты, где каждая вещь напоминала о гнетущей реальности… и вот, любимое время суток так предательски быстро закончилось, буквально вытолкнув меня из прекрасного мира иллюзий, где безоблачная жизнь Ребекки Мориарти под названием «время до экскурсии» проходила так прекрасно… от этого мечты и были такими волшебными, но вместе с тем и несбыточными. Да, главная моя странность заключается в таком умении совмещать реальный мир с фантазиями из собственной головы. Сейчас именно тот самый момент, когда необходимо «переключиться» - сложных моментов в жизни слишком много, чтобы позволить себе и дальше продолжать строить воздушный замок. Завтрак начался немного странно: конечно же, как я могла забыть о том, что теперь помимо помощи самому известному кондитеру в мои обязанности еще и входят разнообразные этюды актерского искусства… никогда не считала себя хорошей актрисой, предпочитая игре искренность. Видимо, очень зря – чем больше дней проходит, тем сильнее я убеждаюсь в правильности этого вывода. Мистер Вонка встретился со мной буквально за несколько шагов до Сладкой поляны, на которой и был накрыт завтрак, любезно устроенный семьей Чарли. - Превосходно, - обращаясь скорее к самому себе, пропел шоколадник, неожиданно и цепко вцепившись в мою руку чуть выше локтя. – Доброе утро, Рики. Радуешься? - Чему? – с открытым раздражением поинтересовалась я, гадая, как много испытаний приготовил мне этот день. Шатен же тем временем расплылся во все той же издевательской улыбке, которая слабо походила на общепринятую радость или же попросту вежливость: - Я не стал портить тебе вчерашний вечер, - интонация мгновенно изменилась, голос магната стал тихим и равнодушным. - Возможно, потому, что вы из-за не самого острого зрения перепутали яблочный сок с шампанским, а умпа-лумпы по чистой случайности перепутали ваш кофе с коньяком, - если поначалу это был вопрос, то уже в конце – утверждение. Мистер Вонка мгновенно посерел, но даже тогда о своих словах я не пожалела. Если бы был шанс вернуть все назад, с удовольствием бы повторила все вышесказанное, ибо после произошедшего я ненавижу стоящего передо мной человека как никогда сильно. - Довольно, - прошипел кондитер, снова больно вцепляясь в мою руку, заставляя сжать зубы от боли. – Обо всем этом я поговорю с тобой немногим позже… а сейчас, если я хоть на короткий миг пожалею о своем великодушии, ты отправишься в печь, минуя мусоропровод. Я ясно выразился? - Кристально… - Чудесненько, - самодовольно ухмыльнулся шатен, отпуская наконец мою больную конечность, на которой обещал появиться очередной синяк. – К слову… начинай собирать вещи. - Переезд? Ты действительно решил, что так будет лучше? - ядовито улыбнулась я, чувствуя, как нежелательный приступ бешенства все ощутимее подкатывает к мозгу. - Мне казалось, что девушки тебя в принципе не интересуют... Как и ожидалось, речь, которая была нежелательна, прервалась самым неприятным образом: но и после очередного соприкосновения со стеной сумасшедшая улыбка лицо не покинула. - Видимо, по-хорошему ты не успокоишься… - задумчиво протянул магнат, снова обращаясь к самому себе; затем, словно очнувшись, он странно улыбнулся: - Идем же, нас уже заждались! Пожалуйста, веди себя согласно тому, что вчера был лучший день в твоей жизни. Времени на прения действительно больше не осталось – впереди уже показались знакомые очертания домика и фигура преемника кондитера, который сразу же нас заметил. Не сговариваясь, мы одновременно улыбнулись, поспешив сократить разделяющее расстояние. Мне с огромным трудом удалось сохранить счастливое выражение лица после того, как руку, все еще болящую от многочисленных синяков, бесцеремонно схватили. - Доброе утро, - кивнула миссис Бакет, суетясь около стола даже несмотря на то, что необходимости уже в этом не наблюдалось: все давно было готово. Неизбежно начиналось повторение вчерашнего цирка: только сейчас у меня было несколько причин похорошевшего настроения. Первая, - это едва заметное не лучшее состояние кондитера, который неудачно пытался скрыть его за своими неизменными белилами, и второе – чересчур пристальный взгляд родителей мистера и миссис Бакет, которые, кажется, были единственными, кто не верил всему, что происходит. Так или иначе, но затянувшаяся игра, к моему удивлению, завершилась крайне рано – теперь предстояла другая часть, и была она хуже всего потому, что составлялась шоколадником. Такое уж у нас получается соревнование: угадывать мысли друг друга, а точнее то, что за ними скрывается. - Спасибо за все, - улыбнулась я, прощаясь со всеми членами этой замечательной семьи и выходя на Сладкую поляну. Если честно, единственным желанием в тот момент было опереться об обратную стену этого домика и медленно сползти, будучи уверенной, что никто не застанет меня в таком положении и не начнет задавать ненужных вопросов… но увы, моя роль другая и желания тоже. Точнее, желаний быть не должно совсем – они ведь все неосуществимы. Этот рай для одного создателя, для остальных он либо ад, либо чистилище… да, Рики вот уже которую ночь засыпает то около окна в своей спальне, то в самом неприметном уголке библиотеки, но, видимо, это время прошло – начинается пора тотального и абсолютного контроля. Я не стала сопротивляться, когда умпа-лумпы молча перенесли все вещи; я молчала и улыбалась, когда кондитер, скрестив руки, с насмешливой улыбкой наблюдал за мной, ожидая истерики; я молча кивнула на приказ последовать за ним в сторону лифта и сразу же отмела мысль возражать по поводу веления оставаться в административном корпусе, помогая секретарю умпа-лумпу: помощь моя заключалась в том, чтобы бегать по всей фабрике, проверяя состояние приборов или отдавая поручения некоторым работникам. Довольно: мои чувства слишком долго были как открытая книга, пора внести собственные правила. Рано или поздно они вольются в систему, и тогда мистер Вонка сам не заметит, как начнет по ним играть. Ну а пока… в конце концов, многие победы достигались временным отступлением. Однако, такое поведение должно было как-то оправдываться – и в момент, когда я прогулочным шагом брела из цеха Шоколадных конфет, мне пришла идея, как именно это сделать… Этот вечер ознаменовался только тем, что впервые за последнее время ни одна из конечностей не давала знать о том, что является частью моего организма – особенно ноги, главным испытанием которых по-прежнему оставались каблуки и многочисленные лестницы, преодолевать которые мне посчастливилось без помощи стеклянного лифта. Однако мечтать о спокойном вечере было рано: необходимо было собрать все свои остатки сил, чтобы достойно сыграть последнюю на сегодня роль. Кондитера, несмотря на уже позднее время, не оказалось – этот факт меня удивил, причем приятно удивил. Во мне уже родилась слепая надежда на то, что разговор перенесется на завтра, а возможно, и на более дальнее время… но всему наступает облом – на фабрике он отчего-то случается со мной крайне часто. Буквально через пару минут дверь бесшумно распахнулась, но эффектного появления не получилось: я умею чувствовать, когда другой человек находится за моей спиной, вот и сейчас - ощущение, словно повеяло могильным холодом. Не было необходимости даже поворачиваться, чтобы догадаться, кто подошел. - Поистине, я восхищен твоей проделанной сегодня работой, - насмешливый голос только подтвердил мои догадки. – Можешь ведь, когда захочешь. Сказать что-либо в ответ не было никакого желания, и не столько от усталости, от которой, как мне казалось, я могу свалиться в любую секунду, сколько от бессмысленности каждого слова, произнесенного мной в данный момент. Хвалиться мне абсолютно нечем, затевать новую ссору одним неправильным словом - значит, привести все сегодняшние старания к нулю. Нет, не для этого я все это затеяла… Поэтому только и остается, что молчаливо внимать и беспрекословно соглашаться. Интересно, меня надолго хватит? Кондитер тем временем пресек расстояние от порога до моего местонахождения. - Видишь, как все хорошо складывается, когда ты не сопротивляешься? – взяв меня за подбородок, он заставил смотреть ему в лицо. – Продолжай в том же духе, моя милая Ребекка, и вскоре и думать забудешь о том, что происходило прежде. Шатен улыбнулся и, отпустив меня, направился к выходу. - Завтра тебе предстоит очень трудный день, поэтому настоятельно советую лечь спать пораньше. Завтра ты мне нужна полной сил. - Ты куда? – вырвалось непроизвольно, и поэтому не слишком уж заинтересованно. - Приготовить все для завтрашней работы. Ложись спать, Ребекка. Спокойной ночи. Дверь за магнатом закрылась так же бесшумно, словно его здесь и не было, а все, что здесь только что произошло, просто мне привиделось. Оставшись в одиночестве, я не спешила следовать совету кондитера. Сон в последнее время – не самый мой верный друг. Приходилось убивать достаточно времени, чтобы отделаться от мыслей, заполонявших мою голову каждый вечер, и хотя бы вздремнуть. Поэтому я по привычке устроилась на подоконнике и вглядывалась в темноту за окном, разбавленную светом фонарей. Как ни странно, размышления сегодня, будто пожалев мою и без того больную голову, появляться совсем не торопились и все, что мне оставалось – наблюдать за редкими прохожими, которые и в столь поздний час куда-то торопились. Правду говорят: большие города не засыпают ни на секунду, освещая дороги каждому, кому не сидится дома. Например, шумной, судя по активной жестикуляции, компании, состоящей из трех парней и двух девушек. Ребята явно были навеселе, ибо шаги их были неровными, казалось, еще один – и все они, как костяшки домино, друг за другом окажутся на земле. Раньше я, наверное, позавидовала бы их беспечности. Они свободны и вольны делать все, что взбредет в голову. Они могут веселиться и радоваться жизни. Все, что досталось мне – тюрьма, выхода из которой не найти. Но сейчас из меня словно все эмоции выкачали. Не осталось ничего, кроме пустоты, не давящей, но причиняющей дискомфорт. Не знаю, что неприятней – не иметь возможности заснуть из-за терзающих черепную коробку мыслей, или же из-за их полного отсутствия. - Просыпайся, спящая красавица, не заставляй меня будить тебя поцелуем, - послышался приглушенный голос кондитера. – Это удовольствие я бы предпочел оставить на вечер. С большим усилием я открыла глаза, не совсем понимая спросонья, где нахожусь. Последнее, что я помнила с вчерашнего вечера – как мои прогнозы сбылись, и из-за неосторожного движения одной из девушек на землю повалилась вся компания. Сейчас же я почему-то оказалась в постели, укрытая одеялом чуть ли не до подбородка. Сама я вряд ли добралась бы до кровати, значит… - Подоконник – не самое лучшее место для сна, поверь мне, - будто прочитав мои мысли, произнес магнат. – А теперь собирайся, тебе пора. - Куда? – не торопясь исполнять приказ, я вопросительно уставилась на довольно улыбавшегося шатена. - Сегодня у меня назначена встреча с моими партнерами. Ты идешь туда. - Зач… - Ты идешь туда вместо меня. Я удивленно вскинула бровь. - Я не могу оставить фабрику! – едва ли не капризно воскликнул мистер Вонка. – Мало ли что тебе может взбрести в голову во время моего отсутствия. - Думаешь, я при встрече с твоими партнерами ничего не сделаю? - Я предупредил их о твоем… порой несносном характере. Тем более, задача у тебя небольшая – передать им вот эту папку. И все. Я открыла рот, дабы задать еще один вопрос, но он меня перебил: - Хватит, довольно расспросов. У тебя есть полчаса, чтобы привести себя в надлежащий вид. Увидимся у выхода. Бросив на кровать папку темно-синего цвета, он поспешил уйти. Отправиться по указанному адресу мне пришлось пешком: во-первых, стеклянный лифт с первого взгляда вызвал во мне сомнение на безопасное передвижение, а ждать такси попросту не хотелось. К тому же, после вчерашнего я научилась ходить с такой скоростью, с которой некоторые люди даже не бегают... так или иначе, погруженная в свои нерадостные мысли, я едва не прошла мимо невысокого, но довольно милого бело-розового пятиэтажного здания. По пути я долго билась между двумя одинаково правильными решениями и никак не могла найти верный ответ: использовать ли этот шанс? Или, быть может, не стоит так рисковать, дождавшись более безопасного и подходящего момента? Скорее всего, это ловушка, и друзья кондитера всего лишь выполняют его каприз. «Не проверишь, не узнаешь, - дьявольским тоном шептал внутренний голос. – Давай же, решайся, времени совсем нет, скоро тебя как умпа-лумпов обратят в рабство, и тогда ты уж точно можешь забыть о сладком слове «свобода». О желании отомстить, но самое главное – выбраться… признайся наконец, сама осуществить ты этого не сможешь, он тебя достанет, одинокого человека всегда можно достать… мы слишком долго были одни, Рики». Другой голос взывал к благоразумию так громко, что у меня разболелась голова: в итоге, заставив замолчать обоих, я дала обещание действовать по обстоятельствам. Это решение устроило обеих, и воцарилась долгожданная тишина, которая помогла мне собрать все мысли в единую картину. Нацепив дежурную вежливую улыбку – такую, словно жизнь на фабрике и вправду была сказкой, как о ней писали в газетах – я поднялась на самый последний этаж, по пути воскрешая в памяти имена людей, с которыми мне предстоит столкнуться. «Эдвард Тодд, Максимилиан Валуа и Кира Макнуар. Забавные у них имена, - странный намек на улыбку озарил мое лицо, - к черту все, просто передам последнему все бумаги и уйду отсюда. Не стоит все же им доверять». Однако когда реальность совпадала с моими планами..? Без труда найдя нужную дверь, я вошла – повисла выжидающая тишина, во время которой легкая краска прихлынула к лицу, к счастью, её скрывали позаимствованные белила кондитера. Во главе стола сидел довольно красивый блондин с серыми глазами, в которых читался намек то ли на гордость, то ли на высокомерие. Словно частичка Луны светилась в них – почти такой же холодный и далекий блеск они излучали. По обеим сторонам от него сидели двое – справа мужчина с каштановыми, слегка взлохмаченными волосами и смущенной улыбкой, которую он тщетно пытался скрыть; темно-зеленые глаза излучали живой интерес ко всему происходящему. Его собеседник же был полной противоположностью – с тонкими губами, растянутыми в язвительно-скептической насмешке, черными глазами, смотреть в которые, пожалуй, было бы самым трудным испытанием, и такими же черными, аккуратно уложенными волосами. - Здравствуйте, миссис Вонка, - мужчина, сидевший во главе стола, встал и медленно подошел, - мое имя, как вам скорее всего уже известно, Максимилиан Валуа. Это, - блондин едва заметным кивком головы указал на подмигнувшего брюнета, - мистер Макнуар. - Просто Кира, - рассмеялся тот. - И мистер Тодд. «Как же ему подходит эта фамилия», - пронеслось у меня в голове, когда взгляд Эдварда пересекся с моим. - Итак, ничего не меняется, - с легкой улыбкой протянул Макнуар, не замечая или не желая замечать слегка раздраженных взглядов своих коллег. – Вилли… То есть мистер Вонка, - поправился Кира, бросив взбешенный и вместе с тем обиженный взгляд на Эдварда, который явно «случайно» задел того ногой. – Мистер Вонка крайне редко появляется лично, а так жаль… дела? - Разумеется, - пожала я плечами, не до конца понимая, к чему этот разговор. Повисла небольшая пауза, во время которой я, положив папку на стол, и, будучи уверенная в том, что поручение кондитера выполнено, собралась уходить, но тихий оклик заставил замереть на полпути. Непонятно, почему в этот самый момент у меня появилось очень плохое предчувствие, а оно, как правило, оправдывается. - Ребекка, подождите, - своим меланхоличным невозмутимым голосом продолжил Максимилиан. – Мы были бы рады поговорить с вами. Видите ли, с мистером Вонкой у нас слишком часто расходятся взгляды на многие вещи. К несчастью, мнение изменить невозможно, но что, если появится человек, который будет готов разделить наши интересы в обмен на услугу, которая окажется выгодна всем? - Вы предлагаете устранить его? - Как грубо это звучит… - Стоит называть вещи своими именами. - Не разделяю вашего мнения, - лениво улыбнулся Валуа, переглядываясь с Тоддом, - за неё платить приходиться дороже всего. И все же, я уверен, вы согласитесь нам помочь… небольшие усилия – лишь несколько нужных бумаг, и можете стать новым руководителем. Хотя, что-то мне подсказывает, что предпочтете вы уехать как можно дальше… - С чего вы думаете, что я недовольна своей жизнью? – голос разума упрямо боролся с голосом истинных чувств. Последний бы победил, если бы не горький опыт не так давно минувших дней. - Отчего-то всем кажется именно то, что умело преподносят. А я предпочитаю верить в нечто большее, чем навязанные выводы, - пояснил собеседник, так же едва заметно улыбаясь. – Но мы в состоянии сложить два и два. А теперь ответьте мне прямо: согласны ли вы? Если нет, то никто больше не задаст вам ни единого вопроса – вы уйдете так же спокойно, как и пришли. Если же да – ваша жизнь резко изменится, все зависит от настоящих желаний. - Хорошо, - подумав, наконец тихо произнесла я. – Что именно вам нужно? Обратная дорога проходила в еще большем тумане мыслей, чем в пункт назначения; меня преследовало какое-то непонятное, необъяснимое чувство, - такое, словно я совершила ошибку, смысл которой до сих пор не могу осознать. Или это очередная моя паранойя? Как… невыносимо так жить. Перед глазами больше не мелькали бездушные одинаковые лица многочисленных прохожих, не доносился привычный шум улиц, который совсем недавно раздражал, все стерлось в единый серый фон: находясь в нестабильном состоянии автопилота, я машинально вспомнила о том, что для сокращения расстояния необходимо перейти на другую сторону улицы. Пребывая далеко в своих мыслях, я не услышала сирены раздраженных автомобилистов, возмущенных подобной наглостью. А еще я не заметила , что одна смутно знакомая черная ауди сбавлять скорость совсем не собиралась… Открыть глаза казалось настолько невозможным, что ненадолго мне почудилось, что какой-то безумец их зашил, решив понаблюдать, что будет делать его жертва, лишившись одного из главных чувств. Видение было таким ярким, реалистичным, что рука непроизвольно потянулась к лицу, дабы проверить, так ли это на самом деле. На счастье, это оказалось простой игрой воображения: кроме нескольких ссадин, судя по ощущению запекшейся крови, все было в относительном порядке. Сознание так и норовило снова опустить меня во тьму. Довольно странное ощущение: будто стоишь на краю обрыва; за спиной – безопасная местность, на которой можно споткнуться и не бояться падения, впереди – лишь зияющая пустота, опасная, и в то же время жутко манящая прыгнуть в ее широкие объятья. И ветер гоняет тебя из стороны в сторону, словно предоставляя выбор: остаться на земле или же исчезнуть в пустоте. Второй вариант устраивал меня практически по всем параметрам. Одно огорчало – рано или поздно все равно придется очнуться. Оттягивать момент бессмысленно… поэтому, собрав волю в кулак, я с большим усилием разлепила веки. Я ожидала увидеть что угодно: режущие глаза белые стены больницы или так же раздражающие, стены больничного отсека на фабрике, или что-нибудь похуже (ведь фантазия кондитера весьма многогранна), но место, где я оказалась, превзошло все мои ожидания, заставив на минуту забыть, как дышать. Небрежно задернутые шторы темно-синего цвета создавали приятный полумрак в комнате. Стены завешаны всевозможными плакатами, картинами и фотографиями. На полках аккуратной стопкой лежали диски с песнями различных рок-групп, рядом с ними – ряд книг. На столе же царил хаос: куча бумажек вперемешку с раскрытыми книгами и мелким мусором. Создавалось ощущение, что здесь побывал вор, ищущий что-нибудь, что принесет неплохую прибыль. Но, наверное, только мне было известно, что такая неряшливость – одна из привычек хозяина этой комнаты. Внутренний голос не говорил, не приказывал, не кричал, он умолял, громко и надрывно, встать и как можно быстрее уйти из этого места, но, видя, что я никак к нему не прислушиваюсь, принялся выуживать из памяти обрывки слов, которые я так старательно пыталась уничтожить. «Я уже давно перестал ждать тебя, и не стоило слать мне очередное напоминание…» «…хоть я вычеркнул тебя из своей жизни уже несколько месяцев назад» Воспоминание, неприятное до сих пор, подействовало на меня, словно ледяной душ, но сил, чтобы элементарно подняться с кровати, не прибавило. Тело будто свинцом накачали, таким тяжелым и совершенно неуправляемым оно было. Бросив бессмысленные попытки, я принялась строить догадки, как я оказалась именно здесь, но все мысли были резко перебиты знакомым голосом: - Ну наконец-то, Мориарти. Я уже успел пожалеть, что не отвез тебя в больницу. Но ты... оказалась сильнее, чем я предполагал. Застывший на пороге брюнет с добродушной улыбкой обратил в прах все мои призрачные надежды, что это игра воображения или же очередная выходка магната. - Джек? – вырвалось совершенно непроизвольно. - Смотрю я, знатно ты головой ударилась, - усмехнулся тот. – Осмелюсь предположить, что у тебя сотрясение… Сколько пальцев? - Десять, - буркнула я, не обратив внимания, что показывал он всего три. – Как я здесь оказалась? - Не благодари, - беззлобно поддел парень, но, заметив, что мне не до подколок, добавил: - Я просто оказался в нужное время в нужном месте. Смерив меня оценивающим взглядом, Джек отклеился от косяка, и, присев на край кровати, протянул стакан. - Вода. Это обыкновенная вода из-под крана, - правильно расценив мой недоверчивый взгляд, пояснил он. Пить хотелось невыносимо, но слабость сыграла злую шутку, никак не давая руке спокойно держаться в воздухе. - Как же порой ты бываешь невнимательна… - протянул брюнет, помогая мне осушить стакан. – Только ты можешь не заметить несущуюся на всех парах на тебя машину. Я хотела промолчать, но то ли вода подействовала на меня, как сыворотка правды, то ли я действительно сильно ударилась головой, и меня было уже не остановить. Я рассказала все, до единой мелочи, не скрывая ни печальной участи четырех участниц экскурсии, ни отношения кондитера. Джек слушал внимательно, не перебивал и ничего не спрашивал, но, стоило мне упомянуть злосчастное письмо, как он поднял руку в знак того, чтобы я остановилась, и с улыбкой сказал: - Моя дорогая Рики, ты ведь умный человек, должна была догадаться, что это самоубийство – писать открытым текстом, что я все понял и приду на помощь. Его слова, мягко говоря, ввели меня в ступор. На осмысление их ушло порядком пяти минут, прежде чем до меня дошло. - Ну надо же… - тихий, с ноткой истерики, смех пронзил тишину, заставив сидящего рядом парня вздрогнуть. Действительно, как я сама не догадалась? Если хочешь, чтобы враг не узнал правду – говори ложь, прямо ей противоположную. Немыслимо, как же меня ослепило отчаяние… что я повелась на уловку, которую сама проделывала не единожды. - Какая нелепость! Стоило ли вообще писать? - Вот именно, - Джек снова усмехнулся, – засыпать не собираешься? - Нет пока, - ответ получился не слишком утвердительным, что было замечено. - Потерпи, тебе еще лекарства принять нужно. Брюнет добро улыбнулся, прежде чем встать и выйти из комнаты. Вскоре из приоткрытой двери я услышала приглушенный звук воды и шелестение пластмассовых пластинок. Прошло секунд десять, когда все стихло, и Джек вернулся в комнату. Опять же помог принять таблетки, которые, к слову, не напоминали мне таблетки от головной боли, что так часто принимал он сам после частых не очень хороших последствий веселья, но я не придала этому значения. - А теперь отдыхай и набирайся сил, они тебе еще понадобятся. Сладких снов, Мориарти. Сон овладел мной быстрее, чем я успела понять смысл его слов. - Да, она здесь. Спит, словно ангел. Снотворное сильнодействующее, ее еще как минимум часа четыре ничем не разбудишь… Хорошо, жду. Парень бросил телефон на подоконник, не отводя взгляда от спящей Мориарти. - Извини, Рики, но тебе ли не знать, что идти против него – значит, подписать приговор о не самой лучшей участи. Мне не нужны ни проблемы, ни ты, но зато нужны деньги... Такое знакомое и одновременно непривычное чувство балансирования на краю пропасти снова дало о себе знать, когда я попыталась открыть глаза. Только почему-то к нему прибавилась тошнота. Хотя, учитывая, как меня отшвырнул автомобиль… чудо, что это не случилось раньше. Внезапно сбоку послышался шорох. С трудом разлепив веки, я попыталась осмотреться, но в помещении было слишком темно, чтобы что-либо разобрать. - Джек? – голос хрипел хуже прежнего. Стаканчик воды мне определенно сейчас бы не помешал. - Ответ неверный. Дать тебе еще одну попытку? Щелкнул выключатель, заставив меня зажмуриться на несколько секунд от яркого света. Желание прикрыть глаза рукой было пресечено в ту же секунду таким знакомым стальным обхватом запястья. Значит, мне не показалось и это действительно… - С возвращением, Ребекка, - едкий, с привычной насмешкой голос произнес это отнюдь не доброжелательно. Взгляд пронзительно-синих глаз не отражал ничего, кроме отвращения, будто он прикоснулся к грязи и изо всех сил сдерживается, чтобы не отшвырнуть ее от себя, дабы не испачкаться. Тонкие губы исказились в кривой брезгливой усмешке. Все бы отдала, лишь бы этого больше никогда не видеть… - Ты ломаешь все стереотипы, Мориарти, - продолжил кондитер, сильнее сжимая мою руку, словно желая наконец ее сломать. – Снотворное, коим тебя накачали, должно было действовать еще пару часов. - Снотворное? – первое, что пришло в голову и поспешило стать озвученным. - Твой дружок… Джек, если память мне не изменяет, напоил тебя им по моей просьбе, чтобы твоему возвращению ничего не помешало… В первую очередь сама ты. Его слова были для меня словно удар тяжелым пыльным мешком из-за угла. Осознание, что меня провел, словно маленькую наивную девчонку, мой собственный друг, которого я знаю достаточно, чтобы понять, когда он искренен, а когда врет напропалую, лишь бы добиться своей цели, выбил меня из колеи. В сторону отошло все: тошнота, головокружение, боль в запястье и сам кондитер. Осталось лишь чувство предательства, которое проникало в меня, впитывалось в кожу, добираясь до души и съедая ее, словно кислота. Ощущение собственной дурости и наивности радости не прибавляло, скорее, казалось солью, щедро посыпанной на свежие раны, прибавляя боли. Хотелось по-детски закрыть лицо руками и рыдать, громко, не жалея голосовых связок. - Малышка Бекки расстроена? – чересчур наигранно-жалостливый голос шатена вернул меня в реальность. – Не стоит так убиваться, милая. Все самое худшее еще впереди. - Чего ты от меня хочешь? – вышло совсем убито, хотя эмоции во мне так и кипели. - То, чего я хотел изначально, ты не пожелала мне дать. Так отчаянно борясь за свободу, ты обрекла себя на самую из худших судеб. Уж поверь, это я тебе точно говорю. Отвечать желания не было, да и смысл? Все решили за меня. В очередной раз.