Каприз

Есть много близких меж собой явлений, Двуликих свойств (о, где их только нет!). Жизнь — двойственность таких соединений, Как вещь и тень, материя и свет.

«Отчего одно предательство я переживаю несколько раз? Сначала с самым рациональным подходом, а чем дальше – тем сильнее необъяснимое чувство вины. Только не сейчас… отчего все мои идеи с момента нахождения того проклятого билета катятся к чертовой матери снова и снова? В награду за такую «удачу» в виде переезда на известную шоколадную фабрику? Если да, то у жизни своеобразное чувство юмора, но ничего – скоро настанет моя очередь шутить», - подобные мысли проносились в моей светлой голове, когда порыв истерики уже прошел. Очень важно в один прекрасный момент просто подавить желание громко выразить свои чувства – тогда проблем в будущем меньше. Вот и сейчас обо всем напоминала одинокая, никем не замеченная слеза, которую я сразу же смахнула. И снова эти резкие перемены – нет времени в настоящем, все переосмысливать приходится в прошлом, причем без чувства жалости к себе, которая, быть может, оказалась бы и вполне заслуженной. - Что я сделала не так? – с трудом привыкая к яркому свету, спросила я, кое-как приняв вертикальное положение. – Возможно, единственная ошибка состояла раньше в том, что этот человек вообще был моим другом… поверить не могу: мы вместе общались, вместе учились, вместе ездили, и так неожиданно узнать, что… впрочем, не стоит зря тратить ваше время и напрасно сотрясать воздух. Мне все равно некуда было идти. - Да, я не спорю, что сюда ты могла и даже намеревалась вернуться, - со странной улыбкой кивнул кондитер. Смысл его слов оставался для меня загадкой, а взгляд поистине заставил усомниться в стабильном психическом состоянии магната. Синие глаза вновь стали черными, а обыкновенная улыбка доброго волшебника сейчас больше напоминала хищный оскал самого последнего злодея. Не хватало лишь соответствующего смеха… боже, о чем я думаю? Неужели у меня так рано началась паранойя? - И я бы поверил этой дивной сказке о невиновности Рики, если бы не наблюдательность Джека, - уже неприкрытая ярость слышалась в тоне шоколадника: пугающе-черный взгляд метал молнии, в несколько секунд он заставил меня забыть о той боли, что настойчиво напоминала об аварии. Буквально через несколько мгновений мистер Вонка преодолел то малое расстояние, что нас разделяло, чтобы показать одну вещь… вещь, увидев которую, я почувствовала, как сердце, испустив последний удар, остановилось; это были несколько слов, напоминающих о тех бумагах, что мне необходимо было найти. Несколько слов, смысл которых полностью перечеркивал любые мои дальнейшие слова и действия. - А я чуть не поверил, что ты хочешь измениться, - нехорошо ухмыльнулся магнат. – Неожиданно для тебя! Мне казалось, что ты если и не бесхарактерна, то уж явно не в состоянии решиться на открытую войну… поздравляю, я ошибся! – мистер Вонка поистине дьявольски расхохотался – в другой ситуации мне показалось бы, что у него случился припадок, однако сейчас мои мысли полностью занимало только то, что существует угроза, причем слишком явная. - А какая потрясающая была идея… - случайно вслух произнесла я. Не отдавая себе отчета, что зря – хуже быть все равно уже не может. - Конечно, - снова душераздирающая улыбка озарила лицо кондитера. – Весьма удачная! Да, очевидно, ты и вправду крайне сильно хочешь вырваться на свободу! А все слова мои обращаются в пустой звук... Угадай, почему я еще себя сдерживаю и почему ты до сих пор жива? - Не знаю, - честно ответила я, пожав плечами. – Очевидно, что это было бы слишком просто и слишком… милосердно. Что вы намерены делать? - Узнаешь, - сухо бросил мистер Вонка, - ты меня разочаровала, Мориарти, да… ну ничего. Я знаю, как можно все исправить. Ведь просто убить тебя слишком глупо и просто, ха-ха! – тон кондитера заставил меня усомниться в том, что вышеозвученный вариант хуже того, что мне уготован. – Для Бакетов ты уехала, - тон шоколадника резко изменился. – Вернешься к прежней жизни, когда начнешь ценить то, что имела. Пока же… это помещение – бывший цех, который ныне, как ты пока не можешь наблюдать, давно заброшен. Но не бойся – эти временные неудобства лишь на короткое время, скоро ты переедешь в другое место… после которого раз и навсегда лишишься своего проклятого характера. - Неужели… - жуткая догадка пронеслась в моей голове, кажется, мелькнувшая в моих глазах, ибо кондитер довольно ухмыльнулся. - Да, дорогая моя Мориарти, после очередного курса лечения ты не вспомнишь абсолютно ничего… Мужчина странно рассмеялся и уже собирался отсалютовать на прощание, как я, совершенно не думая, выпалила: - Если тебе так нравятся безвольные, до ужаса покорные девушки, обзаведись куклой. С ней хлопот будет гораздо меньше. Сумасшедшая улыбка тут же сошла с лица кондитера, сменившись гримасой оскорбленности, смешанной с яростью. Кажется, ничем хорошим это для меня не кончится, но меня было уже не остановить. Страх, еще несколько секунд назад сковавший мое тело и разум, внезапно исчез, дав место лютой ненависти на стоящего напротив человека. Хотелось до безумия вывести кондитера из себя, заставить его почувствовать хоть часть того, что испытала я. Мысль, что это будет последним, что я сделаю в своей жизни, не пугала, а скорее придавала уверенности. Терять мне нечего, а значит, можно делать, что только в голову взбредет, лишь бы насолить кондитеру напоследок. - Ты слишком много говоришь, - процедил шатен, снова хватая меня за руку и сжимая ее так, что мне почудилось, будто я слышу хруст сломавшейся кости. – Может, отрезать тебе язык, чтобы ты наконец замолчала? - Уверен, что это поможет? – из груди вырвался тихий истерический смешок. – Где вероятность, что я не найду другого способа тебя разозлить? - Ты точно хочешь, чтобы я разозлился? Будь на моем месте кто-нибудь другой, у него бы волосы дыбом встали, настолько устрашающим был его голос. Но меня он заставил лишь засмеяться чуть громче. - Я дрожу, как осиновый лист на ветру, - не отдавая отчет своим словам, проговорила я. – Мистер Вонка, сделайте вид попроще, на вас смешно смотреть… До меня далеко не сразу дошло, что произошло. Почувствовалась только тупая боль в районе лба, такая, что на несколько минут в глазах потемнело. Когда туман перед глазами рассеялся, оказалось, что я лежу на полу у стены. Что ж, теперь понятно, обо что я так ударилась. - И это все, на что способен великий мистер Вонка? Слабовато… Еще одно столкновение со стеной, боль стала сильней. Кажется, бровь рассечена… Чтобы удостовериться в своих догадках, я прикоснулась к месту удара. Действительно, кровь идет… Долго поразмыслить мне не дали: сжав мои волосы в кулак, Вонка рывком поднял меня на колени и, не скрывая гнева, прорычал: - Нравится? Желаешь еще, или сдашься? - Да пошел ты, - я слабо усмехнулась. Боль от удара в челюсть я почти не заметила, больше думая о том, сколько волос останется в руке мужчины. Отшвырнув меня к стене, словно ненужный мусор, кондитер поправил редингот и, смерив меня брезгливым взглядом, произнес: - Счастливого отдыха. Я покину тебя ненадолго, обещаю, скоро все будет как никогда прекрасно. Сознание в этот раз упорно не желало отдавать меня темноте, и все, что мне оставалось, – смотреть вслед уходящему шатену. Стоило двери закрыться, я принялась рассматривать окружающую обстановку, тщетно пытаясь найти в себе силы подняться. Лучше б я этого не делала – это помещение было похоже то ли на бункер после конца света, то ли на стандартное место для съемок очередного фильма ужасов. Некогда красивые, ныне же выцветшие стены, с которых, на сколько мне позволяло определить зрение и отвратительное освещение, осыпалась штукатурка; вся обстановка состояла из нескольких полуразвалившихся стульев, старого диванчика, вне всякого сомнения, бордового цвета, и единственного источника освещения – древней лампы с подбитым плафоном. Вдалеке был еще небольшой столик, на котором виднелось несколько аккуратных и плотно закрытых колбочек и мензурок с подозрительного вида содержимым. Отгоняя от себя противное чувство тошноты, которое вызывала головная боль, я кое-как все же дошла до заинтересовавшего меня предмета. Интересно, каким этот цех был раньше? И почему на фабрике, которую в один из моментов не самого нормального состояния я сравнила с дворцом, существует подвал подобно средневековым катакомбам? Но если это действительно так, то… по закону жанра, здесь должен быть другой выход – если же нет, то мне не остается ничего иного, кроме как смешать все находящиеся здесь реактивы и выпить. Довольно тянуть – следовало так поступить с самого начала. Как счастливы были те, кто умер в самом начале… Эта мысль придала мне уверенности, заставила снова отогнать боль и сделать несколько уверенных шагов в сторону опасно покосившегося деревянного предмета интерьера. Все равно, какой бы уверенностью и силой характера не обладал человек, как сильно бы не загнали его в тупик сложившиеся обстоятельства, как бы ни желанно было это освобождение, кажущееся единственным выходом, - ничто из этого неспособно предотвратить тот ход мыслей, что непременно сложится в голове при желании добровольно расстаться с жизнью. Какое же чувство толкает людей сделать этот последний шаг? Я не знаю ход ваших мыслей, не знаю, чем руководствуетесь вы… но могу сказать одно – время рушит любые ценности, и вместе с этим оно разрушает и нас. В таких сложных ситуациях спасти может только умение отстраиваться заново - даже сочувствие не принесет пользы, ибо оно – внешний фактор, а они, увы, доходят лишь спустя долгое время. «Выхода нет – дверь заперта. Последний шанс оказался потерян, будущее при самом благоприятном раскладе мне не нужно хотя бы потому, что оно не будет уже моим. Будешь упрекать меня? – этот вопрос был адресован внутреннему голосу, который сейчас на удивление был крайне молчалив. – Можешь, я не спорю с тем, что сильно, долго и глубоко ошибалась в людях и своих поступках. Но разве они были бессмысленны? Разве уже совсем все для нас потеряно? Конечно… всегда требуется повиновение и молчаливое согласие – я нахожу, что большая часть окружающих меня людей была занята именно поиском тех, кому бы она могла спокойно подчиниться, только самое страшное даже не в этом! Самое страшное в том, что эти близкие друзья так искусно скрывали этот факт, что сама суть оказалась третьесортным враньем, которое было ясно как день и очевидно, как дважды два! Что ж, я не стану себя обманывать и признаю свою вину, не став отрицать собственных ошибок. Однако жаль, что финал оказался именно таким – да, приходится сознавать, что справедливости на свете нет. А если и есть, то эта загадочная фабрика не позволяет ей сюда проникнуть» Все эти мысли помогали мне не изменить своего решения. Мрачная улыбка застыла на лице, в то время как руки механически сливали все в одну колбу. Ведь раньше действительно я была намного глупее и бесхарактернее, можно даже сказать, раньше любовь к розовым очкам была намного сильнее. Но сейчас… неприятности часто заставляют замкнуться в себе – а такого рода одиночество непременно заставит поумнеть вне зависимости от того, хотите ли вы сами этого или нет. - Чарли, сходи, пожалуйста, позови Вилли ужинать, - попросила миссис Бакет, расставляя тарелки на столе. – Он, как всегда, опаздывает. - Хорошо, мама, - мальчик улыбнулся, передал столовые приборы дедушке Джо, и вышел из дома. Как ни странно, в кабинете, котором так любил засиживаться мистер Вонка, его не оказалось. Умпа-лумпы, встретившиеся на пути юного наследника, указывали то на цех изобретений, то в сторону административного корпуса; но ни там, ни там кондитера не было. Закрыв дверь, ведущую в больничный отсек, куда, как видел один из маленьких рабочих, заходил Вонка и где его так же не оказалось, Чарли прошел дальше по коридору, надеясь встретить или самого кондитера, или того, кто поможет наконец его отыскать. Как назло, никого видно не было, но мальчик не терял надежды и уверенно шел вперед, стучась и заглядывая за каждую дверь, что попадалась на его пути. О том, что он заблудился, юный наследник подумал лишь тогда, когда свернул и едва не упал, не различив в темноте лестницу, ведущую к цехам, которыми кондитер больше не пользовался. Об этом районе фабрики мальчик помнил смутно, ибо мистер Вонка никогда его сюда не водил, не видя в этом надобности, только упомянул, что такой район существует. Мысленно удивившись размерам, отведенным под ненужные помещения, Чарли повернулся в сторону света, исходящего из коридора в желании попытаться самостоятельно найти выход, но его привлек непонятный шум внизу. Любопытство, присущее каждому ребенку, заставило юного Бакета осторожно спуститься по лестнице. Внизу было так же темно, но мальчик заметил полоску света, исходящего из-за одной двери. Обрадовавшись, Чарли, с трудом отыскав в полумраке засов, открыл дверь и зашел внутрь. Обстановка напомнила младшему Бакету кабинет мистера Вонки, только с более скудным интерьером, обросший паутиной и покрытый толстым слоем пыли, из-за обилия которой мальчик пару раз чихнул. - Здесь есть кто-нибудь? Ответом последовало слабое эхо, разлетевшееся по всему помещению. Обводя взглядом эту заброшенную комнату, мальчик заметил разбитую колбу у старого покосившегося стола. Любопытство снова дало о себе знать, Чарли заглянул за него, и едва сдержал вскрик. На грязном полу, у самой стены лежала Ребекка, не подавая никаких признаков жизни. Лицо было скрыто волосами, которые окрасились в неприятный багровый цвет. В руке, запястье которой украшал, словно браслет, огромный синяк, мальчик заметил колбу с остатками непонятного цвета жидкости. Рядом валялись разбитые пробирки, мензурки и банки – вероятно, они и послужили источником шума, привлекшим внимание юного наследника. Чарли не мог сдвинуться с места, с непередаваемым ужасом глядя на открывшуюся ему картину. Лишь через несколько минут способность двигаться вернулась, и мальчик подлетел к девушке. Убрав в сторону мешающую прядь волос, юноша подавился пропитанным пылью воздухом: лицо девушки было в крови, сочащейся из разбитых губы и брови, на лбу красовался еще один синяк, а в порезе у виска застрял небольшой осколок стекла. Осторожно вытянув осколок, Чарли попытался привести девушку в сознание, но ничего не помогало, Мориарти в себя не приходила, и лишь слабое дыхание, едва щекотавшее руку младшего Бакета, свидетельствовало о том, что она еще жива. Звать на помощь было бесполезно, и юный наследник не придумал ничего лучше, как попытаться самостоятельно вынести Ребекку. Удалось это с трудом, пару раз он едва не скатился с лестницы, но все же смог подняться наверх. На счастье, именно в этот момент мимо проходил умпа-лумп, который немало перепугался, увидев Чарли, тащившего бессознательную девушку. Однако он не растерялся и, сказав юноше подождать здесь, скрылся в лабиринте коридора, а уже через несколько минут к ним подбежали умпа-лумпы из больничного отсека с носилками в руках. Уложив Мориарти, маленькие рабочие с необычайной резвостью понесли ее в медпункт. Один из них, в помощи которого не нуждались, заметил, что младший Бакет так и стоит на месте, словно приросший к полу, схватил его за руку и потянул явно дезориентированного юношу вслед за остальными. Мистер Вонка неспеша перебирал бумаги, которые передал работник административного корпуса, встретив его по пути в кабинет несколько минут назад, изредка шипя от резкого движения руки, которая саднила после неосторожного удара об стену. Настроение, которое при возвращении Ребекки было злорадно-приподнятым, сейчас скатилось до дна, оставляя из чувств только непонятную злость, приправленную горечью от невероятного упрямства Мориарти, которая до последнего противилась своей судьбе. «Упрямая мерзавка, я найду на тебя управу, не сомневайся», - успела промелькнуть мысль, прежде чем в кабинет без стука ворвался умпа-лумп, на лице которого читался священный ужас. - Что за манеры, - раздраженно пробормотал кондитер, не обратив внимания на испуганный вид работника. – Пора уже было научиться стучать в дверь и ждать разрешения войти, а не влетать… Свою мысль магнат до конца озвучить не смог, так как маленький индеец, не слушая нравоучения начальника, в рекордные сроки пересек комнату и, сжав его руку, принялся лепетать что-то непонятное уху простого человека. - Выражайся яснее! – не выдержал Вонка через пару минут спонтанной речи своего подопечного. Умпа-лумп на несколько секунд замолк, приводя сбившиеся дыхание и мысли в относительный порядок, и скороговоркой проговорил: - Мисс Мориарти в больничном отсеке. Она без сознания. Ее нашел… Кто же нашел Мориарти, кондитер не услышал, выбегая из кабинета. О том, что на лифте до медпункта добраться было бы гораздо быстрее, до магната лишь на половине пути, но он отмахнулся от этой мысли, не сбавляя скорости. Любой, кому не посчастливилось попасться на пути мистера Вонки, испуганно отскакивали к стенам, не желая попасться ему под ноги и тем самым вызвать отнюдь не праведный гнев своего начальника. Чудом не столкнувшись с прозрачной дверью, ведущей в больничный отсек, кондитер резко затормозил, но не из-за опасности удара головой, а потому что увидел своего наследника, сидящего практически у самого выхода. Выглядел он неважно: помятый, руки в крови, как и светлая рубашка, на щеке след от грязи. Около него крутился один из умпа-лумпов. Ребекки со стороны входа видно не было, поэтому Вонка решительно толкнул дверь и зашел внутрь. Умпа-лумп, до этого круживший вокруг младшего Бакета, перевел взгляд на вошедшего и на несколько секунд потерял к мальчику всякий интерес. Ничего не сказав, он указал шатену, куда идти, и снова повернулся к Чарли, намереваясь что-то спросить. Кондитер же в это время последовал по указанному и маршруту и замер на пороге. На несколько секунд ему показалось, что на кушетке лежит не живой человек, а марионетка, столько всяких трубок и проводов было вокруг Ребекки. Синяки и порезы выделялись особо ярко на бледной, словно фарфоровой коже. Вокруг девушки туда-сюда носились пятеро умпа-лумпов, что-то подправляя и записывая в блокноты. - Они сказали, что Рики выпила реактив, что нашла в заброшенном цехе, - голос младшего Баккета за спиной заставил кондитера вздрогнуть и слишком резко обернуться. – Если бы я не оказался там, ее бы уже не спасли. Вонка, ничего не ответив, снова повернулся в сторону бессознательной Мориарти. - Ко всему прочему, у нее сотрясение мозга, - продолжил спустя минуту Чарли. – Вилли… Шатен едва заметно скривился. Юный наследник обращался к нему по имени только когда затевал серьезный разговор, что было крайне редко. - Это ты с ней сделал? - Не лезь не в свое дело, - из последних сил сдерживая раздражение, процедил кондитер. - Ты соврал, что Рики уехала для того, чтобы… - Я же сказал, не суй свой нос не в свои дела! От крика магната Чарли и умпа-лумпы, наблюдающие за девушкой, застыли, как изваяния, с удивлением глядя на разозленного мужчину. - Сделайте все, чтобы она как можно скорее пришла в себя, - на тон тише произнес мистер Вонка, прежде чем скрыться за дверью.