Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Стражу выставили у покоев госпожи тем же вечером – двух рослых воинов: они должны были сменяться по двое каждую ночь. Ка-Нейт защитили на ночь, но не на день. Даже фараон не мог быть защищен круглые сутки. О Тамит молодая госпожа спросила на другой же день у своей наперсницы, и Мерит-Хатхор прямо ответила, что господин приказал удалить ее. В таком деле ложь только повредит. - Но почему? – спросила Ка-Нейт. – Чем провинилась моя прислужница? - Она служит не тебе, а одной себе, - ответила Мерит-Хатхор. – Дорогая моя госпожа, ты не заметила, что эта женщина коварна и злоумышляет против тебя. - Быть не может! – воскликнула Ка-Нейт. – Она так заботлива! - Если бы она была тут, она могла бы показать плечо, отдавленное мной, - холодно сказала Мерит-Хатхор. – Ты знаешь, госпожа, что я никогда не поднимаю на людей руки без веской причины. Тамит угрожала мне смертью… вот здесь, где мы сидим с тобой сейчас, в твоей комнате. Ка-Нейт замотала головой. - Ты, должно быть, путаешь! Это морок! Она смотрела на служанку с детским ужасом, и та почувствовала досаду. - Это истинная правда, - сказала она. – Тебе говорит это любящая тебя женщина, госпожа. Мне ты веришь? - Да, - с запинкой сказала Ка-Нейт после молчания. - Да, Мерит-Хатхор. Но это могла быть болезнь, временно повредившая ей разум… или случайное слово, - прибавила госпожа. – Или случайная обида. Ты же знаешь, что даже добрые люди иногда говорят жестокие слова. Мерит-Хатхор поджала губы. - Таков был приказ нашего господина, - напомнила она. – А великий ясновидец мудр. - Да, - опустив глаза, сказала юная хозяйка. Она не верила. Чтобы девушка, так ласково говорившая с нею и так заботившаяся о ней, была ее врагом! И почему? Чем Ка-Нейт обидела ее? - Почему она может питать неприязнь ко мне? – спросила она Мерит-Хатхор. – Чем она недовольна? Может быть, ты знаешь? - Превосходно знаю, госпожа, - мрачно ответила наперсница. – Но ты не поверишь, когда я скажу тебе. Ка-Нейт подняла голову. - Говори, - неожиданно приказала она: в ней наконец проснулась госпожа. – Говори, я желаю знать, почему оговаривают мою добрую служанку. - Она хочет сердце твоего мужа, - сказала Мерит-Хатхор. – Она хочет быть госпожой этого дома и забрать себе все то, что имеешь ты. Ка-Нейт широко раскрыла глаза. - Я не верю, - с дрожью в голосе прошептала она. – Не верю. Это сон или наваждение… и все твои слова… - Я не верю, что люди бывают так злы! – воскликнула госпожа. - Может быть, потому, что ты добра, - ответила Мерит-Хатхор. – Но поверь мне: я говорю правду. Ка-Нейт с грустью кивнула, и Мерит-Хатхор видела: госпожа поставила себе целью разрешить это "недоразумение", исправить обиды, может быть, нанесенные Тамит. Госпожа в самом деле слишком добра – так даже нельзя. Ка-Нейт в эти дни, как нарочно, осталась одна. У господина дома снова были дела; он должен был вернуться к жене только вечером. Даже несмотря на ее недомогание - они разговаривали и просто проводили время вместе: одно это было им в радость. Но сейчас почти детское сердце ее было предоставлено самому себе. - Я выйду, скоро вернусь к тебе, - сказала Мерит-Хатхор. Ка-Нейт кивнула. Мерит-Хатхор направилась разузнать, где сейчас Тамит, и позаботиться о том, чтобы она там и оставалась. Она обошла усадьбу и нигде не нашла служанки; оказалось, что никто не получал ясных приказаний насчет того, как поступить с Тамит. Мерит-Хатхор сжала кулаки. Великий ясновидец был достаточно умен, чтобы разглядеть угрозу, но посчитал саму угрозу недостаточной! Пренебрег ею – потому что это ничтожная девица-служанка! - Где может быть Тамит? – спросила Мерит-Хатхор. - Покинула дом? – неуверенно спросил один из слуг. Мерит-Хатхор ахнула. - Кто выпустил ее? Кто такой безумец? - Ты слишком встревожена, госпожа, ничего еще не совершилось, - заметили ей, но Мерит-Хатхор уже не слушала. Она побежала к воротам, спрашивать привратника. - Тауи! Где Тамит? - Ушла, - ответил он. – Ушла с час назад. - Ты порождение крокодила! – воскликнула в ужасе и гневе Мерит-Хатхор. Она схватилась за голову, сжала в горсти свои густые прямые волосы, в которые никогда не вплетала никакие украшения. - Ты спросил, куда она ушла? Глупые слова – Тамит солгала бы, будучи спрошена. Если она так искусно лжет, что обманывает даже чутких женщин, этот мужчина поддастся ей еще легче. - Нет, не спросил, - сказал Тауи. Мерит-Хатхор топнула ногой. Уткнула кулаки в бока и свирепо огляделась, точно ища виновных в такой огромной глупости – но виновны, кажется, были все… или никто. Она вернулась к госпоже. - Твоя служанка ушла, - мрачно доложила она. – Помолись, чтобы она не принесла с собой никакого зла, когда вернется. Ка-Нейт молчала, печально и негодующе. Осуждала Мерит-Хатхор, а не эту змею, обманувшую всех. - Оставайся дома, госпожа, - сказала Мерит-Хатхор. – Заклинаю тебя именем Амона, оставайся дома и не выходи сегодня даже в сад. Ты в опасности. На щеку Ка-Нейт сбежала слеза, нарушившая черную обводку глаз. - Как грустно, - сказала она. – Как грустно, Мерит-Хатхор, что все не могут быть счастливы. Если есть госпожи, есть и служанки. И госпожи всегда имеют больше. - Ну конечно, - удивленно ответила Мерит-Хатхор – что это еще за ребяческие слова! – Ну конечно, так и есть, госпожа. Так устроено по справедливости. Ка-Нейт кивнула, но была не согласна. Мерит-Хатхор покрутила головой. Госпожа еще дитя – она должна подрасти, чтобы осознать всю правоту ее слов, всю справедливость устройства Та-Кемет. Все в их благословенной земле основано на служении… служении младших и покровительстве старших. Все нужны друг другу, и не может быть иначе. - Сделай сегодня, как я прошу, - сказала Мерит-Хатхор. – Останься дома. - Да, - сказала Ка-Нейт. – Я поняла твои слова, я всегда понимаю все твои слова. Мне не нужно повторять, как дитяти. Она взглянула на нее – в глазах все еще были слезы. - И мне жаль ее. Тамит. Мерит-Хатхор промолчала. Если жалеть таких, как Тамит, умрешь очень скоро и очень глупо. *** Тамит вернулась через три часа, и Мерит-Хатхор тут же приказала другим слугам присматривать за ней. Теперь девица стала рядовой служанкой – уборщицей и подавальщицей. Она не жаловалась. Как и на то, что ее караулят. Мерит-Хатхор испугалась по-настоящему. Она бы допросила Тамит, будь это возможно – но девица призналась бы в своих намерениях только под пыткой, а для этого не было ни условий, ни оснований. Ей оставалось только неусыпно следить за госпожой. Господин в эти дни ночевал отдельно – и Мерит-Хатхор, с разрешения госпожи, смогла лечь в ее спальне. Наперсница перетащила свою постель ближе к двери в сад, несмотря на страх и сопротивление хозяйки, которая поняла ее намерения. Пусть лучше пострадает Мерит-Хатхор – не для того Мерит-Хатхор защищает госпожу, чтобы госпоже повредили вместо нее. Две ночи прошли спокойно. А на третью Мерит-Хатхор проснулась от шума. Она вскочила еще прежде беспокойно спавшей хозяйки. - Оставайся здесь! – крикнула она и, отпахнув занавесь, наполовину сбежала вниз по лестнице, в темную прохладу сада. И тут поняла, что не ошибалась ни в каких своих подозрениях. Внизу схватились два человека – Мерит-Хатхор в оцепенении увидела, как взблеснул меч или нож, а потом одна темная мускулистая фигура отпрыгнула от другой и… Женщину ударило в плечо, тяжело, горячо и больно, и у Мерит-Хатхор подломились колени. Она скатилась по лестнице, думая, что это смерть; ударилась головой, и в глазах потемнело. На несколько мгновений потеряла сознание, но очнулась от сильной боли в плече, посылавшей горячие пульсирующие волны по всей руке и груди. Коснулась рукоятки ножа, глубоко вонзившегося в плечо. Ка-Нейт выбежала на лестницу и пронзительно закричала, увидев побоище. Одна мужская фигура склонилась над другой, поверженной – противник стонал от боли. Рядом на земле лежала еще одна фигура – женщина в белом платье, по которому расплылось темное пятно; Ка-Нейт тут же узнала ее и сбежала вниз, теряя разум от ужаса и горя. - Мерит-Хатхор! Дорогая сестра!.. - Я останусь жива, - пробормотала Мерит-Хатхор: она знала это. – Госпожа, тут убийца, позови людей и господина… - Убийца схвачен – вот он! – крикнул воин, стоявший над раненым мужчиной. – Будь покойна, госпожа, его осудят! - Тамит, - простонала Мерит-Хатхор. – Не дайте уйти Тамит. И тут послышался крик второго стражника. - Здесь еще раненый – женщина! - Кто? – крикнула Ка-Нейт. Она отбежала от своей наперсницы и помчалась к чему-то, что белело поодаль. Это была юбка – женщина в одной белой юбке; ее черные волосы разметались по земле, а ее обнаженная грудь была залита кровью. Рядом лежало и орудие, которым была нанесена рана - окровавленный бронзовый кинжал. - Великий Амон, это Тамит! Она умирает! – закричала Ка-Нейт. – Боги, чем же виноват этот дом!.. - Приведи врача – немедленно, - приказала юная госпожа свободному стражнику. – Принесите факелы и позовите сюда господина. Живо! Стражник отдал поклон и убежал. Ка-Нейт взглянула на Мерит-Хатхор и, ощущая, будто ее сердце разрывают надвое, склонилась над Тамит. Если заняться Тамит, Мерит-Хатхор может умереть. Рана Тамит была нанесена в верхнюю часть груди, справа, и казалась страшной. Ка-Нейт оторвала полосу ткани от своего платья, потом еще одну; закусив губу, приподняла раненую и пропустила бинт под ее плечом и спиной, отчего несчастная женщина издала долгий стон. Повязка тут же пропиталась кровью. Рану нужно зажать, думала Ка-Нейт, нужно зашить, но нечем… - Эй! – крикнула Ка-Нейт, плача от бессилия; неподвижно лежавшая Мерит-Хатхор казалась мертвой. – Эй, да помоги же ты ей! – крикнула она стражнику, охранявшему раненого убийцу. - Я не могу… - начал воин, но тут послышался топот, в темноту ворвались яркие огни факелов. Ка-Нейт показалось, что сбежался целый дом. Не меньше десятка слуг, и во главе их верховный жрец с высоко поднятым факелом и искаженным яростью лицом – Ка-Нейт никогда еще не видела своего господина таким. - Кто убийца? – крикнул Неб-Амон. Бросился к раненому преступнику, не обращая никакого внимания на его жертвы, и сунул в лицо факел. - Ты! – крикнул он; убийца всхлипывал, дрожал и жмурился, еще более жалкий от терзавшей его боли – он был ранен в бок. - Врач! – пронзительно крикнула Ка-Нейт, которой все это казалось страшным сном. – Нужен врач, господин, скорее! Но бритоголовый человек в белой одежде, врач, живший при усадьбе, уже склонился над Мерит-Хатхор. - Крови потеряно немного, органы не повреждены, - заключил он, взглянув на рукоятку ножа и расплывшееся вокруг пятно. – Будет жить. - Здесь вторая раненая! – крикнула госпожа. – Займись ею, скорее! Она вместе с врачом бросилась к Тамит, которая лежала как мертвая; бесполезная теперь повязка пропиталась кровью насквозь. - Это хуже, - отрывисто сказал врач. – Нужны люди – помочь нести и держать ее. - Я подержу, - отозвалась Ка-Нейт. – Скорее. Она обхватила раненую за плечи, а врач сноровисто раскатал широкие льняные бинты и несколькими быстрыми, ловкими движениями обмотал Тамит наискось, перехватив обнаженную грудь, спину и плечо; потом стал перевязывать медленнее. Кровь уже не шла. - Так, - сказал врач. – Теперь нужно отнести ее в дом, я промою и зашью рану. - Позаботься о моей Мерит-Хатхор, сейчас же, - приказала Ка-Нейт. – Эту женщину отнесут в дом без тебя – она ведь не умрет теперь от кровопотери? Врач коротко кивнул и подбежал к Мерит-Хатхор, и Ка-Нейт бросилась следом. Великий ясновидец, казалось, так и не обратил внимания ни на раненых, ни даже на свою жену. Он был поглощен убийцей – проследив, чтобы его оттащили в дом и стерегли, допрашивал стражу, как он сюда проник. Ка-Нейт плакала, склонившись над Мерит-Хатхор. - Ты жива? – спрашивала она, как будто мертвые могли говорить. - Жива, - слабо сказала Мерит-Хатхор. – Ты жива – это лучше всего. Врач огляделся и подозвал нескольких человек из тех, что подошли с господином дома. - Держите ее, - сказал он. – Нужно выдернуть нож, а это причинит много боли и опасно. Потерпи, - сказал он Мерит-Хатхор, но ее стойкость не нуждалась в поддержке. Ка-Нейт хотелось зажмуриться, но она смотрела, едва дыша от страха за любимую наперсницу. И только увидев, что ей благополучно остановили кровь, позволила себе взглянуть на людей вокруг. - Благодарю тебя, - сказала она врачу. – Нужна ли еще моя помощь? - Справятся слуги дома, - ответил он. – Если будут делать так, как я скажу. - Иди тогда со мной, - сказала Ка-Нейт. – Отнесем Мерит-Хатхор в мои покои, я сама буду ухаживать за ней, как ты скажешь. Пусть Тамит отнесут в дом слуги. Врач хотел возразить, но промолчал. Мерит-Хатхор осторожно подняли по той же самой лестнице, с которой она скатилась, пораженная ножом. Она не издала ни звука. Ее уложили в постель, и врач сказал: - Нужно нагреть воды, промыть рану и приложить кусок сырого мяса, чтобы снять воспаление, госпожа. Ее рана глубока, но невелика и неопасна. - Неужели? – не выдержала Ка-Нейт. Врач кивнул. - Вторая женщина ранена сильнее, госпожа, - осмелился заметить он. – Ей мои услуги нужны больше. Госпожа вздохнула. - Иди, - скрепя сердце отпустила она его. – Только дай еще бинтов из твоей сумки. - То, - сказала она испуганной девушке, уже стоявшей рядом. – Принеси чашу горячей воды и скажи на кухне, чтобы дали сырого мяса. Ты слышала слова врача? То кивнула и поспешила выполнять приказ. Ка-Нейт склонилась над Мерит-Хатхор, держа в своей руке ее горячую руку. Погладила по спутанным волосам, отерла платком лоб, к которому пристала короткая густая челка. - Ты моя спасительница, - прошептала она. – Ты моя благодетельная защитница. Этот нож предназначался мне, дорогая сестра… Мерит-Хатхор взглянула на нее блестящими в темноте черными глазами. - Тамит, - сказала она. – Это Тамит. Ка-Нейт нахмурилась. - Тамит ранена! – воскликнула она. – Она сама пострадала! Мерит-Хатхор попыталась усмехнуться, но только поморщилась от боли – в плече как будто разожгли жаровню. - Будь она ранена хоть десять раз, это – она, - сказала Мерит-Хатхор. – Послушай меня, госпожа, это она. Это она убийца. - Я тебя люблю, но это клевета, - ответила Ка-Нейт. – Бедная Тамит, может быть, умрет от своей раны… приказываю тебе не говорить о ней больше таких слов. Тамит казалось, будто ее мучают палачи – к которым она, несомненно, попала бы, если бы открылась правда. Ей дали маковой настойки, чтобы притупить боль, но процедура была ужасна: рану, тянувшуюся наискось через грудь, промыли обжигающей водой, а потом стали зашивать. Девица два раза потеряла сознание. Когда она очнулась, зашивание еще не закончилось. Но вот наконец рану смазали какой-то мазью, потом прижали к ней отвратительный холодный кусок мяса и крепко примотали его бинтами. - Хорошо, - сказал врач; он утер локтем мокрый от пота лоб. – Рана могла быть смертельной, если бы кинжал повернулся внутрь и пробил легкое. Но повреждение большое и опасное, ей нужно лежать несколько дней, повязку менять каждодневно. - Страшный убийца, слава богам, что все обошлось, - сказал один из помощников. Врач кивнул. Тамит, сквозь боль напряженно прислушивавшаяся к этим словам, расслабилась, закрыв глаза. Она улыбнулась – теперь она могла улыбаться, и никто бы не осудил за это выздоравливающую больную. Эту рану она нанесла себе сама.