Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Тамит разрешили вставать на четыре дня позже, чем Мерит-Хатхор. Еще раньше этого она начала полностью осознавать окружающее и смогла радоваться ему. Она была жива. Она была в доме своего желанного господина… вопреки всему. И она возьмет верх над своей ненавистной соперницей – Тамит ощущала в бреду прикосновения ко лбу и плечам, и знала, что это Ка-Нейт, но не могла отстраниться. Ей хотелось впиться в эти ласковые руки зубами. Все эти дни она ничего не знала о том, как проводят дни господин с госпожой – конечно, она не могла спрашивать, и никто ей не говорил. Ее подозревали и относились к ней неприязненно – все, даже те, кто ее жалел. Что ж, если все удастся, скоро она сможет презирать эту неприязнь. Что такое слуги? Инструменты, не более. - Что я буду делать? – как-то спросила она Ити, сидевшую с ней в один из последних дней ее болезни – кроме Ити и врача, почти никто не входил к ней, а госпожа избегала ее с того дня, как к Тамит вернулось сознание. Боялась. И правильно. Ити пожала плечиками. - Мне неизвестно, Тамит, как скажет господин. Тамит закрыла глаза и содрогнулась. Господин… Глядеть ему в глаза сейчас – неужели он заговорит с ней сам? Она еще слишком слаба, чтобы играть перед его лицом! - Ити, попроси госпожу дать мне работу, - преувеличенно слабым голосом сказала Тамит. – И я признаюсь тебе… я пыталась защитить ее. Ити распахнула наивные глаза. - Правда? - Истинная, - сказала Тамит. – Я пыталась остановить убийцу – я видела, как он влезал через ограду, и попыталась стать у него на пути. А он ударил меня кинжалом. Я не спасла госпожу… счастье, что она жива! - Ты такая храбрая, - с изумлением и восторгом сказала Ити. – Я не знала, как благородна твоя душа! Я скажу госпоже, она вознаградит тебя! - Не нужно наград – скажи только, чтобы она не подозревала меня более, - попросила Тамит. – Нужно быть величайшим злодеем, чтобы подняться против такой госпожи, как наша. На этой земле еще не видели такой доброй и прекрасной госпожи. - Правда, Тамит, - взволнованно сказала Ити. – Я скажу! Скажу! Она вскочила и убежала, торопясь сообщить такие вести. А Тамит помрачнела, глядя ей вслед: только бы девчонка не вздумала передавать ее слова в присутствии Мерит-Хатхор. Мерит-Хатхор слишком умна, и уже никогда и ни в чем не поверит ей. Ити пришла смущенная и чем-то испуганная. - Госпожа говорит, что придет к тебе сегодня вместе с господином, - сообщила девушка. Тамит чуть не умерла. - С господином?.. Нет, Ити, попроси ее прийти одну – господин не верит мне, он обвинит меня! Тамит ударилась в слезы. - Он суров, наш высокий господин, я боюсь его! Ити превосходно ее понимала – она тоже боялась верховного жреца. - Он придет, если так решит, - робко заметила она. – Но я попрошу госпожу, чтобы она отговорила господина… Ка-Нейт еще не говорила с мужем о Тамит – и сама боялась это сделать, поскольку не решалась напоминать великому ясновидцу о служанке и ее возможной виновности. Она слишком хорошо помнила, как осудили напавшего на нее человека. Выслушав испуганную речь Ити, Ка-Нейт согласилась с ее доводами. Она пришла к больной одна. Села рядом. Тамит посмотрела в грустные глаза госпожи, в которых не было укора, только сочувствие – и снова заплакала. - Прости меня, госпожа… Ка-Нейт наклонилась над ней. - За что простить? Теперь во взгляде ее была тревога. И Тамит вдруг увидела страх, он таился там все время – Ка-Нейт теперь всегда будет бояться ее. - Я тебя не уберегла, - всхлипывая, сказала Тамит. – Я пыталась остановить человека, напавшего на тебя – и не остановила. Стыд мне. Ка-Нейт тревожно улыбнулась. - Но ведь я жива. А ты чуть не умерла. Ты и вправду пыталась защитить меня? Тамит кивнула, из-под ее ресниц выбежали слезинки. - Тогда ты очень храбра и благородна, - взволнованно сказала Ка-Нейт. Вдруг объяснение Тамит представилось ей куда более вероятным, чем объяснение Мерит-Хатхор – слова Мерит-Хатхор делали эту девушку просто чудовищем. Ка-Нейт намного легче могла поверить, что ее служанка была ранена убийцей, которому попалась на пути. Может быть, Тамит и не бросилась ему навстречу намеренно – но, вероятнее всего, ранена была именно им. И не имела к нему отношения. - Я вознагражу тебя деньгами, - сказала Ка-Нейт. Даже если Тамит и приукрасила свой поступок, она заслуживала вознаграждения за страдания, которые перенесла из-за госпожи. Тамит взяла ее маленькую руку – и, помедлив, прижала ее к своим горячим губам. Больше всего на свете ей хотелось укусить эту руку, нарушить ее совершенство. - Позволь мне снова быть при тебе, госпожа. Ка-Нейт помедлила. И когда Тамит уже казалось, что юная глупая госпожа согласится, она вдруг отказала. - Нет, Тамит, но я дам тебе легкую работу. - Прошу тебя, не говори обо мне с господином, - попросила Тамит. – Я боюсь его, я не смею смотреть на него… Ка-Нейт кивнула. - Не заговорю. Будь покойна. Я скрою тебя от него. Мерит-Хатхор – уже в полном здоровье и в новом сверкающем облачении - встретила госпожу гневным взглядом. - Ты оставила ее в доме? - Да, - сказала Ка-Нейт. – И больше не заговаривай со мною об этом. Мерит-Хатхор покачала головой. - Я должна сама сказать господину – пусть выгонит ее вон. Ка-Нейт преобразилась. Наперсница никогда еще не видела госпожу такой – она стала как Нейт-воительница времен богов, прямая и яростная. - Он предаст ее суду, - низким и дрожащим гневным голосом сказала Ка-Нейт. – Господину нельзя даже напоминать о его подозрениях – ты знаешь это! - Предаст и будет прав, - бросила Мерит-Хатхор. – Но поступай как тебе говорит сердце, госпожа. Я не знаю, что сказать тебе еще, когда ты так упорствуешь. - И молчи, - отрезала госпожа. Она ушла, чтобы Мерит-Хатхор не сказала что-нибудь еще. *** Тамит, нарядившись скромно и скромно потупив глаза, подошла к госпоже, чтобы получить распоряжения. - Позволь мне прежде начала работы пойти в храм Амона, госпожа, - попросила она. – Помолиться и повидаться с отцом – ведь там живет мой отец, семдет Ахетху, - сказала девушка. Напоминание об отце уменьшило тревогу Ка-Нейт – но не уничтожило ее. - Пусть меня обыщут, когда я вернусь, - сама предложила Тамит. – Пусть мне дадут провожатого, который доведет меня до храма. Я не принесу с собою зла и не содею зла – ведь это значит быть врагом себе! - Ты права, - сказала Ка-Нейт. - Я дам тебе в провожатые стражника, - все же прибавила она. - Конечно, - с готовностью согласилась Тамит. – Пусть воин господина подождет, я хотела бы навестить врача, если мне будет позволено. - Иди, - сказала Ка-Нейт. Тамит поклонилась и ушла. Врач был один – в кладовой пополнял свои запасы лекарственных трав. Очень кстати. - Любезный Уну, - смущенно улыбаясь, сказала Тамит. – У меня к тебе просьба… только не говори о ней никому. Врач взглянул на нее с острым подозрением. - Какая просьба? Тамит хихикнула. - Есть ли у тебя средства против зачатия? Вытяжка акации… так ли я помню? - Акация, - подтвердил врач, не сводя с девушки взгляда, в котором читалось отчетливое неодобрение. – Зачем это тебе? - Зачем такой вопрос? Тамит отвела глаза и покраснела – искренне. Ей было стыдно, но это скоро пройдет. - Ты же знаешь, зачем употребляются эти средства. Уну вздохнул и поджал губы. - Если я не дам тебе того, что ты просишь, ты опозоришь этот дом, я так предвижу, - сказал врач. – Хорошо. Подожди, у меня нет этого средства сейчас, но я его приготовлю. Тамит улыбнулась и кивнула. Спустя полчаса она в сопровождении молчаливого хмурого стражника покинула дом. С воином она даже не пыталась говорить – да это было и ни к чему. То, что было ей нужно, находилось в храме. Воин хотел пойти с ней в отцовский дом, но Тамит уговорила его подождать за оградой. - Ну что я могу сотворить там, в храме, - умоляюще сказала девушка. – Хочешь – ты обыщешь меня сам, когда я выйду? На ее губах заиграла улыбка при виде того, как покраснел мужчина. - Не нужно, - буркнул стражник. – Не задерживайся. Тамит и в самом деле направилась к дому отца, но не собиралась заходить туда. Она огляделась. Где он – тот молодой жрец Амона, который так жадно смотрел на нее в тот день, когда она приходила к отцу за деньгами? Тамит невольно покраснела при мысли о том, что она хочет сделать. Но раздумывать было уже некогда. Молодой прислужник был здесь и увидел ее. - Ты… ты? – запинаясь, выговорил юноша, и Тамит поняла, что все рассчитала верно. - Да, - сказала девица, не спеша приближаясь к нему – жрец неотрывно смотрел, как покачиваются ее бедра. Он был недурен. Тамит попыталась уверить себя, что он красив. - Зачем ты пришла? – прошептал он. Как будто спрашивал богиню, зачем она низошла к нему. - Я пришла к тебе, - сказала Тамит, неотрывно глядя молодому человеку в глаза. Она почувствовала, что его желание сообщается и ей. *** Его звали Хепри – священное имя*. Но ее имя было для юноши выше – Тамит назвалась именем богини-кошки, и жрец ни словом не возразил. Добродетель жрецов так же легко сразить, как и добродетель обыкновенных людей. Он был совсем неопытен, а Тамит ненамного опытней. У нее был только один любовник, еще до того, как девица попала в дом верховного жреца – случайный любовник, который почти ничему ее не научил… только избавил от боязни. С тех пор Тамит никого к себе не подпускала. Никто бы, глядя на нее, не сказал, что она так неприступна. Но красавица знала, что достойна лучшего, и твердо решила не тратить себя на маленьких людей… до сегодняшнего дня. Молодой жрец был так неловок, что даже причинил ей боль – и не заметил этого; но Тамит перенесла все, потому что потом юноша упал перед ней на колени и стал целовать ее ноги. Он говорил ей все слова, которым научился в храмовой школе – научился, чтобы говорить их богам. Тамит погладила его по щеке и улыбнулась. - Ты любишь меня? Хепри молча закрыл глаза и обхватил ее колени, словно чтобы удержать сокровище, которого не заслуживал. Ни в малейшей степени. Но пока он нужен Тамит... очень нужен, и она будет лелеять его. - Ты лучший из юношей, - нежно сказала Тамит, снова погладив его по щеке, а потом положила руку на плечо. – Ты пробудил во мне такую страсть, что я помнила о тебе все эти дни… и пришла, чтобы излечиться от недуга, от которого только ты – лекарство… мой прекрасный брат. И как она не скривилась при этих словах? Но молодой жрец не разгадал бы и самого грубого притворства. Как видно, он был настолько еще чист, что даже не переглядывался с женщинами, не говоря о любви. А красавица Тамит могла увлечь даже опытных людей. - Я счастливее всех на свете… - сказал молодой человек и страстно прижал к губам ее руку. – Я не знаю, чем заслужил это… Моя госпожа… Тамит рассмеялась. - Госпожа? Ты прав, Хепри, я не простая девица – я госпожа по рождению. - Я это знаю, - взволнованно сказал жрец, но Тамит остановила его жестом. - Нет, ты ничего не знаешь. Семдет Ахетху – не отец мне, - вдруг горячо сказала девушка, обхватив ладонями голову остолбеневшего Хепри и глядя в изумленные глаза. – Я дочь первого пророка Амона, великого ясновидца, он не знает об этом. - Как это может быть? – пролепетал жрец, совершенно сбитый с толку. Тамит улыбнулась уголком губ. - Легко. Он увлекся моею матерью в юности – вот как ты полюбил меня, - прошептала девица, гладя молодого жреца по плечу. – Она тогда еще не была женою Ахетху. Мой отец взял ее в жены, не зная, что она носит в своем чреве такое благородное дитя. - Но ведь ты слу… служишь в доме господина Неб-Амона, - заикаясь, сказал Хепри. – Как это может быть, если ты с ним в родстве? Тамит наклонилась к нему совсем близко, будто намереваясь поцеловать, но вместо этого шепнула: - Потому он и взял меня в свой дом – почувствовал свою кровь, - сказала девушка. – Ты понимаешь, какая я в действительности знатная госпожа? Хепри кивнул. Он поверил бы чему угодно из этих прекрасных уст. - Ты достойна царского титула, - с убежденностью сказал он. Тамит небрежно кивнула. - А ты мог бы стать старшим жрецом, - как бы между прочим заметила она. – Ты ведь знаешь, что высокие должности служители богов передают между собой, предпочитая своих любимцев. Достойнейших, конечно, - шепотом прибавила она, видя, что изумление Хепри может смениться гневом – почтение к богам и пророкам на мгновение возобладало в юноше над ее чарами. - Ах, достойнейших, - сказал жрец. Он снова с изумлением и неверием уставился в ее глаза – точно вопрошая, ища в этих черных глазах оправдания себе. - Разве ты не такой? Разве достойнейшие порою не увлекаются? – прошептала Тамит, лаская его, намекая на ложь, которую сплела вокруг верховного жреца. - Я могла бы быть твоей – ты прекрасен собой и чист сердцем, и полон самых высоких достоинств, - прошептала девушка. – Мы бы стали господами, Хепри, если бы помогли друг другу… ты понимаешь меня? - Расскажи… ясней, - сказал Хепри. – Я сделаю все, что тебе угодно… Он был так близко к ней, что осмелел: прижал ее к себе неловкими руками и стал целовать ее грудь. А Тамит резко оттолкнула его, удивившись себе: ей эти ласки даже понравились. Может быть, потом… Но не сейчас, никак не сейчас. - Ты слишком многого хочешь, жрец, - резко сказала она. – Ты думаешь, что можно ласкать такую женщину, как я, ничего не давая взамен? Юноша помотал головой. Он был так растерян, что забыл о ее недавних признаниях в любви – понимал только, что его отвергают. - Чем я обидел тебя, госпожа? – спросил он. – Прикажи мне… я сделаю все, чего ты хочешь! Все, что в моих силах! - Если у тебя достанет сил, юноша, - пренебрежительно сказала Тамит. Он готов был расплакаться от горя – этот чистый мальчик, только сегодня познавший наслаждение. - Я сделаю все! Все, что в силах человека, и даже больше! – воскликнул Хепри; Тамит распахнула глаза и прижала палец к губам. - Тише, тише! Она повернулась и направилась к двери его хибарки. Он остановил ее, как она и ожидала, отчаянным возгласом: - Ты придешь еще? Когда? Тамит обернулась. - Когда боги улыбнутся тебе, - прошептала она. – Будь готов принять меня в любое время. *** Тамит, предусмотревшая все, не рассчитала одного – терпение стражника истекло еще на середине ее свидания. - Где ты пропадала? – резко спросил воин. Тамит оглядела свое измятое платье и огладила его. Стражник вдруг обратил внимание на это движение. - Ты соблазнила жреца? – спросил мужчина. Тамит изумленно и негодующе усмехнулась, краска бросилась ей в лицо. - Ты сошел с ума! Воин, предположивший это едва ли всерьез, теперь смотрел на нее с презрением. - Чего еще было ждать? Я скажу госпоже – пусть больше не выпускает тебя за ограду дома! Ты бесчестишь все, чего касаешься! - Ну… погоди, - пробормотала Тамит. Но поняла, что в ее положении угрожать собственной страже в высшей степени неразумно. Замолчала, отвернувшись от мужчины; но с лица того до самого дома не сходило выражение презрения. Сдав ее с рук на руки управителю дома, стражник прямо доложил о своих подозрениях. Управитель – тучный мужчина в пышном парике, больше всего заботившийся о собственном спокойствии – округлил глаза от ужаса. Ему безразлично было, позорный поступок совершила Тамит в храме или нет. Но он, как и стражник, готов был принять все меры, чтобы такого не повторялось. Только бы это как-нибудь не сказалось на нем самом. - Ты больше не покинешь этот дом, - сказал управитель. – Я доложу обо всем господину – ты поняла? И Тамит, гордая и прекрасная Тамит, презиравшая всех этих ничтожных людей, упала перед толстяком на колени со слезами: - Умоляю тебя, не говори господину! Он покарает меня! Скажи госпоже, если нельзя умолчать, но не говори господину! Управитель шумно вздохнул. Он и сам… опасался говорить господину о возможном бесчестье для его младшего жреца. - Хорошо, - сказал он. – Но знай, что ты не выйдешь больше за ограду этого дома. Тамит покорно кивнула, заливаясь слезами. Ушла, сгорбленная и приниженная. Она ненавидела этих людей – и жреца, и стражника, и управителя – так, что едва могла дышать. Но больше всех она ненавидела Ка-Нейт. Этим нежным госпожам никогда, никогда не понять, как унижаются маленькие люди, пытаясь возвыситься – особенно женщины, какими бы достоинствами они ни обладали. "Я отомщу вам всем". * Др.-егип. "скарабей", одно из самых священных животных в Древнем Египте.