Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Ка-Нейт снова была счастлива. Она не была так счастлива никогда – даже когда девочкой мечтала о любви. Она не знала, что действительность может быть прекраснее любых мечтаний. Ее супруг строго исполнял свои священные обязанности, но у него всегда находилось время для нее – и эти часы были вершиной счастья для обоих. Неб-Амон и Ка-Нейт катались на лодке по реке и купались, сбросив одежду, вдали от чужих глаз. Неб-Амон как-то хотел развлечь жену охотой на уток, но Ка-Нейт испугалась и отговорила его: она пожалела их, как всегда жалела все живые существа. Но с радостью согласилась научиться плавать – Неб-Амон с наслаждением учил ее, поддерживая ладонью под живот, а потом под спину. Хапи* ласкал их тела прохладными любящими руками. Потом они предались любви, там же, у кромки воды. Ка-Нейт застыдилась, когда муж обнял ее – хотя их никто не видел; но потом потерялась в наслаждении, а он не уставал ласкать ее и любоваться ею. Он наслаждался ею не только в минуты обладания; она радовала его руки, уста, глаза… его радовало все в ней, даже то, как она стыдилась глядеть на него, но полностью забывала себя в его объятиях. Они гуляли в рощах в закатные часы – обнявшись, молча, слушая биение сердец друг друга. Ужинали вдвоем в саду под нежные переливы арфы. Ка-Нейт особенно удивила и обрадовала мужа тем, что проявляла интерес к книгам – не смея касаться жреческих текстов, она любила читать старинные сказания, хранившиеся в домашней библиотеке, и часто спрашивала его об истории Та Кемет, подолгу слушая его рассказы. Хотя вся история Черной Земли – каждая ее частичка – имела священный смысл. Они посещали и приемы, у самых знатных людей Уасета: великий ясновидец почти всегда имел деловую цель, но это не мешало ему, как и хозяевам, наслаждаться таким времяпровождением. Их развлекали музыканты, акробаты и танцоры, им подавали самые изысканные блюда. Но Ка-Нейт так и не привыкла к шуму, блеску… а главное, к опасности. Она все время смотрела на слуг, которые пробовали их пищу. Ее смущали похвалы ее красоте, даже произнесенные с величайшею учтивостью и изяществом, как умели все придворные… впрочем, этому Неб-Амон был только рад. Ка-Нейт ездила домой, к родителям – одна, только в сопровождении слуг; потом ее навестила мать, принявшая приглашение Неб-Амона и расположенная к нему. Джедефптах так и не показался верховному жрецу на глаза. Неб-Амон превосходно понимал причины, и был рад и этому. Он хотел обладать Ка-Нейт один – безраздельно. Хотя гордился тем, как другие завидуют ему, и еще больше ценил свое сокровище. После таких празднеств они предавались любви с особенным пылом. Так прошел месяц… второй месяц их так страшно начавшейся супружеской жизни, месяц, излечивший раны первых дней. Но вскоре все снова переменилось. Неб-Амон был изумлен, а Ка-Нейт изумлена и испугана – но оба очень рады. Она почувствовала, что носит дитя, очень скоро: не потому, что ощутила себя больной, а потому, что чутко следила за собой. Впрочем, великий ясновидец сам переменил ее жизнь, прекратив все выходы – кроме посещения храма Хатхор, с принесением благодарственной жертвы, и спокойных прогулок по реке. Ей нужна была размеренная жизнь, а страшнее всего был бы неожиданный испуг; и потому Ка-Нейт почти заперли дома. Она ничуть не огорчилась – Ка-Нейт всегда предпочитала дом. И врач был с ней рядом. И потому верховный жрец считал, что защитил свою жену и дитя надежнее всего. Заперев Ка-Нейт в одних стенах с ее смертельным врагом. *** Тамит охраняли зорко. Казалось, весь дом сговорился следить за нею без приказа – люди, как ни глупы они были, иногда умели вот так все вместе верно угадывать угрозу. И поэтому ей не давали выйти не только за ограду, а даже в сад – всюду за нею следили враждебные глаза. Ити, ее соседка, казалось, одна жалела ее – но и она побаивалась говорить с Тамит и никогда не заговаривала первой. Тамит была безразлична к суждению слуг, но даже ее это начало тяготить. Даже привратник Тауи, которого она очаровала, теперь отворачивался от нее и наотрез отказался выпустить, когда Тамит попросила. Мелкие, ничтожные людишки! Они презирали ту, чьего пальца не стоили! Ее милосердная госпожа целыми днями пропадала в городе вместе с господином – и Тамит не сомневалась, что они все больше скрепляют узы своей любви, и чем дольше это будет продолжаться, тем труднее будет заставить его ее забыть. А когда они возвращались домой, их тоже словно бы и не было ни для кого, кроме друг друга. Слуги почти не видели их. Все дела дома были переложены на управителя, согнувшегося под такою тяжестью. Он даже похудел. И Тамит вдруг подумала, что может воспользоваться таким положением. Она знала, что у тучного пожилого управителя нет жены, и нет любовницы. Он не сможет сопротивляться ей, если… Комната управителя находилась на втором этаже, и она не охранялась. Его спальня была на мужской половине дома - и чтобы прокрасться к ней, нужно было пройти мимо покоев господина, но они сейчас не охранялись, потому что господин дома почти всегда ночевал… у госпожи. Тамит затрясло от ярости при такой мысли. Но она заставила себя выбросить это из головы. Это еще успеется. Ночью, в предрассветный час, девица встала с постели. Накануне она выкупалась, а сейчас умастила себя благовониями, которые хранились у нее еще с прежних времен – это был подарок Ка-Нейт. Тамит прокралась по коридору и поднялась по лестнице – легкая, как тень, незаметная, как тень. На ней была только белая ночная юбка и ожерелье. Девушка приблизилась к комнате управителя и улыбнулась – ей показалось, что она слышит его храп. Так и было – он храпел. Тамит вошла и ощутила легкий запах благовонного масла. Этот человек заботился о своем теле и своей комнате – и хорошо, иначе она бы просто не преодолела отвращения к его старому бесформенному телу. Управитель спал на своей широкой кровати, поверх простыней… в длинной белой одежде, но без парика и набедренной повязки. Тамит снова улыбнулась, хотя в ней шевельнулось омерзение. Девица опустилась на колени перед постелью и провела рукой по его бедру. Управитель вздрогнул и всхрапнул от неожиданности – но вдруг сел. Его плоский бритый череп заблестел в свете луны. - Ты?.. - Тсс… не кричи. А то нас услышат, - улыбаясь, прошептала Тамит. – Ты же не хочешь, чтобы сюда пришли слуги и увидели меня в твоей спальне? Управитель охнул и схватился за ее плечо, потом начал шарить рукой по постели; глаза были, как у безумца. Это заняло очень короткое время; Тамит отстранилась, и ее юбка осталась чистой, а вот одежда управителя испачкалась. - Правда – я очень хороша? – спросила девица. Управитель хватал ртом воздух, настолько ошеломленный, что она засмеялась. Какой дурак... и урод. - Встань и сними свою одежду, она испачкалась, - сказала Тамит, и управитель проделал все, как послушный ребенок. Тамит подобрала эту одежду и повесила на плечо. - Я к тебе еще приду – ты мне понравился, - сказала она и направилась к двери. Мужчина наконец опомнился и кинулся следом; но кричать не посмел и схватить ее не успел. Беззвучно смеясь, Тамит на цыпочках пробежала по коридору, вниз по лестнице и юркнула в свою комнату. Ити так и не проснулась. Тамит засунула украденную одежду под тюфяк и упала на него. Она тяжело дышала, но улыбалась. Теперь управитель выполнит все, что она захочет – любую просьбу; если только здесь обнаружат его одежду… испачканную одежду… Девица зажала рот руками, сдерживая внезапный сильнейший рвотный позыв. Какой урод, как бегемот, и она касалась его! Она, рожденная для ласк самых красивых и сильных мужчин! Она сглотнула горечь и перевела дух. Кажется, не вырвет. Но теперь управитель в ее руках… и он разрешит ей пойти куда угодно. Объявит всем, что разрешила госпожа или господин; это будет даже нетрудно, потому что господ дома нет. Иначе этот господин спустит с него толстую шкуру – без преувеличений. На другой день Тамит как ни в чем не бывало вышла из дома и направилась к калитке – она не делала этого уже очень давно. Сидевший на скамейке привратник Тауи остолбенел на мгновение, но потом кинулся к ней: - Стой! - Тауи, у меня есть дозволение, - сказала девица. – Мне разрешила госпожа, спроси у господина Сенура. У этого старого, отвратительного толстяка, при воспоминании о котором ее снова затошнило. - Вот как? Тауи был удивлен, но выполнить просьбу не решался. Но ведь не стала бы она так лгать – когда он может пойти и спросить самого господина Сенура? - Спроси его, - первая предложила Тамит. – Спроси, и он подтвердит мои слова. Она с удовольствием вспомнила лицо управителя, когда подошла к нему с невинной просьбой – посетить храм Амона. "Ты же не запретишь мне помолиться, господин?" - улыбаясь, спросила Тамит. Сенура побагровел, точно готов был лопнуть от прилива крови – Тамит даже отстранилась. Он молча махнул рукой в сторону выхода, и Тамит поклонилась и пошла. После Сенура мысль о Хепри даже радовала ее – он молод и хорош, как все юноши. Казалось, он ждал ее дни и ночи. Тамит вошла в его убогую комнату, и первое, что она увидела, были сияющие глаза. А потом Хепри бросился к ее ногам, прижимая к губам ее руки; потом он закрыл глаза и замер так, точно желая навеки запечатлеть в памяти это мгновение. - Обними меня, - улыбаясь, попросила Тамит. Он не верил, что услышал такое. А она положила руку на его обнаженное плечо и погладила его; она мечтала так ласкать золотистые сильные плечи своего господина. И когда молодой жрец наконец обнял ее, девица закрыла глаза, представляя себе, что это – ее господин; и отдалась юноше так, точно это был он. Хепри был смущен, почти в благоговейном испуге оттого, как она извивалась и стонала, вжимаясь в его гладкую грудь. А потом она усадила его рядом с собой и сказала, глядя в глаза своего раба: - Я достойна занять высокое место в доме моего господина Неб-Амона – ты знаешь это. Хепри кивнул. - Да, госпожа, я готов на… Тамит прервала его жестом. - Погоди. Ты не знаешь – в этом доме у меня есть враг. - Какой враг, госпожа? – спросил Хепри; на лице его было написано изумление - как создание, подобное его возлюбленной, может иметь врагов? Тамит грустно улыбнулась. - Его женщина, Хепри… госпожа Ка-Нейт. Наложница. Хепри широко раскрыл глаза. - Наложница? У господина Неб-Амона? Но ведь он никогда… Тамит рассмеялась. - Ты наивен, мальчик, неужели ты думаешь, что секреты его дома покидают его дом? И тебе я говорю только потому, что ты никому не выдашь. - Я запру мои уста, - твердо обещал жрец. Все же он был в замешательстве. Наложниц имеют многие богатые люди… но высшие жрецы? Строгость жизни – вот что отличает их от прочих, вот что делает наставниками. И ведь господин Неб-Амон почти уже старик? - Я не понимаю, госпожа, - с трогательной растерянностью произнес юноша. – Не от тебя ли я слышал, что господин Неб-Амон хочет жениться? Тамит вздохнула. - И я думала так. Но эта Ка-Нейт недостаточно знатна для такого господина, как мой. Он не заключал с нею брачного договора – он содержит ее и ее родителей потому, что она молода и красива… а стареющие мужчины любят молодых девушек, - доверительно сообщила Тамит. - Ты говоришь недостойно, - вдруг с негодованием произнес молодой жрец. – Это противно Маат и благочестию! Тамит покачала головой. - Отчего же содержание наложниц противно Маат? – с улыбкой, как ребенка, спросила она. – Если господин богат… отчего нет? Какой бог это запретил? На это Хепри ответить не мог, хотя с шести лет учился жреческой мудрости. - И я бы только порадовалась счастью моего господина… и отца, - шепотом прибавила Тамит, метнув на юношу выразительный взгляд из-под ресниц, - но эта Ка-Нейт хочет выжить меня из дома. Она ненавидит меня, потому что знает – я так же красива, как она, и достойна такой же любви и почитания. И хочет избавиться от меня, чтобы ни с кем не делить сердце великого пророка Амона. Вдруг девица спустила платье с плеч и повернулась к любовнику спиной, перекинув волосы вперед: - Видишь? Она приказала меня бить, когда господин не видел. Чтобы я ушла сама, - сказала Тамит. На ее спине действительно еще виднелись следы от палок, которыми ее угощала госпожа Мут-Неджем. Хепри с волнением и негодованием смотрел на гибкую спину, которая была бы совершенной, если бы не рубцы. Его, случалось, наказывали палками в храмовой школе; но бить палками его возлюбленную – эту прекрасную, нежную женщину? Это казалось юноше нарушением всех законов Маат. - Какая жестокость! – воскликнул он, наконец обретя способность говорить. Тамит опустила голову. - И не единственная, мой брат, - сдавленным голосом сказала девица. – Она изводит меня постоянно, своим языком и приказами. Она хочет, чтобы я служила ей лежа на животе, и пинает меня ногами, когда другие слуги не смотрят… кормит хуже всех в доме и запрещает поднимать глаза. Видишь ли, она боится, что мой взгляд ее осквернит, - со скорбной улыбкой сказала девушка. - Неслыханно! – воскликнул жрец. – Амон, порази ее своим гневом! - Взгляни на мою грудь, - вдруг страстно прибавила девица; она повернулась к нему, обнаженная до пояса, и он наконец увидел то, чего не замечал – тонкий белый шрам, который только чуть выступал из-под платья. Шрам пересекал правую грудь, почти до соска. - Это она… - едва слышно сказала Тамит. – Сказала всем, что я упала на нож на кухне… Щеки ее горели от стыда и праведного гнева. Хепри так переполняли жалость и негодование, что он даже не мог отвечать. - Что за низкое создание, - наконец прошептал он. – Змея… Она недостойна даже глядеть на дом первого пророка Амона, не то что обитать там… Тамит схватила его за руку, и на руку юноши закапали горячие слезы. - Она так искусно лжет, - всхлипывая, говорила девица, - что пленила великого ясновидца, будто птицелов добычу. Он держит глаза и уши открытыми только для нее… Ты понимаешь, какая опасность для всей Та-Кемет и для Амона – что его первый слуга отравлен колдовством такой женщины, как Ка-Нейт? Хепри горячо кивнул. - Да, госпожа. Мой долг – избавить его от этого наваждения. Тамит просияла и воскликнула, будто дождавшись небесного знамения: - Ты понимаешь? В самом деле, любимый? - Да, - со всем пылом своих лет сказал юноша; он припал к ее руке. Тамит казалась ему богиней, мстящей нечестивым, воплощением Маат. Тамит сжала его в объятиях, а он стал осыпать ее поцелуями, точно надеясь залечить ими ее увечья. - Я сделаю для тебя все, - уже с твердой, как бронза, решимостью сказал молодой жрец. – Для тебя, Маат и Амона. *** Тамит вернулась домой, и была тут же перехвачена сильной, как у мужчины, рукой Мерит-Хатхор. - Куда ты ходила? – спросила женщина, глядевшая настоящей госпожой в отсутствие госпожи; она встряхнула Тамит за плечо, и в волосах Мерит-Хатхор, подстриженных на уровне плеч, зазвенели драгоценные подвески. - В храм. Помолиться, - смиренно ответила Тамит. То, что Тамит не вырывается и не пытается ее оскорбить, изумило Мерит-Хатхор. - Ты снова задумала зло? – спросила наперсница госпожи дома. Тамит покачала головой. - Я не люблю тебя, госпожа Мерит-Хатхор, - сказала она. – Но я не такой враг самой себе, чтобы вредить вам. Ведь я знаю – меня уничтожат без пощады, если я сделаю зло тебе или твоей госпоже. - Так и будет, - сказала Мерит-Хатхор; она по-прежнему испытывала Тамит взглядом, но видела только черноволосое темя. Тамит направилась в дом, не спросив дозволения, и это несколько успокоило женщину. Но, может, Тамит только научилась лучше притворяться? - Я бы выгнала ее сама, - пробормотала Мерит-Хатхор. – Я бы выгнала ее сама, будь я госпожой! Ах, Ка-Нейт, бедное мое чистое дитя! Таких, как ты, должны охранять такие, как я! Мысль, что госпожа беременна, заставила Мерит-Хатхор затрепетать от любви и тревоги. Если только эта тварь сделает ей зло, подумала женщина, я ее убью собственными руками, и пусть меня судят все господа Та-Кемет. Точно в ответ на ее мысли, послышался шум отворяемых ворот – возвращались господин и госпожа. Мерит-Хатхор поспешила встречать. Они шли пешком, в сопровождении только двоих слуг. Ка-Нейт радостно и устало улыбалась, а господин обнимал ее за талию, хотя их могли видеть все. Мерит-Хатхор заметила, что верховный жрец заметно переменился с появлением Ка-Нейт – стал еще более красивым и представительным, просто сверкающим… и вместе с тем казался уязвимей. Будто наконец появился способ его поразить. Мерит-Хатхор сжала руки, любуясь своими господами; она ничего так не хотела, как счастья для них. Ка-Нейт наконец заметила женщину, стоявшую в стороне и со всей своей статью и в своем наряде незаметную. - Здравствуй, дорогая сестра. Она теперь не звала Мерит-Хатхор иначе. Госпожа дома подошла к ней и поцеловала ее, взяв за руки. - Здорова ли ты? - Я – да, - отрывисто и неприветливо ответила Мерит-Хатхор; Ка-Нейт изумилась, а наперсница бросила быстрый гневный взгляд в сторону дома, в котором скрылась преступная служанка. Вдруг она решилась. Мерит-Хатхор почувствовала себя на суде, где она и судья, и ответчик в одном лице – почувствовала, будто боги подняли ее и дали ей сверхчеловеческую силу. - Господин, дозволь мне говорить, - сказала она, взглянув в глаза верховному жрецу. Он был тоже удивлен, однако не рассердился – не понимал ее нового выражения и тона. - Говори. - Служанка Тамит зла и коварна, - четко выговорила Мерит-Хатхор. – Если она не причинила госпоже вреда до сих пор, она непременно сделает это. Рассчитай ее, господин. Прикажи ей покинуть твой дом – сегодня же, или пострадает госпожа. Ка-Нейт слушала ее с ужасом. И едва только Мерит-Хатхор закончила, госпожа метнулась между нею и господином с криком: - Тамит не сделала мне зла, никакого зла! Она пыталась схватить своего господина за руки, лицо исказилось отчаянием. Жрец, сдвинув брови в смятении, посмотрел на нее, потом на Мерит-Хатхор, потом снова на жену. - Служанка должна уйти, - наконец сказал он. Никто не знал, какие мысли боролись в нем и какие – побороли. - Нет, прошу тебя! Ка-Нейт расплакалась. Неб-Амон обхватил ее за плечи, прижал к своей груди, положив руку на голову. - Она уйдет, - повторил он. – Я сказал. Пусть собирает свои пожитки и покидает дом – сегодня же. Мерит-Хатхор, - господин взглянул на прислужницу жены. – Прикажи другим слугам помочь Тамит собраться. Она покинет этот дом в течение часа. Сказав последнее, великий ясновидец выпустил жену из объятий, почти оттолкнул, и прошел мимо, недоступный никаким мольбам. Ка-Нейт так и осталась стоять где была – плача от растерянности и жалости. - Но где же она будет жить? – прошептала госпожа. Мерит-Хатхор подошла к ней и попыталась обнять, но госпожа с неожиданным гневом оттолкнула ее. - Я не ждала от тебя такого поступка! - Я сделала хорошо, - ответила Мерит-Хатхор. Ка-Нейт не ответила и бросилась догонять мужа – отговаривать; но Мерит-Хатхор знала, что господин решил. Он умел решать – истинный властитель дома. Меньше, чем через час, вещи Тамит были собраны, а сама она стояла в дверях, растерянно и злобно озираясь; но сзади собрались слуги, единодушные в осуждении. Приказание выгнать Тамит выполнили с огромной радостью и проворством; и возмущение против нее достигло такой величины, что сейчас девице грозили пинки и удары – если она не пойдет прочь сама. Тамит перекинула через плечо свою сумку и узел, шагнула – и обернулась. Ярость, слезы, поражение – все было в этом взгляде. Губы ее задрожали, точно для проклятий или мольбы… и вот крик сорвался. - Где справедливость? – выкрикнула Тамит так, что люди дома невольно вздрогнули и попятились. Мерит-Хатхор шагнула вперед, чтобы самой вытолкать служанку вон, если понадобится, но не понадобилось. Тамит ушла. Медленно, спотыкаясь, повесив голову. Она тихо притворила за собой калитку и скрылась. * Древнеегипетский бог Нила; также словом "Хапи" обозначали саму реку.