Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

У Тамит было только две дороги – и они сходились. В храм Амона. Бредя по пыльной дороге, она мало-помалу успокоилась и обрела способность рассуждать. Случилось худшее, что может быть – ее изгнали. Но могло быть и то, что хуже этого – ее могли казнить. Сейчас она даже недоумевала, почему великий ясновидец, если убедился в ее виновности, не отдал ее под суд. Может быть, не хотел огорчать жену? Она нежная и плаксивая… Тамит криво ухмыльнулась. Да. Она сильнее Ка-Нейт и телом, и духом. И, может быть, жизнь вне дома даст ей в руки оружие, которого она не могла получить, находясь под надзором и охраной. Тамит не боялась, что умрет с голоду: она знала, что в богатом храме Амона призревают нищих и заботятся об изгнанных слугах и рабах. А у нее там живет отец… он, конечно, разбранит ее, но бить не будет, да Тамит и не дастся. Отец ей поможет. И рядом – ее молодой пылкий любовник, жрец Амона, который тоже не даст ей погибнуть. Девица почувствовала жажду, потом поморщилась, наступив на острый камешек; солнце порядочно напекло ей голову. Ра зол, пробормотала Тамит. Это ее не испугало – она давно не боялась богов. Только людей. Девица поправила свои сумки; лямки натерли ее обнаженное плечо. Вдруг она встревожилась – как войти в храм, что сказать? Пойдет прямо к Хепри, а тот пусть размещает ее, ведь он жрец Амона – они все господа, даже самые низшие… Тамит приблизилась к дому жреца, который покинула только несколько часов назад; уже почти стемнело. Хозяина не было. Девица не решилась зайти к отцу – она села прямо на землю, уткнувшись подбородком в колени, и неожиданно для себя задремала. Разбудил ее резкий окрик: - Эй, что ты делаешь здесь? Тамит вскочила, и еще не сознавая ничего, получила палочный удар. Она вскрикнула и отшатнулась; казалось, сразу заныли все старые рубцы. - Господин, я прошу защиты! – воскликнула Тамит, разглядев в темноте бритую голову и белую одежду: высокий жрец… или жрец средней ступени, старшие сами не бьют… - Постой, - мужчина подошел ближе и спросил уже более мирно, удивленно: - Кто ты такая? Тамит едва удержалась от улыбки. Она даже сейчас была очень красива. - Я дочь семдет Ахетху, - сказала она. – Меня рассчитал мой господин, и я пришла попросить убежища в храме Амона. Тамит стала на колени и низко склонилась. - Не откажи мне, господин. Как же ненавистно ей было это – лежать в пыли перед кем бы то ни было, даже перед жрецом! - Встань, - Тамит почувствовала, как ее поднимают на ноги; и голос мужчины ей не понравился – он смягчился, будто масло. – Встань, девица, я помогу тебе. - Здесь живет мой отец, - напомнила девушка, внезапно почувствовав испуг. Как кстати ей вспомнились слова про наложницу, эта ложь, которая теперь смеялась ей в лицо! - Ахетху сейчас нет – его отправили по делу в другой город, - сказал жрец, улыбаясь. Он положил ей руку на плечо. – Я рад помочь его дочери. Пойдем со мной. "Господин Неб-Амон не сделал бы так", - вдруг подумала Тамит. – "Великий ясновидец выше этого! В самом деле выше!" Она покорно поплелась за жрецом, который не сказал по дороге ни слова – она только чувствовала его… настроение. Вокруг было темно; никого, только перекликалась стража на стенах и кое-где гремели запоры. Никто больше не придет Тамит на помощь. Жрец открыл какие-то двери – Тамит даже не поняла, храм это или просто хозяйственная пристройка, или чей-то дом. Ее завели в темную комнату, потом в другую; босые ноги Тамит ощутили влажные камни. - Ипет, вымой ее, - сказал жрец кому-то. – Эта девица просит нашей защиты. Ипет! Появилась старая и безобразная женщина, однако одетая в чистое платье – как все в храме. Все чисты снаружи, но далеко не все – внутри… Рабыня схватила Тамит за руку и завела куда-то; сорвала с нее платье, и на нее обрушилась холодная вода из ковша. Вдруг Тамит заметила, что куда-то пропали ее вещи. - Где мои вещи? Божественный отец!.. Это бесч… - Тихо ты! – прикрикнула на нее старая Ипет. – Господин Нечерхет тебя не обидит! "Нечерхет" - "божество грядет". Тамит чуть не рассмеялась. Ее вытерли жестким полотенцем, потом Ипет вернула ей платье. Сунула в руку гребень. - Одевайся, да расчеши волосы. Тамит оделась, дрожа от холода. - А ты красотка, - сказала Ипет, вдруг улыбнувшись, отчего стала еще уродливей. – Ты хорошо сделала, что пришла сюда. Тамит открыла рот в ужасе и негодовании, но она уже осталась одна. Без вещей, без денег и без покровителей. Но тут перед ней появился господин Нечерхет – темное в вечернем свете угрожающее лицо над белым одеянием; Тамит так и не разглядела, хорош он или дурен, ни даже возраста этого человека. - Я отведу тебя туда, где ты будешь спать. Масляные нотки из голоса исчезли, но желание не исчезло. - Благодарю тебя, отец, - сказала Тамит. – А где мои вещи? - Они надежно спрятаны, - ответил жрец. – Не тревожься. Тамит так его возненавидела, что волосы зашевелились на голове – но ничего не могла сделать. Снова покорно пошла туда, куда ее повели – через двор, в какой-то другой дом; жрец был без факела, но двигался так уверенно, будто знал здесь все переходы. Впрочем, так, наверное, и было. Без его помощи Тамит не выйдет отсюда. Она потеряла даже место, где жил ее любовник. - Ложись, - Нечерхет указал ей рукой на тюфяк; несчастная Тамит послушалась, не сомневаясь в том, что за этим последует. Однако ничего не произошло – жрец ушел. Ей осталось только вытянуться на постели и закрыть глаза; она никуда бы не могла уйти, даже если бы захотела. Нечерхет пришел за ней утром и принес еду – хорошую ячменную лепешку и пиво; а еще платье. Но Тамит не смотрела на эти вещи – только на лицо своего покровителя. Это был человек почти возраста Неб-Амона, довольно крепкий, но с заурядным лицом. Жрец сел и улыбнулся ей, и сразу перестал казаться Тамит заурядным. Она его испугалась. - Я живу неподалеку, - сказал Нечерхет, без стеснения разглядывавший ее. – Я живу один, но в достатке. Не хочешь ли ты переехать в мой дом? - Что? Тамит открыла рот, не веря, что ей такое предлагают. Наложница? Наложница – она?.. - У тебя красивый голос – как музыка, и сама ты прекрасна, - сказал жрец. – Танцовщиц учат с ранних лет, но ты могла бы стать певицей Амона, даже предводительницей хора. Хорошая ли у тебя память? Тамит кивнула. - Решено! Нечерхет снова улыбнулся и хлопнул в ладоши. Поднялся на ноги, уже считая ее своей собственностью. - Как твое имя? - Тамит, - выговорила девушка. Неужели это не сон? - Надень это платье, - Нечерхет бросил ей одежду, белую и тонкую, лучше ее собственной. – Потом я отведу тебя в храм, к учительнице. Обыкновенно жрицы проходят послушание перед посвящением, но ты… - он значительно взглянул на нее, - ведь ты и так претерпела немало лишений в доме твоего господина, не правда ли? Тамит кивнула. Она прижала руки к груди, словно защищаясь. - Амону нужны красивые певицы, - сказал жрец. Он улыбнулся и снова скользнул взглядом по ее фигуре. – Пойдем. Они не прошли и нескольких шагов по залитому утренним светом двору, как Тамит столкнулась с Хепри. Юноша не сказал ей ни слова – только с ужасом проследил, как ее уводят; девица не знала, что ему представилось, какое новое ее несчастье. Сейчас ей было все это безразлично. Только бы вырваться из когтей, в которые она попала. *** Тамит никогда не думала, что жизнь ее повернется, будто на гончарном круге, и ее будут учить… как жрицу. Так когда-то училась госпожа Мут-Неджем. Только от Мут-Неджем не требовали такой платы, как от нее. Потому что Мут-Неджем не была дочерью бедняка и при этом такой красавицей. Учительница оказалась высокой величественной женщиной с таким голосом, что он наполнял весь зал, даже когда она его не повышала; и у нее были наготове розги. Впрочем, Тамит было не привыкать. Господа всегда бьют. До середины дня она упражняла голос и пела, заучивая славословие Амону, которое казалось Тамит только нагромождением высокопарных и бессмысленных слов, мучением для памяти и рассудка. Неужели жрецы и в самом деле прозревают тут значение? Только Тамит подумала это, как пребольно получила по рукам. - Не будешь прилежна – тебя прогонят, - сказала жрица; она действительно разгневалась. – Слушай и смотри, только тогда удостоишься благодати! Тамит почувствовала старый страх под ее взглядом и опустила глаза. Боги редко посылают благодать, но наказывают – всегда. Она занималась пением, пока не охрипла. Тогда ее напоили и отправили с рабыней в купальню – там ее не только выкупали, а еще и удалили все волосы на теле, как делали только господам и жрецам. Дали другое чистое платье из храмовой кладовой. А после этого вручили Нечерхету. Тамит чувствовала себя настоящей вещью – орудием, какими всегда считала слуг. Жрец принес ей еду – сам. Он решил стать ее кормильцем, чтобы Тамит в полной мере почувствовала, что принадлежит ему. Девица с отвращением съела прекрасную медовую лепешку, забросила в рот горсть изюма. Она даже не стала ничего говорить о том, что послушниц такими сластями не кормят. - Теперь ты получишь работу в храмовой кладовой, - сказал Нечерхет; сейчас на его лице не отражалось вожделения, вообще ничего. Все жрецы умели владеть собой. - Вечером я приду за тобой, - сказал он, проведя ее по другому лабиринту и показав, что ей делать: разбирать лук, чеснок и зерно. Тамит хотела было что-то сказать, но ничего не вышло. Да и что сказать? Только благодарность за… покровительство. Рутинная работа скоро так поглотила ее внимание, что Тамит не заметила, как прошли часы и стемнело; даже голода не чувствовала. Пока жрец не испугал ее своим появлением. Он принес ей ужин, вкуса которого Тамит даже не ощутила. - Ты хорошая девушка, - сказал Нечерхет, и на этот раз Тамит почувствовала, что он улыбается – настала ночь, и можно было больше не прятать свое лицо от богов. Жрец погладил ее по плечу, потом слегка сжал его. – Амон оказал милость тебе и мне, что привел тебя сюда. Учительница хвалила мне тебя. "Неужели?" - с омерзением подумала Тамит. Ее вывели из кладовой, потом повели между домов, статуй, колонн… одиноких жрецов и стражников. Тамит вдруг подумала о своем молодом любовнике – почти с тоской. Хепри любил ее. А этот? Они вышли за ограду и некоторое время шли улицей. Тамит подумала, что так и не спросила, высокое ли положение занимает Нечерхет. Впрочем, скоро она увидит все сама, это неизбежно. Жрец открыл калитку в ограде и выкрикнул какое-то имя: прибежал старик-слуга и согнулся в поклоне. Впереди Тамит различала ухоженный, но небольшой сад – и издала удивленный возглас, увидев, что сад разведен и на крыше дома. Гранатовые деревья росли в кадках. - У тебя сад на самом доме, - с удивленной усмешкой сказала девица. - Ты скоро увидишь и не такие чудеса, - обещал жрец. Снова погладил ее по плечу. – Пойдем, Тамит, ты достойна этого дома. Девица подумала, что этому человеку и не снился такой дом, в каком она жила. Ее завели в темную комнату, потом повели длинным коридором вперед. На стене горели два светильника, погружая все остальное в страшный мрак. Тамит вздрогнула и передернулась; ей показалось, что вот-вот оттуда выступит демон с обращенным назад лицом, похищающий детей... Нечерхет взял ее за руку, и девица почувствовала, как он дрожит от нетерпения. Открылась новая дверь. Это спальня, подумала Тамит, и не ошиблась. - Ложись, - прошептал ее хозяин. Тамит посмотрела на белые простыни – могло быть хуже. Пожала плечами и легла. Через мгновение Нечерхет уже лег к ней и привлек ее к себе за плечо. От него пахло чистотой и немного – лампадным маслом; Тамит вдруг подумала, что не против. Могло быть хуже, этот не дурен собой и не груб, и, будучи жрецом, моется не меньше двух раз в день… Он хотел поцеловать ее в губы, но Тамит уклонилась. Остальное она примет. Девица закрыла глаза и позволила любовнику целовать свое лицо, плечи и грудь; вдруг снова, как раньше, ей представилось, что ее ласкает прекрасный Неб-Амон, и она почувствовала сильное желание. Что бы она испытала, будь с нею он… Тамит со стоном выгнулась навстречу руке нового хозяина, вдруг подумав, что он опытный любовник. С ее губ чуть не сорвалось имя Неб-Амона, и она закусила губу, чтобы удержать его. Нечерхет перевернул ее на спину и навалился сверху, и только тогда Тамит почувствовала, что с нею не ее господин. Ее брал другой человек, не с таким твердым телом, даже дышал он по-другому – и пахнул совсем иначе… Тамит зажмурилась и уступила ему. Любовник наконец поцеловал ее, раздвинув губами ее сжатые губы, и Тамит испытала мгновенное отвращение. Но она прогнала его, снова представив своего возлюбленного, и от этого представления – что это он на ней, это ему она принадлежит – девушка начала вскидывать бедра и стонать. Нечерхет снова стал ласкать ее, сейчас грубо и жадно, но ей хотелось только больше; неожиданное наслаждение ослепило и обессилило ее. Несколько мгновений они лежали, тяжело дыша; вдруг Тамит почувствовала, что тело любовника все влажно от пота, и она начала задыхаться под ним; девица с отвращением толкнула его в грудь. Он приподнялся и упал рядом. Но не уснул, как ей хотелось – просунул руку ей под плечи и крепко обнял. - Ты останешься в моем доме и под моим покровительством, - сказал жрец, сжав ее плечо. – Ты непременно станешь водительницей певиц Амона… слышишь? Он тронул ее за подбородок, вынуждая повернуть голову. Тамит не ответила. - Где мои вещи? – спросила она, и от холодности ее тона жрец нахмурился. - Зачем они тебе? Я дам тебе платья не хуже. Ей нужны были не платья – а то средство, которое употребляли против зачатия. Есть ли здесь в храме врач… а может, она уже опоздала? - В храме есть врач? – спросила она. Нечерхет вздрогнул и разжал обнимающую ее руку. - Ты больна? - Нет, мне только нужен сведущий врач. Неужели у храма Амона нет такого? – спросила Тамит – почти презрительно от снедавшего ее беспокойства. - Есть, я завтра отведу тебя к нему, - обещал любовник. Он хотел снова обнять ее, но Тамит не далась. Она завернулась в простыню и сделала вид, что уснула. Вскоре девица почувствовала, что ее новый господин уснул сам. Как все глупы. "Я блудница", - вдруг подумала Тамит, и это была новая и странная мысль – почему-то почти не вызвавшая отвращения. – "Я наложница. Я отдалась этому человеку, которого совсем не знаю – за милости, а не из любви". Ка-Нейт никогда не отдалась бы так – даже под пытками. Хотя откуда ей знать? Эта Ка-Нейт даже словесного принуждения никогда не терпела, не то что боли… Но почему-то мысль о Ка-Нейт заставила Тамит почувствовать себя грязной, ощутить желание вымыться. Но разве от этого отмоешься? Это… там, внутри… Ей захотелось ударить спящего рядом человека, пнуть его, расцарапать ногтями. Но все это не сотрет того, что она ему принадлежала. Будь ты тоже проклят, прошептала девица, переворачиваясь на живот и зажмуриваясь. Тамит проснулась оттого, что ее снова ласкали. Она почти бессознательно выбросила в сторону локоть, и услышала, как мужчина вскрикнул от боли. - Что ты делаешь? Девица испуганно села и увидела, что Нечерхет разгневан. - Это случайность, - сказала она. – Мы опоздаем в храм, божественный отец – и ты мне обещал несколько вещей. Жрец помрачнел, глядя на нее так, точно уже жалел, что привел к себе. Ничего, пусть поймет, что женщинами не только наслаждаются. - Что я тебе обещал? Тамит рассмеялась. - Ты забыл? Ты обещал мне вернуть мои вещи, - она загнула один палец, - обещал отвести меня к врачу, - загнула второй палец, - обещал мне новую одежду. Он ошеломленно смотрел на нее, и Тамит почувствовала ярость. - Ты забыл! Любовники всегда забывают! – крикнула она. – Ты мне обещал – слышишь? Его лицо окаменело, и Тамит вдруг почувствовала, что зарвалась. - Да, - отрывисто сказал Нечерхет. – Вставай, бог не терпит опозданий. Они пешком дошли до храма, и Нечерхет отвел ее к учительнице. Когда урок закончился – сегодня Тамит даже не получила ни одного удара, так старалась – она вышла во двор, ожидая найти своего покровителя, но он замешкался. Что ж, пусть ищет ее сам. Тамит пожала плечами и пошла по двору, стараясь запомнить, как он устроен и что где расположено – может пригодиться. И вдруг в глаза ей бросилась знакомая фигура. - Хепри!.. Юноша бросился к ней. - Я искал тебя, когда мог и где мог, - быстро проговорил он, схватив возлюбленную за руки. – Что с тобою случилось? Я думал о том, что ты говорила, и… - Тсс! – оборвала его Тамит. Она испуганно огляделась. – Пойдем в укромное место, там побеседуем! Как досадно, стыдно и страшно ей было сейчас – что ей говорить Хепри? Только не правду, никогда! Ничего, она придумает. Должна придумать, иначе все погибло. - Пойдем, - уже с улыбкой сказала она, беря юношу за руку. – Отведи меня куда-нибудь, где никто не услышит. - Бог везде слышит, - заметил жрец, но послушался. Когда они зашли в один из пустующих храмовых залов, Хепри приглушенным голосом повторил вопрос: - Что с тобою случилось? - Несчастье, - почти шепотом ответила Тамит. – Меня… изгнали… моя госпожа… При этих словах ей стало так жалко себя, что на глазах показались слезы; она сморгнула, чтобы не испортить обводку глаз. Глаза подкрашивали и женщины, и мужчины – но сейчас она была так тщательно накрашена, как настоящая госпожа. - Эта низкая женщина? – спросил Хепри, страдая и негодуя. Тамит кивнула. Эта низкая женщина отняла у нее все, что должно было принадлежать ей. - Я предвидел… - прошептал жрец. – Я догадывался… Какая несправедливость, что такая женщина была властна над тобой… Тамит кивнула снова. - Так о чем ты хотел говорить со мной? – спросила она. Пусть сам – первый предложит способ устранить Ка-Нейт. Хепри вдруг схватил ее за руку и прижал к губам. - Прости, - прошептал юноша. – Прости, я бессилен… Я беден и не имею покровителей, которые могли бы помочь в этом деле. Бог не послушает меня – я ничтожен, только младший слуга… Я не имею допуска в дом великого ясновидца и не могу говорить с ним, я должен запирать уста и склонять голову, когда он говорит... - Пусть великий бог вразумит его, величайшего пророка, - сказал жрец. – Великий бог один может помочь в этом деле, он покарает неправедных. Тамит закрыла глаза, даже на языке чувствуя привкус ненависти к этому ничтожному человеку – и она была его любовницей!.. - Я понимаю, - сладко от той же ненависти ответила девушка. – Благодарю тебя, Хепри, младший слуга Амона. Ты сделал что мог. Хепри кивнул, чувствуя, что рассердил ее и разочаровал. Но он даже помыслить не мог, какие дерзкие, жестокие и кощунственные планы скрывает улыбка этих ярких губ, кажущееся безразличие в черных глазах. - Прости меня, - сказал он. – Есть пути, которыми могут ходить только боги… "Только смелые и сильные люди, но ты не такой, - подумала Тамит. – А еще богатые и высокие, но ты не такой! И посвященные, но ты не такой!.." - Мне пора, - сказала девушка. Она повернулась и направилась прочь, легкой соблазнительной походкой. Через пять шагов ее догнал Хепри и преградил ей путь, с отчаянной мольбой во взгляде: - Что ты хочешь? Я сделаю все!.. - Ты не можешь ничего, - прошептала Тамит, глядя ему в глаза. Она ядовито улыбнулась, и пораженный этим ядом жрец пошатнулся и упал на колени. Эта женщина взяла в свои ладони его сердце и раздавила его. Девушка покинула зал, потом вышла в храмовый двор. Она все еще улыбалась, но теперь – облегченно. Хорошо, что она поняла, какой человек Хепри – не потеряла времени. Где ты, мой господин? прошептала Тамит. Приди! Она подразумевала Нечерхета. Да, она будет принадлежать ему, если он… окажется достойным. Вдруг послышался гулкий топот, и во двор выбежал Хепри. Он снова стал перед ней. - Но ты не можешь уйти! Тамит вскинула брови. Юноша стоял перед ней, сжав кулаки – глаза пылали, он тяжело дышал и дрожал с головы до пят. - Почему это не могу? Кто мне запретит – ты? Она мерила его взглядом, не обращая внимания, что на них уже смотрят другие жрецы. - Я, - заявил юноша. – Тебе нужен покровитель и помощник здесь, в доме Амона, ты непосвященная. Тебя сделают самой низкой служанкой без моего заступничества. Тамит рассмеялась. - А с твоим заступничеством? Она покачала головой и отвернулась. - Оставь меня, юноша, я не желаю больше говорить с тобой. Тамит почувствовала, что Хепри на мгновение охватило желание ее ударить. Если бы он ее ударил, девица, быть может, даже переменила бы свое отношение к нему – но мальчишка и этого не смог. И тут она услышала чужое вторжение. Подняла голову и увидела того, кого и ждала – Нечерхета. Улыбнулась ему и поклонилась. Жрец с улыбкой взглянул ей в глаза, почти не скрывая своего желания. - А ты зачем здесь? – спросил Нечерхет первого ее любовника, смотревшего на это открыв рот. Кажется, Хепри начал о чем-то догадываться. Вдруг Тамит охватило беспокойство: это было некстати. - Иди! – уже холодно, резко приказал старший жрец младшему. Хепри еще раз окинул взглядом эту пару, с видом человека, которого ударили по голове. Потом низко, неловко поклонился и ушел быстрым шагом. - Ты знаешь его? – спросил ее второй любовник. Он ревновал – ревновал! - Нет, - равнодушно ответила Тамит. – Он увидел, что меня раньше не было здесь, и спросил, кто я и откуда. Жрец вдруг положил ей руку на плечо и взглянул в глаза – пристально, глубоко: - Откуда ты? Ты не сказала и мне! Тамит улыбнулась. - Я из дома начальника царских мастерских. Джедефптаха, - сказала она. – Я столько натерпелась там, что твое покровительство стало истинным избавлением. Нечерхет страстно сжал ее пальцы. - Пойдем, я сделаю то, что тебе обещал, - сказал он. – Твои вещи в одной из кладовых… я посчитал, что им безопаснее храниться там. Я покажу тебе, где они лежат. Тамит чуть было не потребовала разрешения их забрать, но вовремя прикусила язык. - Врач сейчас занят со слугой, больным желудком, - продолжал жрец, - но скоро сможет принять тебя. Я отведу. - А ты чем был занят, господин? – полюбопытствовала Тамит, как будто бы праздно. От слова "господин" в ее устах глаза жреца вспыхнули. Красота – очень грозное оружие, подумала Тамит. - Я встречал первого пророка Амона. Самого великого ясновидца, - сказал Нечерхет с гордостью. – Он приходил в храм со своей супругой и слугами. - Ты знаешь его? – равнодушно спросила Тамит, пиная камешек носком обутой ноги – она утром вытребовала у любовника сандалии, пожаловавшись, что у нее совсем стерты ноги. - Да, я знаю, - гордо ответил Нечерхет. – Я старший жрец Амона и веду дела с первыми пророками Амона и с другими храмами. Я даже бываю в домах у третьего и четвертого пророков бога. - В самом деле? Тамит повернулась к нему, глаза горели от возбуждения – порыв, который невозможно было скрыть. - Да, - немного удивленно ответил жрец. На губах появилась польщенная усмешка – как приятно было поразить женщину своим положением. - Я и не мечтала быть под покровительством такого знатного господина, как ты! – воскликнула девица. - Тише! Нечерхет прижал палец к губам, потом рассмеялся. Вокруг никого не было. - Тебе повезло, девушка! Тамит кивнула и обняла его за шею, нежно и восторженно глядя в глаза. Нечерхет поцеловал ее, счастливый, что нашел для себя такую женщину. Он возвысит ее – она этого заслуживает. А то, что это в обход правил, существующих в храме… разве Амон не приближает к себе достойнейших, в обход других? - Тебя научат и танцам, и письму, и текстам, - сказал жрец. – Ты должна будешь соответствовать положению, которое займешь. - А я его займу? – скромно спросила Тамит, опустив глаза. – Разве я достойна? Вместо ответа любовник пожал ей руку. - Пойдем, я сейчас же договорюсь с жрицами и с писцом, - сказал он. Тамит с нежностью взглянула на него – в этот миг она его почти любила. Они пошли вперед, почти держась за руки – хотя напустили на себя безразличный вид, сколько могли. Впрочем, наверняка многие здесь догадывались о правде. Благоразумен тот, кто молчит больше, чем говорит – и молчит о том, что видит, подумала Тамит. Такова Та Кемет. Они уже собирались войти в храм через дверь, которой Тамит раньше даже не видела, как вдруг ее спутник остановился. Он замер с выражением мгновенного ужаса на лице – а потом низко, почтительно поклонился. Тамит не кланялась – она застыла с таким холодным, рвотным чувством во всем теле, какое бывает у приговоренных к смерти. Прямо на нее смотрел Неб-Амон.