Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Тамит застыла на месте под взглядом верховного судьи, несколько дней назад приговорившего к смерти ее мужа – за одно из самых мерзких преступлений. Ка-Нейт положила женщине руку на прямое напрягшееся плечо, потом вышла вперед, легкой решительной походкой. Она слегка поклонилась. – Муж мой, это моя гостья, - звонко и отважно произнесла Ка-Нейт в тишине, пахнувшей отчаянием несчастной служанки. - Это Тамит, вдова господина Нечерхета, - сказала Ка-Нейт, бесстрашно глядя своему господину в лицо. – Это женщина, за которую я просила тебя, великий ясновидец. Он наконец обрел способность заговорить – это было похоже на то, как если бы заговорил каменный идол, так жрец старался скрыть свои истинные чувства. - Что она делает в моей спальне? - Это – моя спальня, господин, - смело возразила Ка-Нейт. Тамит никогда не думала, что в этой женщине столько храбрости. - Это моя половина дома, - сказала Ка-Нейт. – Я привела сюда женщину, тяжко пострадавшую от… от заблуждений мужа и нуждающуюся в утешении. Прости, если это оскорбило тебя, Неб-Амон, но таков мой долг как госпожи и благодетельницы моих людей, и тех, кто были когда-то моими людьми… Ее красноречивое многословие явно начало раздражать верховного жреца, подумала Тамит, наблюдавшая за своим господином. Ка-Нейт не знает мужчин так, как знает их она, Тамит. Госпожа сказала что-то еще в защиту своей бывшей служанки, но тут Неб-Амон прервал ее досадливым жестом. - Хорошо, - сказал он, сжимая губы. – Я позволяю тебе это. Он развернулся и стремительно вышел. Ка-Нейт в недоумении смотрела мужу вслед, не понимая, что так оскорбило его, почему он ее покинул. А Тамит начала медленно переводить дух. Она понимала, как ей только что повезло, какая неслыханная удача сопутствовала ей сейчас… одно неосторожное слово или движение, и Тамит могла бы сегодня же оказаться на месте своего мужа и повторить его судьбу. А может, перенести что-нибудь еще ужаснее. Женщина содрогнулась и почувствовала успокаивающие руки на своих плечах. – Не бойся, он не покарает тебя, - прошептала Ка-Нейт, касаясь теплым дыханием ее волос. – Ты не виновата… Я позабочусь о тебе… Тамит подумала, не обняться ли им снова, но сочла, что это уже слишком. Она осторожно отстранилась. - Благодарю тебя, - со слезами сказала женщина. Она с усилием улыбнулась хозяйке. – Ты не только очень добра, ты еще и смела, госпожа… "Это правда, к несчастью". - Завтра за тобой придет слуга, - прошептала Ка-Нейт, наклонившись к гостье и коснувшись ее руки. – Он отведет тебя к пристани, где будет ждать моя лодка. - А твой супруг не рассердится? – спросила Тамит. - Я поеду одна, - ответила Ка-Нейт. – Мой супруг слишком занят, чтобы сопровождать меня всякий раз, и со мной будут только слуги. Никто не обидит тебя, бедная женщина. Судьба слишком много обижала тебя. Тамит поцеловала ей руку и поклонилась. Потом тихим голосом подозвала свою служанку и, смиренно сложив руки на животе, направилась к выходу. К ней, конечно же, присоединился стражник, но Тамит и словом не возразила. Только что она одержала блестящую победу – нельзя было и вообразить лучшего исхода. *** Великий ясновидец пришел к жене только поздно вечером, даже ужинать осудил ее одну. Ка-Нейт не понимала, на что он так сердит, но не смела его беспокоить. Они ужинали внизу, в большом зале, по распоряжению Ка-Нейт – ей хотелось остаться с мужем наедине; за спящим сыном смотрела служанка. - На что ты сердишься? – спросила Ка-Нейт. Раньше ее муж первым спрашивал ее о ее тревогах, а сегодня мрачно молчал. Не отвечая, первый пророк Амона щелкнул пальцами и приказал налить себе вина. Потом резко махнул рукой, отгоняя вышколенного слугу. - На что ты сердишься, муж мой? – повторила госпожа. Он сделал глоток вина, потом со стуком поставил кубок на стол. - Мне не нравится, - заговорил верховный жрец, - каких людей ты привлекаешь. Мне не нравится то, что ты делаешь. Я сердит на это уже давно. Он поднял на нее горящие глаза. - Ты слишком часто выходишь – тебе следует быть дома, с сыном. - Не одно это – мой долг, - возразила жена. – Мой долг повиноваться тебе, но Маат повелевает нами всеми, господин, и эта богиня требует заботы обо всех… - Маат требует от госпожи дома руководить домом, - с неудовольствием ответил муж. – Как требую и я. Меня сердит твое поведение. Он мог запретить ей выходить – мог взять ее под стражу… и до этого могло дойти, но он не хотел. Он хотел, чтобы она склонилась перед его увещеваниями. - Ты недоволен тем, как я веду дом, Неб-Амон? – спросила Ка-Нейт. Она побледнела от обиды. - Тебе не нравится порядок в нем? - Я – доволен, - отрывисто сказал муж. Ка-Нейт хорошо следила за порядком, и даже если бы это было не так, он бы простил. Он бы все ей простил. Но не то своеволие, которое жена проявляла сейчас… это могло довести до беды. Ка-Нейт посмотрела на лицо своего мужа, и вдруг она поняла, что он чувствует себя одиноким. Он тоскует по ней – они уже так давно не разделяли ложе, хотя это воздержание было необходимо. Госпожа улыбнулась и, поднявшись из-за стола, подошла к мужу и обняла его одной рукой, заглядывая в глаза. Он понял, чего она хочет, и развернулся к ней для поцелуя. - Пойдем к тебе, - попросила Ка-Нейт, тяжело дыша и улыбаясь, когда муж прижал ее к себе. – Скажем, пусть за сыном присмотрят… Он готов был вскинуть ее на руки и унести к себе, забыв весь мир, и только мысль о сыне удержала его от этого. Господин дома подозвал слугу и приказал передать служанке Ка-Нейт, что госпожа не придет – пусть следит за мальчиком. После этого препятствий между ними не осталось… наконец-то. Неб-Амон с любовью посмотрел в глаза женщине, принадлежавшей ему – это начало забываться, но сегодня он снова докажет, что он ее господин. - Только будь осторожен, - застенчиво прошептала Ка-Нейт ему на ухо, вдруг ужасно смутившись своих слов и того, что последует за ними. Неб-Амон с улыбкой провел рукой по ее щеке и, взяв за подбородок, снова нежно прильнул поцелуем к ее губам. Он любящий господин. *** На другой день Тамит снова надела траурное платье – это было как раз к месту. Приказала своей служанке заплести несколько косичек по обеим сторонам лица и заколоть их так, чтобы открылись уши. Но в ушах не было серег. Тамит по-прежнему скорбная вдова. Она ждала появления слуги из дома Ка-Нейт с возбуждением… радостным возбуждением, которое преобладало над страхом. Но страх сейчас был к месту, все в облике Тамит сейчас было к месту. Она превосходно научилась гнуться так, как гнула ее судьба, чтобы потом распрямляться так, как хочет сама. Слуга пришел – и поклонился Тамит, не показывая отвращения или осуждения. Хотя, возможно, этот просто лучше вышколен, чем То. - Следуй за мной, госпожа, - сказал он, и они пошли пешком. Тамит уже досадовала на такой способ путешествия, но радовалась, что, скорее всего, после лодки ей будут предложены носилки – Ка-Нейт просто не может отказать ей в таком. Не позволит гостеприимство. Еще не доходя до пристани, Тамит увидела то, отчего ее радость убавилась вдвое. Фигура Мерит-Хатхор, ее плечи и рост, выставленные напоказ узким платьем, были заметны издалека. Женщина по-прежнему носила волосы до плеч – прическа такая же непохожая на прически других женщин, как непохожа на других была она сама. Наперсница госпожи Ка-Нейт мрачно и предупреждающе улыбнулась Тамит, с удовольствием видя ее смятение. - И не надейся, что останешься с моею госпожой наедине, - сказала Мерит-Хатхор вместо приветствия. – Меня не сдвинет с места даже ее приказ – ты поняла? - Да кто ты такая, - пробормотала Тамит и осеклась. Они обе знали, кто такая при госпоже Мерит-Хатхор. И обе знали, что притворяться перед нею Тамит ни к чему. Самое лучшее, что Тамит могла сделать, было промолчать и дождаться ласкового приветствия Ка-Нейт, которая вскоре и вышла к ним, протягивая руки и улыбаясь гостье. Однако даже принимая ее дружеское объятие, Тамит не могла отделаться от чувства, что главная из этих двух женщин дома Мерит-Хатхор, потому что тот, кто сильнее духом и зорче, и есть главный, господин он или слуга. Мерит-Хатхор – очень досадная помеха. Нужно заняться сначала этим, подумала Тамит. *** Они сидели под навесом на палубе, и Тамит грустно улыбалась, склонив голову. Она чувствовала, что Ка-Нейт наблюдает за ней и ее переполняет жалость к горю своей служанки. - Была ли ты счастлива со своим мужем – хотя бы немного? – спросила Ка-Нейт. – Хотела ли бы ты соединиться с ним снова? Тамит встрепенулась. Да упаси ее все боги от такого!.. - Он был суровым человеком, - жалобно ответила она. – Я… Я сперва была служанкой при нем… Она искоса взглянула на госпожу, и обе покраснели: даже чистая Ка-Нейт понимала, что подразумевала Тамит. - Понимаю, - сказала Ка-Нейт. – Значит, не следует изображать вас вместе, я уже хотела сделать такие распоряжения. - А ты распоряжаешься в городе мертвых? – спросила Тамит. – Но ведь строительством и украшением гробниц руководит твой господин? - Да, это так, - согласилась госпожа. – Но работы слишком много – господин не успевает следить за всем, и поэтому он вверил мне руководство строительством моей собственной гробницы и гробницы Мерит-Хатхор. Я не знаю всех канонов, - призналась Ка-Нейт, - но работники знают, и мой господин много рассказывал мне об этом. Я выражаю свои пожелания, и они выполняются. Тамит сгорала от зависти. - Но ведь… ты не можешь руководить строительством гробницы моего мужа, - сказала она. – Ведь это храмовое дело, это решение суда… Ка-Нейт посмотрела на нее с огромной жалостью. - Это решение, к которому я склонила моего супруга после суда, - сказала она. – По закону положено… лишать погребения таких… прости. - Таких преступников, - с наслаждением сказала Тамит; она отвернулась, скрывая усмешку. – Понимаю. Ты милостива, госпожа. Но разве ты можешь распоряжаться строительством места моего мужа? – повторила она. - Да, - ответила Ка-Нейт. – Это было решено вчера. Она стыдливо улыбнулась, вспоминая, как именно склонила мужа к такому решению. Он, казалось, был рад вовсе отказаться от такого обязательства – заботиться о теле Нечерхета – но не спешил уступать его жене. До вчерашней ночи, когда впервые после стольких холодных ночей насладился ею. Тамит с усмешкой наблюдала за выражением лица хозяйки и думала, что, кажется, не только распутные женщины вроде нее так хитрят с мужчинами. Но только ее госпожа отдавалась тому, кого любила, и ей было хорошо – достаточно видеть блаженство на ее лице. И ее госпожа осталась чистой. Как несправедлива Маат. - Значит… ты руководишь всеми работами там? – спросила Тамит, чтобы прояснить все. – И ты будешь там единственной… начальницей? Мерит-Хатхор, сидевшая в стороне и не спускавшая с Тамит глаз, выпрямилась при этих словах. Ка-Нейт взглянула на наперсницу, с болезненной досадой. - Мерит-Хатхор, перестань тревожиться за меня! Оставь нас! Женщина покачала головой. - Ты можешь прогнать меня из дома, если я тебе неугодна, - негромко сказала она. – Это твое право, госпожа. Но ты не прогонишь меня от себя, пока ты в опасности. После этих слов Ка-Нейт осталось только изгнать Мерит-Хатхор совсем, если она хотела избавиться от ее бдительного ока. Но Ка-Нейт не поступила бы так никогда, она, как и Мерит-Хатхор, была Анх-эн-Маат*… Больше госпожа и служанка не разговаривали до самого причала. Тамит с беспокойством смотрела на скальную гряду вдали, на мощенную камнем дорогу, которая вела в пески, туда, откуда никто не возвращался. Ей придется пойти туда сегодня. Ка-Нейт тоже с тревогой смотрела на город мертвых. - Носилки, - приказала она слугам, когда со своей гостьей и наперсницей сошла на пристань. Ей хотелось спрятаться от Анубиса, бога смерти, пока было возможно; всем трем женщинам хотелось. - Стража, - приказала Мерит-Хатхор, следя, чтобы носилки госпожи окружили воины. Носилок было двое, но, конечно же, ее госпожа взяла за руку мерзавку, которую решила опекать, чтобы усадить ее в носилки с собой… Нет, пусть лучше стражники Ка-Нейт прямо сейчас пронзят Мерит-Хатхор мечом сердце! Она шагнула к госпоже и Тамит за мгновение до того, как женщины хотели сесть в носилки вместе. - Нет, госпожа, ты этого не сделаешь, - сказала Мерит-Хатхор. – Ты не посадишь эту женщину с собой. Ка-Нейт покраснела от негодования. - Ты забываешь свое место! - Мое место – подле тебя, - сказала Мерит-Хатхор. – А ее – нет. Прогони меня сейчас, госпожа, если хочешь поступить по-своему, иначе я этого не допущу. Тамит увидела, как открылись губы Ка-Нейт, и на одно чудеснейшее мгновение ей показалось, что именно это госпожа и сделает – прогонит свою наперсницу с глаз. Но этого не случилось. - Садись в другие носилки, - сказала Ка-Нейт гостье и быстро скрылась в собственных. Их подняли и понесли, а Мерит-Хатхор пошла рядом – пешком. Она краснела от унижения, но двигалась с гордо поднятой головой – женщина знала, что выполнила свой главный долг, защитила госпожу. Эта преступница еще получит то, чего заслуживает. Тамит ехала в господских носилках и чувствовала себя как во сне. Во сне, от которого очень легко очнуться, чтобы обнаружить себя в болоте, в котором ты рожден… Носилки опустились, и вдруг Тамит стало страшно выходить. Она с Ка-Нейт, но заплатила за это пребыванием в таком ужасном месте… Но нужно. Женщина пригладила платье, встала и раздвинула полог. Улыбнулась и поклонилась госпоже, которая дружески положила ей руку на плечо. - Пойдем – все мои люди знают, куда идти, мы тебя проводим. Они пошли – госпожа и Тамит в окружении свиты, и Мерит-Хатхор как одна из свиты. Что ж, она пока с этим смирится. Боги разберут правых и преступных. Тамит было страшно, и Ка-Нейт это чувствовала; она и сама боялась. Страх объединил их, и женщинам снова захотелось обняться. - Вот – здесь, - сказала госпожа, показывая на уходящую вниз гладкую каменную лестницу. - Это гробница мужа? – спросила Тамит, которая не могла поверить, что такая работа была была проделана ради этого… этого… Заблуждавшегося. - Нет, Тамит, - со смущением ответила госпожа. – Это вход в общий склеп, он состоит из многих помещений, объединенных дверями и коридорами. Но для твоего супруга выделено отдельное помещение, господин Неб-Амон приказал… Сейчас мы с моими слугами спустимся вниз, и я проведу тебя туда, где будет лежать твой супруг. Держа Тамит за руку, она бесстрашно начала спускаться первой. - Факелы!.. – крикнула Мерит-Хатхор. Женщина растолкала всех рабочих, даже стражники уступили дорогу ее напору; вырвав у кого-то из свиты два факела, она в два прыжка нагнала госпожу и ее подопечную и вручила госпоже факел. Ка-Нейт забрала его, не поблагодарив. Второй факел Мерит-Хатхор оставила себе, и, как преданная тень, стала спускаться за госпожой. Слуги и стража последовали за ними. Мерит-Хатхор прошептала молитву, попросив богов укрепить ее дух. Она сосредоточила все внимание на госпоже и негоднице, которую госпожа никак не желала отпускать от себя. Все шли долго, в молчании – общее настроение овладело господами и слугами: страх и почтение перед этим местом. Было холодно и темно, пахло смертью – застарелая, вековая вонь… Один раз мимо прошмыгнула крыса, всполошив госпожу и Тамит. Тамит забыла обо всякой мести, о всех своих планах сейчас, она была едва ли не больше всех напугана. А вдруг ее бросят или забудут здесь? Кто она? Преступница, подлежащая суду богов, и здесь самое место свершить такой суд… Ка-Нейт крепко держала служанку за руку, и та была благодарна ей. Их уже давно вел старший рабочий, шедший впереди группы – женщины заблудились бы здесь одни; и Мерит-Хатхор немного успокоилась. Тамит сейчас испугана и бессильна. Наконец все остановились. Тамит утерла липкий лоб, чувствуя, что челка вся свалялась. Хотя никому сейчас нет дела до ее красоты. - Вот здесь, - с почтением сказала Ка-Нейт. Она показала факелом на пролом в стене. Тамит вскинула брови. - Здесь?... - Помещение было уже наполовину готово, - пояснила госпожа. – Его успеют достроить за то время, пока подготовят твоего мужа. Она повернулась к служанке. - Я думала раньше, что это будет и твоим местом. Но ведь ты не хочешь этого? Тамит покачала головой и умоляюще сложила руки. - Я бы приказала обустроить для тебя отдельное помещение, - с болью сказала Ка-Нейт. Мерит-Хатхор подавила вскрик негодования – еще чего! - Но остаются только общие места, - сказала Ка-Нейт. – Тебе остается только место рядом с мужем. Я сожалею, Тамит. Тамит все это было уже безразлично, только бы выбраться отсюда. Наверное, только жрецы и жены жрецов… благочестивых жрецов чувствуют себя здесь уверенно. Она готова была рыдать от страха. - Я не найду дороги сюда… - пробормотала женщина, подразумевая, что не найдет выхода отсюда. - Тебя будут провожать, - ответила Ка-Нейт. – Я прикажу. Не бойся. - Пойдемте, - приказала она, и вся группа повернула назад. Обратный путь дался легче всем – только Тамит начала бояться, что они заблудятся. Такое вполне возможно. Но они удачно добрались до лестницы, откуда лился благословенный свет. Счастливая Тамит поднялась к свету, не сознавая, что вся вымокла от пота, в волосах у нее паутина, на платье грязь и она все еще держится за руку госпожи. Которая выглядела не лучше. Женщины улыбнулись друг другу, радуясь одному и тому же. Ка-Нейт сняла паутину с головы Тамит. - Сейчас мы выпьем воды и отдохнем, - сказала она, - а потом пойдем посмотрим на место Мерит-Хатхор. Там придется задержаться, я должна обсудить с рабочими роспись стен. Мерит-Хатхор торжествующе улыбнулась, видя гримасу на лице Тамит. Эта женщина поняла, что ей никогда не подняться до Мерит-Хатхор и не занять ее место, потому что черное никогда не станет белым. На обратном пути Мерит-Хатхор села в носилки к госпоже, и та промолчала, хотя была недовольна. Но Мерит-Хатхор знала, что отстояла сегодня себя и хозяйку. Что бы эта тварь ни задумала, пока Мерит-Хатхор рядом, она ничего не сделает. Когда все вернулись на борт, Ка-Нейт приказала подать воду, фрукты и лепешки. - Я бы пригласила тебя к себе сейчас, - сказала она, улыбаясь Тамит. – Тебе одиноко. - Нет, нет, - отказалась Тамит, краснея от смущения. – Это слишком, дорогая госпожа. Твое дитя ждет тебя - я не хочу быть для тебя лишней заботой. - Это приятная забота, - сказала Ка-Нейт, и на глазах у всех поцеловала Тамит в щеку. - Твое сердце нуждается в исцелении, - сказала она. "Такое сердце уже ничем не исцелить", - подумала Мерит-Хатхор. Тамит снова с улыбкой отказалась. Тогда госпожа обещала, что скоро снова пришлет за ней – может быть, они отправятся по делам в город, а может, снова съездят на Запад. И ведь Тамит осталась без пропитания – нужно решить это… * Др.-егип. "живущий по истине".