Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Хепри получил указания, где остановиться – в доме одного из жрецов Амона, который жил в Пер-Рамсесе под чужим именем. Там Яхмес и его помощники приготовили для засланного и его помощницы-колдуньи одежду, пищу… и деньги. Яхмес уже сильно издержался на помощь Хепри, на все это предприятие, но знал, что иначе поступить нельзя. Тотмес, противившийся всему этому делу, не хуже него понимал важность освобождения Меритамон – и противился только из ненависти к семье своего предшественника, которой Яхмес не имел. Но когда жрецы порешили, что отправят в Пер-Рамсес Хепри и прорицательницу, верховный жрец тоже стал содействовать этим двоим как мог. Если вмешательство в дела фараона стало неизбежно – оно должно было стать таким, чтобы иметь наибольший успех. Исида мало разговаривала со своим спутником, все больше тревожившимся из-за ее способностей. Не только из-за того, что они могли пропасть. Он думал, что Исида могла иметь и другие таланты, полученные от богов. Хепри один раз напрямую спросил ее об этом, но Исида сказала: - Остерегись касаться этих тайн. То же самое он слышал от жрецов, которые оказывались мошенниками. Однако Исида мошенницей не была; и Хепри уверился в том, что девица способна на большее, чем показала, и испугался этого. Тем более, что она не желала признаться ему в том, что будет делать – а ведь они вместе должны были явиться к фараону. В город Рамсеса заговорщики прибыли во второй половине дня, и Хепри пришлось разыскивать по приметам дом, где их ждали. К счастью, это было не труднее, чем по приметам отыскивать дорогу в городе мертвых. Дом оказался таким же беленым глинобитным строением, как и дом Яхмеса… и дом самого Хепри. Такие постройки похожи одна на другую. Лучше всего подходят для заговорщиков и преступников. Хозяин – может, и временный – вышел навстречу Хепри и Исиде, кланяясь обоим; причем Хепри показалось, что Исиде он поклонился еще более почтительно. Это был такой же незаметный жрец, как и Яхмес, и Тотмес, и другие жрецы – множество тел с единым разумом и волей. Имени своего хозяин не назвал, сказав, что Хепри может звать его, как ему будет угодно. Конечно, этот человек защищается, чтобы его не разоблачили, подумал Хепри, но без осуждения. Они все защищались – как могли. Хозяин отвел ему и его спутнице две соседние комнаты, и Исида, даже не поблагодарив, немедленно удалилась в свою – отдохнуть с дороги. За время путешествия она немного загорела, хотя старалась не выходить из-под навеса, и это явно было ей неприятно. Исида хотела во всем отличаться от обыкновенных женщин Та Кемет, даже жриц. А может, она собиралась в одиночестве говорить с богами. Как бы то ни было, нарушать уединение девушки Хепри не смел. Он подошел к хозяину дома и спросил – когда, каким образом; но тот сказал, что все решит госпожа Исида. Хепри вдруг показалось очень ненадежным полагаться на эту пятнадцатилетнюю девочку, какой бы могущественной колдуньей она ни была. Но ему не оставалось ничего другого. Он вымылся с дороги и разделил вечернюю трапезу с хозяином дома, о котором до сих пор не знал ничего, кроме того, что этот человек – их сообщник. Потом к ним вышла Исида – с такими же затуманенными глазами, как всегда, но уже тщательно одетая, причесанная и накрашенная. Сегодня она выбрала модное белое с желтым платье, закрывавшее грудь. "Откуда она взяла все это?" - подумал Хепри, оглядывая ее наряд и украшения; но потом заключил, что эти вещи могли быть куплены заранее на средства жрецов, а может, по распоряжению Исиды именно сейчас… Хозяин дома встал девушке навстречу и поклонился. Исида слегка склонила голову – Хепри думал, что она не поклонится вообще. - Когда, госпожа? – спросил жрец. - Завтра… утром, - сказала Исида, сдвинув брови. – Да, утром. Мое предчувствие говорит мне, что это будет наиболее благоприятное время. Хозяин поклонился снова, еще более низко и почтительно. - Значит, утром, - вполголоса повторил он. - И ты во всем ее слу… - не выдержал Хепри, но жрец-хозяин сердито прижал палец к губам. - Не гневи богов! – шепотом сказал он. – Устами госпожи Исиды они говорят с нами! Хепри покорно вздохнул. Завтра я буду во дворце, подумал он. Рядом с Меритамон! - Как мы это сделаем? – ломающимся от волнения голосом спросил он. – Как можно попасть к фараону… как он принимает? - Как пожелает, - ответил хозяин. – Обычное время приема просителей и жалоб в царском дворце – после обеда… но вы не обычные просители, мой господин… Он снова поклонился невозмутимой Исиде. - Вам было указано явиться с утра, и так вы и сделаете, - сказал жрец. – Я дам вам слугу, который проводит вас во дворец, ну а дальше – положитесь на богов и на свою смекалку… Он развел руками. - Ты сам знаешь, что это очень опасное дело, - серьезно сказал он своему гостю. – Ты сам вызвался. Думай, как действовать, когда окажешься там, куда стремился, и слушай эту святую госпожу больше, чем себя. - Хорошо, - так же серьезно ответил Хепри, про себя думая, что не положится полностью на эту девчонку, какими бы божественными талантами она ни обладала. - Сейчас вам лучше отправиться спать, - сказал хозяин. – Может быть, госпожа Исида узрит во сне новые видения… но тебе нужен отдых перед завтрашними опасностями, божественный отец. Он поклонился Хепри - человеку намного младше себя годами, но намного старше по положению. Хепри поклонился в ответ и отправился в свою комнату, оставив хозяина наедине с жрицей. Он не знал, о чем они говорили в его отсутствие. Он даже не знал, насколько близко они знакомы. Яхмес не мог подвести своего любимого ученика… или мог? Хепри знал, что нельзя безоглядно доверять ни одному жрецу, не исключая и его самого. Спал он, несмотря на то, что это было необходимо, плохо – и проснулся раньше, чем его разбудили. Хепри еще тщательнее, чем всегда, вымылся, выбрил голову, лицо и тело и надел белое платье четвертого пророка Амона. Потом попросил зеркало и посмотрелся, чтобы понять, какое впечатление производит. Он выглядел старше своих лет – лет на двадцать семь, а то и больше; и это обрадовало его. Он оставался очень смуглым; действительно похудел, отчего обозначился костяк лица… в сочетании со жреческими одеждами это производило пугающее и чарующее впечатление. Хепри с благоговением надел свой маленький амулет Амона, потом застенчиво попросил у слуги черную краску для глаз. Он никогда в жизни не красил лица, хотя многие жрецы это делали, чтобы впечатлять людей; Хепри предпочитал впечатлять свойствами своей души – или оставаться незаметным, если эти свойства не заслуживали внимания. Но сейчас ему нужно было сделать из себя чародея; хотя чародейными свойствами обладала только его спутница. Он дрожащей рукой подвел краской глаза. Они казались больше обычного из-за худобы, а сейчас… перед ним предстал молодой и красивый маг, к которому, однако, ни одна женщина не посмела бы приблизиться – из страха перед ним. Женщины гарема будут вожделеть ко мне издали, вдруг с усмешкой подумал Хепри. Если это правда, что царь стар. Приготовившись, Хепри вышел в столовую, где его уже ждал безымянный хозяин. Тот приветствовал его учтивым поклоном и предложил обильное угощение на накрытом столе. Хепри съел все, даже большой кусок жареного мяса, только от вина отказался; пока он ел, к ним незаметно присоединилась Исида, которая поела совсем немного – только хлеб и сыр. Очевидно, жадность в еде мешала ее способностям. Колдунья была одета так же затейливо, как вчера, и уже совсем иначе; синие волосы были заплетены в косы и унизаны бусинами. Она была красива, но казалась такой же… недоступной, как Хепри. В отличие от него, Исида не показывала никакого волнения, хотя Хепри сдерживался как мог – но, глядя на нее, он думал, что Исида действительно ни о чем не беспокоится. Эта девушка полностью полагалась на богов, которые ее вели. - Идем, - сказала она Хепри, вставая из-за стола. Хозяин быстро поднялся, торопясь позвать слугу, который должен был сопровождать молодых людей; сама Исида, казалось, вовсе об этом не думала, хотя едва ли бывала во дворце фараона прежде. Слуга-проводник выскочил перед господами на усыпанную песком дорожку, низко кланяясь, едва ли не стелясь; Хепри все еще смущали такие знаки почтения, а Исида принимала их как должное. Девица заняла место между ним и слугой, так что Хепри, четвертый пророк Амона, оказался в хвосте процессии. Впрочем, он никогда не возмущался вынужденным унижением – он помнил, насколько от рождения низок. Да и каждый, кто высок, может с легкостью упасть. Слуга семенил перед ними, а Хепри с трудом подавлял желание сбиться на такой же мелкий шаг, шаг маленького человека – он шагал широко и торжественно. Он, один из четверых высших жрецов Амона, лицо всех жрецов Амона в этом городе… Прохожие кланялись ему, чего никогда не бывало прежде, в столице – должно быть, Хепри до сих пор не чувствовал необходимости подавать себя так, как теперь. А может, кланялись не ему, а Исиде, которая была меньше него, младше него, и, однако же, держалась и ощущала себя воплощением богини. - Госпожа Исида, - окликнул ее однажды Хепри, и девица остановилась, так же безмятежно, как и раньше, посмотрев на него. - Ты действительно спокойна? – вполголоса спросил он ее. Исида кивнула. Ничего не поясняя, двинулась дальше, а Хепри поспешил следом, досадуя, что не спросил – держит ли она в запасе что-нибудь еще, кроме видений. Хотя колдунья все равно бы ему не ответила. До дворца идти было недалеко – ни Хепри, ни даже маленькая жрица не успели устать. Они остановились на расстоянии от аллеи, по сторонам которой стояли стражники фараона – так, что их не задержали и даже еще не заметили. - Я сейчас оставлю вас, господа, - шепотом сказал проводник. - Иди, - отпустила его Исида прежде, чем Хепри успел что-нибудь сказать. - Как же мы вернемся? – спросил он чародейку. - Ты думаешь, что это будет скоро? – спросила в ответ Исида. – Сейчас наше возвращение не имеет значения… я должна слушать богиню. Она первой двинулась дальше, и Хепри так и не успел обогнать ее, чтобы представить все так, точно это он ведет женщину. Хотя, наверное, так, как сделала Исида, было лучше. - Кто ты и зачем идешь во дворец? – уже допрашивали маленькую женщину стражники, подступившие к ней с двух сторон. Каждый был выше ее на целую голову. - Я – Исида, прорицательница, - ответила девица. – Это – великий четвертый пророк Амона, мой спутник. Она повернулась к Хепри. Его никто и никогда еще не называл великим, но он знал, что сейчас это единственные верные слова; молодой жрец постарался смотреть на стражников фараона с достоинством и без страха. Его вид и титул, вместе с именем его спутницы, произвел на стражников должное впечатление. Они отступили от Исиды и спросили, уже с осторожностью: - Зачем вы идете во дворец, господа? Исида улыбнулась. - Нас сюда привела мать Исида, моя госпожа, и Амон – бог великий, которому поклоняются боги… Мы должны немедля предстать перед фараоном и пророчествовать для него. - Да будет так, - с каким-то даже трепетом сказал один из воинов. – Подождите здесь, господа, сейчас вы получите провожатого. Исида не ответила – осталась спокойно ждать, сложив руки на животе. Хепри позавидовал ее уверенности. Через некоторое время вернулся стражник вместе с нарядным дворцовым вестником, который еще издали стал низко кланяться жрецам. - Пройдемте со мной, великие пророки, его величество примет вас так скоро, как это будет возможно. "Неужели он может решать за фараона? - подумал Хепри. – Или просто Исида так его поразила, что этот человек раздает такие обещания?" Их провели в такую роскошную комнату, в каких Хепри не бывал уже очень давно – с того времени, как гостил у Меритамон. Им тут же предложили угощение; Исида только выпила воды, а Хепри почувствовал, что опять голоден. Но он не решался есть. Лицо его божественной спутницы впервые выразило изумление, подведенные черной краской брови поднялись. - Ты думаешь, что кто-нибудь посмеет отравить нас? - Что же ты сама не ешь… если думаешь так? – спросил Хепри. - Мне нельзя есть перед тем, как я принимаю образ богини, - ответила Исида. – Сила может уйти. Хепри только головой покачал. - И что же – как мы будем действовать? – спросил он, в очередной раз осознав, что понятия не имеет, как Исида будет представлять перед фараоном. Это, наверное, был последний раз, когда он мог о таком спросить. - Ты будешь держать для меня факел, - ответила девица так, точно он был низшим жрецом-факельщиком. – А я буду слушать мою мать Исиду. Она еще раз отпила воды, потом оба услышали шаги. Хепри вскочил, а Исида только повернулась на звук. Вошел слуга, громко объявивший, что его величество готов их принять. Девица встала и улыбнулась. - Прекрасно, - сказала она, и направилась вперед, точно была одна. Хепри быстро настиг ее и, не сдержавшись, схватил за плечо. Исида бросила на его руку такой негодующий взгляд, точно с ее телом впервые обошлись подобным образом; но Хепри на этот раз не обратил на ее возмущение внимания. - Я пойду первым! Я предводитель! – шепотом воскликнул он. Слуга почтительно ждал. - Нет, - спокойно возразила Исида. – Это моя богиня ведет меня, а я – тебя. Он выпустил ее, не зная, что отвечать; жрица продолжила путь. Слуга заспешил впереди – он не смел торопить жрецов ни словом, ни даже жестом. Они прошли через множество комнат - Хепри понял, что они входят в приемный зал, только по тому, что слуга вдруг шагнул в сторону и занял пост у стены. "Видящая" вошла первой и направилась прямо к трону. Исида двигалась так быстро и уверенно, что Хепри, который на мгновение опустил глаза, даже не понял, поклонилась она царю или нет. Когда жрец вошел сам, он пал ниц перед фараоном, даже не разглядев его, как полагалось по обычаю. Но подняться ему пришлось без приказа: на него уже не обращали внимания. Все взоры в зале были прикованы к Исиде. - Мне было указано, что здесь – неправда, Великий Хор, - говорила девица. – Моя мать Исида и мой отец Амон сказали мне о несправедливости в твоем доме… - Несправедливости? – воскликнул фараон. Придворные, стоявшие по сторонам трона, возмущенно загудели. - Вот это – жрец Амона, свидетель моих слов, - сказала Исида, указывая пальцем на Хепри. – Он подтвердит, что бог возмущен тобой, своим сыном. Рамсес взглянул на Хепри, а тот низко поклонился. Но внимание фараона было сосредоточено не на нем. - Какую неправду ты увидела в моем доме? – крикнул он. – Говори! Рамсес был обеспокоен; и если и гневался, был более смущен видом синеглазой синекосой жрицы, подобных которой, без сомнения, не видел. - Ты взял силой госпожу Меритамон, дочь верховного жреца Амона, - сказала Исида, обращая на фараона взгляд своих прекрасных безжизненных глаз. – Бог гневается на это. Так мне было сказано. Отпусти ее. Рамсес откинулся в своем кресле, потом резко нагнулся над жрицей, стиснув подлокотники кресла. - Да как ты смеешь! За подобные речи тебя могут лишить языка!.. - Дайте мне огня! – вдруг свирепо крикнула Исида, так что испуганные придворные откачнулись назад. Девушка резко выбросила руку влево, и Хепри, преодолев оцепенение, шагнул к ним, обводя приближенных фараона яростным взглядом, повторяя без слов приказ Исиды. Произошло какое-то движение, и через несколько мгновений ему сунули в руку факел. Он с поклоном передал светильник жрице, но та не взяла его – а сделала такое, что все дружно ахнули. Она поднесла руку к пламени и держала над ним так долго, что должна была сжечь всю руку до кости. Лицо ее не выражало никакой боли, только гнев. Потом Исида медленно отняла ладонь от огня и повернула к фараону; он откинулся назад, а все придворные отпрянули, ожидая увидеть страшный ожог. Все снова ахнули, и сам факельщик Хепри едва сдержал возглас изумления. Рука была цела, только, разве что, покраснела. - Это пламя – пламя божественного гнева, - страстно сказала жрица. – Оно не жжет праведных! Но ты поступил против правды, о Рамсес! Возмущенный ропот придворных был совсем тихим – фараона запрещалось называть по имени, но после того, что Исида показала, даже такой запрет поблек. Исида сорвала со своего пояса амулет – анх из чистого золота, казавшийся очень прочным. Несколько мгновений она пристально смотрела на него, а потом вдруг взялась двумя руками за кольцо и основание креста и согнула анх, как будто он был из свежей глины!.. Исида бросила исковерканный амулет под ноги фараону, презирая изумление и ужас придворных и самого царя. - Вот так будет изломана жизнь в твоем доме, если ты не отпустишь женщину, которую отнял у мужа, о Рамсес!.. Жрица совершила кощунство, сломав амулет. Но вместе с тем и великое чудо; и сознание чуда преобладало над всем. Фараон молчал – даже он не находил слов и не мог двинуться с места. - Разве твой дом уже не ощутил на себе руку бога после того, как в него вошла дочь Неб-Амона? – спросила Исида, и на лице Рамсеса выразился ужас. Он вспомнил о лихорадке, которая охватила гарем после появления Меритамон. Тогда это сочли обычной лихорадкой. Но, может быть, то был знак?.. - Уходите и подождите во дворце, - наконец сумел произнести фараон. – Я… обдумаю твои слова, жрица… Исида низко поклонилась – она и сейчас не стала падать ниц. Потом повернулась и пошла к выходу. Хепри, все еще державший факел, последовал за нею. Никто не посмел остановить их, задать хотя бы один вопрос. Их проводили в ту же комнату, где они ждали приема. Хепри понял, что их не собираются отпускать; он в тревоге спросил колдунью, что это означает. - Мы останемся во дворце, - спокойно ответила Исида. – Мы подождем, пока фараон отпустит эту женщину. Она улыбнулась Хепри. - Ты думаешь, что это произойдет? – спросил он. Исида не отвечала – Хепри не знал, откуда она брала свою уверенность. - Почему ты не позволила мне даже говорить? – наконец сказал четвертый пророк Амона, потому что не знал, что спросить еще. - Потому что ты бы погубил себя, - ответила Исида. – Ты – простой смертный. Твоя женщина принадлежит богу, и тебе нельзя требовать ее… - Он взял ее силой, - не выдержал Хепри. – Ты сама сказала, что это - несправедливость! Исида взглянула на него. - Боги стоят выше справедливости, - ответила она. – Они слушают только богов. Через час к ним явился слуга, который сказал, что его величество приказывает им отправляться домой. Исида спокойно встала; Хепри же чуть не умер на месте. - Как?.. Исида резко обернулась к нему, сверкнув синими глазами и прижав палец к губам, и он смолчал. Покорно последовал за нею через все помещения дворца, потом по аллее прочь от дворца. Когда они уже отошли достаточно далеко, Хепри остановил свою спутницу. - Что это значит? - Неужели ты думал, что фараон вот так просто выведет ее к нам? – спросила Исида, которая ничуть не удивлялась тому, как с ними обошлись. – Ведь это бог, не забывай! Он внемлет тому, что ему было явлено, но позже… потерпи. Хепри выругался вслух. - Мало ли я терпел!.. О, я мог бы… - Тихо! - Терпи еще, - приказала Исида, хватая его за руку. – Ты слышишь? Только глупец не может дотерпеть, когда осталось уже немного! Мужчины – глупцы, ты бы сгубил себя, если бы я тебе не помешала!.. Он промолчал, и Исида потащила его прочь. Оказалось, что она отлично запомнила дорогу.