Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Тамит и в самом деле их не побеспокоила. Она тихо удалилась в свою спальню, откуда появилась, и больше никак не давала о себе знать; любовники устроились на большом тюфяке посреди главной комнаты, накрытом простыней. Некоторое время они просто лежали, прижавшись друг к другу и наслаждаясь до слез одною этой близостью. Потом Хепри приподнялся на локте и взглянул подруге в лицо. - Как ты себя чувствуешь? – прошептал он, касаясь ее живота. Меритамон молча улыбнулась и обняла его за шею, укладывая рядом с собой; они долго и благоговейно, а потом страстно целовались. Молодая женщина гладила худую крепкую спину Хепри, а от его ответных ласк теряла себя в счастье. Она уже лишилась надежды, что обретет этого человека навсегда… Меритамон не слышала себя со стороны, но когда все совершилось, она вдруг со стыдом подумала, что Тамит прекрасно поняла, что произошло в соседней комнате. Конечно, эта женщина знала, чем займется ее сын со своей родовитой любовницей, едва их оставят наедине, и поспешила уйти - чтобы ни в коем случае не помешать ослабевшим узам окрепнуть. Меритамон усмехнулась. Тамит была права. Ей иногда казалось, что Тамит была наиболее права из них всех. В конце концов все получилось именно так, как желала эта женщина… Она позволила любовнику обнять себя, но не заснула, даже когда он сам счел, что Меритамон спит, и уснул. Меритамон думала о том, каким будет существо, которое она носит под сердцем. Аменхотеп, второй сын Тамит, будучи четырех лет от роду, убил женщину. Этот ребенок – ее внук. А молодой мужчина, которому она сама принадлежит - другой ее сын. Хепри был образцом благородства и любви до сих пор. Но никто не мог знать, как он в конце концов преобразится. Влюбленные провели вместе еще один упоительный день, в течение которого их никто не беспокоил. Тамит где-то пропадала, и в этот раз никто из них не стал задумываться – где. На другое утро Хепри простился с Меритамон. Ему было пора возвращаться в храм… возвращаться… Представив себе, что ей предстоит жить наедине с его матерью, Меритамон схватила своего друга за одежду и закричала, не владея собой: - Не оставляй меня!.. Не оставляй!.. Хепри схватил ее за плечи, в тревоге вперившись взглядом в глаза. - Хорошо, я останусь, - сказал он. Меритамон помотала головой. - Нет, иди… Прости, что я повела себя так глупо. Она утерла слезы. Хепри смотрел на ее живот. - Я останусь, и пусть со мной делают что хотят, - сказал он. Меритамон мотнула головой, и выкрикнула, в этот раз яростно: - Не смей! Это ты ведешь себя как глупец! Потом расплакалась и попросила, чтобы он не сердился. Хепри догадался, что это, должно быть, от беременности, и не стал настаивать на своем. Поцеловал подругу и ушел, сказав, что навестит ее, как только сможет. Прибавлять, чтобы она не боялась его матери, он не стал. Он иногда и сам ее боялся… Хепри ушел, и Меритамон осталась одна. Она попыталась думать, что Тамит не причинит вреда своей… будущей невестке, залогу своего благополучия; но эта мысль не очень-то утешала. Тамит не раз поступала вопреки рассудку и даже собственной выгоде - словно этой очень умной и расчетливой женщиной овладевало какое-то безрассудно злобное существо, вселившееся в нее еще в юности… От нечего делать Меритамон обошла дом, на каждом шагу оглядываясь – не вернулась ли хозяйка; дом был бедный и никаких секретов не таил. Обыкновенное жилье одинокого простого человека. Потом бывшая госпожа зашла в кладовую, почувствовав, что проголодалась; увидев, что мешок с пшеницей прогрызли мыши, сдвинула брови и стала собирать просыпанную крупу в другую тару. Она подметала пол, когда вернулась Тамит. Меритамон услышала легкий скрип и уронила метелку, потом испуганно вскинула глаза. Хозяйка смотрела на нее с легкой понимающей усмешкой, смотрела своими черными глазами, полными порока… Гостья попятилась и чуть не рассыпала зерно снова. - Успокойся, - сказала Тамит. Она быстро шагнула к Меритамон и нежно взяла ее за плечо, а та чуть не закричала, вспомнив, что Тамит чуть не убила ее таким же образом. Меритамон тоже была беременна тогда… Сейчас сил сопротивляться у нее не было. Тамит вывела ее из кладовой, держа под локоть, усадила на подушку в собственной спальне, потом принесла ей поднос с едой. - Ты разве не за этим приходила, госпожа? – спросила она, стоя перед перепуганной женщиной и неподвижно держа свою ношу. Меритамон мотнула головой. Тогда Тамит села рядом и стала кормить ее почти насильно – вернее, у Меритамон просто не осталось воли к сопротивлению, и она вяло ела все, что ей предлагали. Тамит с легкостью могла бы накормить ее отравой. У Меритамон не осталось сил на постоянную готовность к предательству. - Устала бояться? – вдруг спросила Тамит, когда забрала у госпожи поднос и смахнула с ее колен крошки, точно Меритамон была ее маленькой дочерью. Молодая женщина кивнула. - Это тяжело… не так ли? А женщины вроде меня постоянно так живут, - сказала Тамит. Меритамон изумленно посмотрела на нее – Тамит глядела прямо перед собой, сощурив свои великолепные глаза, окруженные морщинами, и поставив подбородок на руку. - Маат – это справедливость для всех, - задумчиво сказала Тамит. – Но если ты обидишь… обворуешь или прогонишь слугу, даже если учинишь насилие над женщиной вроде меня, тебя не накажут сурово, не так ли?.. Она посмотрела прямо на Меритамон с насмешливой ненавистью, и Меритамон не нашла в себе сил отвести глаза – и отодвинуться, хотя именно сейчас опасность была очень близка. - Тебя не накажут вообще, - сказала Тамит. – А если так же поступлю я с тобой… мне будет худо, очень худо. Может быть, я даже умру. А если вдруг женщина вроде меня будет обесчещена, никто не опечалится, даже не заметит этого… кроме меня самой… Голос Тамит вдруг охрип, а рука, лежавшая на колене, стала подбираться к Меритамон. - Ты теперь поняла, каково это, не так ли, госпожа? Рука упала при виде стыдливого румянца Меритамон, и Тамит победно засмеялась. - Ты думала, что только я могу быть забавой для мужчин, не так ли, госпожа? - Это был бог, не простой мужчина, - тихо сказала Меритамон. Тамит с веселой улыбкой покачала головой. - Утешай себя этой мыслью, - сказала она. – Старый бог, поцелуи и прикосновения которого противны, а уж когда он… - Замолчи!.. Меритамон вскочила. - Мне тоже должно было быть лестно, - прошептала ужасная женщина, с каким-то наслаждением глядя на нее снизу вверх. – Ведь меня взял знатный господин… сначала один, потом второй, а потом и третий… Лицо ее исказилось. - Они же любили тебя, - тихо сказала Меритамон, не вполне понимая, включила ли Тамит в это число отца Хепри, который ради нее пожертвовал своей душой. Тамит покачала головой. - Я заставила их любить меня. На ее лице появилась ярость. - Если бы я не умела это делать, я бы по-прежнему гнула спину перед каждым, у кого в услужении есть хотя бы один человек!.. - Моя мать была не такой! - сказала Меритамон. – Моя мать, на которую ты покушалась!.. - Да, и ничуть не жалею об этом, - ответила Тамит с усмешкой. – Ты думаешь, твоя матушка уступила бы мне свое положение – согласилась бы поменяться со мною местами, хотя и говорила, как ей жалко бедных простых людей, которые трудятся на нее?.. - Уж ты не перетрудилась у нее в услужении, - резко сказала Меритамон. – Как ты можешь! Как мо… Она осеклась, забыв, что говорит с женщиной без совести. - Может быть, и не перетрудилась, - неожиданно тихо сказала Тамит. – Но добрые слуги навеки остаются только добрыми слугами, и их ценность мала… они добыча каждого, кто на них покусится. Она снова улыбнулась. - Я то же самое скажу в лицо богам, когда предстану перед ними. Пусть задумаются, почему у них одна правда для слуг, а другая для господ… Меритамон молчала. - Я рада, что ты принадлежала царю против воли, - резко и насмешливо прибавила Тамит, подняв глаза на свою гостью. – Теперь ты знаешь, что это такое – знаешь, что и вы… уязвимы и можете стать добычей… - Ты и вправду этому рада? – спросила Меритамон. - Ты спрашиваешь меня? Не ты ли считала меня чудовищем? – спросила Тамит, подняв брови. - Хватит! – воскликнула молодая женщина. – Я не пойму тебя – ты как будто нарочно добиваешься моей ненависти! Зачем? Разве ты не этого хотела? Она положила руку на живот. - Я простая женщина, - сказала Тамит, глядя на нее без всякого смущения этим упреком. – Если я буду еще и понятной, как разрезанная смоква, кто задумается обо мне? Лучше я буду такой, как есть, чем доброй, - сказала она, отвернувшись. – Я и твоего брата, и тебя заполучила путем зла, и никак иначе… - А ты не думаешь, что боги тебя накажут? – спросила Меритамон. Тамит с улыбкой покачала головой. - Это ты сделала меня такой, - сказала она, ткнув пальцем в госпожу. – Ты, и твоя матушка, и твой отец… вы. Но Меритамон знала, что уже это – неправда. И ее матушка, хотя и была богата, никогда не ценила своего богатства превыше людей, помогала всем, кому могла… Тамит на ее месте никогда не повела бы себя так – если бы они и вправду поменялись местами. Она вышла на порог, чтобы Тамит немного остыла. Если им и вправду придется провести бок о бок много дней… Меритамон зябко обхватила плечи руками. Наверное, она и ее ребенок просто не доживут до окончания этого заключения. Но ее опасения не оправдались – они прожили вместе целую неделю, и Тамит все это время была очень мила с ней, как умела себя вести, когда хотела. Меритамон не спрашивала о причине такого поведения. Должно быть, Тамит выпустила своего демона и теперь обрела прежнюю холодную рассудительность. А когда неделя кончилась, за Меритамон приехал ее возлюбленный. - Мы можем вернуться. Ты, - поправился он, обнимая ее и заглядывая ей в глаза. – Господин Яхмес сказал, что теперь ты можешь свободно вернуться домой. - Там же мой муж, - сказала Меритамон, обеспокоенно взглянув Хепри в глаза. При упоминании Менкауптаха молодой человек вдруг засмеялся. - Я не думал… - начал он, потом вдруг извинился: - Прости, я не сказал тебе… Отец забрал его вчера, твой муж теперь поселился у меня. Меритамон отпрянула, открыв рот. - Как это? Вы что – живете вдвоем? - Нет, госпожа, я уступил мой дом ему одному, и Менкауптах принял мое предложение, - весело ответил Хепри. Меритамон поперхнулась. Она даже от Менкауптаха не ожидала такого полного отсутствия достоинства. Оказаться в долгу у любовника жены? Поселиться… в таком месте?.. Хотя Менкауптах, наверное, не знает, что за люди жили в доме Хепри. Но все эти мысли перестали иметь значение, когда Хепри сказал: - Теперь мы будем вдвоем жить в твоем доме. Призови домой свою служанку, и ты будешь жить как раньше, госпожа… Он обнял ее. Стараясь не потерять головы, Меритамон спросила: - А как же твоя мать? Хепри сдвинул брови. - Она пока останется здесь… - Это из-за Тотмеса, - шепотом пояснил он. – Великий ясновидец ненавидит мою мать, и ей все еще нельзя быть на виду… Меритамон стало почти жалко эту женщину, но ненадолго. Она кивнула, не вступая в дальнейшие споры; думая только – она будет вдвоем со своим любимым, наконец-то, вдвоем в отцовском доме… Они поженятся… - Ты возьмешь меня в жены? – спросила она. - Как только ты позволишь, - сказал Хепри. – Хочешь – когда мы переедем, сразу же? Меритамон вдруг подумала о тенях своих родителей, особенно об отце. Если он увидит, как его дочь под его собственной крышей выходит замуж за его врага… - Нет, давай сделаем это в храме, - прошептала она. – Так можно? Или для свадьбы непременно нужен дом? - Прежде всего нужен брачный договор, - с усмешкой сказал молодой человек. Меритамон почувствовала его обиду – но Хепри понимал ее. Сам он на месте Неб-Амона никогда бы не допустил свадьбы дочери с врагом. - Я договорюсь с жрецами, - сказал он, прижимая Меритамон к себе. – Ты станешь моей таким способом, каким пожелаешь. Я ничем не оскорблю ни тебя, ни твоего отца. Они переехали в дом Неб-Амона не откладывая, и Хепри тут же поручил писцам составление брачного договора. Пока договор готовился, молодые люди наслаждались своим огромным счастьем. Уже то, что они остались друг у друга, после того, что они пережили, было огромным счастьем. Потом их сочетали браком – немного против обычая, требовавшего освящения дома мужа, в который входила жена; но для обоих это не имело значения. А после свадьбы они уединились в своем доме, забыв обо всем мире. Но надолго забыться не получилось. У Меритамон начались роды через четыре дня после свадьбы; это испугало и ее, и мужа, потому что оба ожидали родов гораздо позже. Но Меритамон давно потеряла счет дням. С ней не было ее любимого опытного Уну, но храмовый врач, приведенный Хепри, справился не хуже. Меритамон родила, наверное, действительно прежде срока, но быстро и легко. Это была девочка. Ей сразу показалось, что дочка напоминает лицом бабку – Тамит… Хепри, взглянув в лицо девочке, тоже увидел сходство. - Ее будут звать Тамит-Ташерит*, - сказал он жене. И Меритамон поняла, что в этот раз ее любящий муж не допустит никаких возражений. * "Тамит-младшая".