Вселенная из банки

Я не знаю, что мне делать. Питер спал уже несколько часов. Все это время я сидела и думала, как мне поступить. Выбор у меня был невелик и ничего лучше, чем бросить его одного в металлической комнате, я не придумала. Если сам Лабиринт решил помочь мне, то я не могу оставить все вот так, надо как можно быстрее разобраться со всем, но при этом, Питера бросать нельзя! Я так просто не могу поступить. Боже. Я потерла лицо руками, закрывая глаза, надавливая на них пальцами. Как же все это сложно. Как сложно… Мне надо отправить всего два слова, как можно скорее. Два чертовых слова и после подготовить всю информацию со своего компьютера, что я собирала годами и отослать на другой край вселенной. Отправить всего два несчастных слова, но я могу сделать это только с моего личного коммуникатора, который я, как назло, оставил в своем комбинезоне в кабинке на пятом подвальном уровне. Если я брошу Пита, если ничего ему не объясню и сразу пропаду, у меня будет пятнадцать минут до того момента, как надо будет появиться перед Крайном и принять его никому не нужные поздравления. Всего пятнадцать минут. Но, возможно, и меньше, поэтому лучше рассчитывать на десять, а то и меньше. Итого, у меня всего десять минут, чтобы все провернуть и вернуться в комнату покровителей. От комнаты до кабинок в раздевалке пять минут, но учитывая, что действие таблеток рассчитано слишком точно, их действие не пройдет за секунду. А значит, что те несчастные пять минут с поразительной легкостью растянутся на все десять. И, можно сказать, что времени у меня нет. Я просто не успею вернуться. Дьявол! Я хлопнула себя по щекам, сжимая виски. Это просто нереально. Но… Но можно оставить все как есть. Просто придержать информацию до более удачного момента. Если все будет как обычно, то на работу я вернусь меньше чем через неделю. А за это время к моему компьютеру никто не притронется. Не должен во всяком случае. Это будет рискованно, но все же. А вдруг не получится? Вдруг я не смогу все отправить через неделю. Вдруг что-то пойдет не так и лучше отправить информацию сейчас… Так, стоп. Допустим, я все-таки оставлю Питера одного, ничего ему не объяснив, даже если я успею добраться до костюма и вернуться, что помешает Аластору Крайну проверить меня? Проверить камеры? Слишком подозрительно все это будет выглядеть. Слишком поспешно все будет. Лабиринт и так дала слишком много поводов для сомнений. Еще и сам Аластор появлялся в Лабиринте. Слишком это подозрительно. Если я затороплюсь, будет еще хуже. Лучше не торопиться и не устраивать кипишь раньше времени. Я терпела много лет, собирала информацию и того дольше, один день, два или три, не сделают мне погоды. Это точно. Если так подумать, безопаснее будет передать информацию, те несчастные два слова другим способом. Напрямую, а после, через пару дней, подготовить все остальное и отослать, уже не беспокоясь о шифровании и конфиденциальности. Там уже будь, что будет. Возможно так даже лучше. Безопаснее. И не только для меня, но и самого Питера. Я взглянула на спящего мужчину, прокучивая в голове все, до чего я дошла за эти пару часов и всю его жизнь, взвешивая все «за» и «против», решая все-таки остановиться на втором варианте плана. То есть не делать ничего. Пока что. Спешка действительно мало что решает в данном случае. Я же все равно добьюсь своего, чего бы это ни стоило в конце. Даже если я погибну, найдутся те, кто закончит то, что я начну. Никто просто так это не оставит. Тот же Питер. Уверена, он не остановится ни перед чем, когда поймет, к чему все эти годы я стремилась. Из-за ширмы вдруг показалась девочка, отвлекая меня от собственных мыслей. Она плавно вынырнула из-за ткани с подносом в руках и, поставив его на небольшую тумбочку, присела на край койки, коснулась лба Питера, удовлетворенно кивая. Видимо температура спала. Пока она не разбудила его, я поднялась и тоже поверила температуру, осторожно коснувшись его лба. Она действительно была ниже, меня это даже успокоило, и я спокойно выдохнула. Еще мгновение понаблюдав за малышкой, как бережно она касается его лба и как осторожно трясет за плечо, я покинула больницу. Остановилась на ступеньках, высоко задрав голову в тяжелое серое небо. Сколько бы я не смотрела на него, я всегда буду вспоминать каким ярким оно было в детстве. Каким чистым оно бывало тогда, до «заслона», до того, как все полетело в бездну. Лабиринт сказала, что сегодня все закончится. Но сегодня – понятие растяжимое. Надо понять, когда именно это произойдет, и могу ли я хоть что-то сделать, чтобы как-то приблизить победу Питера. Но, честно говоря, даже не представляю, как это сделать и что провернуть. Сколько голову не ломай, ничего путного на ум не приходит. Если вдруг я сделаю что-то странное, если я попробую как-то подсказать ему, если вдруг начну хватать его за руки, или за другие части тела, не важно, это сразу заметят и просто так не оставят. Остается лишь надеяться, что Лабиринт все сделает сама и мне не придется подставлять свою задницу, ведь это не выгодно ни мне, ни ей. Я взглянула на парочку старых билбордов. Они уже настолько износились, что местами поотрывались сами плакаты. Местами даже самих билбордов не было, они просто обрушились. Возможно кому-то на голову, но, надеюсь, что нет. Надписи уже были почти не видны, особенно на некоторых. Пробегая по ним глазами, те слова, которые возможно было различить, прямо на глазах поплыли и изменились на: «Будь готова». В один момент мне хотелось просто закричать. Просто открыть рот и не сдерживая голос, кричать, но я сдержала порыв, опустила лицо, скрывая его за черными прямыми волосами, даже прикрываясь рукой. Эта жестяная банка совсем поехала своей металлической крышей! Благо, если этого никто не заметит! Долбанутая жестянка! Зачем же так делать?! Я вздрогнула, когда двери за моей спиной издали противный звук и раздвинулись в стороны, выпуская Питера. Он как потерянный котенок огляделся, как и я посмотрел в серое небо, морщась, словно от обиды. Мне хотелось плакать. Каким же бледным он был. Ему явно все еще было очень плохо, но даже несмотря на это, он старался твердо стоять на ногах, также твердо смотреть вперед, только вот, надолго ли его хватит? Без квалифицированной помощи, не такой, которую он получил сейчас, он просто умрет от инфекции. Если конечно ему повезет и он, помимо этого, не сильно пострадает сегодня. Как бы я хотела ему помочь, но, к огромному моему сожалению, сейчас я не могу сделать ничего. Пока он не победит, ему никто не поможет. Здесь он сам по себе, здесь все сами по себе, и я в том числе. Конечно, когда он выиграет, он помощи не получит, это верно, это всем известно, но я могу подговорить парочку медсестер. Они позаботятся о нем. Вколят ему парочку лекарств, которые хоть на время помогут ему, а потом уже, уверена, он получит ту помощь, которая ему требуется. Я за этим прослежу. Главное дотерпеть, главное выжить. Я отошла в сторону, пропуская Питера вперед, следуя за ним буквально след в след. На каждый его шаг, на каждой ступеньке, я дергалась. Каждый раз, чем ниже он опускался, я вздрагивала, потому что смотреть на то, как он идет, было невыносимо. Хотелось просто подхватить его под руку, помочь, но, господи, кто бы мне это позволил. Он еле спускался по этим треклятым ступенькам. На последней его ноги просто запутались, он чуть не упал. У меня внутри все похолодело, и сердце забилось где-то в ушах. Я обернулась, посмотрела на девочку, которая из окна наблюдала за мужчиной. Уж не знаю, машина ли так ее запрограммировала или нет, но она действительно была как живая. Она, как и я, вздрагивала с каждым шагом Питера, с каждым шагом волновалась, но в какой-то момент она посмотрела на меня в упор и слабая улыбка отразилась на ее губах. - Долбанная машина, - вырвалось у меня, но так тихо, что я и сама не услышала слов. Я быстро отвернулась от ее в одно мгновение похолодевшего взгляда и бросилась догонять Питера, который успел уковылять от меня достаточно далеко. Поразительно, как в таком состоянии он способен так быстро ходить. Догнав его, я пошла чуть позади, наблюдая за мужчиной и каждым прохожим, что попадался на пути. В какой-то момент стало не по себе. Словно кто-то находился рядом, кого лучше бы не видеть. Я начала оглядываться, практически крутясь на месте. Из-за этого я чуть не натолкнулась на Питера, который вдруг остановился и тоже заглянул себе за спину, но, видимо он никого не увидел и пошел дальше, хотя, судя по его напряженной спине и постоянно крутящейся голове, он был на стороже. Я несколько раз замечала на периферии движение, но стоило только обернуться, как там было пусто. Кто-то упорно ускользал от меня. И, кажется, я даже догадываюсь, кто это был. Только на периферии я вновь заметила движение, обернулась посмотреть туда, как я не видела никого. Меня это безумно напрягало и бесило, но и не меня одну. Питер тоже все это замечал, но каждый раз, только он останавливался, только оборачивался, натыкался на пустую улицу, либо же там были простые прохожие, которые практически сразу скрывались в ближайших домах. - Достали, - тихо воскликнул Пит и вдруг резко, зажимая бок рукой, нырнул в переулок, где, ускорившись, добежав практически до самого конца, спрятался среди мусора. Я еле за ним успела и остановилась практически напротив, но смотря при этом на улицу, как оттуда в переулок заскакивают трое. Даже не сомневалась, кто это. Я знаю их. Всегда узнаю, где бы они не появились. В какой игре бы они не вылезли на третьем этапе. Все та же троица, что избавляется от победителей, как в самом Лабиринте, так и вне его. У этих гадов нет имен и, возможно никогда не было. Даже друг к другу они обращаются как «Пятый», «Тридцатый» и «Тридцать первый». Как видно по их «именам» до них были еще. Всех я не помню, к счастью, потому что менялись они довольно часто, надолго не задерживался никто. Если не считать «пятого». «Первый», «Второй», «Третий» и так далее, но все они погибали от рук тех, кого они должны были убить, но таких были единицы. Чаще всего дела обстояли иначе. Многие из чистильщиков, как они себя сами называют, просто кончали жизнь самоубийством, когда у них появлялась такая возможность. Их выбирали из тех же заключенных Лабиринта, только вот они – это те, кто действительно сидел там заслуженно. При выборе им клятвенно обещали, что как только они выполнят особый «план» по убийствам их отпустят, да только когда до их крошечных мозгов доходило, что ничего им не будет за выполнение этого «плана», крыши у них и сносило. Они могли сами подставиться под нож победителя, либо на очередной вылазке за победителем, они просто убивали себя любым доступным способом. Эта же троица, в таком составе, если не ошибаюсь, держится уже несколько лет. Сейчас чистильщики - настоящие отморозки. Любители ломать кости, резать шеи, обрубать головы и всего остального. Мне приходилось лично с ними встречаться пару раз. Когда они помогали уходить моим победителям в мир иной. Эти уроды не гнушались прийти ко мне, к нам, к покровителям, и похвастаться, как они убили безоружных и ослабленных людей, которые кое-как выбрались из тюрьмы, получив при этом немало психологических и физических травм. Конечно, ведь это такое достижение! Это такая прекрасная работа, избавление мира от прогнивших людей! Суки! Я, Татч, Барб да и многие другие встречали их с просьбами уйти куда подальше. Либо мы просто пытались выпнуть их из комнаты, пока они не успели и слова сказать, к счастью, для чистильщиков мы были неприкосновенны, поэтому мы могли гнать их как угодно, хоть стульями в них швыряй, но бывали и такие покровители, которые встречали эту троицу с распростертыми объятиями. Их ждали и даже благодарили за то, что они избавили наш мир от этого прогнившего дерьма, даже не понимая при этом, что тем прогнившим дерьмом, от которого действительно надо избавиться, они являются сами. Тот же Каин. Да, победителей у него не водилось в принципе, но он радовался убийствам чужих подопечных, как своим. Думаю, будь у него возможность, он бы шатался вместе с чистильщиками. Я ненавижу их. От одного взгляда на их отвратительные морды мне хочется отвернуться, но я этого не делаю. Я внимательно наблюдаю за ними, как они опрокидывают баки, пытаясь найти Питера, но при этом который спрятался в самой глубине переулка, как они матерятся и орут друг на друга, выясняя, кто упустил его. Ничего нового. Когда они ушли, Питер остался сидеть на месте и спустя где-то час он решил выйти. Если б я могла, я бы остановила его, потому что, может эти люди и отвратительны, они не настолько глупы. Они его ждали. И стоило Питеру выйти, они как бешеные псы набросились на него. Я отступила в сторону, отворачиваясь, потому что наблюдать, как они просто издеваются над мужчиной, я не могла. Он и так был слаб, и так измучен, а они били его. Еще и еще. И, кажется, даже не собирались останавливаться, потому что звуки все не прекращались. Господи, как же мне хотелось ему помочь. Как же хотелось просто оттолкнуть их, просто пробить им бошки тем же, чем сейчас они уродовали Питера. Если бы я могла, я бы все сделала, но я не могу! Вдруг прямо сквозь меня кто-то пробежал, и я услышала яростный мужской рев. Когда обернулась, увидела Уолтера, который просто отгонял своей палкой чистильщиков от Питера. Он же помог ему подняться и подтолкнул к пустой дороге, преграждая путь собой, пытаясь сдержать троицу хоть ненадолго. Я знала, что, несмотря на травму, Уолтер был сильным, и он действительно мог задержать чистильщиков, ненадолго правда, но мог. Истекая кровью из разбитой головы, со сломанной рукой Питер перебежал дорогу и вновь скрылся между домов. Там, попетляв, он нашел старую, проржавевшую пожарную лестницу и забрался по ней, чуть не слетев, когда одна из перекладин сломалась прямо у него под ногой. Как все опустилось у меня внутри, я даже говорить не буду. Так нервотрепно для меня все это было впервые. Впервые за столько лет, что я занимаюсь Лабиринтом, я чувствовала, что если мой подопечный, если Питер, мой Питер, погибнет, я просто не переживу этого. Я клянусь, я не оставлю тут камня на камне, даже если меня саму при этом убьют. Питер разбил в одной из квартир окно и забрался внутрь. Несчастная женщина, что там была, чуть не закричала, но, видимо узнав в обезображенном мужчине победителя игр, тут же подскочила, подхватила его под руку и помогла ему выйти на лестничную клетку. При этом она что-то шепнула ему на ухо. Я бы этого не заметила, если б не стояла прямо перед ними. Другие же, наблюдатели, да и все остальные ничего не заметили, уверена. С помощью этой же женщины Питер забрался на крышу, там он целенаправленно пошел вперед, к краю. Она хотела что-то сказать, но раздался выстрел. С огромной дырой в голове женщина рухнула на крышу, а Питер, прижимая к себе сломанную руку, все пятился назад, к краю. Чистильщики были довольны собой. Довольны, что загнали Питера у угол, но сам мужчина не выглядел испуганным, он был решительно настроен… На что? Я не знаю. Чистильщики гоготали, они выставили вперед оружие, направляя его на Питера. Мне хотелось выскочить перед ним, загородить его, но я понимала, что это бесполезно. Пуля просто пройдет насквозь, попадет в Питера и он с большой вероятностью погибнет. Сорвется вниз, погибнет и не победит. Что же делать… Как подтолкнуть его к правильному ответу, ведь он в шаге от выигрыша! В одном шаге! Он стоит на краю. - Просто шагни назад, - шептала я, смотря то на него, то на чистильщиков. Кто успеет раньше. – Один шаг, Питер и ты победил… Один шаг, - прошептала я и вдруг увидела Глюк рядом с ним. Лабиринт приблизилась к уху Питера и что-то ему сказала. Мужчина недовольно скривился, он оббежал глазами площадку на крыше, задержался взглядом на мне, хотя я уверена, что он не мог меня видеть, может только очертание, Лабиринт позволила, закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, завалился назад, срываясь с узкого карниза… Глюк моргнул и, появившись рядом со мной, раздался в моей голове голосом Лабиринта: - Помнить уговор. - Сделаю, как смогу, - сказала я, и пространство вокруг зарябило и поплыло, смываясь, как краска с палитры. Все закончилось… Наконец-то.