Домашний орк

Азог, как обычно, встал спозаранку, чтобы немного размяться с ножом и палицей, которую сам себе смастерил, а потом поплавать в реке. Бильбо посмеивался над этими его причудами и сам ни за что бы не полез в воду, но и не пытался запретить другу сражаться с кустами и деревьями в ближайшей роще. После прошедшего ночью дождя солнце вставало в сплошном серебристом мареве; хорошо, что он предусмотрительно смазал сапоги жиром и припрятал от Дейзи в шкафу, который она пока не научилась открывать. В прошлый раз негодница вылизала их начисто, изрядно промочив слюнями и в трех местах прокусив голенища. Пришлось поставить на эти места заклепки и пару ремешков с пряжками. – Вышло даже лучше, чем раньше, – утешал Азог свою пушистую подругу. Она всегда расстраивалась, если любимый хозяин сердился на нее из-за очередной невинной шалости. Одевшись, орк тихонько свистнул, едва слышно, чтобы не потревожить сон Бэггинсов. Дейзи завозилась в коридоре, освобождая ему дорогу. Пространства им там уже давно не хватало, чтобы благополучно разминуться, не устроив при этом свалку со взаимными покусываниями. – След, – приказал Азог, прикрыв за Дейзи дверь норки. Волчица отправилась на разведку, то низко опуская лобастую голову, то, наоборот, вскидывая, чтобы уловить, не принесет ли ветер запах чужака. Скрывшись в саду, она через пару минут появилась на дорожке с противоположной стороны с кружевным лоскутом в пасти. – Опять с Лобелией свою закопушку не поделила? – вздохнул орк, расчесав пятерней волосы. – Брось. Поверить не могу, что эта дурная хоббитянка до сих пор не поняла, что это твои суповые косточки, а не клад какой-нибудь. Дейзи послушно выплюнула клочок юбки в вазон, украшающий одну из клумб, где набралось больше десяти подобных трофеев. Об этом противостоянии не знал никто. Лобелия до дрожи боялась Дейзи, но пересиливала себя ради несбыточной мечты добыть кубышку с золотом гномов, якобы прикопанную под одним из окон Бэг-Энда. Проблема была в том, что Дейзи хоронила трофеи на большой глубине и заставала похитительницу у ямы до того, как та успевала докопаться до истины. Хоббитянка без единого писка пускалась наутек, но позже набиралась храбрости и возвращалась вновь. Азог ее даже зауважал за такое упорство в достижении поставленной цели. Можно было бы, конечно, рассказать правду, но куда любопытнее оказалось проверять, насколько еще ее хватит. – Ни один грязный гном не зароет свое паршивое золотишко там, где есть хоть один орк, правда, Дейзи? – усмехнулся Азог, хлопая себя по бедру. – За мной, девочка. Волчица была бы не прочь довезти хозяина на спине, но тот предпочел прогуляться немного и полюбоваться сонным Хоббитоном. Сейчас, пока большинство полуросликов не успело вылезти из своих норок, было так тихо и уютно. Ему нравилось просто идти по своим делам, удобно закинув палицу на плечи и не отвлекаясь на пожелания доброго утра. Азог привык к соседям и прекратил порыкивать на них, а те уже гораздо реже с воплем шарахались при виде него или Дейзи, но это перемирие выглядело довольно шатким. Некоторое время ушло на подготовку и нехитрые упражнения по метанию ножа в мишени из листьев лопуха. Дейзи неизменно приносила ему нож, а потом убежала охотиться. Азог как раз успел завалить воображаемого тролля. Этих тварей он ни разу не видел вживую, поэтому сегодня нафантазировал ему для разнообразия свиное рыло, три соска, пивной живот и мельничный жернов в качестве оружия. В этот раз он был злее обычного и чуть не наступил зазевавшейся Дейзи на хвост, пока та уплетала своего кролика под малиновым кустом. Молодой орк оперся на свое грозное оружие, обозревая поле битвы и воображаемую тушу противника: «Азог Белый одержал еще одну победу! – с гордостью объявил он. – Дейзи, мне ты, конечно, ничего не принесла?» Не дожидаясь ответа, он пошел к реке освежиться. Его волчица, как и большинство варгов, плавать не любила, куда больше ей нравилось нежиться в корыте с теплой водой… в очень большом корыте… чтобы отмыть и расчесать ее, Азогу требовалась помощь Бильбо и садовника. Обычно с возрастом шерсть у варгов становится короче, но только не у Дейзи, которая отрастила себе роскошную белоснежную шубку. Однажды Белладонна потехи ради спряла из вычесанной за несколько раз шерсти целый моток пряжи, которой хватило, чтобы связать теплые варежки для Бильбо. Волчицу они до сих пор приводили в растерянность. – Стереги, – коротко приказал орк, скинув одежду и оружие в одну кучу, на которую волчица тут же улеглась, накрыв морду пушистым хвостом. Вода приятно бодрила, дно быстро ушло из-под ног, и орк нырнул. Сделав мощный гребок обеими руками, он на несколько мгновений замер, прикрыв глаза и свободно скользя в толще воды, как вдруг что-то шлепнуло его по лицу. Отцепив досадную помеху, он вынырнул, чтобы осмотреть, что же такое к нему приплыло. В когтистой лапе была зажата милейшая кружевная сорочка с маленькими голубыми бантиками и мелкими цветными бусинками. Орк закатил глаза – хуже гномов, по его мнению, могли быть только молодые хоббитянки, ровесницы Бильбо. Они раздражали его безмерно. Шумные, смеющиеся и плачущие без какого-либо на то повода, а еще зазывно улыбающиеся при виде Бильбо, даже если он ехал верхом на Дейзи. По крайней мере, Азог считал их улыбки зазывными, и разубедить его в этом Бэггинсы не могли. Перед Азогом стоял трудный выбор. Можно было просто пустить одежду в дальнейшее плаванье или повесить на какой-нибудь куст, но этого бы Бильбо не одобрил. Еще он мог бы забрать ее в логово и отдать Белладонне, чтобы та повесила сорочку сушиться, но возвращающийся с такой добычей орк вызвал бы массу неудобных вопросов у соседей. Значит, ему нужно было самому вернуть пропажу зазевавшейся владелице прямо сейчас. Размышляя об этих тонких материях, он сам не заметил, как вновь погрузился в воду с головой и поплыл против течения. Река в этой части разлилась и была довольно спокойной, так что могучему воину орочьего племени, к коим причислял себя Азог, почти не составляло труда ему противостоять, а дыхание он приноровился задерживать аж на несколько минут. Вскоре он уловил в воде звук, как будто кто-то шлепал по воде, и, повернув в ту сторону, оттолкнулся от илистого дна, отбросил назад мокрые волосы и поднял над водой руку с находкой. Одна девица шлепнулась с мостков прямо в липкую грязь у берега, а две другие подняли визг и даже попытались забросать орка стиральными досками. После чего бросились наутек. Почесав зазудевшее от их криков ухо, орк подгреб к себе доски, выложил их и сорочку на мостки и выудил утопающую из глины, бережно поставив ее на бережок и придержав, чтобы тоже не убежала: «Уймись и переоденься в сухое, – он кивнул на корзину с бельем, которое еще не было постирано, – и не оставляй вещи без присмотра». Хоббитянка несмело кивнула, ее перепуганный взгляд скользнул по обнаженному торсу орка, пересеченному несколькими застарелыми рубцами, и ниже. Бедняжка закрыла личико ладошками и снова подняла пронзительный писк. – Ну, я пошел, – сконфузился орк, чавкая по грязи на глубину, скосил глаза вниз и пробубнил под нос: – И совсем не похож на змею…