Домашний орк

Храбрый пони, прошедший вместе с Торином немало испытаний, не желал подниматься на холм. Он тоже чуял угрозу, как и поджавшая хвост Дейзи, которую, впрочем, не требовалось понукать, чтобы шла в нужном направлении. Торин про себя отметил, что она, как и любой варг, побаивается огня, а любому зверю ясно: где молния, там и пламя. Азог выглядел настороженным, помалкивал и принюхивался, раздувая крылья носа и отфыркиваясь, если туда попадала вода. А вот Бильбо, похоже, ни о чем не подозревал, и от этого Торину становилось тошно, ведь именно ему предстояло сказать полурослику, что его семья, возможно… Нет, рано было хоронить их. Сперва надо было убедиться в правильности предположений. – Орк, – обратился к нему Торин, когда они вошли в сад у норки Бэггинсов. – Заройся, гном, – огрызнулся орк и толкнул круглую зеленую дверку. Торин придержал Бильбо. Укрытый краешком плаща полурослик не стал противиться, только посмотрел в недоумении. Разве могло что-то помешать им войти в дом? Конечно же, нет! Вот сейчас матушка выйдет встречать их с подносом, на котором будут стоять фарфоровые чашечки с горячим ароматным чаем. Но вместо мягких шажков Белладонны в коридоре послышался топот Азога – обычно молодой орк старался ходить тихо, но сейчас был слишком растерян. Ему раньше доводилось видеть мертвецов и даже делать их из живых людей, но это было не то же самое. Дейзи ткнулась мокрым носом ему в руку, подбадривая, и подставила ухо. Азог потрепал влажную шерсть, не обратив внимания на белые волоски, налипшие на ладонь. Впервые в жизни Азог столкнулся с таким острым чувством утраты, с непоправимой потерей. Было трудно, почти невозможно поверить, что радушные хозяева, которые приняли их с Дейзи в свою семью, больше не улыбнутся, не пожелают доброго утра, не угостят обедом и не пошлют колоть дрова. Потому что их нет. Огненное дыхание молнии, подобно голодному дракону, пожрало обоих, не тронув почти ничего в норке. Орк виновато посмотрел на Бильбо, потом на обнимающего его Торина и чуть слышно выговорил: «Молния убила…» Бильбо плохо помнил то, что случилось потом. Какими-то урывками, будто он блуждал в кромешной грозовой ночи и молнии выхватывали из темноты фрагменты незнакомого пейзажа. Кажется, Торин снова посадил его на пони, по крайней мере, Бильбо не был уверен, что сумел бы сам дойти до трактира "Зеленый дракон", что за рекой. Помнил, как кричал, что этого не может быть, что все неправда, пока не сорвал голос, а гном не заставил его выпить чего-то горького и отвратительного на вкус. Еще Бильбо помнил, как ссорились гном с орком между собой и как обычно спокойная Дейзи клацнула зубами на Лобелию, которая пыталась подсунуть безутешному полурослику какие-то бумаги. Очень хотелось забыть, какие ужасные вещи он наговорил лучшему другу, как обвинял его в смерти родителей. Молодой орк не пытался защищаться, когда Бильбо ударил его в грудь. Хоббит был маленьким и ослабел, так что было совсем не больно, только очень горько. Ведь в чем-то Бильбо был прав. Если бы не эта нелепая выходка с побегом на поиски троллей, все могло бы сложиться иначе. Вот только неизвестно, лучше или хуже? Азог пытался, хоть и неуклюже, искать слова утешения. Пытался подбадривать Бильбо и вместе с Дейзи готовил ему обед почти каждый день. Волчица, разумеется, считала, что ничто не поможет от хандры лучше, чем мышиные филейчики, но Азог отдавал предпочтение голубиным грудкам и сторожким перепелам, которых не всегда удавалось изловить. Торин больше молчал, но почему-то не оставлял убитого горем полурослика. Иногда, если ему становилось совсем тошно, гном обнимал его и говорил что-то мягко и монотонно на каком-то непонятном языке. А Бильбо замирал в его руках, утыкался в плечо и плакал. В те редкие моменты, когда дела требовали присутствия и Азога, и Торина, с Бильбо оставалась Дейзи. Волчица садилась рядом, позволяя обнимать себя и зарываться в густую шерсть, а то и вовсе укладывалась рядом. Так продолжалось до дня похорон. Многочисленная родня готовилась проститься с Белладонной и Банго. Хоббиты по обе стороны реки поднялись ни свет ни заря, в "Зеленом драконе" было необычно шумно. Торин тихо зашел в комнату Бильбо. Полурослик и варг свили в кровати уютное теплое гнездо. Дейзи повела ухом и приоткрыла один глаз, как бы говоря: «Все хорошо, я ведь на посту!» Торин спустился в зал и приметил Азога, мрачно жующего что-то за столом в углу. По лестнице процокали шаги когтистых лап, пришлось посторониться, чтобы белоснежная зверюга походя не смела. Торин подумал, что все-таки разбудил Бильбо и тот все же встал, чтобы немного привести себя в порядок. Несмотря на страдания, чистюля не забывал умываться и расчесывать не только волосы на голове, но и шерстку на ногах – верный знак того, что он рано или поздно сумеет оправиться от потери. Орк скормил любимице остатки завтрака и вышел за порог. Торин тоже не стал задерживаться – стоило перед завтраком немного поупражняться с топорами, а то совсем забросил тренировки. Дейзи, как обычно, направилась в обход трактира к кухне, где мышковала, изведя почти все поголовье грызунов. Азог снисходительно наблюдал за ее стараниями, но больше за дверями трактира. Дело был в том, что туда направлялся еще один гном на крепеньком соловом пони. – Дейзи, – отвлек он охотницу. – Смотри, какой аппетитный! Волчица сморщилась и чихнула. Когда ей это было нужно, нахалка как никто умела изображать аллергию на конский волос. Стыдить любимицу было выше его сил, так что молодой орк присел за чахлым кустом крыжовника, чтобы гном его не заметил. Подгорный народ часто носил при себе луки, самострелы наподобие орочьих арбалетов и метательные ножи, которые так и норовили пустить в ход при виде Азога или Дейзи. Предоставив заботу о пони встретившему его слуге, новый постоялец закинул на плечо свои сумки и уже сделал пару шагов по дорожке к парадному входу, когда в дверях появился Торин, которому снова пришлось обороняться от девчушки-подавальщицы, которая вбила себе в голову, что если уж идти замуж, так сразу за короля. Гномы обнялись, как дорогие родичи, долго и шумно здоровались и сшиблись лбами так, что даже Дейзи вздрогнула. Азог презрительно фыркнул, считая все это телячьими нежностями. Но когда невысокий светловолосый гном приподнялся на цыпочки и поцеловал короля в губы, орка перекосило. Двое мужчин! Да как это можно? Зрелище выглядело так откровенно и бесстыдно! Раньше Азог думал, что ласкаться на виду у всех могут только варги в сезон. Хоббиты для этого уединялись в своих норках, а его сородичи просто отходили подальше от стойбища, чтобы на женщину не предъявил права более сильный мужчина. Разыгравшееся воображение само нарисовало на месте незнакомого гнома Бильбо. И если раньше Азог только подозревал, что его маленький доверчивый дружок попадет в беду по вине Торина, то теперь сомнений уже быть не могло. Гномий королек совершенно точно положил на полурослика глаз. «И как я раньше этого не замечал? – укорил себя молодой орк, чувствуя, как в крови закипает варжья ярость. – Как мерзавец поглядывал на Бильбо! И тискал не стесняясь! Проклятый карлик поплатится за то, что пользовался его наивностью и втирался в доверие!» – Ой, мамочка! – пискнула увязавшаяся за Торином девица и скатилась с невысокой – всего три невысокие ступеньки – лестнице прямо к ногам милующейся парочки. Гномы с усмешкой переглянулись и, подхватив девицу, не выдержавшую крушения своих надежд, занесли ее внутрь, оставив Азога наедине с его гневом. Раздосадованный орк свистнул, подзывая Дейзи, чтобы влезть на ее спину и скорее добраться до реки, где можно охладиться и основательно поколотить воду палкой, чтобы выпустить пар. – А не припадала ли ты раньше к земле, негодница? – подозрительно прищурил и без того узкие глаза орк. Его девочка, кажется, еще подросла за последние дни. Орк точно помнил, как подгибал ноги чуть ли не к заднице, чтобы не цепляться за попадающиеся кочки. Или просто сейчас волчица аккуратнее выбирала дорогу. Дейзи обернулась к нему с самой умильной мордой, какую могла состроить: «Ну что ты, хозяин, разве я могла? Биточками клянусь!»