Домашний орк

Почтенные хоббиты расходились по домам, всех их ждали обычные домашние дела, и по большому счету уход из жизни Бэггинсов не так сильно трогал их. Бильбо было тошно, но он из последних сил сдерживался, не стоило давать волю чувствам у всех на виду. Только одному полурослику некуда было возвращаться. Лучше было сидеть тут рядом со свежими могилами своих родителей, чем идти в пустую норку, которую отец с такой любовью обустраивал для матери. Он скорчился на земле рядом с их общим надгробьем и тихо плакал, пока хватало слез. Умница Дейзи улеглась рядом, чтобы ему не было холодно, но хоббит и не почувствовал. Новая волна горя поглотила его целиком, вызвав оцепенение и безысходность. Азог слегка потеснил волчицу и легонько расчесал когтями кудряшки друга. Сам он уже свыкся с мыслью, что Белладонны и Банго больше нет. Когда в племени кто-то получал смертельные ранения, его добивали варги, и можно было на некоторое время расслабиться и не бояться быть укушенным. Раз в Шире прижилась такая расточительная, с точки зрения орка, традиция, значит, в этом краю просто никогда не испытывали такой потребности в мясе. Он не говорил Бильбо, что ему нравится на кладбище. Азог частенько приходил сюда просто побыть в тишине и немного вздремнуть, ведь хоббиты обходили эту светлую рощу стороной, не желая лишний раз тревожить покой умерших. – Бильбо, – мощный голос Торина заставил полурослика вздрогнуть и со стыдом прикрыть лицо руками. – Твоим родителям не нужно, чтобы ты убивался из-за их ухода. – Но мне так плохо без них, – выдавил из себя хоббит, плотнее прижавшись к обнявшему его орку. Азог шевельнул уголком губ, но не позволил себе торжествующе улыбнуться: «Это я утешаю Бильбо, а не ты, мелкий гномий королек! Так что заройся!» Торин обвел взглядом довольно грубо – с точки зрения гнома, разумеется – высеченный камень с вырезанными буквами и каким-то незамысловатым узором. – Подгорный народ верит, что ушедшие просто спят очень долго и глубоко, пока не настанет день, когда они понадобятся, и Махал… то есть их посмертные грезы будут нарушены. – Они мне нужны… очень… – всхлипнул полурослик. – Почему они не вернутся? Торин неопределенно повел плечом. Одному Махалу известно, для чего он мог так внезапно призвать двух славных полуросликов. – Тебе нужно развеяться, – веско сказал Торин. – Уж можешь мне поверить – в дороге станет легче. Азог глухо заворчал, почти как Дейзи, а Бильбо неожиданно откликнулся на предложение гнома. Орк не особо верил в то, что кровь Туков может как-то влиять на Бильбо, а вот Торин придавал наследству Белладонны большое значение - и не прогадал. – Тебе будут рады в Синих горах, – предложил гном и сразу же понял, что поторопился и только напугал полурослика. Азог мотнул головой, придерживая друга, как будто тот мог в один миг перенестись на территорию гномьего клана: «Там я не смогу защищать Бильбо! – выпалил орк. – Меня же взяли в Бэг-Энд для этого!» Торин не видел причин для беспокойства за жизнь хоббита – его подданные не причинили бы пареньку вреда, да и орка с его ручной зверушкой не тронули бы, если бы узбад за них поручился. – Боюсь, я не рискну уехать так далеко от дома, – Бильбо поежился, странное томление, разбуженное словами Торина, пропало, исчезло видение бесконечной ровной дороги, уходящей вдаль, и вновь накатила тоска. – Я столько раз слышал, что путь может занять целый месяц… – Тогда в Бри, – гном сделал вид, что совершенно не заинтересован. – Погода сейчас в самый раз для верховой езды. Бильбо кивнул. Норка пострадала лишь отчасти, но в ней стоял сильный запах гари. Он бы не хотел возвращаться в Бэг-Энд до тех пор, пока там все не отремонтируют… А если по правде, то и потом тоже, слишком уж много воспоминаний было связано с этим местом - и было невыносимо больно знать, что нора опустела без своих хозяев. – Только ты поедешь на Дейзи, – поставил условие Азог, видя, что у Бильбо нет сил возражать. – А я лошадь возьму, ту, храбрую. Сборы не заняли много времени. Пожитки хоббита уместились в две сумки, орка – в небольшой мешок. До темноты оставалось еще несколько часов, которые можно было потратить на то, чтобы покинуть Хоббитон. Бильбо держался на спине Дейзи, не глядя по сторонам, но больше не плакал. Орк ехал рядом иногда, а гномы чуть позади, так им удобно было приглядывать, не устал ли полурослик, который иногда начинал опасно крениться, рискуя оказаться на земле. Впервые он отреагировал на происходящее вокруг, когда в сгущающихся сумерках они свернули с тракта и остановились на довольно живописной поляне. Привыкший к домашнему уюту полурослик никак не мог взять в толк, как гномы могут обустраиваться на ночлег прямо на голой земле под открытым небом. – Мы с родителями всегда останавливались в маленьком трактире дальше по дороге, – немного растерянно сказал он. – Там были малюсенькие комнатки, а вся мебель, наоборот, большая, как в Бри. И папе всегда приходилось подсаживать нас с мамой. Он снова всхлипнул, ощутив острое одиночество, но горячая рука Торина уверенно легла ему на спину между лопатками: «Возьми-ка своего орка и принесите побольше хвороста и дров, а мы пока постелями займемся. Получится не хуже, чем в «Розовом олифанте». – А может, все-таки поедем туда? – с надеждой спросил хоббит, которому боязно было спать вот так прямо в лесу, даже если гномы не видели в этом ничего плохого. – Дорога тут не очень ровная, в темноте лошадь может подвернуть ногу, – объяснил Торин, глянув на большую кобылу в яблоках, которую одолжили Азогу. За своих пони гномы могли не беспокоиться, те видали горные тропы, по которым и пеший трижды подумает, прежде чем пройти. – А до трактира еще часа два ходу, если не больше. Полурослик позвал орка и сперва неохотно принялся за дело. Но вскоре оказалось, что когда есть чем заняться, хандра быстро отступает. Несмотря на то, что он по-прежнему очень печалился из-за смерти родителей, ощущение, будто жизнь кончилась, пропало. Он промочил шерстку на ногах, получил веточкой по носу, замерз, потом согрелся у костра и даже послушал, как поет Флои. Голос у менестреля был не такой глубокий и низкий, как у Торина, который понемногу вторил ему. И хоть слова не были понятны, но Бильбо испытывал неизъяснимое волнение. В пламени костра ему виделись острые горные пики и башни. Казалось бы, стоило приглядеться - и среди полешек саламандрой скользнет дракон, пробираясь вниз к золотящимся, точно сокровища, углям. Почти как в сказках, которые читала ему на ночь матушка. У Бильбо даже глаза начали слипаться. Гномы допели и принялись тормошить его и сгонять с теплого бревнышка у огня. Они уговорили хоббита раздеться и влезть в какой-то мешок, в котором полагалось спать. Азог весь искрутился вокруг и насмешил всех, спросив на полном серьезе: «А вдруг в мешке шило?» – Я лягу с Торином, а Азог с Дейзи, – объяснил менестрель, подтягивая завязки у горловины мешка. – Так что не переживай – не замерзнем. – Я, наверное, ни за что в жизни не засну сейчас, – пожаловался Бильбо, пытаясь улечься и при этом окончательно не запутаться. Щеки его все еще пылали от стыда. Нет, конечно, они путешествовали чисто мужской компанией, если не считать Дейзи, но оказаться перед королем в одном исподнем, а потом увидеть его наполовину раздетым – это было уже слишком для стыдливости воспитанного юноши. – А ты попробуй, – подмигнул светловолосый гном. – Вон Торин уже похрапывает вовсю. Вопреки уверениям Флои, что свежий воздух способствует здоровому сну, хоббит долго не спал, прислушиваясь к ночным шорохам. Вдалеке ухала сова, что-то шуршало и потрескивало в ветвях, шелестел ветер, поскрипывали стволы. Когда же он наконец заснул, то видел отвратительные сны. Ему снилось, будто в Бэг-Энд ворвались воры. Они топали ногами, лязгали железом и разговаривали грубыми голосами, будто спорили о чем-то. Может быть, решали, кого съесть первым – мягонькую хоббитянку, упитанного полурослика или маленького сладкого Бильбо. На полурослика накатил настоящий ужас, такой леденящий, что он не мог ни пошевелиться, ни позвать друзей. Просто лежал и ждал, когда кошмарные видения пройдут или кто-нибудь его спасет.