colour blind

Первый панический приступ у Ёнджэ случается в метро; он двенадцатилетка, и когда его рёбра стискивает железное - хотя он сунул монетки туда, куда надо! - он чувствует боль, а потом - хуже - сердце начинает стучать, как бешеное, дрожь рассыпается по телу, весь мир уходит на задний план, а всё его маленькое сознание сверху донизу затопляет страх. Страх - он похож на злые, холодные морские волны. Страх - он утаскивает тебя за собой и топит безжалостно. Страх - это когда ты на всю оставшуюся жизнь запоминаешь всё, что происходило в тот_самый_момент: мужчину в красной шапке, который брезгливо отвернулся, девочку-подростка, прошедшую мимо со страхом и отвращением, написанным на изъеденном прыщами лице; звук открывающейся двери вагона и равнодушный женский голос, объявляющий следующую станцию; яркие огни прямо в глаза, ну и, конечно же, тот самый запах метро. Ёнджэ не заходит в подземку восемь лет. Ёнджэ знает - он просто знает - что когда он пройдёт через стеклянные двери и увидит пропускной пункт, то его персональное море начнёт скрести по рёбрам, совсем как тогда. И снова отвернётся мужик в красном, и снова пройдёт мимо девушка, пытаясь не глядеть, и снова холодный голос скажет "осторожнодверизакрываются". Каждый раз двери метро захлопываются в сознании Ёнджэ, а лёгкие заполняет мутная вода. Ёнджэ боится, что он утонет ещё раз. // Дэхён обожает запах метро и с удовольствием катается по всем веткам даже за просто так. Это просто креозот, говорит Ёнджэ презрительно, им шпалы пропитывают, не очень-то и романтично. Дэхён только машет на него рукой и продолжает свою, бесконечную, в общем-то, болтовню. Ёнджэ очень старается не слушать дэхёновы эмоциональные рассказы и только вяло помешивает свой остывший чай. Большую часть времени Ёнджэ хочется вбить Дэхёна в стенку, чтобы не портил и без того вечно херовое настроение. Меньшую часть - хочется совершить нечто безумное, о чём и подумать-то неприятно, поэтому Ёнджэ не думает. И не слушает. Не слушает от слова совсем - пропускает мимо ушей повествование об уроке вокала, о вчерашнем футбольном матче (6:2, неплохо), о болеющей тётушке и милом котёнке, который позавчера сидел около дверей дэхёновой квартиры. - Приютить его или нет? - спрашивает Дэхён. - Возьми, конечно, - сердито говорит Ёнджэ и только потом вспоминает, что он - не слушает. Дэхён всегда улыбается раздражающе хитро - и от этого ему хочется врезать. Дэхён всегда улыбается мечтательно и мило - но только немножко. Ёнджэ забирается с книжкой и чаем на диван и уже готовится перенестись в другие миры, отпечатанные тиражом в двести тысяч экземпляров на бумаге, как Дэхён внезапно врывается в квартиру, открыв дверь своим ключом. Ёнджэ давится чаем, когда на его вот буквально недавно вымытый стол ставят воняющую коробку. - Смотри, чего нашёл, - гордо говорит Дэхён, доставая древний на вид фотоаппарат и вываливая наружу коробочки с плёнкой. - Нашёл где? - осторожно спрашивает Ёнджэ, зажимая нос. - На помойке, конечно! Ёнджэ чувствует странную смесь отвращения, восхищения и жажды убийства. Целыми днями Дэхён пропадает где-то на улице, тратя плёнку километрами, фотографируя всё, что попадёт в видоискатель, и, конечно же, - в метро. У Ёнджэ пересыхает во рту от одного только вида распечатанных фотографий, и они едва не вываливаются у него из рук на пол. Дэхён ведь знает; почему тогда ведёт себя - так? Ёнджэ всегда носит с собой в сумке бета-блокаторы - просто, на всякий случай. На случай, если в горле снова будет стоять морская холодная вода. Когда у Ёнджэ учащается дыхание от одного только вида подземной линии - (в голове тут же мелькают картинки, красноедевушкадверизакрываются), - Дэхён усаживает его на скамейку, осторожно берёт за руку, просит сделать глубокий вдох-выдох и считает до десяти, поэтому, Раз. Дэхён роется в чужой сумке, отыскивая метопролол, едва слышно матерясь сквозь зубы, пока Ёнджэ пытается прогнать из головы всё лишнее и приносящее этот страх. Сердце Ёнджэ колотится так, будто он на всей скорости мчится в вагоне, не зная, врежется ли он в следующий поезд или попросту вылетит наружу, со всем - с осколками, с оторванными поручнями, с собственными перемешавшимися мыслями - вылетит ли в открытое море? Дэхён суёт ему таблетку в горло, и сердце перестаёт падать и взлетать. Два. Дэхён немного более живой, немного более свободный; ему не нужно избегать станций метро, пока Ёнджэ ездит в автобусе всё время и встаёт в пять утра, лишь бы успеть на другой конец города. Мимо Ёнджэ проходит мужчина в шапке с красными полосками, и у Ёнджэ начинают потеть руки и учащаться пульс. Три. Ёнджэ работает переводчиком на дому и запирается в квартире, не выходя неделями. Ёнджэ знает, что такое триггер* и думает, что это действительно немного похоже на спусковой крючок, который несёт тебя в ад. Дэхён отчаянно ругается, выуживая ключ из почтового ящика, вытаскивает Ёнджэ, больше похожего на сомнамбулу, из дома, и ведёт в парк есть мороженое. Ёнджэ не знает, может ли он быть благодарным Дэхёну больше, чем уже есть. Четыре. Дэхён кладёт моточек свежей плёнки в фотоаппарат и даёт Ёнджэ в руки. Ёнджэ ничего не понимает - сначала. - Ты сдурел? - мягко спрашивает он, внутри, тем не менее, начиная закипать. Дэхён в самом деле долбоёб, или только притворяется? - Я подумал, что это поможет тебе убить триггер на корню. Разрядить пистолет, - улыбается Дэхён ему в ответ. Подумал он, тоже мне, думает Ёнджэ, сжимая в руках фотик. Металл ли, пластик ли - кто знает? - нагревается под его пальцами. Ёнджэ думает, что этот древний Exa-lb словно живой, и машет мысленно рукой на свои заскоки. В конце концов, почему бы и не попробовать? Пять. У Дэхёна самые идиотские на свете идеи, но дело в том, что они срабатывают - всегда. Вот уже пятый день идёт с того момента, как Ёнджэ впервые попытался разрядить свой невидимый пистолет. И как бы ему ни хочется это отрицать, но всё - работает. Медленно, постепенно и неровно, но начинает работать. Ёнджэ дрожащими пальцами держит камеру и смотрит на вход в метро через видоискатель. Тошнота отступает, и море перестаёт лизать рёбра мокрым и холодным языком. Камера вновь теплеет под пальцами, и Ёнджэ улыбается почти счастливо. Дэхён кладёт ему руку на плечо, и Ёнджэ делает свой первый снимок. Пистолет разряжен - пока. Шесть. Ёнджэ смотрит в глаза своим страхам три дня каждую неделю, потому что это всё, на что его хватает пока что. Дэхён смеётся, - прогрессируешь, - на что Ёнджэ убивает его взглядом, мысленно заворачивает тело в полиэтилен и сбрасывает на свалку жизни. Иди к чёрту, в общем, Чон Дэхён, думает Ёнджэ и отправляет снимки на проявку. - У тебя, знаешь, - говорит Дэхён, ероша волосы, - лучше чем у меня получается, в общем. Ты это, прекращай. Ёнджэ смеётся и тычет в бок рукой, а чужой бок - он податливый и мягкий. Такой, какой надо, а не ежовы кости. Есть больше надо, потому что, говорит Чон Дэхён, уминая четвёртую тарелку лапши, а Ёнджэ закатывает глаза, понимая, что этот засранец даже не осознаёт, что лишает его еды прямо сейчас, собственным ненасытным ртом и брюхом. На столе лежат распечатанные снимки, и Ёнджэ, честное слово, лишний раз рад на них поглядеть. Он думает, поглаживая матовую поверхность самой крайней, верхней фотографии, что цифровой фотоаппарат такую красоту не даст, он готов поклясться. Они берут снимки, гвозди, леску, прищепки и сооружают в комнате целую фотовыставку. - Тут метро одно, - замечает Дэхён, - и ничего больше, это скучно. Конечно, идиот, думает Ёнджэ, ты меня в другие места и не водишь. Только в источник триггера, да. Гениально. Семь. Ёнджэ, конечно, уже не может смотреть на метро не в видоискатель, - а не то привет, гипервентиляция, - но зато хоть как-то уже смотреть может, так что не всё так плохо - уже не всё. Ёнджэ выходит из дома чуть чаще, чем раз в тысячу лет, и даже загаром немного разогревает себе кожу. Фотоаппарат в его руках не устаёт - успевай только покупать дорогущую плёнку, но Дже не жалуется. Дже счастлив впервые за сколько-то там лет. По-настоящему счастлив, имеется в виду. Дэхён ноет, что у Ёнджэ фотографии получаются лучше, чем у него, и таскает еду из холодильника. К которому, к слову, магнитиками в виде зверюшек уже пришпилены свежие снимки. Дэхён улыбается с набитым морковкой ртом, пока разглядывает виды ночного города, навеки запертые на листах фотобумаги, а Ёнджэ орёт из другой комнаты, что морковь же немытая, придурок. Восемь. Всё, в общем-то, идёт хорошо, пока Дэхён не становится персональным триггером Ёнджэ, потому что Дже иначе не может объяснить, почему от одного вида дэхёновой рожи у него начинают учащаться дыхание и пульс, дрожать руки и пропадать голос. Ёнджэ избегает Дэхёна восемь дней, пока Дэхён, злой как чёрт, не ловит его около метро с фотоаппаратом и не кричит, голос срывая, о пятидесяти неотвеченных и ста тридцати непрочитанных. При виде Дэхёна, в общем, рёбра снова начинает царапать, но уже не холодное и удушливое, а тёплое и щекотное, и это противно и до чёртиков стыдно. Ёнджэ прячет лицо в ладонях, прячется от мира и от Дэхёна, но тот просто хватает его за руку и ведёт домой. Сфотографируй меня теперь, говорит Дэхён медленно и серьёзно, и Ёнджэ перестаёт чувствовать сердце в грудной клетке. Плёнка осталась ещё; он отходит на еле гнущихся ногах подальше, наводит видоискатель на Дэхёна, - хотьбынастройкинесбились - самые ненужные сейчас мысли, - и нажимает на затвор. а потом ещё, ещё и ещё На следующий день, когда плёнка проявлена, Дже чуть дрожащими руками вскрывает конверт и проводит пальцами по глянцевой поверхности фотоснимков - Дэхён на каждом. Ёнджэ выбирает один, - Дэхён улыбается, глядя прямо в камеру, - и вешает его в своей комнате рядом с уходящим поездом метро и рыжей собакой. После - собирает всё, что с метрополитеном связано, и - сжигает. Девять. - Уверен? - спрашивает Дэхён, пряча руки в карманах пальто. Ёнджэ кивает и стискивает в руках чёрный пакет. - Я его нашёл, между прочим, ну да чёрт с тобой, - ворчит Дэхён до тех пор, пока приходящий поезд не заглушает его бормотание. Поток тёплого ветра обдувает обоих, и Ёнджэ впервые чувствует запах метро - запах креозота - без желания сблевать. Вокруг них толпятся люди, вяло решая, в какой вагон запихнуть своё отработавшее восемь часов кряду тело, но им кажется, что кругом ни души - они одни только. Они садятся и едут до конечной. Окружены полумёртвыми тушами, как при зомби-апокалипсисе, уставившимися тупо в планшет или глядящими, не мигая, в книжку. Вагон трясётся и стучит, и Ёнджэ, несмотря даже на то, что дэхёнова рука держит его крепко и гладит успокаивающе - очень, нервничает и ёрзает, как будто они вот-вот совершат какую-то непоправимую ошибку. Какое-то преступление. Вежливо-равнодушный голос объявляет о конечной остановке и просит вынести тело из вагона. Они остаются совершенно одни - как они и хотели. Ёнджэ кладёт пакет на сидение, и они смотрят на него ещё секунд десять, прежде чем выходят на станцию. Двери закрываются, и поезд едет в депо. - И всё теперь? - спрашивает Дэхён, - он теперь... путешествовать будет? - Кто знает, - говорит Ёнджэ, наблюдая, как поезд начинает ехать в обратном направлении. Люди заходят, и у Ёнджэ немножко захватывает дыхание; можно, он будет считать, что этот приступ с метро никак не связан? С этим, кажется, навсегда покончено. - И будет мой Exa-lb у кого-то другого, - говорит Дэхён расстроенно. Ёнджэ хмыкает: - Не волнуйся. Давай купим тебе цифровой, он хотя бы столько денег не жрёт. Да пошёл ты, - машет рукой Дэхён, а Ёнджэ смеётся, прикрыв рот рукой. Поезд трогается с места и уносит с собой все страхи Ёнджэ. Десять. Ёнджэ делает последний вздох - самый-самый глубокий, и открывает глаза. Морская вода больше не душит горло. _____________ *Триггер в психологии - это предмет или действие оказывающее определённую реакцию, своего рода спусковой крючок.