1, 2, 3

Каждый будний день в пять часов вечера мама Джин усаживается перед телевизором смотреть любимую телепередачу. Каждый будний день в пять часов вечера Чимин-и уже сидит дома, после школы, и елозит по ковру, перед телевизором, в попытках надеть на маленькие ножки носочки с отдельными отделениями для пальцев. Но не каждый будний день где-то рядышком сидит Чонгук-и и молчаливо собирает лего. Поэтому Чимин-и любопытно.

***

Мама Джин, поджав под себя ноги, уселась на диван ровно в 17:00 с тарелкой низкокалорийного салата в руке. По телевизору как раз зазвучала вступительная музыка, которую Чимин-и пропел носом, потому что знал её, как облупленную. Слушая слова ведущей, которые она повторяла день за днем, словно робот какой-то, мальчишка сражался с отделением для мизинца. Не сказать, что он любил подобные носки, но они же были с Халком, и это решало все. - «Давай поженимся», - спародировал он ведущую ровно в тот момент, когда она произнесла то же самое. Мамочка рядом тихонько посмеялась и потрепала мальца по волосам. - Рано тебе, милый, еще такое говорить. Где-то в сторонке чихнул Чонгук-и, чуть не сдув, построенную им башенку. - О, правду говорю, - отложив салат из капусты, редьки и помидоров, заправленный кунжутным маслом (а мама Джин предпочитает масло всему) в сторонку, Сокджин достал из кармана платочек и подбежал к малышу, приговаривая, чтобы тот высморкался. Чонгук-и на удивление послушался и даже не стал противиться. Поглаживая ребенка по волосам, тетя Джин беспрестанно повторяла, какой её племяшик «умничка» и «молодец», в то время как Чимин-и было любопытно, что стало с его кузеном. Если бы к младшенькому подошел дядя Хоуп, тот бы пулей умчался, бегая от папочки по всей квартире с криком «не хочу». Уж больно этот малый ненавидел высмаркиваться. Хотя чего греха таить, Чимину тоже это делать не особо приятно, особенно когда мама требует, а ты не хочешь. Бе. Сокджин вернулся на прежнее место, а Чимин, бросив борьбу с мизинцем, стал краем глаза наблюдать за любимым кузеном. Ранее резвый мальчишка сидел сейчас будто во сне. Глаза у него показались Чимину очень грустными, и цвет кожи у него будто изменился. Каждый раз, когда маленькие ручки тянулись до лего, Чонгук-и хотя бы раз, но шмыгал. И странно, что в это время кузен вообще дома, а не на кружке по рисованию. - Нет, этого точно не выбирай. Поматросит и бросит, точно говорю, - говорила мама Джин с главной героиней сегодняшнего дня. Зачем? Чимин-и не знает, ведь она все равно мамины слова не услышит. Но раз маме интересно разговаривать с телевизором, да будет так. Чимин-и тоже с машинками разговаривает. - Мам, а что значит «Давай поженимся»? – два любопытных глаза уставились на русоволосого поедателя салата. Сокджина немного удивило, что его сын, столько месяцев сидящий рядом с ним при просмотре этой передачи, так и не додумался, что происходит на экране. - Это значит «Давай проведем эту жизнь вместе. И в горе, и в радости». Обычно это говорят тому, кого очень-очень любят, кого не хотят покидать ни при каких обстоятельствах. С кем хочется быть всегда рядом, заботиться ... - Чонгук-а! – звонкий голос наполнил гостиную. – Давай поженимся! Зацепив внимание кузена, Чимин-и улыбался во всю ширь, довольный своей идеей. - Дурак, - тихо произнес маленький братик, возвращаясь к своим делам. Старший кузен надул губки бантиком, а мама Джин не могла сдержать улыбки: - Нет, Чимин-и, ты не совсем так пон... У входной двери послышался звон ключей. - Мы дома, - убитым голосом произнес Намджун, с прыгающим рядом Тэхёном. - Маааааама! - Пааааааапа! Рыжий любимый сынуля, еле сбросив с себя сандальки и футляр с саксофоном внутри, поскакал к мамочке обниматься, в то время как Чимин-и с лету побежал на отца и, прыгнув к нему на руки, заобнимал того за шею. Каким чудом Намджун остался стоять на ногах – никому неизвестно. - Все, прекращаем семейные прелюдии. И так коридор маленький, - грубый голос прозвучал где-то за Намджуном, в особенности где-то ниже плеч. Но Чимин-и сразу понял, кто это. - Тетя Юнгииии! – забыв про отца, ребенок спрыгнул с него, как с какого-то дерева, и побежал обнимать любимую тетушку. - Ну конечно, тетя важнее родного папы... Жалуясь себе под нос, блондин снял ботинки и прошел вглубь комнаты, по пути целуя женушку в щеку. - Не гунди, Намджун-а, - повысил голос Юнги, чтоб до брата долетело, но тот сделал вид, что не услышал, когда на самом деле, мастерски проигнорил. Шуга всегда баловала Чимин-и всякими вкусняшками, вот так его собственный сын и перешел на сторону зла. Ну, или не зла. Но то, что папа теперь идет после тёти в рейтинге «любимых родственников» - неоспоримо. - Я купил все, что ты написал, только Терафлю не было, поэтому я купил Фервекс. Пойдет? – разговаривал Юнги с Сокджином о чем-то, чего Чимин-и не понимал. – Температура поднималась? - Нет, все так же держится на 38, - Сокджин качал головой. Чимин переводил взгляд с мамы на тетю и обратно, но так и не понял. - Что-то случилось? – спросил он тонким голоском. Оба взрослых обратили взор на ребенка. - Ты разве не заметил? Наш Чонгук-и заболел. Паренек раскрыл глаза, словно слышит это впервые. - Ч...Чонгук-и? Отцепившись от Юнги, Чимин-и взглянул в сторону кузена, возле которого уже бегал, плясал и корчился, как обезьянка, Тэхён, пытаясь хоть как-то развеселить младшенького. Иногда он и правда пытался улыбнуться, посмеяться, но все проглатывал кашель и снова становилось будто пасмурно. «Я даже не понял, что братик болеет. Наверное, поэтому он не хочет на мне жениться» В еще столь невинной душе маленького Чимин-и заскребли котята, и его ручки все сильнее сжимали руку любимой тети. - Хей, маленький пузатик, ты чего? – присел Юнги, заглядывая в глаза ребенку, который, казалось, чем-то очень сильно обеспокоен. - Я...- начал он неуверенно, - я хочу заботиться о Чонгуки! Юнги поначалу удивился с такого неожиданного заявления, но после улыбнулся, поглаживая истинно-вороньи волосы: - Тогда за дело.

***

Оставшееся время вечера Чимин проводил, наблюдая за Чонгуком. Конечно, не так, чтобы сидеть перед ним и беспрерывно пялиться, пока ребенок раскрашивает животных в раскраске. Нет. Он просто поглядывал на него, делая вид, что думает о решении задачи в домашке по математике. Как сообщил ему генерал Юнги, задача солдата Чимин-и состоит в том, чтобы сообщать ему о самочувствии раненного новобранца Чонгуки. Но мальчуган воспринял все слишком буквально. Если маленький кузен хотя бы раз шмыгнет, Чимин-и тут же побежит к пьющей чай на кухне тётушке. На первых порах Джин с Юнги умилялись, хихикали с такого энтузиазма. После передачи информации Шуга приходил в детскую, и ему приходилось отрывать сына от его увлекательного занятия. И тот снова не противился и высмаркивался (хотя это и нормально - маму он слушался больше остальных). Потом Юнги уходил обратно на кухню сплетничать, но ситуация повторялась чуть ли не каждые десять минут, что очень мешало «важным» разговорам двух дам. В связи с этим, Шуга решил повысить звание племянника до лейтенанта: - Вот тебе платочек, теперь ты у нас за главного, - драматично положил он руку на плечо мальчика. - Твоя миссия – приручить дикого и непослушного зверя и, в случае чего, забрать из него вирусы, поражающие его. Все ясно, лейтенант? - Так точно, - ответственно приложил парнишка руку к голове. Вечно занятой отец редко играл с ним в войнушку. А Тэхёна всегда уносило в какое-то кибернетическое пространство, где он не солдат, и пистолеты у него не пистолеты, а лазеры какие-то. Мама Джин вообще говорила, что это жестокие игры. А тетя Юнги всегда могла совмещать приятное с полезным, как и сейчас впрочем. Теребя в руках платочек и возвращаясь в детскую, по пути игнорируя отца и сидящего на его коленях Тэхёна, читающих газету (ну, кто-то читал, а кто-то определенно мешал, вечно спрашивая, что значит то или иное слово), паренёк не имел никакого представления, с какой стороны подойти к своему кузену, чтобы выполнить миссию. Но он шел и повторял себе под нос, что, во что бы то ни стало, защитит Чонгука и спасет его от вирусов. Присев обратно на стул, Чимин заметил, что он настолько занят Чонгуком, что в его тетради как было написано «Домашняя работа», так ничего и не изменилось. В пятый раз мальчик пытался прочитать задачу, - потому что слух и внимание, как назло, сконцентрировано на кузене, который лежал на прогреваемом полу и качал в воздухе ножками. «Разрази меня Халк! Ноги босые!» - словно молнией ударило старшего брата. - Чонгук-а! Ты почему носки снял? – развернулся он на стуле, глазами пытаясь найти хоть какой-нибудь след от пропавших носков. - Потому что они колются, - раздраженно и совсем с неохотой ответил в нос Чонгук. - Ну и что! Ты болеешь, и поэтому должен носить носки! Чимин-и слез со стула, сначала добежав до кровати Чонгука, заглядывая под неё (ведь мальчик обычно пинал все носки туда). Но тщетно. - А ну признавайся, куда дел! – голосом истинного лейтенанта командовал малец. Но Чонгук чуть ли не с детства умел игнорировать. Обычные дети после пеленок встают на ноги, начинают ходить, говорить. А Чон Чонгук сперва научился игнорировать. Чимин-и к этому можно сказать и привык, поэтому просто обследовал детскую комнату. Однако надолго его не хватило и он уже решил бежать до тетушки, как внезапно его снова осенило. Он ведь уже лейтенант, поэтому сам может позаботиться обо всем. Сорвавшись с места, ребенок добежал до общего детского гардероба и полез в нижние ящики. Было бы ложью сказать, что Чонгука ни капли не заинтересовало братское копание в вещах. - Нашел! Как из бассейна с шариками вынырнул Чимин, представляя миру в руке сложенный комочек теплых носков. - Иди сюда! С виду бы это походило на обычную детскую игру в догонялки, если бы все не было так серьезно для самих детей. - Отстань! - Чонгук-а! - Отстань, хён! Я не надену носки! - Наденешь! - Нет! - Да! - Нет! - Не спорь со старшими! - Хочу и буду спорить! - Ах ты! Чуть ли не в прыжке набросившись на маленькую тушку, Чимин поймал больного кузена за ноги, сцепляя их в своеобразный замочек со своими, освобождая руки для важной миссии – приручения зверя. - Не дрыгайся, Чонгук! – протянул Чимин, когда понял, что на его ногах будут красоваться пара синяков (спасибо кузену). - Я не хочу! Я не люблю шерстяные носки! – без сил ныл Чонгук. - Так они не шерстяные! Чонгук в момент перестал брыкаться: - Правда? - красноволосый парниша с заплаканным видом повернулся к Чимину, а после и к самим носкам, которые старший кузен надевал на его босые ножки. - Конечно, они просто теплые. Мои любимые, - засиял улыбкой Чимин. – Стал бы я надевать на тебя другие шерстяные носки, зная, что ты их все равно снимешь. Чонгук, слушая смех хёна, не заметил, как шмыгнул. - Опять! – вмиг перестал смеяться Чимин, принимая серьезный вид. - Нееет! – упал на пол Чонгук. - Я сейчас! - Хён, хватит звать маму каждый раз! Чимин подскочил за белым платочком: - Я и не буду. Я сам все сделаю. Чонгук испуганно поднял голову: - Маааааам! - Да не бойся ты, - весело и задорно успокаивал его Чимин, присаживаясь обратно на пол. - Я заберу у тебя вирусы, только и всего! - Нет! – ручки младшего кузена сразу же закрыли нос, пока сам Чонгук ворочался от назойливого брата. - Чонгук! Ну чего ты как ребенок? - Я и есть ребенок! - Вот именно. Будь ты взрослым ты бы сам высмаркивался! – Чимин все пытался дотянуться, но никак не получалось. - Я не хочу! - А тебя никто не спрашивает! Дай сюда свой нос, Чон Чонгук! - Нет! - Я тебя, между прочим, от вирусов спасаю! - Нет там ничего! Мама пять минут назад приходила, забрала их уже! Чонгук решил не защищать уже нос, а просто поймать брата за надоедливые руки, которые так и норовят лезть, куда не надо. Но в первую же попытку, ручонки Чимина поймали курносый нос кузена. - Давай! - Не буду! – ребячески надулся Чонгук. - Тогда вирусы захватят все твое тело, и ты больше не вырастешь! И меня не перерастешь! У Чонгука словно дыхание сперло. Он смотрел в глаза брату, - хотя тот не очень-то и умеет врать, - и, после нескольких секунд безмолвной тишины, сдался и выпустил в белую ткань своих внутренних врагов, от которых его так пытается спасти старший кузен. - Ого, что я вижу, - дверь тихонько открылась, и в детскую прошел хитро улыбающийся Юнги, - мой Чонгуки сдает позиции? Мы, наконец, решили вырасти послушным и добропорядочным гражданином? – мама подняла сына на руки, целуя того в лоб, одновременно проявляя любовь и меряя температуру. - Нет, я просто хочу вырасти и быть выше хёна! – с необъяснимой гордостью поведал Чонгуки своей матери. Та понимающе закачала головой. - Какая интересная у тебя цель в жизни, сын мой. Думаю, так и будет, ведь кое-кто ненавидит пить молоко, а кое-кого от него не оттащить. - А вот и нет! – подал голос до сих пор сидящий на полу Чимин. – Я старше, поэтому я буду выше! - Ну, это мы еще посмотрим, - тетушка провела ладонью по голове племянника и направилась к выходу, - иди ужинать. И смотри, не съешь овощи – не вырастешь. - А вы куда? – забеспокоился «сторожитель» Чонгука. - Полоскать горло. Услышав это, красноволосый мальчик застонал пуще прежнего. Кажется, ему еще долго не понравится болеть. - Я с вами! Не дожидаясь какого-либо одобрения, мальчик просто встал, взял тетю за руку, и они втроем пошли в ванную. К овощам он все равно не торопился, а заботиться о Чонгуке ему нравилось все больше и больше. Доходя до ванны, парень услышал, что дядя Хоуп вернулся с работы и сейчас ужинает на кухне, шутя о чем-то своем с папой Намджуном. Чимин-и любил, когда все были дома. Настроение сразу поднималось и становилось как-то спокойно. В ванной комнате уже был приготовлен стакан с нужным содержимым внутри. Чонгуки, как прилипала, вцепился в маму и отказывался слезать с Юнги. - Не хочу! - Надо, - спокойно отвечала мама. После нескольких попыток, не без помощи Чимина, ребенка удалось поставить на стул, чтобы тот хоть как-то был выше раковины. - Так, Чимин-а, раз ты здесь, смотри, чтобы он все сделал правильно. Чем дольше, тем лучше. И не про себя, Чонгук-а, хорошо? Ты горло полощешь, а не ротик. Я пойду тебе лекарство на ночь сделаю. И, если схалтуришь, Чимин мне все скажет, и ты будешь полоскать еще раз, но при мне. Каждый раз, когда Чимин слушал, как Шуга разговаривает со своим сыном, он не мог не удивляться тому, что тетя, вроде и тихо, и спокойно что-то наказывает, однако отказать ей или ослушаться становится просто невозможно. Шуга оставил детей одних в слегка напряженной атмосфере. Чонгук знал, что придется делать ненавистную ему вещь, иначе брат нажалуется, Чимин знал, что придется жаловаться, если Чонгук ослушается, что в последующем может привести к тому, что сам Чонгук его возненавидит. Это являлось одним из самых страшных кошмаров Пак Чимина. - Что я тебе сделал, хён, что ты так носишься со мной? Маленький мальчик смотрел куда-то в пол, после чего, вздернул нос и храбро залил в горло небольшое количество противной смеси. Чимин смотрел на брата, на то, как он жмурит глаза от неприятного вкуса, на то, как его горлу сейчас, наверное, больно. - Я же забочусь о тебе. Просто не хочу, чтобы ты болел. Чонгук ничего не ответил. Может потому, что его рот был занят. А может потому, что не хотел. Или потому, что ответить было нечего.

***

Надзорная миссия за полоскающим горло Чонгуком прошла успешно, хоть и практически в тишине. Из ванны Чонгука забрал папа, унося на руках в спальню. Чонгуки ногами и руками, как в последнюю надежду, вцепился в родителя, который единственный за сегодня «не пытал, и не издевался над ним», как думал сам мальчишка. Чимин-и хотел пойти за ними, но мама Джин уже в который раз настаивала, чтобы ребенок, в конце концов, помыл руки и сел за стол, ибо все уже давным-давно остыло. Противиться маме не хотелось, хотя с мыслями о Чонгуке мысли о еде как-то постоянно забивались на задний план. И все же это был первый и единственный раз, когда Чимин самостоятельно съел все овощи, кроме кабачка. Удивление Сокджина в этот момент невозможно было описать словами.

***

После ужина Чимин помыл за собой посуду и уже на всех парах собрался бежать к Чонгуку, как вдруг его окликнула мама, сидящая в гостиной вместе с Тэхёном, помогая тому делать домашнюю работу по корейскому. - Чимин-а, ты уроки сделал? Если нет, бери тетрадь, учебник, ручку и приходи сюда. И черновик захвати. - Нам только математику задали, мам. Я уже сделал, - уверенным голосом соврал мальчик, не глядя на Сокджина и как можно быстрее убегая к детской. «Встану пораньше и доделаю» - решает он за считанные секунды, пока мама не успевает крикнуть что-то вроде «приду, проверю» или еще чего похуже. Чимин приоткрыл дверь, и его маленькая головка любопытно просунулась в проем, наблюдая за следующей картиной: свет был выключен, за исключением прикроватной лампочки Чонгука. На той же тумбочке, что и лампа, стоял опустошенный стакан, который несколько минут назад с кухни унесла тетя Юнги. По тому, как в нем что-то шипело, растворяясь, Чимин понял, что это было какое-то лекарство, и машинально поморщился, желая Чонгуку мысленно удачи. Сам Чонгуки лежал в своей кровати, укутанный в 33 одеяла, но зато он с интересом слушал, что читал ему сидящий напротив папа. В руках у того была книжка со сказками, которые он каждый день читает сыночку на ночь. Этим странно всегда занимался Хосок, видимо потому, что дядя Хоуп рассказывает различные истории, с жестами, с мимикой, и их слушать намного интереснее, чем монотонное чтение тети Юнги. Как бы Чимин не любил тетю Юнги, но слушать её сказки не выдержит даже он. На цыпочках кузен неслышно подошел к дяде Хоупу и залез к нему на колени, слушая рассказ. Хосок загоготал, притягивая племянника поближе, и обнял его по обе стороны, держа в руках книжку. Чимин смотрел на книжку. Она была совсем без картинок, что паренек сразу подумал, что она скучная. Также, она не была похожа на обычные сказки для детей, как Колобок или Теремок и тому подобное. Чимин хоть и умел читать, но некоторые слова он просто не знал и сейчас он напоминал себе Тэхёна, не так давно докучавшего отцу с кучей вопросов. Но Чимин не хочет быть таким и доставать дядю Хоупа так же, как и мешать Чонгуку слушать историю. - Оп, телефон звонит, - оборвал свой рассказ Хосок после пяти минут после прихода Чимина. Мальчик даже успел втянуться притом, что начал слушать не сначала. – Чимин-а, почитай пока за меня, - дядя Хоуп улыбнулся и пересадил мальца одного на стул, а сам ответил на звонок и вышел в гостиную. Чимин неловко взглянул на Чонгука, вроде как спрашивая разрешения, но тот лишь увел взгляд. - Тааак, - начал он, кладя перед собой большую книгу и в попытке найти место, на котором закончил дядя Хоуп. - Не надо, ты все равно плохо читаешь. - Я нормально читаю! – с обидой встал на защиту собственного достоинства мальчик, которого оскорбили, как по самое не хочу. - Ты половины слов там не знаешь, - проигнорировал его эмоции Чонгук, который, хоть и младше, но учился и развивался он не по годам, поэтому и сказки у него соответствующие. Чимин напыжился, надулся, но молчал, а его брат отвернулся к стене, закутавшись в одеяло так, что видна была лишь красная макушка. - Тогда я свою сказку придумаю! – заявил грозно бывший лейтенант. Чонгук ничего не ответил, а Чимин, скрестив ручонки на груди, задумался. Дядя Хоуп по звукам все еще говорил по телефону, поэтому черноволосый мальчик начал: - Жил-был на свете Чон Чонгук! Маленькая зараза, которая не думает о других! А только о себе! – тельце в одеяле, кажется, еще сильнее скукожилось. – Но был у него брат! Пак Чимин! Который думал о нем! Потому что он его любимый брат! Даже любимее Тэхёна! - макушка зашевелилась, и из-под одеяла вылезли ушки. – Пак Чимин знает, что Чон Чонгук младше, и поэтому о нем надо больше заботиться! Поэтому! Когда Чон Чонгук заболел! Пак Чимин решил, что его брат важнее домашки по математике! Он решил заботиться о нем! Делать все, что от него зависит, лишь бы его брат поскорее поправился! Потому что болеть – плохо! Поэтому! Пак Чимин надевал на него свои любимые носки! Умолял его высморкаться! А все потому, что в нем сидят вирусы! И от них надо было избавиться! Все, чего хотел Пак Чимин! Это того! Чтобы Чон Чонгук чувствовал себя лучше! И не болел! Это и называется – заботиться! За! Бо! Тить! Ся! А если Чон Чонгук не оценил его стараний! То Пак Чимин меняет любимого брата на Ким Тэхёна! Вот! Чимин плюхнулся из позы Наполена, в которую он смог встать на стуле, обратно в обиженку со скрещенными руками на груди. Было слышно, как он, словно бык, носом выдыхает воздух. В комнате стало тихо-тихо, а в гостиной раздавались голоса семейства. Дядя Хоуп, видимо, разговорился о чем-то с тетей Юнги. Чимин вслушивался в хохот дяди Хосока, пока не заметил, как Чонгук разворачивается, мучаясь с тучей одеял на себе. Он все также не смотрел в глаза брату, но сглотнув ком в не без того больном горле, неуверенно выдал: - Так ты не издевался надо мной? У Чимина от такого чуть глаза на лоб не полезли: - «Издевался»? Да как ты вообще мог такое подумать? – разводил мальчик руками. - А вот и мог! Я всегда тебя обзываю, издеваюсь, игнорирую! Вдруг ты решил воспользоваться тем, что я болен и отомстить? Ты через силу надел на меня носки, хотя я их ненавижу, да и холодно не было. Сморкаться я вообще ненавижу, а ты издевался надо мной и заставлял это делать. И в ванну ты с нами пошел, чтобы наблюдать за мной и злорадствовать! – спрятался он, то ли от стыда, то ли еще от чего под одеялом. – По крайней мере, я так думал... Чимин сидел ошарашено, как будто ему двойку влепили за идеально сделанное задание. - Ах, ты, Чон Чонгук! – Чимин спрыгнул со стула и заскочил на кровать к брату, - как ты мог вообще обо мне так подумать? – смеясь и резвясь, старший кузен щекотал любимого брата, пока тот не загоготал у себя под одеялом, извиваясь и корчась от противной щекотки пухлых неумелых пальчиков. – «Издеваться»? Я же не ты! - протараторил он, залазя к брату под одеяло. - Уйди! Ты холодный! – не переставал смеяться маленький Чонгуки, когда, уже согревшись до определенной температуры, его обнял кузен, внезапно зашедший извне. - Не уйду, пока ты не поймешь, что я не могу над тобой издеваться! Я могу тебя только щекотать. С этими словами они продолжили ребячиться. Чимин понял, как все-таки здорово быть причиной того, что маленький Куки улыбается из-за него, а не из-за Тэхёна, которому в сто раз легче этого добиться. - Чонгук-а? – позвал младшего Чимин, когда они, после псевдо-драк просто лежали в одной кровати. Старшему кузену нравилось обнимать теплого братика, в особенности, пока тот дает себя обнимать (что случается крайне редко). - М? – полусонно отвечал ему ребенок. - Я буду заботиться о тебе всегда-всегда. Всю свою жизнь. Буду следить, чтобы ты хорошо питался, вырос большим, крепким и здоровым. Буду надевать на тебя носки, даже если тебе не нравится, и бегать за тобой с платком. Хочешь? - Даже если я буду над тобой издеваться? – поднял свои огромные черные глаза Чонгук в страхе и в надежде. Но Чимин лишь улыбнулся и закивал столько раз, сколько позволяла голова на подушке. – Тогда хочу, - робко согласился Чонгук. - Если так, то...давай поженимся? Чонгук смотрел на идиотскую улыбку своего хёна, который наивно верил в то, что сказанное им – абсолютно нормально. Но разочаровывать его именно сейчас не было никакого желания. Позже – обязательно. Поэтому, по-заячьи улыбнувшись, спрятав глаза в двух дугах, Чонгуки ответил: - Давай. P.S. С домашней работой по математике прошло всё успешно. Её никто не проверял. Потому, что Чимин на следующий день слёг с температурой.