Зависимость

A lie is a lie with crossed hearts and hopes to die. WooooOoooo, You can find me underground, where I can't hear a sound. I watched you get down on your knees, in hopes that I would turn around. So now you'll find me underground, where I can't hear a sound, where I can't hear a sound, where I can't hear a sound. The Used – Hands and Faces

У ворот парка Бел ловит такси, мы заваливается в машину, на заднее сидение, а Бел вновь впивается в мои губы. Водитель смотрит на нас через зеркало. Взгляд его усталый, как у той кассирши-панды, в нем нескрываемое отвращение. - Куда едем? - спрашивает мужчина, подавляя все свои негативные эмоции. Блондин диктует незнакомый мне адрес, сразу не глядя кидая таксисту помятую купюру. Машина трогается с места. По-моему, парень заплатил слишком много. Когда парень спускается поцелуями по моей шее, запуская руки под мою рубашку, задирая элемент одежды, водитель, сморщившись, произносит: - Может, хотя бы до пункта назначения доедете? - его лицо такое, будто он почувствовал неприятный запах. Он дерганный, и слишком сильно цепляется за руль. Бельфегор, не отвлекаясь от своего занятия, демонстрирует ему правую руку с оттопыренным средним пальцем. Остаток дороги таксист молчал, стараясь не смотреть в зеркало, чтобы не созерцать происходящее на заднем сидении. Возможно, это потому, что Бел переплатил ему за дорогу. Возможно, потому, что его возмущения ни к чему бы не привели. Поездка заканчивается в тихом районе, здесь кругом сплошные жилые высотки, они смыкаются в кольцо. Здесь темно и спокойно, как на кладбище. Машина останавливается во дворах, мы кое-как вылазим, водитель одаривает нас ненавидящим взглядом. Бел тащит меня к одной из высоток, цепляясь за мою талию. Только сейчас понимаю, что мы направляемся домой к блондину. Его квартира на первом этаже, и это все, что я запомнил. Щелчок - Бел захлопывает входную дверь ногой, и я тут же оказываюсь прижат спиной к холодной шершавой стене. Блондин оставляет засосы на шее, ключицах, попутно расстегивая мою рубашку. Припадает к каждому открывшемуся миллилитру кожи. Справляться с пуговицами получается плохо, поэтому парень резко дергает ткань, пара несчастных пуговичек катится по полу. Рубашка летит в сторону. Наугад шагаем в темноте, оказываемся в единственной комнате, следом за моей рубашкой отправляется полосатая бесформенная кофта Бельфегора. Рывок, и мы падаем на постель, роль которой здесь играет разложенный и застеленный диван. Контраст прохладных простыней и горячего тела рядом невероятен. Меня потряхивает от возбуждения, накатывающего волнами, низ живота обдает жаром, и я уже в полной власти Бела. Те чудеса, которые он творит со мной, покруче тех чудес, которые творили библейские персонажи, превращая воду в вино. Парень помогает мне избавиться от оставшейся одежды, повторяя ту же манипуляцию со своими шмотками. Больше нас не разделяет ничего. Кожа к коже. Так горячо... Его руки скользят по моим ребрам, словно бы пересчитывая их, парень нависает надо мной. Его тело бледное и выглядит превосходно в лунном свете. Он живописен, он - произведение искусства, и я не могу оторвать взгляд. Замечаю у него справа, возле пупка родимое пятно в форме идеального полумесяца. Бельфегор в очередной раз накрывает мои губы, сплетая наши языки, а я самозабвенно отвечаю. Поцелуй выходит слишком пошлый, почти вне полости рта. Меня уносит далеко, к чертям, в другую галактику, я задыхаюсь, а голову кружит. Тело не поддается контролю, руки сами по себе скользят по спине, по груди Бельфегора, спускаются к родимому пятну-полумесяцу, затем опускаясь чуть ниже, сжимают возбужденный орган Бела. Из горла парня вырывается хриплый стон, он подается бедрами вперед, я начинаю водить рукой вдоль твердого члена, давая столь необходимое сейчас трение и упиваясь прерывистым тяжелым дыханием блондина. Внезапно парень чуть отодвигается, шарит в ящике тумбы, затем роется в кармане джинсов. В его руках появляется тюбик со смазкой и упаковка презервативов. Итак, кажется, вот теперь я понял, что еще он стащил в супермаркете кроме фисташек и жвачки. Осознание того, что сейчас творится, пришло только в тот момент, когда Бел стал вводить смазанные пальцы в меня, начиная растягивать. Но отступать и бежать куда подальше было уже поздно. К тому же, разве не этого мне хотелось? В общем, я решил просто довериться партнеру. Ага, довериться я решил человеку, которого вижу раз пятый от силы, конечно. Но, повторюсь, предпринимать что-то было слишком поздно. Мою крышу уносит в неизвестном направлении... Поцелуи, умелые руки Бела, его дыхание, мои собственные движения - все это было таким порочным, неправильным, что до безумия желанным. Мы - изъян устоявшейся системы. И как же мне нравилось ощущать себя этой самой дефектной деталью. Боль отдавалась пульсацией, заставляя прогибаться в позвоночнике, но я бы уже не смог остановиться. Мне оставалось только вздрагивать в руках Бельфегора, заглушая болезненные стоны ладонью. Не то, чтобы было очень больно. Просто ощущался дискомфорт, ничего вроде "искр из глаз", терпимо. Бел закончил с растяжкой быстро, и, как я заметил, мое состояние волновало его мало. Он снова втянул меня в долгий страстный поцелуй, оказываясь настолько близко, что ближе невозможно. Воздух в маленькой квартире нагрелся и, по-моему, начинал дрожать. Блондин разорвал поцелуй, немного приподнимаясь надо мной. Парень аккуратным движением смахнул с лица мою челку, открывая мои подернутые дымкой похоти глаза. Он провел линию кончиками своих музыкальных пальцев от моего виска до подбородка. Невесомо. Медленно. Это длилось буквально пару секунд, но, клянусь, если бы я видел его глаза, то моему взору предстал бы тот взгляд, которым рассматривают дорогую игрушку. С трепетом и восхищением. Но любая вещица теряет свою цену со временем. Парень проводит кончиком языка по мочке моего уха. - Там, около кафе ты спросил, случилось ли что, - его голос хриплый, и я с трудом различаю смысл произнесенных слов, утопая в его тембре. - Знаешь, да, случилось. Ты случился. Бел вошел слишком резко, и сразу на половину. Я не ожидал, и громко вскрикнул, прижимая одну руку ко рту, а другой цепляясь за простыни, словно пытаясь отыскать в них спасения. Что я там говорил про "искры из глаз"? Так вот, только что я в полной мере и во всех красках познал значение этого выражения. С каждым движением блондина я издавал то ли всхлип, то ли вскрик, на глазах выступили слезы. А парень продолжал двигаться, не давая мне возможности привыкнуть. Тупая боль постепенно стала проходить, или же я начал к ней привыкать. Она показалась мелочью по сравнению с остальным. Бел склонился надо мной, продолжая совершать толчки в заданном ритме. Он завел мои руки мне за голову, вдавливая запястья в диван. Я неожиданно даже для самого себя протяжно простонал, и уже явно не от боли, когда парень сменил угол проникновения. Ему удалось задеть простату, и теперь он входил только под этим углом, каждый раз проходясь по чувствительной точке. Перед глазами носились искры, кровь шумела в ушах. Где-то на полу, в кармане моих джинсов вибрирует телефон, но я этого не слышу и слышать не могу. Отвлекаться на какой-то гребанный телефон сейчас - немыслимо, глупо, невозможно... Я стал сам подаваться навстречу, забыв о боли, которая никуда не исчезла, она перекрывалась концентрированным удовольствием, и я заходился в пошлых стонах, хватая ртом воздух. Бельфегору это явно нравилось. Он ощущал свое безграничное превосходство надо мной и над моим телом. Я летел с катушек от тяжелых стонов Бела куда-то мне в шею, от жара его тела. Было слишком горячо, слишком громко, слишком хорошо... было просто слишком. Воздуха вокруг будто стало в разы меньше, или же я разучился на время дышать. Бел отпустил мои руки, и, чувствуя скорую разрядку, я помог себе достигнуть пика. Оргазм накрыл блондина следом, и он, утробно простонав, излился в меня. Он вышел из моего тела, опускаясь рядом. На глаза мне попалась упаковка презервативов, которыми мы так и не воспользовались. Парень тяжело дышал, а на лбу выступила испарина. Его кожа блестела в лунном свете, пшеничные волосы растрепались и представляли собой зрелище жуткое. Я взирал на него из-под полуопущенных век, витая в блаженной неге, на грани между сном и реальностью. И, наверное, в этот момент Бельфегор показался мне идеальным. *** Меня разбудил громкий мат. Я подскочил, резко садясь, но сразу завалился обратно из-за боли в пояснице и ниже. Затем разряд боли ударил и в голову - похмелье меня все-таки настигло. Я осмотрелся вокруг, пытаясь вспомнить, где я вообще. Маленькая комната с неровным побеленным потолком, стены с выцветшими обоями, где-то даже обоев нет, там стена залеплена газетами. На полу линолеум с геометрическим рисунком. Диван подо мной скрипит. В углу располагается шкаф для одежды. В противоположном углу - синтезатор, у стены - две гитары - акустическая и электронная, и это самые дорогие вещи в комнате. "Квартира Бела," - вспоминаю я. Сам блондин, оры которого и заставили меня проснуться, обнаружился около шкафа, в руках он держал дверцу этой несчастной мебели. Очевидно, дверца отвалилась. И не просто отвалилась, а прямо на Бела. - Вот виидишь, тебя даже мебель не лююбит, - сонно произнес я, утыкаясь в подушку. Парень тут же повернулся ко мне, прекращая свой поток нелестных эпитетов в сторону шкафа. - О, проснулся, ши-ши. А я думал, ты уже не дышишь, - он криво усмехнулся, пытаясь вставить дверцу на место. Получилось плохо, поэтому он еще раз всячески обругал кусок дерева, пожелал ему вариться в котле в самых глубинах тартара и просто швырнул к стене. В этот момент мой телефон снова зазвонил. Я дотянулся до джинсов, по-прежнему валявшихся на полу, и вытащил мобильник, ответил. - Фран, блядь, какого черта?! Где ты шляешься, падла?! Твоя Аманда мне весь мозг уже выебала! Куда ты делся и почему не позвал меня с собой?! Знаешь, сколько раз мы пытались до тебя дозвониться? Итак, Уайт, я сейчас жажду либо объяснений, либо твоей крови. Почему ты еще жив, мать твою, куда я смотрел?.. Утро просто обязано было начаться с ругани. Сначала ор Бела, теперь - Раяна. Друг выговорился и сейчас обиженно сопел в трубку. Я же пытался совладать с головной болью, морщась от каждого звука. На виски давило, а по затылку будто систематически ударяли каким-то особо тупым и тяжелым предметом. Бельфегор опустился на диван у моих ног и что-то сосредоточенно складывал в сумку, очевидно, собираясь куда-то. Раян напоминал мне своим поведением психованную мамашку с фирменной фразой: "Я все морги обзвонила!". - Со мной все в поряядке, - отвечаю в трубку. Хрипло и тихо. Друг перестает сопеть и собирается что-то сказать, но я уже сбрасываю вызов. Смотрю на дисплей. Двадцать с лишним пропущенных вызовов. Часы в углу экрана сообщают: "12:14". Сначала я подумал, что проспал пары, но затем вспомнил, что сегодня суббота. Меня посетило некоторое облегчение. - Почему ты не разбудил меня раньше? - спрашиваю, с трудом садясь на неудобном диване. Тело болит, на запястьях темные синяки, оставленные вчера Бельфегором. Бел не отвечает, подхватывает сумку и скрывается в коридоре. Я собираю с пола свои шмотки и одеваюсь. На рубашке недостает трех пуговиц. Вышел в коридор, отыскал ванную, умылся. Горло жутко пересохло, и я, набрав в ладони ледяной воды, принялся жадно поглощать влагу, чувствуя металлический привкус. Я долго еще стоял, наблюдая, как потоки воды скрываются в черном отверстии канализации. Закручиваясь, она утекала, ее поглощала дыра среди белого потрескавшегося фаянса. Я по крупинкам собирал воспоминания прошлой ночи. Произошедшее столь неправильно и неестественно, что я едва ли не задыхался от блаженства чувствовать себя изъяном в налаженном механизме. Но я не находил это мерзким или отвратным. Нет, будь на месте Бела другой парень, я бы уже впал в депрессию. Но это был Бел. Человек, олицетворяющий для меня саму неясность и остающийся для меня загадкой. Его музыка, его голос, его слова - по непонятным причинам мне хотелось являться хотя бы сотой частью этого. И в итоге я получил то, чего сам хотел. Для меня это было совершенно новым, иной, неиспробованный вкус. Вкус абсента и свободы. Запах осенней травы и вседозволенности. Какая разница, если все мы все равно катимся в ад? В зеркале над раковиной я столкнулся с собственным меланхоличным взглядом. Глаза скользнули дальше, по шее, цепляясь за россыпь ярких засосов, пальцы сами потянулись к меткам на моей коже. Я завороженно обводил контур каждой, едва касаясь. В коридоре слышались шаги, и мне было приятно ощущать присутствие Бела где-то рядом. Я уперся руками в края раковины, выдыхая и прикрывая глаза буквально на пару секунд. Руки Бела оказались на моих бедрах слишком внезапно и неожиданно, я даже не слышал, как он зашел в ванную. Тонкие пальцы поднимались вверх, пробираясь под мою рубашку и заставляя кожу покрываться мурашками. Черное отверстие с шумом втягивало в себя воду, как я втягивал воздух. Я выпрямился, прижимаясь к груди Бела, чуть приоткрыл глаза, совсем немного, чтобы видеть наши силуэты в зеркале. Прохладные руки парня пробежались по моим ребрам, выводя непонятные рисунки, он склонился ко мне, опаляя дыханием шею. Я затрепетал, словно кролик перед удавом, чувствуя, как млею в его руках. Язык Бела рисовал влажную дорожку, двигаясь вверх по моей шее. Разворачиваюсь лицом к парню, обвивая руками его шею, пару секунд смотрю на его пшеничную челку, туда, где, по идее, должны находиться глаза. И вовлекаю его в поцелуй: страстный, смелый, отчаянный. Мой язык сплетался с языком Бельфегора, скользя по деснам, небу. Прикусывал, тут же зализывая ранки. Фоном шумела вода, пока я утопал в чистейшей эйфории. Но из этого состояния меня вырвал завибрировавший в кармане мобильник. Возникло желание расколотить несчастный аппарат об кафельный пол. Я оторвался от обветренных губ Бела, но лишь для того, чтобы, глянув на дисплей, убрать разрывающийся телефон обратно в карман и возродить поцелуй. Но тут уже запротестовал парень, отстранившись. - Кто это звонит? - Разве есть какая-то раазница? - Вообще-то, нет. Но все-таки? - Аманда, моя девушка, я говорил о ней. - Может, стоит ответить? Мобильник продолжал сотрясаться, стараясь своей долбанной вибрацией либо сломать мне ногу, либо порвать джинсы, либо и то, и другое вместе. Я ничего не предпринимал, улыбка, появившаяся на физиономии блондина, не предвещала ничего хорошего. Но обратного пути не было, и я позволил бы ему творить, что угодно, как позволил бы это себе. Его ладони покоились на моей талии, внезапно они исчезли, Бел отшатнулся, крутя между пальцами мой мобильник. Я не успел ничего сообразить, не попытался отобрать жужжащий аппарат, когда парень уже ответил на звонок. Внутри меня не было возмущения, мне было даже чуточку интересно, что творится в его голове. Бельфегор притянул меня ближе к себе, вновь обвивая рукой мою талию. Теперь я находился достаточно близко, чтобы улавливать все звуки, доносящиеся из динамиков телефона. - Господи! - раздался громкий голос Аманды с нотками счастья и облегчения. Очевидно, в этом слове она пыталась выразить все эмоции по поводу того факта, что я все-таки ответил на ее звонок. Ну, или не совсем я. - Вообще-то, с рождения меня звали иначе, но, раз вы так хотите, могу побыть и Господом Богом, ши-ши-ши, - Бел улыбался, перебирая край моей рубашки. Его глаза бегали по моему лицу, я просто знаю это. - Стоп, что? - последовала пауза, девушка осмысляла происходящее. - Это не Фран? - Я же Господь. И снова пауза. Долгое время мне казалось неправильным все, что я делаю: от слов, которые произношу, до людей, с которыми разговариваю. Порой в школе, когда одноклассники говорили со мной, мне думалось, что я не должен здесь находиться, все виделось мне дикостью и чем-то из ряда вон выходящим. А теперь, когда я совершал поступки, осуждаемые обществом, я чувствовал себя так, будто давно стремился к этому. Мне приходится рушить свое настоящее, что найти себя и собственное место в этой жизни. Нужно убить многое в себе, чтобы встать на верный путь самосоздания. Я вслушивался в тембр Бела, обвив его тело руками, переступал с ноги на ногу на прохладной плитке. - Эм... А с кем я говорю? - голос Аманды едва слышался из трубки. - Бельфегор. А как ваше имя, ши-ши? - меня поражала учтивость его тона. - Бельфегор, передайте трубку Франу, пожалуйста. - А как ваше имя? - повторил он, убирая свободной рукой челку с моего лица. Он и так знал имя, но продолжал допытываться. - Аманда. Если Фран рядом, передайте ему телефон, - ее голос был спокоен и серьезен, как всегда. - Аманда... Мне нравится, красиво звучит. - Да, замечательно. Передай трубку, - мелькнули нотки раздражения, да и уважительного тона ее, как не бывало. Я даже удивился. - Может, поболтаем? - Бельфегор явно задался целью вывести девушку из себя. И у него получалось. - Мне не о чем с тобой говорить. - Можно поговорить о погоде. Или о музыке. Знаете, я люблю музыку. А вы? - Я перезвоню позже, - злобно выдала Аманда и сбросила. Бел сунул мобильник мне в карман и шипяще рассмеялся, повиснув на мне. Я только криво усмехнулся и произнес, когда наши лица вновь оказались друг напротив друга: - К чему это? Парень в ответ еще раз шишикнул. - Давай быстрее, иначе я закрою тебя здесь. И он выходит из ванной, оставляя меня с ворохом собственных мыслей и шумом воды. Ровно через десять минут мы выходим из квартиры Бела. Когда мы стояли в коридоре, он сказал, что снимает эту халупу уже около полугода. У него нет родственников или надежных друзей в Нью-Йорке, а жить где-то надо, поэтому и перебивается съемными квадратными метрами. Все окна его квартиры выходят на заброшенную стройку, а с газопроводом нехилые проблемы, так что ничего удивительного, если однажды утром он не проснется, отравившись газом. Или же в один не менее прекрасный день на воздух по нелепой случайности взлетит вся многоэтажка. Рассказывая это, парень смеется. Еще через пару минут мы шагаем по улице. В городе уже кипит жизнь, прохладный ветер забирается под кофту, за шиворот. Солнце висит белым сияющим диском на небосводе, освещая, но толком не грея. Деревья сбрасывают листву, застилая асфальт желто-коричневые ковром. В воздухе запах мокрой земли, и я с упоением вдыхаю, иду, смотря себе под ноги. В один момент я окончательно выпадаю из реальности и собираюсь переходить дорогу на красный, игнорируя беспрерывный поток машин, но Бел одергивает меня за локоть и затаскивает обратно на тротуар. - Внимательнее, лягушка! - его слова полностью вытягивают меня из череды мыслей. Перед нами пересечение двух улиц, здесь мы и разойдемся. Бельфегор направляется в кафе, чтобы забрать оставленные там вещи, а я иду домой, к Аманде. - Пока, - говорю я. Бел смотрит на меня свысока, из-под челки, он держит руки в карманах светлой джинсовки. - У тебя есть время. Потрать его на то, чтобы разобраться с собой, - произносит парень убийственно серьезно. По-моему, этот человек не может быть настолько серьезен. И я думаю, что мне показалось, потому что в следующую же секунду он растягивает губы в своей жутковатой улыбке, обнажая ровный ряд белых зубов. Черт возьми, я обязан узнать номер его дантиста! И пока я думаю об этом, Бел впивается в мои губы поцелуем - буквально пара мгновений. Быстро, резко, словно последний глоток кислорода в толще воды. У его губ вкус терпкого черного чая без сахара, который он пил перед выходом. - Бай-би, - говорит он, отстранившись, и направляется к кафе, еще раз мне дерзко улыбнувшись. Я стою на пересечении двух улиц, боясь пошевелиться. В моей голове одновременно пусто и слишком много всего. Несколько человек врезались в меня, но я продолжаю оставаться на месте. Фигура Бела исчезает среди народа, а я разворачиваюсь, шагая по оживленному проспекту, чтобы узнать, смогу ли посмотреть в глаза Аманде. Я лжец, который не в силах быть честным даже с самим собой. *** Поворачиваю ключ в замочной скважине мучительно медленно, будто надеясь остаться незамеченным. Тихо захожу в прихожую, понимая, что все мои надежды пали прахом. Аманда уже стоит в коридоре, несмело держась за дверной косяк, словно эта деревяшка - единственное, что держит ее в нашем мире. У меня в горле образовывается мерзкий ком, не дающий сказать и слова, когда я украдкой смотрю на ее лицо. Девушка выглядит уставшей, под глазами замечаю серые круги, а прическа, всегда пребывпвшая в идеальном состоянии, находилась в полнейшем беспорядке. Мы молчим, и тишина начинает давить бетонной плитой. Аманда смотрит на меня, пытаясь разглядеть что-то в моем лице. Я отвожу взгляд, рассматривая заколку в ее спутанных волосах, напоминающих сейчас птичье гнездо. Все, что я чувствую - вина. Мне хочется упасть перед ней на колени и просить прощения. Но уже не для того, чтобы вернуть все на круги своя. Ничего уже не вернуть. Я бы сделал это, чтобы не быть в долгу перед ней. Я смотрю в пол, стараясь изобразить на лице всю ту вину, которую на самом деле испытываю. Аманда вдруг отрывается от косяка, и мне думается, что сейчас она упадет, потеряв опору, но девушка в пару шагов преодолевает расстояние между нами и обвивает мою талию своими хрупкими руками. - Фран, где ты был? Я так волновалась, - сбивчиво шепчет она мне в ключицу. Эта девушка, она такая беззащитная. Я должен был разобраться в себе, я заранее принял решение еще на том перекрестке. Я решил рассказать все Аманде. Она бы разозлилась и выгнала меня, она бы расстроилась и расплакалась, я бы остался на улице, и этот вариант был бы наилучшим. Но я лжец. Я не могу оставить ее, не могу так просто выложить всю свою историю. Поэтому мои руки смыкаются за спиной Аманды, успокаивающе поглаживая. Я все расскажу ей, всю правду, клянусь, но не сейчас. - Я здеесь, все в порядке, - отвечаю, сотрясая гробовую тишину квартиры. Все выходные мы проводим вместе, смотря глупые комедии без сюжета и смысла по ТВ, сидя в обнимку на диване. Аманда не спрашивала о Бельфегоре, и я порадовался этому. В ночь с воскресенья на понедельник я не мог уснуть и снова разглядывал умиротворенное лицо девушки, сияющее в лунном свете. Я думал о том, что такой, как я, не должен находиться рядом с такой, как она. Мы слишком не похожи. Я уже не помню, во что она была одета при нашей первой встрече, о чем мы говорили. Она такая хрупкая, а я не тот, кто сможет ее защитить. Немного времени, совсем чуть-чуть, и я расскажу все. Просто еще немного, ведь выбор сделан. Но я лжец, который искусно врет самому себе.