Зависимость

Well, everytime I feel you're coming round, you're going down. You hit the ground with every force, it makes no sense or sound. God bless your soul, girl! Now you got the whole world. I'm on my way now, I'll get there somehow... The Subways – Oh Year

Табличка с надписью "закрыто" болтается на двери кафе. В воздухе стоит запах полиэтилена, раскиданного по всему залу, отполированной кожи и новизны. За окнами серый, депрессивный и унылый октябрь. Мое настроение под стать второму месяцу осени. А почему? Потому что сегодня нет моей смены, я не должен находиться в кафе. Но я здесь. Я здесь, и я помогаю распаковывать новенькие, недавно заказанные и привезенные диванчики, которые должны будут расположиться в зале. Можно было бы заняться этим в какое-нибудь другое время, но Криста потребовала расставить новую мебель сегодня. Нанимать людей, для которых двигать мебель - работа и способ заработать на жизнь, ей не захотелось, и начальница просто припахала сотрудников кафе, угрожая тем, что урежет зарплату. Но я бы не смог отказать, даже если бы администратор обошлась без угроз. Она одна из тех женщин, отказать которым нереально. Именно поэтому я сижу на полу посреди зала, аккуратно разрезая ножницами полиэтилен и скотч, стараясь не повредить дорогую мебель. Где-то рядом, среди гор упаковочного материала должна быть Дани, занятие которой идентично моему. Том и Неван расставляют диваны по местам, Криста сидит на высоком барном стуле, взирая на все происходящее свысока, раздает команды направо и налево. Сегодня вторник, и поэтому за барной стойкой, лениво потягивая из жестяной баночки газировку, расположился Бел. На часах около трех пополудни, но блондин явился минут сорок назад, говоря, что больше ему податься некуда до конца дня. Я чувствовал тяжелый взгляд парня на своем затылке. Он пытался либо прожечь в моей голове дыру, либо проломить мне череп силой мысли. Последний раз мы виделись в субботу, с тех пор не прошло даже недели. Внутри меня поселилось какое-то противное, холодное чувство, грызущее изнутри. Словно кислота прожигала мои органы, превращая все в кровавые ошметки. Находясь рядом с Амандой, я чувствовал себя более чем паршиво, ведь врал ей. В каждом слове, в каждом прикосновении - ложь. Мне казалось, что вот-вот, и я взорвусь, окатывая ее правдой, как ледяной водой из шланга в знойный летний день. Но меня всегда что-то держало. Я боюсь сделать ей больно, хотя знаю, что, чем дольше я играю этот спектакль, тем тяжелее будет обоим в конце. Мы продолжаем невозмутимо строить вокруг иллюзию идиллии и любви. Почему "мы"? Да потому что Аманда не глупа, и видит, как неуловимо меняется атмосфера между нами. Все шатается, вися на волоске, и девушка это видит, но молчит. Наверное, если бы она начала задавать какие-то вопросы, я бы сдался, изливая перед ней правду. И, казалось бы, все еще не так запущенно. Ну, переспал с парнем раз, чего такого? Тем более, по пьяни. Возможно, Аманда даже простила бы меня. Хуже всего было то, что я не нуждался в ее прощении, даже на него не надеялся. Я не мог спокойно обнимать Аманду, каждый раз ловя себя на мысли, что в наших отношениях нет какой-то искры. Уже почти месяц я жил с пониманием того, что находиться рядом с этой девушкой - не то, чего я хочу, но все равно я каждое утро слабо улыбался ей, как делал это всегда. Мне хочется чего-то нового, дикого, безрассудного и ненормального. В моей жизни нет какой-то искры. И я знал человека, способного ее разжечь. Этот человек сидел за барной стойкой, выстукивая неровный ритм на краю пепельницы изящным тонким стилетом. Не знаю, откуда он взял это холодное оружие, но у нас таких в кафе однозначно нет. Сегодня Бел в черных джинсах, в темно-синем джемпере поверх белой рубашки. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны почти до локтя. Он выглядел как-то более презентабельно, что ли. Я ловил себя на том, что любуюсь им, скользя взглядом по лопаткам, выпирающим через одежду, по шее, по музыкальным длинным пальцам, в которых парень ловко вертел стилет, поблескивающий в дневном свете. - Фран, будь добр, подай резак, - послышался голос Дани откуда-то из-за гор полиэтиленовых пакетов. Я поднялся с пола и направился на голос, попутно распинывая упаковочный материал. Отдав Дани канцелярский нож, я вернулся на свое место. Либо я опять утонул в своих мыслях, либо отвлекся, но, смотря пустым взглядом на собственные руки, я разрезал ножницами скотч. Лезвия легко скользили сами собой, и я уже не контролировал этот процесс, окончательно уходя в себя. Внезапно чужая рука схватила меня за запястье, останавливая и не давая распороть оранжевую кожаную обивку дивана. - Говорил же, будь внимательнее, жаба! Не думаю, что ты горишь желанием отдать всю месячную зарплату за какую-то гребанную мебель, ши-ши, - зазвучал надо мной голос Бела. Его рука все еще держала мою. - Даа, я только задуумался, - произношу, возвращаясь в настоящий мир. Здесь, в реальности, меня встречает запах никотинового дыма, им пахнут пшеничные волосы Бела, находящиеся в вечном беспорядке, и запах порошка, который чувствуется от одежды парня. Бытовая химия и дым - убийственная смесь, и я задыхаюсь этим, наполняя легкие до краев. Вторая рука блондина опускается на мое плечо. Я едва повернул голову, так, что видел лицо Бела на периферии. Его кисть заскользила вверх по моему предплечью, минуя сантиметр кожи за сантиметром. Я поддался порыву и отклонился назад, желая оказаться ближе к парню, желая окончательно задохнуться в его запахе. Но, уловив мое движение, Бел отстранился, в несколько шагов возвращаясь к барной стойке. Его губ коснулась самодовольная ухмылка, а я продолжил расправляться с полиэтиленом. Но знаете, что действительно делает мой день? Нет, не тяжелый взгляд Бела, что сверлил мою спину. И не тот факт, что сегодня нет моей смены, но я все равно прозябаю в кафе, тратя свое личное время. - Добрый день! - произносит Аманда, открывая стеклянные двери и оказываясь в зале. Она лучезарно улыбается. Вот что делает мой день. - Извините, но сегодня кафе не работает, Вы... - Криста отрывается от командования Томом и Неваном, которые никак не могли пристроить трехместный диван. Администратор с серьезным видом развернулась на табурете к входу, но, как только она узнала в нежданном посетителе Аманду, мягко улыбнулась. - Ой, здравствуй, проходи! Мои коллеги поприветствовали девушку, она подошла ко мне, оставляя на моей щеке поцелуй. Бельфегор молчал, только скрежет металла по стеклу пепельницы стал слышен чересчур отчетливо. - Ты уже освободиилась? - спрашиваю, откладывая в сторону канцелярский нож. - Да, решила вот зайти. Надеюсь, не выгоните, - Аманда хихикнула, пробираясь через горы полиэтилена. - Что ты, тебе здесь всегда рады, - ответила за всех администратор. Не знаю как, но Аманда сумела расположить к себе Кристу, и та относилась к ней довольно-таки хорошо. У этих двоих находились общие темы для разговоров, даже учитывая их разницу в возрасте, хоть та и была не очень значительной. Аманда учится на искусствоведа, и я часто становился свидетелем их бесед о каком-нибудь художнике или скульпторе, когда Аманда приходила в кафе. Сам я ничего в этом не смыслил, честно. Я сидел, вперив взгляд в апельсиново-рыжий диван, несогласный с репликой Кристы. Я был бы рад, если бы в мозгу Аманды не сгенерировалась идея забрести в кафе, когда девушка шла с учебы. Я был бы рад, если бы ее здесь не было. Но в разы ухудшало ситуацию присутствие Бела. Зная этого человека, можно предположить, что он обязательно сболтнет что-нибудь. Но проблема в том, что мои знания о нем находятся где-то на уровне ноля целых одной сотой процента. Он слишком непредсказуем, он может выкинуть что угодно. Аманда тем временем миновала склады прозрачного упаковочного материала, добравшись до барной стойки, где устроилась на еще одном табурете. Я стараюсь сообразить, как же стоит поступить. Нужно спровадить Аманду. Или же увести куда-нибудь Бела. А может, все обойдется? - Я никогда раньше тебя не видела здесь, - доносится до меня голос девушки. - Я музыкант, недавно устроился, - безразличный голос Бела. Черт. Нужно быстрее что-то делать, либо надеяться на здравомыслие Бельфегора. Наблюдая краем глаза за действом, развернувшимся за барной стойкой, я вновь взял резак и принялся освобождать мебель от тонн скотча. - Аманда, - она протянула руку блондину, который лишь странно усмехнулся на этот жест. - Я знаю, приходилось уже общаться, ши-ши-ши, - на лице девушке удивление. Честно говоря, я думал, она узнает его сразу по голосу, но, видимо, у моего телефона слишком дерьмовый микрофон, а у ее - динамик, так что звук добрался до девушки с искажениями. Но это меня сейчас никак не спасало, вот ни разу. - Бельфегор, - представился парень, целуя руку девушки, которую она, по идее, протянула для рукопожатия. Но Аманда все еще пребывала в состоянии шока, так что не попыталась отдернуть кисть. По лицу Бела расползлась его ослепительно белая маньячная улыбка. Уверен, еще чуть-чуть, и она бы описала окружность вокруг его головы, а уголки губ встретились бы на затылке. Девушка поспешно отвернулась, изучая взглядом полки, заполненные бутылками с разнообразными алкогольными напитками, она не рисковала продолжать диалог, явно уловив, что Бел несколько ненормальный. Кому надо связываться с сумасшедшим? Мне? Ну да, возможно. Но точно не ей. Больше с их стороны не доносилось и звука, я успокоился. Но это длилось недолго. Что я там говорил о здравомыслии Бельфегора? Забудьте вообще это словосочетание. Его не существует в природе. - В прошлый раз мы так и не договорили, - голос Бела проехался по ушам. В его тембре можно было утонуть, когда парень пел, перебирая пальцами струны гитары. Но сейчас его голос почти заставил меня вымученно простонать. Аманда, кажется, нервно дернулась. - Так ты любишь музыку? Девушка выглядела жутко неуверенно, оглянулась, будто убеждаясь, что блондин обращался к ней. Мне хотелось свалить куда подальше, но я лишь отвернулся, скрываясь за складами полиэтилена. Голоса все еще доносились до слуха. - Да, из жанров предпо... - начала Аманда, вероятно, рассчитывая на нормальный диалог. Но она просто не поняла пока, с кем говорит. - Ладно, мне не интересно. Еще чем-нибудь увлекаешься? - нагло перебил парень. - Ну... Изобразительное искусство, - голос звучал так, словно девушка и не утверждает о своем увлечении, а ненавязчиво спрашивает, достойный ли это ответ. - И я сама немного рисую. - О, ши-ши, замечательно, - я буквально кожей чувствовал, как Бел улыбается. Он продолжал царапать пепельницу, иногда промахиваясь и всаживая стилет в барную стойку. Надеюсь, Криста ему за это свернет шею, как минимум. Или это сделаю я, если он не замолчит. - Любимый художник? - Мне нравятся полотна Винсента Ван Гога, - Аманда почувствовала себя увереннее, когда "разговор" пришел к ее излюбленной теме. - Что на счет тебя? - спросила она, но ее проигнорировали. - У тебя неплохой вкус, если речь идет о том сумасшедшем, который оттяпал себе ухо в приступе помешательства. - Да. Его "Звездная ночь" великолепна, - восторженно говорила девушка. - А вот это я уже не спрашивал, - стилет Бельфегора со скрежетом проезжается по стеклу. - Меня завораживают подобные истории. Ван Гог, Дали, Хемингуэй, Матисс, Шуман. Люди искусства. Они полностью ему принадлежали, они пожертвовали всем, включая собственный разум. - Но ведь у некоторых психические нарушения были с рождения, они появились такими на свет, и род деятельности не при чем. - За талант нужно платить, - сухо выдал парень и замолчал на полминуты. Но только на полминуты. - Ши-ши-ши, ты бы заплатила такую цену? Аманда молчала. - Ты бы отдала свой разум за талант и истинную гениальность? Бел начинал давить, девушка не произносила ни слова. Я кинул короткий взгляд в сторону барной стойки, оценивая ситуацию. Аманда растерянно смотрела на свои руки, явно пытаясь открыть у себя дар невидимости. Она с каждым мгновением незаметно опускалась все ниже к барной стойке, надеясь с ней сровняться. Бел взирал на нее сверху вниз, улыбаясь с каплей самодовольства. Ладно, вру, не с каплей. С морем самодовольства. - Почему ты не отвечаешь? Несчастная девушка снова не рискнула раскрыть рта. - А жизнь? Ты бы умерла ради искусства? - с этими словами Бельфегор подался вперед, Аманда же отпрянула назад. Еще немного, и она повалилась бы с табуретки. - Почему ты молчишь? Бел улыбался, словно убийца, загнавший жертву в угол и прокручивающий в голове всевозможные варианты кровавой расправы. Тогда мне стало ясно, кто здесь отдал разум за талант. Парень был готов продолжать "разговор", а я не знал, что делать. - Почему, м? Нельзя было допускать, чтобы эти двое встретились, почему, мать вашу, я допустил такую оплошность? Какого черта я сижу на месте? Нужно что-то делать! Шестеренки в моей голове крутились все быстрее, мой нервный взгляд метался по полиэтилену, от оранжевой кожи диванов до барной стойки и обратно. Идеи, приходившие в мою голову казались пропащими или, как минимум, глупыми. Но времени на тщательное обдумывание и расписывание плана у меня не было, поэтому пришлось выбрать из вороха моих мыслей более менее нормальный и стоящий вариант. Правда, он в итоге оказался более чем идиотским, но меня это волновало мало. Я схватил канцелярский нож, одним быстрым движением полоснув по руке. Неглубокая царапина, тут же начавшая кровоточить, располагалась на тыльной стороне ладони по направлению вниз от основания указательного пальца. - Черт, - выругался я, подходя к барной стойке. Внимание Аманды и Бела тут же обращается ко мне. Только заметив мой порез, девушка побледнела, закрывая рот рукой. Она жутко боится крови, о ее гемофобии я знаю чуть ли не с первой недели нашего знакомства. Тогда мы случайно стали свидетелями уличной драки. Ну, точнее, мы проходили мимо уже тогда, когда прибыли полицейские и стали разнимать дерущихся. Кровища хлестала во все стороны, и Аманда от этого зрелища взяла и грохнулась в обморок. - Господи, Фран! - воскликнула девушка, сразу отворачиваясь и закрывая глаза. - Оу, - выдал блондин, как-то хищно усмехнувшись. Моя кровь багровой тонкой дорожкой стекла по вытянутой руке, капая на полиэтилен. - Ши-ши-ши, я всегда знал, что у тебя руки не оттуда. - Беел, идем, помоожешь мне, - проговорил я, стаскивая парня с табурета за рукав, потащил его в сторону комнаты для персонала. План удался. Дорога не заняла много времени, и вскоре мы оказались в служебном помещении, Бел, по своему обыкновению, уселся на стол, а я, откопав аптечку, принялся стерильной ватой, смоченной перекисью, промакивать порез, собирая кровь. Рану жгло, кожа вокруг стремительно краснела и опухала, а я шипел от неприятных ощущений. - Слушай, какого черта ты творишь? - спросил я несколько нервно, изменяя своему равнодушному тону. - Я могу задать тот же вопрос. Это ведь не случайность, - парень, скорее, утверждал, а не спрашивал, кивнув на мою руку. - Нужно было как-то остановиить тебяя, - ватка уже полностью пропиталась алой жидкостью. Бел с минуту молча наблюдал за моими манипуляциями, но неожиданно спрыгнул со стола, опускаясь на диван рядом со мной. Никогда не думал, что я настолько хрупкий и легкий, но блондину удалось одним простым движением усадить меня к нему на колени лицом к Бельфегору так, что мои ноги находились по обе стороны от его бедер. Парень откинул вату, мокрую от крови и перекиси, схватил мою раненую руку. Кровь снова выступила, собираясь в тяжелые капли и скатываясь по коже. Наступило молчание, Бел разглядывал порез, и я заметил, как она напряженно облизнул пересохшие губы. Вдруг его хватка стала в разы сильнее. Я попытался выдернуть руку, но он держал слишком крепко. Блондин склонил голову на бок, все еще смотря на царапину, он коснулся большим пальцем у начала пореза, а затем повел вниз прямо по ране, царапая коротким ногтем ровные края и размазывая кровь. Я зашипел сквозь зубы, подаваясь назад, но руку освободить так и не получалось. Доведя ногтем до конца пореза парень повел по нему обратно вверх, заставляя меня болезненно простонать. - Нужно уметь понимать с первого раза, ши-ши, - ухмылка не сходила с его губ. И тогда мне стало по-настоящему страшно. - Я дал тебе время разобраться в себе, да? Я молчал. - Да? - он сильнее надавил на рану, оттягивая один край и царапая ногтем прямо по кровоточащей плоти. - Да. Бел, прекрати. - Ну, и? Что же решила наша глупая лягушка? Из моего рта снова не вырывалось и звука. Мой взгляд был направлен в угол комнаты, а сердце заходилось в бешеном ритме, как у загнанной лани. То, что делал Бельфегор, его голос - все это пугало меня примерно так же, как дуло пистолета у виска. Я собрал последнее самообладание в кучу и произнес: - Я н-не могу ей это сказаать. - Раз не можешь, я помогу. Я не собираюсь иметь что-то общее с этой девкой, - последнее слово он выдал с презрением. Мда, собственнические замашки у него развиты получше всех остальных. Блондин поднес мою пораненную руку к своим губам, а затем по царапине заскользил его горячий язык. Я рвано выдохнул, наблюдая, как парень слизывает кровь с моего запястья. Мне это доставляло странное извращенное удовольствие. Затем парень оторвался от своего занятия, притягивая меня за шею ближе и вовлекая в поцелуй с металлическим привкусом. Язык Бела сразу принялся хозяйничать у меня во рту, пробегаясь по кромке зубов, по небу, коснулся моего языка, и я незамедлительно ответил, чувствуя вкус собственной крови. В коридоре послышались шаги, где-то на периферии сознания я понимал, что должен сейчас же остановиться, но находился не в том состоянии, чтобы это сделать. Дверь тихо жалобно скрипнула, открываясь. Сколько себя помню, мало какие решения я принимал сам. Даже в университет я поступил, потому что так надо. Я учусь на юриста. "Потому что работать в области юриспруденции - престижно и высокооплачиваемой," - говорила бабушка. Я завел девушку, потому что так надо. Возможно, я женился бы на ней. А если и нет, то нашел бы другую и женился на ней, потому что так надо. Вскоре у нас уже был бы маленьких соплежуй или несколько маленьких соплежуев. И если к тридцати пяти годам у тебя нет семьи и детей, ты, считай, неудачник, дерьмо, прыщ на теле общества. Бабушка еще с детства готовила меня к такому "счастливому и безоблачному" будущему: жена-домохозяйка, дети, карьера юриста, тихая жизнь в домике на улице, где таких же домов еще полсотни. Но сейчас я понимал, что мне это не нужно. Я целовался с парнем в служебном помещении кафе, скользя языком по его нижней губе. Что-то подсказывало, что это не простое увлечение. И пошли к черту это ваше "идеальное" будущее и моральные устои! Я нехотя оторвался от раскрасневшихся губ Бела, сталкиваясь с шокированным взглядом Аманды, которая так и не перешагнула порог комнаты для персонала. За мгновение на ее лице сменилось множество эмоций. Она едва поморщилась, затем нахмурилась, в глазах девушки читался вселенский шок и возмущение. Извечное спокойствие как ветром сдуло. - Блядь, - все, что выдала она, прежде чем захлопнуть дверь и удалиться, громко топая. За все время, что я знал ее, Аманда ни разу не сматерилась. Теперь я знаю о ней чуточку больше. - Ну вот, ши-ши-ши, и ничего говорить не пришлось. Не смотря на слова Бела, я знал, что разговор с Амандой мне еще предстоит. Серьезный и напряженный. Часов в семь я вернулся в квартиру девушки. Отпер дверь, обнаруживая в коридоре дорожную сумку со своими вещами. Аманда сидела на кухне, уткнувшись опухшими и заплаканными глазами в книгу. Увидев ее, я почувствовал себя крайним ничтожеством. Я сделал ей больно, но пути назад уже нет. - Аман- - Замолчи и проваливай. - Простии. Я хотел сказать раньше, но... Прости, - мои извинения не произвели никакого эффекта. Аманда сидела, держа раскрытую книгу перед собой, но ее пустой взгляд говорил о том, что она не читает. Я вышел в коридор, подхватывая сумку, уже собирался уходить, как с кухни донесся голос девушки. - Знаешь, Фран, я бы еще простила, если бы это была девушка, но с парнем... Это же мерзко, неестественно. Я не понимаю одного - почему? - в ее голосе обида, отвращение, презрение. Аманда выросла в принципиальной и набожной семье. Ее взгляды на жизнь схожи со взглядами моей бабки. Аманда могла бы выгнать меня лишь потому, что отношения парня с парнем "против воли Господа". Сомнительно, конечно, но я бы ее все равно не переубедил. - И не поймешь. Уже стемнело, и я с сумкой наперевес шагал по людным улицам Нью-Йорка. Холодало, пронзительный ветер заставлял ежиться. Со всех сторон меня окружал ярко-кислотный свет, вывеска кинотеатра показывала, что вчера состоялась премьера нового фильма, огни города отражались рябистыми пятнами во влажном асфальте, фары автомобилей будто силясь меня ослепить. Все вокруг сияло, кружилось и кричало. Я чувствовал себя серым расплывающимся пятном, которое вот-вот затеряется в ярких красках; маленьким ребенком, который с рождения сидел взаперти, а теперь его выпустили наружу. Еще одно такое же серое пятно обнаружилось среди толпы, Бел стоял у дверей кафе, где мы оба работаем. Он курил, окружая себя этой невероятной атмосферой из сизого дыма. Я замечал танцующие фигуры, колыхание морских волн и шелест листьев в белесых легких облаках, стремительно вырывающихся изо рта и носа Бельфегора. Как только парень заметил меня, он отлепился от стены. Я подошел ближе, взял из его пальцев тлеющую сигарету, тоже затягиваясь и выдыхая в вечерний воздух витиеватые клубы, но я не мог сотворить ничего, походящего на то, что создавал Бел. - Она меня выыгнала, - усмехнувшись, сказал я, возвращая никотиновую палочку блондину. - Ши-ши, неудачник, - улыбается он, натягивая мне на голову капюшон. - Пошли. Я поправляю сумку на плече и иду за парнем по светящейся улице. У меня нет крыши над головой, а его крыша едет с завидной скоростью. В том самом тихом, пустынном районе, где находился дом Бела, мы оказываемся спустя примерно полчаса. В одном из дворов растет яблоня, земля у ее корней устлана коричневыми листьями и яблоками, обреченными гнить здесь, наполняя воздух бражным запахом. Поднимаемся по лестнице, стены подъезда вышарканы, а с потолка обваливается штукатурка. Из-за того, что в нескольких окнах отсутствуют стекла, здесь ужасный сквозняк. С улицы доносятся вопли. По двору кругами ходит женщина, одетая в черный длинный балахон, в руках она сжимает крест. "Она чокнутая, ши-ши," - говорит блондин, поправляя свою челку, чтобы та не слетела с глаз. На голове женщины повязан платок, из-под которого выбиваются немытые каштановые волосы. Она читает "Отче наш". "Не обращай внимания," - говорит парень. Он отпирает дверь, и мы заходим в его тесную квартиру, я ставлю сумку в коридоре. Мысль, что теперь я буду жить здесь, с Белом, не дает мне покоя. Все изменилось слишком внезапно, я не в состоянии сориентироваться. Но выбора у меня нет, ибо Раян живет с родственниками, которые меня явно недолюбливают, а с остальными знакомыми мне людьми я общаюсь недостаточно хорошо, чтобы проситься к ним жить. И поэтому я собираюсь поселиться у странноватого музыканта? Ну, да. А вообще, проблема с Амандой разрешилась, и теперь я чувствовал себя немного свободнее, сделав выбор. Я хотел остаться с Белом - я это получил. Цель достигнута, и это могло стать бы превосходным концом истории. Знаете, как в тех фильмах, где влюбленная парочка целуется, потом укатывает на кабриолете в закат, все счастливы, а на фоне пурпурного неба появляется витиеватая надпись "The End" белыми буквами. Но мы не та парочка, и это не та история.