Зависимость

It's who we are, Doesn't matter if we've gone too far, Doesn't matter if it's all okay, Doesn't matter if it's not our day. Imagine Dragons – Who We Are

С моего внезапного переезда минула неделя или около того. Я не считал дни, не зацикливался на времени. Чувство, что я поступил правильно, покинув квартиру Аманды, оставалось со мной. Рано или поздно вранье бы вылезло наружу, и лучше, раз это случилось именно сейчас. Надеюсь, с Амандой все будет хорошо. Она действительно замечательная, и легко сойдется с кем-то другим, но не со мной. Я не тот, кто ей нужен. Так не стало в один миг, так было всегда, еще до появления Бельфегора в моей жизни. Просто я не акцентировал внимание на собственных чувствах. Все было так, как надо, и большего не требуется. На протяжении долгого времени я игнорировал это растущее ощущение. Словно к тебе попало нечто удивительное, хрупкое и невероятное, а ты не знаешь, что с этим делать, боясь даже находиться рядом. И это было не потому, что я лучше ее или хуже. Я просто другой человек. Точнее, я оказался таковым неожиданно для самого себя. Но вот в решении жить у Бела я сомневался. Хотя, ничего я и не решал. Он просто сказал: "Пошли", а я не смог возразить. Как мотылек на огонь, помните? В моей повседневной жизни не изменилось практически ничего. Только теперь приходилось до института и обратно ехать на метро. И еще по утрам я просыпался не под спокойную композицию, стоящую у меня на будильнике, а под "Отче Наш" в исполнении шизанутой соседки. В остальном все было так же. Утром на учебу, затем в кафе, а потом на метро домой. Да, как ни крути, а теперь однокомнатная квартира в затхлом районе по праву может считаться моим домом. Иногда Бел проявляет добродушие и забирает меня из кафе на машине, если находится где-то поблизости и освобождается ко времени окончания моей смены, мол, все равно в одно и то же место ехать. Кстати, у него есть машина. Эта новость меня поначалу удивила, ибо весь его образ бедного музыканта намекал на то, что парень едва на самокат наскребет, а о машине и речи не идет. Но, сколько бы я не отрицал действительность, автомобиль Бела существовал в природе, хоть я до сих пор не знаю, где он его откопал. Это старенький "форд" непонятного цвета между синим и серым. Машина явно была старше и меня, и Бельфегора, но при том исправно работала. Честно говоря, я ожидал глобальных перемен, грандиозных переворотов, ждал, когда зажжется желанная искра, но в небесной канцелярии явно решили надо мной постебаться и повременить с этим, отложив на неопределенный срок или же вообще откинуть эту затею. Зато я чувствую, что все идет в более менее верном направлении, даже если конечным пунктом окажется бездна или пропасть. И дело не в месте жительства или в чем-то подобном. Ведущую роль играло присутствие Бела. Именно это и являлось самой кардинальной переменой. Ничего не изменилось в серой повседневности, но этот парень менял мое восприятие. В лучшую или худшую сторону - не знаю. Иногда он говорил действительно стоящие вещи, заставляя глубоко задуматься, а иногда нес бред сивой кобылы. В те случаи, когда его слова обретали смысл, я чувствовал себя юнцом, ничего не сведущим в этом мире. Мне нравится наблюдать за ним. Особенно, когда он окончательно погружается в свое искусство, ничего не видя и не слыша вокруг. В эти моменты он действительно невероятен. Бел - человек искусства, и полностью ему принадлежит. Блондин может вскочить в пять утра только потому, что ему в голову пришла какая-то мелодия, и он обязан ее записать. Тогда и я просыпаюсь, покрывая его невнятными ругательствами, потому что парень разбудил меня. Но Бел никогда не слышит и не отвечает, а я просто смотрю на его расплывчатый силуэт за синтезатором, когда его тонкие пальцы скользят по клавишам. Я никогда не был таким, в моей жизни нет дела или увлечения, которому бы я посвятил себя целиком. Бел являлся таким человеком, которого хотелось узнавать, но сколько бы тебе не было известно о нем, этого всегда ничтожно мало. Я желал слушать его голос, прикасаться, целовать. Но Бельфегор редко позволял это, проведя незримую черту между нами. Думаю, так было не только со мной. Он процветал на людях, желавших удержать его, прикасаться, быть к нему чуточку ближе. Он считал себя кем-то возвышенным. Гением. По сути, таковым он и являлся, учитывая его превосходную игру на музыкальных инструментах и умение затуманить разум человека всего парой зарифмованных строчек своих песен. Бел обращался со мной, словно с дорогой красивой вещицей. В любом вопросе выбор оставался за ним, он мог себе позволить со мной любую вольность, в то время как я был ограничен. Ему жизненно необходимо было чувствовать свою власть надо мной, и он ей упивался. Но при том я не возмущался, желание оставаться рядом с этим человеком меня вечно затыкало, и приходилось сохранять флегматичный вид, что порой раздражало Бельфегора. "Давай, лягушка! Я знаю, есть в тебе хоть какие-то эмоции!" - говорил он, обхватив мое лицо своими ладонями, шипяще смеясь. Мы язвили друг другу, блондин запускал в меня свои стилеты, на что я только больше язвил. К счастью, пересекались мы не так часто. Бел появлялся в квартире только на ночь или же не появлялся вовсе. А в кафе мы были по большей части заняты своими делами. Я так и не смог за прошедшее время разобраться, кем мы являемся друг другу. Мы вместе живем, спим, иногда даже адекватно общаемся. Но при этом между нами ничего вроде любви или хотя бы привязанности. Просто два совершенно разных человека, внезапно сошедшиеся. Но присутствовала странная тяга, и вряд ли только с моей стороны. Нечто типа необходимости. Меня вполне устраивала эта неопределенность. Делая свой выбор в пользу Бела, я ждал перемен. В плохую сторону, хорошую - неважно. Просто существовала некая потребность избавиться от обыденности. Изначально предполагалось, что Бельфегор обязан что-то изменить, ворвавшись в мою жизнь и заставив все вокруг нервно пошатнуться. *** Эта ночь дышит похотью и томной прохладой, что так резко контрастирует с температурой наших распаленных тел. Темнота скрывает жуткий бардак, царящий в единственной комнате квартиры, подушки валяются где-то на полу, простыни скомканы. Тишину сотрясают громкие стоны, я прогибаюсь в спине, подаваясь навстречу нетерпеливым движениям Бела, хватаю ртом воздух, словно после кислородного голодания. Мне думается, что соседи будут коситься на нас с явным отвращением завтра, но эта мысль быстро покидает мою голову. Стоны блондина за моей спиной гортанные, дикие, похожие на животный рык, и мне окончательно сносит крышу. Мои пальцы скользят по ровной поверхности стены без обоев, впиваясь в вертикальную плоскость, будто ища на ней то, за что можно было бы схватиться, дабы удержать ускользающее сознание в пределах реальности, штукатурка забивается под ногти, пыль летит на простыни. Бел крепче сжимает мое дрожащее тело в объятиях, перехватывая поперек груди, продолжает вколачиваться в меня в рваном ритме. Спиной я чувствую, как быстро бьется сердце парня, также как и мое. Его обветренные губы скользят по моей шее, он впивается в разгоряченную кожу, оставляя собственнические метки, еще раз напоминая, кому я принадлежу. Руки парня бесстыдно касаются меня везде, где можно и где нельзя, он искренне наслаждается безграничной вседозволенностью и свободой. Поцелуи быстрые, влажные, пошлые. Прикосновения развратные, умелые, столь неосторожные, что нельзя назвать их нежными. Эта ночь дышит страстью в ее чистом виде. Без примесей и в высшей концентрации. - Мм... быстрее... - проскулил я. "Быстрее". Это слово довольно часто вертелось у меня в голове, мне вечно казалось, будто у меня остается слишком мало времени, и я торопился. Мне вечно казалось, будто нам отведен чересчур короткий срок. - А... волшебное слово, ши-ши-ши? - тяжело дыша, прошипел он мне на ухо, опаляя кожу раскаленным воздухом. Я знал, что он и сам не прочь выполнить мою просьбу, но без своих фразочек Бел уже не Бел. Да и без этих идиотских препираний мы уже не мы. - Блядь,... просто сделай это. - Лягушка разозлилась? - Замолчии. Бел еще раз шишикнул и все-таки удовлетворил мою просьбу, принимаясь набирать темп. Блондин вжимает меня в неприветливую шершавую поверхность стены, в очередной раз обозначая свое доминирование. Он упивается действом, ловя каждую частицу восторга безграничного обладания. Мои глаза закатываются сами собой, из груди вырываются чередой полустоны-полувскрики, хриплые и отчаянные. Пальцы Бела с силой сжимают мои бедра, так, что ногти впиваются в кожу. Толчки становятся резче, глубже, парень приближается к разрядке. Раскаленное марево застилает разум, мучительно-желанные движения подводят к долгожданному пику ощущений, внутри все сводит восторженной судорогой предвкушения. Красновато-фиолетовые круги танцуют и кружатся под закрытыми веками, сознание распыляется по пространству... Способность адекватно мыслить возвращается ко мне лишь тогда, когда мы, вымотанные и тяжело дышащие, пытаемся прийти в себя, раскинувшись на мятых простынях. Витая в блаженной неге, Бел перебирал мои волосы, и было в этом жесте что-то успокаивающее. Не знаю точно, сколько времени так прошло, но вскоре я стал понемногу отбывать в царство Морфея. Приятная тяжесть вместе с усталостью наполняла тело. Сквозь сладкую дремоту я слышал, как Бел поднялся с постели, улавливал его шаги по скрипучему полу. Еще спустя мгновение все вокруг поглотила темнота. Мне снится что-то неразборчивое, яркое, всполохи красок и вспышек. Типичные бессмысленные видения на грани забытия и реальности, мне даже на мгновение почудилось, будто все это творится наяву, а не в моей голове. Это странное состояние, когда почти и не спишь, но мозг уже отключился. Вернули на землю меня высокие отрывистые звуки, издаваемые синтезатором. Это походило на видоизмененный, переделанный кан-кан, мелодия рикошетила от ровных, где-то залепленных обоями стен, достигая барабанных перепонок и заставляя открыть глаза. Просыпаться под музыку стало чем-то привычным и правильным. Бел расположился на табуретке за синтезатором, при этом тыкая по клавишам только пальцами правой руки, воспроизводя резкую, прерывающуюся мелодию. Он сидел, скрючившись, в не очень удобной позе, если учесть, что сидел он на табуретке. Парень согнул спину, закинул одну ногу на табурет, уперся подбородком в колено. На нем были только темно-синие джинсы, копна светлых волос растрепалась а-ля "я упала с сеновала, тормозила, чем попало", плечи парня мерно вздымались во время дыхания. Комнату наполняло тепло и запах геля для душа - очевидно, недавно Бел вышел из ванны. Еще стояла кромешная темнота, неисправные фонари с улицы не светили, а солнце еще не взошло, тянулась долгая осенняя ночь. Не знаю, как я мог разглядеть парня в этом сумраке, я, скорее, просто заранее знал. Я думал, что проспал часа три, но, оказывается, прошло несколько меньше времени. Глянув на часы, я подтвердил свою догадку, около двух часов ночи, я не спал и часа. Неожиданно звуки, издаваемые синтезатором стали громче, более рубленными. Бел коротко, быстро и с неким отчаяньем опускал пальцы на белые и черные клавиши. Внезапно его рука повисла в воздухе, не достигнув клавиатуры, а затем безвольно опустилась. Парень измученно выдохнул, разворачиваясь ко мне лицом. Это движение получилось у него неожиданно легко. Обычно, после долгого нахождения в позе, подобной той, в которой сидел блондин, тело затекает, и шевелиться дается с огромным трудом. Но Бельфегор с грацией, присущей королевским особам, изменил свое положение, вытянув ноги и упираясь ладонями в края табурета, разглядывал меня из-под челки сквозь осеннюю темень. Я опустил веки, воспроизводя в голове его образ все в той же позе, все около того же синтезатора. Когда послышался скрип пола под медленными шагами, я представлял фигуру парня, скользящую в коридор. Открыв глаза, я обнаружил уже вернувшегося блондина, сидящим на постели возле меня. Его спина с выступающим позвоночником вырисовывала ровную бледную дугу. Снова закрываю глаза. - Не притворяйся, ши-ши-ши, я знаю, что ты не спишь, - голос дробит тишину. Не думал, что Бел заметит это, но он все же заметил. Парень забрался на застеленный диван и улегся рядом со мной, устраивая свою голову над моей на той же подушке. - Расскажи что-нибудь. - Зачеем? - сонно протянул я. Спать хотелось по-прежнему, я думал о том, что завтра нужно на учебу, а я буду чувствовать себя так, будто всю ночь разгружал вагоны. Но Бел не позволит мне уснуть, если ему этого не хочется. - Давно не слушал запредельно интересных историй в исполнении говорящей лягушки, ши-ши. А вообще, мне просто скучно. - Тогдаа иди спаать. - Не хочу. - Прогуляяйся. - Я смотрю, у тебя один вариант гениальней другого, - недовольно скривился Бел, переворачиваясь на спину и закидывая руки за голову, изображая собой образ вселенской печали. - Чего ты от меня хоочешь? Тебе же скучно, не мне. Почему я должен придумывать, чем тебе заняться? Или твоя фантазия себя исчерпаала на сегодня? Тогда я не удивлеен. - Что? Все с моей фантазией в порядке. Или желаешь лично в этом убедиться? - в его словах крылся явный пошлый подтекст. Он этот подтекст умудрялся куда угодно запихнуть. - Неет, спасибо, я спаать хочу, - отвечаю, накрываясь тонким одеялом с головой, но несчастный кусок ткани был тут же сдернут. - Эй, не так быстро! - голос блондина переполнен возмущением. - Что мне тебе расскаазывать? Неечего. - Ну, не знаю, о себе расскажи, хоть что-то. Глядишь, под твой монотонный голос и спать захочется. Я вряд ли когда-то мог подумать, что Бела заинтересует нечто подобное. Ладно, интереса здесь и полпроцента нет, но все же. Бельфегор - человек, которого окружающие интересуют далеко не в первую очередь. Подобный вопрос, заданный даже просто из-за скуки, несколько удивил меня. - Эм... - это был тот самый момент, когда тебя просят рассказать о себе, а ты сразу теряешься и забываешь, кто ты, где ты и зачем. - Нуу... Я родился во Фраанции. Город Конкарно. - Серьезно? Я тоже не коренной американец, - по его губам расплылась улыбка, будто он вспомнил что-то приятное. - Откуда тогдаа? - мне было действительно интересно, потому что лишнее знание о Бельфегоре никогда не помешают. Честно говоря, я даже его фамилии не знаю. - Да какая разница? - отмахнулся он. - Мне же теперь интереесно! Давай, я угадаю? Канада? Англия? Норвегия? Может, Польша? Или тоже Франция? - Заткнись! - резко раздраженно выдал парень, заставив меня замолчать. - Ты там вроде рассказывать начал? Продолжай. В течении минуты висела гробовая тишина, я думал, стоит ли вообще развивать начатую тему. Ладно, отступать глупо. - Потом переехал к баабушке сюда, в США. Странноватая женщина со своими замороочками. В шкооле учился, поступил в университет, учусь на юриста. Мне нечего рассказывать, все довоольно обыычно. Бельфегор во время рассказа повернул голову в мою сторону и взирал на меня с видом странным и мне непонятным. Он кривил губы, словно бы его ожидания не оправдались. "И что? И все?" - говорил его вид. - Все слишком обычно, ши-ши. - Я же говорю, мне нечего рассказывать. - А из детства что-нибудь? - парень все не терял надежды отыскать в моем прошлом что-то примечательное. Видимо, ему действительно скучно. Детство свое я помню смутно, часто болел и вечно сидел дома. В голову мне не пришло абсолютно ничего, поэтому я выпалил первое, всплывшее в памяти. - Маленький был, всегда хотел сходить в зоопаарк. Тогда мне это казалось жутко интереесным - смотреть на звереей, запертых в клетках. Сейчас желание пропало, да и я уже не ребеенок. - То есть, ты никогда не был в зоопарке? - Бел приподнялся на локтях, вновь устремляя свой взгляд на меня. Я кивнул, соглашаясь с его утверждением. Парень вдруг начал улыбаться, и эта его улыбка не сулила мне ровным счетом ничего хорошего. Я еще не успел подумать, что за идея зародилась в голове музыканта, и сколько физических и психологических травм придется перенести мне во время ее воплощения в жизнь, как Бел в одно мгновение, все с той же присущей ему легкости, поднялся с постели. Он подобрал что-то с пола и кинул это мне. Моя же футболка прилетела мне точно в лицо. - Ши-ши-ши, одевайся, - выдал Бельфегор с невероятным воодушевлением в голосе. - Зачеем? - зевнул я. - Мы пойдем в зоопарк. - В три часа ночи? Неет. А вдруг на маньяка наткнеемся? Мне лично и одного хватает, - я отложил футболку в сторону, отворачиваясь к стене и укутываясь в одеяло. - Поднимайся, лягушка! - пряжка ремня на джинсах, запущенных в меня в следующую секунду, угодила точно в скулу. Я сдавлено застонал, но все же вылез из теплых объятий одеяла. Как ни странно, на улицах города было довольно спокойно и немноголюдно. Сегодня будний день, и мало находится тех, кто отправился искать приключения на пятую точку. Хотя, о чем это я? Мы как раз те самые, кто невесть зачем вылез на улицу посреди ночи. Я до сих пор не верил в этот факт, воспринимая происходящее, как бредовый сон. Когда мы шли по узкому слабоосвещенному тротуару, все казалось мне глубокого чернильно-синего цвета. Ночь словно затопила город, омывая дома, улицы своими неощутимыми волнами. Только вокруг редких фонарей расходились широкие ореолы холодно-желтого света, и неприветливые узкие столбы становились похожими на маяки. Мы двигались от маяка к маяку, от одного светлого пятна к другому, дрейфуя в вязких водах осенней ночи. Я старался не терять Бельфегора из виду. - Это не лучшая идеея, пойдем обраатно, - прошу умоляюще, зевая в тысячный раз. - Согласись, ты себе по жизни так каждый раз повторяешь. "Это не лучшая идеея", - Бел попытался применить все свои актерские способности, изобразив мой голос, но получилось у него плохо, мягко говоря. - Попробуй хоть раз сделать что-то, не допустив этой идиоткой мысли. - Значит, пройтись ночью до зоопарка для тебя вполне нормально? Хотя, кому я это говорю?.. - Речь не конкретно о зоопарке, - усмехается. - Неужели? - скептически вскидываю брови. - Вспомни, когда ты в последний раз делал что-то сумасшедшее? - я задумался, а Бел, не получив ответа, продолжил. - Не хочу, чтобы на закате дней своих ты ворчал, что жизнь прошла мимо. Лови момент, пока есть возможность. В действительности, в моем прошлом было чертовски мало по-настоящему веселых и безбашенных поступков. Разве что однажды мы с Раяном подожгли клумбу соседа, пес которого вечно лаял с четырех утра на протяжении полугода. Это нас действительно достало, и мы отплатили ему за незатыкающуюся псину. Осознание, что время, пока я учусь в университете, - последние клочки моей свободы, долбануло меня по голове, словно метеорит, внезапно свалившийся из космоса. После учебы будет работа, взрослая жизнь и груз ответственности. Я могу просто взять и упустить свою последнюю возможность, поэтому ускорил шаг, поравнявшись с Белом, что шагал, напевая неизвестную мне песню. В моей голове мелькнуло, что зоопарк сейчас закрыт, но раз блондина это не останавливало, почему это должно останавливать меня? - На кого ты там учишься? На юриста? - киваю в ответ. - Тебе это реально нравится? - Ну, это высокооплачиваемо и престижно. - Серьезно? - спросил парень, сомневаясь явно не в том, действительно ли "это высокооплачиваемо и престижно". Он сомневался полностью во всем моем ответе, как бы спрашивая своей интонацией "получше отговорки нет?". - Сколько тебе лет? Я думаю о том, что он задает слишком много вопросов, при этом не ответив почти не на один мой. Во всяком случае, я не могу быть уверен, что он отвечает честно. - Двадцать один. - А говоришь так, словно ты - пятилетний ребенок с навязанным мнением, ши-ши-ши, - криво улыбается, его слова еще раз с силой ударяют меня по голове, и я близок к тому, чтобы упасть на устланный тьмой асфальт. Тем временем мы подошли к зоопарку. Кованные ворота высились черной ажурной громадой на фоне фиолетово-синего неба и темного вороха шелестящих листьев. Как и предполагалось, зоопарк не работает, да и не должен он работать в три с лишним часа ночи. - Обычно главные гости торжества заходят с парадного входа, но сегодня не тот случай, пойдем дальше. И мы направляемся вдоль ограды, таким образом обходя около половины периметра территории зоопарка. Тогда Бел останавливается, смотрит по сторонам, а затем просто берет и перелазит через забор. Я скептически смотрю на него, словно ожидая объяснений. - Ну и чего ты встал? Перелазь. Я сначала хотел развернуться и уйти, но прошлые слова Бела звучали в моей голове, поэтому я забрался на высокий бордюр, принимаясь карабкаться по ограде. Происходящее понемногу начинало пересекать границы понятия "законно". Несанкционированное вторжение на охраняемую территорию. Но вот я уже спрыгиваю на землю рядом с Бельфегором, почти падая на колени, на моих джинсах небольшая дыра - я зацепился за железный прут. Блондин нетерпеливо подхватывает меня под локоть, поднимая, и тащит вглубь зоопарка, где темень еще более густая. В воздухе несколько неприятный запах, но я стараюсь просто не зацикливаться на нем. Бел с минуту роется в своем рюкзаке, который прихватил из дома, и извлекает из его глубин фонарик. Белый луч света рассекает сине-черную мглу. Я смотрю, он основательно подготовился. - Жизнь не так длинна, как кажется. Поэтому хотя бы сейчас, пока я здесь, попытайся не тратить время впустую, - неожиданно говорит парень, словно и не мне. Мы пробираемся сквозь кусты к вольером с животными. - Чувствую себя на сеаансе психоаналиитика. - Это не сеанс, считай это бесплатным уроком, - Бельфегор передает фонарик в мои руки, словно бы ему совершенно ни к чему дополнительно освещение. А затем продолжил свою "лекцию". - Тебе выделено чертовски мало времени. Ты думаешь, что успеешь пожить потом, в будущем, но забываешь, что однажды будущее не наступит. Поэтому лови момент, живи сегодняшним днем. Живи, как хочешь. Делай, что хочешь. Люби, кого хочешь. Говори о том, о чем хочешь. Испробуй каждую грань этого мира, ведь мы здесь только проездом. Его голос звучал пугающе серьезно, словно он был действительно настроен на то, чтобы изменить мою жизнь. - И поэтому мы шатаемся ноочью по зоопаарку? - Ты ничего не понял, - махнул рукой Бел. Нет, я понял. Правда. Все до последнего слова. Просто не мог не съязвить. Они пугали меня, его слова. Проще следовать инструкции, ведь я даже не знаю, чего хочу. В луче света фонаря мелькнули прутья клетки, и мы остановились. В темноте вольера засветились две яркие желтые точки, я направил фонарь в их сторону, и перед нами предстала черная пантера. Она сидела в углу, издавая утробный рык. Грациозный хищник, загнанный в ловушку. Мне жаль ее, лишенную свободы. Внутри меня возникает вина, словно это я запер свирепое животное здесь. Вина распространяется по телу, потому что я не могу ничем помочь ей. Я и со свой жизнью сделать ничего не могу, какая может быть речь о других? Пускай, даже речь идет о дикой кошке. Бельфегор проводит пальцами по металлическим прутьям и идет дальше, я следую за ним. Фонарик в моих руках - единственный источник света во всем зоопарке. Мы шагаем медленно от вольера к вольеру. Обезьяны. Медведи. Львы. Олени. Лемуры. Совы. Хвосты павлинов ободраны, потому что они совсем не раскрывают их, они вечно тащатся шлейфом за птицами по земле. Белый медведь стоит перед бассейном с грязной водой и качает головой из стороны в сторону. Это напоминает мне, как сумасшедшие раскачиваются взад-вперед. Венценосный голубь гудит на нас и долбится головой о решетку. Сегодня я понял, что мое детское желание побывать в зоопарке - полный бред. Мне не нравится здесь. Я путаюсь в своих мыслях и не замечаю, что Бел присел на корточки у одной из клеток. Я почти запнулся за него, но успел остановиться, посветил фонариком на силуэт парня. Он стучал пальцами по решетке, это получалось у него довольно мягко, будто блондин старался привлечь чье-то внимание. У правого края вольера, обведя его лучом света, я обнаружил белого хорька. Небольшое животное с густым мехом и пышным хвостом. Его глаз я не видел, их занавешивала шерсть. Это напомнило мне челку Бела, и моих губ коснулась кривая усмешка. Бельфегор все стучал по прутьям, теперь еще и издавая странный цикающий звук. Хорек настороженно подошел к музыканту, обнюхивая его руку своим маленьким розовым носом. Парень улыбнулся. - Беел, тут написано, что он кусаается, - говорю, прочитав табличку, висящую на вольере. - Ах ты ж хрень шерстяная! Кажется, я опоздал со своим предупреждением. Бел отдернул руку, шипя на хорька, а хорек метнулся в угол клетки, шипя на Бела. Парень поднимается и идет дальше, разглядывая пораненную руку. Вскоре мы обошли весь зоопарк и направились обратно к тому месту, где мы перелезли через ограду. Вдруг блондин остановился и снял с плеча рюкзак. Мне понадобилось секунд пять, чтобы понять, что мы стоим у вольера с табличкой "Хорек". Бел копается в рюкзаке. Когда он извлекает из нутра сумки внушительные кусачки для металла, я шокировано распахиваю глаза. - А ээто у тебя откууда? - Из дома взял, - отвечает он как ни в чем ни бывало, будто я спросил о том, что он ел на завтрак. Я уже боюсь задавать какие-то вопросы. Просто это Бел, у которого в рюкзаке творится не весть что. Наверное, если дальше он достанет бензопилу или дробовик, я уже не удивлюсь. Вооружившись кусачками, парень подошел к вольеру с белым хорьком и в несколько движений сделал дыру в металлической сетке. - Что ты деелаешь? - да, я рискую и задаю вопрос. - Хочу забрать его, ши-ши-ши, он мне понравился, - Бел барабанит негромко по земле, но животное его игнорирует. Парень недовольно кривится. - Ты же назвал его шерстяноой хреенью, - напоминаю. - А может, мне нравится всякая хрень? Думаешь, почему я тебя все еще с собой держу, ши-ши? Проделанная в сетке дыра показалась блондину недостаточной, и он, снова взяв кусачки, принялся разламывать прутья. Откуда-то издалека, из глубины зоопарка, донесся свисток. Мы оба вздрогнули и замерли, надеясь, что нам послышалось. Но свисток повторился, более звонкий и протяжный. Я уставился на Бела, не зная, что делать, а Бел снова принялся выманивать животное. До моего слуха донеслись сбивчивые ругательства сторожа, и внутри с опозданием очухалась паника. Либо сторож увидел свет фонарика, либо услышал скрежет металла, но это уже не имеет значения. В этот самый момент из дыры в сетке показалась голова белого хорька, и Бел быстро схватил его за шкирку. - Выключи фонарик! - резко сказал парень, держа в руке извивающийся и шипящий белый комок шерсти. Я выполнил указание, а топот и звук свистка сторожа становились все громче и отчетливее. Бельфегор засунул окончательно взбесившегося хорька в рюкзак и, закинув сумку за плечи, схватил меня за руку. - Самое время сваливать! Картина такова: из-за угла выскакивает сторож, надрывно свистя, животные просыпаются, и поднимается гул, мы с Белом несемся через весь зоопарк, перепрыгивая через скамейки, за спиной парня визжит, шипит и брыкается ошалевший рюкзак. Точнее, хорек в нем. Бел широко улыбается, и его улыбку я вижу даже в темноте. Мы ныряем в кусты и вскоре оказываемся у забора. Блондин перелазит и ожидает меня на тротуаре. Естественно, я не я, если где-то не накосячу. Я зацепился джинсами за ограду, и теперь на колене красовалась приличных размеров рваная дыра, подобная тем, что украшают джинсы Бела. Дальше мы несемся по улице, прочь от зоопарка, пока не подъехала полиция. А я уверен, сторож ее вызвал. Мы запыхались, спотыкаемся, но продолжаем бежать. Бел смеется. Не шипит, как это бывает в большинстве случаев, а именно смеется. А в моей голове, словно мантра, звучит: "Лови момент." "Живи, как хочешь." Мелькают мысли о том, что будет, если нас поймает, я думаю о размере штрафа, который на придется заплатить, о том, что бы сказала моя бабушка, узнай, что ее примерный внук со своим ненормальным другом ворует зверей по ночам из зоопарка. Я думаю обо всем этом, и мне не становится стыдно, грустно, ничего подобного. Мне чертовски весело.