Зависимость

Every hit hurts like your kiss, Like a needle to a vein, My last words of this: «Begin, I want you» Sum 41 – Jessica Kill

Утром я все-таки явился в университет. Раян долго расспрашивал, где я пропадал, и все ли в порядке. Он выпытывал у меня причину, почему меня не было вчера на парах. Я сослался на плохое самочувствие. Ну а что мне ему было еще говорить? "Знаешь, просто ночка насыщенная выдалась. Сначала с парнем потрахался, потом с этим же парнем залез в зоопарк, а в итоге мы убегали от разъяренного сторожа. Ничего не забыл? Ах, да, мы же еще хорька из зоопарка сперли. И утром я тупо проспал, поэтому не пришел". Думаю, из этой речи Раян узнает очень и очень много нового обо мне. Что касается Бельфегора, то он вернулся в квартиру часов в пять утра, погромыхал чем-то в коридоре. С утра я обнаружил его спящим в ванне. Когда в ванной комнате включился свет, Бел натянул на голову куртку, которую не потрудился снять, и начал покрывать меня трехэтажным матом. Его язык заплетался, и я плохо разобрал эту внушительную речь нелицеприятного характера, но, думаю, если бы мы были на телевидении, то все его слова закрыли бы одним длиннющим писком. Потом же он просто отвернулся и принялся дрыхнуть дальше. Я вообще не мог понять его режим сна. В один день он спал почти до трех часов дня, в другой поднимался в восемь утра, подхватывал чехол с гитарой и мчался на студию, где записывался, когда срочно требовался гитарист или пианист. Еще в какой-то день он поднимался до рассвета и сидел, уставившись в экран ноутбука и заткнув уши наушниками. Кстати, еще одна дорогая вещь в квартире Бельфегора, кроме музыкальных инструментов, - ноутбук. В основном он работал на нем в каких-то определенных нескольких программах, предназначенных для создания музыкальных треков. Вообще, почти всегда, когда я его видел, он или работал над музыкой, или играл что-то, или держал в руках гитару (в большинстве случаев она находилась в поле его досягаемости). Фактически, все его рабочее и свободное время занимала музыка. Ну, кроме сна, конечно, хотя и в это нельзя быть полностью уверенным. Не удивлюсь, если ему снятся ноты, гаммы и аккорды. *** Плавно приближался конец ноября, а вместе с ним и конец осени. Холодало, но на этой неделе сотрудники небесной канцелярии сжалились над жителями Нью-Йорка и ниспослали теплые дни перед наступлением зимы. В следующий понедельник синоптики снова обещали минусовую температуру. Помнится, я задумывался об ошибках, которые в конечном счете и ошибками не являются, смотря, как к ним относиться. По-моему, именно таких ошибок стало в моей жизни как-то много. Одна из последних - оставить паспорт на видном месте, когда дома находился Бел. Я стоял с утра в кухне, заваривал кофе. Погода за окном ясная, и лучи солнца, проникая в квартиру сквозь грязное оконное стекло, стелились по полу золотистой органзой. Соседка сегодня куда-то делась со своими молитвами. Наверное, в соседнем районе проповедует. Честно говоря, меня не волнует, куда она делась, я просто внутренне радовался царящей вокруг тишине. Но и ее вдруг прервал голос Бела из комнаты: - Лягушка, какое сегодня число? - Я не поомню, подожди, - достав из кармана мобильник, я посмотрел в угол экрана, где высвечивалась дата, а затем озвучил, убирая телефон. - Двадцать шестое. - О, значит, ты сегодня именинник. Эти слова заставили меня застыть в ступоре. Затем я быстрым шагом направился в комнату, где увидел Бельфегора, развалившегося на диване и листающего мой паспорт. - Тебя не учиили, что брать чужое нехорошоо? - раздраженно спросил я, вырывая документ из рук парня. Тот недовольно цокнул в ответ. Боже, и к кому я обращаюсь? - Да ладно тебе, - с этими словами он поднялся с дивана и направился в кухню. Я засунул паспорт в сумку и последовал за ним. Когда я оказался в кухне, Бельфегор уже с довольным видом пил мой кофе. Мне кажется, это он мне за фотографии мстит. Поставив пустую кружку на стол, Бельфегор подошел ко мне, обхватив мое лицо ладонями, звонко чмокнул в лоб, как это делают мамы с маленькими детьми на прощание, сказал: - Ши-ши-ши, с Днем рождения, дорогуша! Двадцать два годика! Совсем большой мальчик! - а затем скрылся в коридоре. Во время этой речи я взирал на Бела с крайним скептицизмом, но парня данное обстоятельство волновало в последнюю очередь. Еще спустя полминуты хлопнула входная дверь, и я остался с пустой кружкой и голодным белым хорьком. Сегодня суббота, моей смены не стояло, но неожиданно позвонила Криста и попросила прийти в кафе. Бормоча что-то вроде "ну у меня же выходной", я вышел из квартиры, отпинывая от двери Минка. Да, именно так теперь зовут этот комок шерсти, ненависти и шипения. Имя ему дал Бельфегор, и о причине выбора мне ничего не сказал. В кафе меня ожидали счастливые коллеги с поздравлениями, открытками и тому подобными праздничными атрибутами. Я был удивлен и по-настоящему рад. Честно говоря, не думал, что кто-то вспомнит. Сам я свой День рождения отмечал редко, но был искренне благодарен ребятам за их старания и за создание этой теплой атмосферы. Криста всегда старалась поддерживать подобные отношения в коллективе и, по-моему, у нее прекрасно получалось. Затем позвонил Раян (судя по голосу, он только проснулся), тоже поздравил. Когда со скромным празднованием было закончено, я не решился снова идти домой. Остаться к кафе показалось мне куда более привлекательным, поэтому я обосновался в углу у барной стойки. К вечеру явились музыканты и Джесс, тут же заняв свое место на сцене. От мелодичного голоса девушки меня отвлек звонок собственного телефона. На экране светился номер, который я так и не удосужился записать, но который и без того знал наизусть. - Ты сейчас в кафе? - голос Бельфегора раздался из динамика. - Даа. - Стоило догадаться. Выходи на крыльцо, я минут через пять буду, - сразу после этих слов последовали короткие гудки. Наши отношения представляли собой странную смесь. То отдавая горечью, то злобой, то страстью, они являлись сложной жгучей субстанцией, что текла по нашим венам. Мы существовали в контенте с ядовито-истеричным привкусом. Со стороны все могло выглядеть до ужаса прозаично и повседневно. Нас связывает работа, секс и общие квадратные метры жилого помещения. Возможно, так считал и Бельфегор. Возможно, Мэл была права, и я очередная игрушка. Но решится ли Бел подпустить игрушку так близко и так надолго? Иногда его накрывала ревность и собственнические порывы. Яростные, жестокие, авторитарно показывающие окружающим, кому я принадлежу. Будто я - его неприкосновенная собственность. Мне лишь оставалось надеяться, что все это не кратковременное увлечение, потому что с каждым днем я все больше осознавал, насколько зависим от него. Если он исчезнет, то я просто остановлюсь на месте. Ведь именно Бел заставил меня пересмотреть собственную жизнь. Если он уйдет, я, словно маленький ребенок, потерявшийся в огромном городе, встану на месте среди полной темени собственного будущего и буду оглядываться по сторонам, утратив источник света, ведший меня до этого. И даже если в мои руки вложат зажигалку или коробок со спичками, я не смогу разжечь огонь. Приближались перемены, я знал это. Без Бела все полетит к чертям. Мне нужен был кто-то, кто подтолкнул бы меня вперед. И появился этот музыкант, буквально пнув меня в нужном направлении. Теперь требовался человек, что удержал бы меня при падении. Мне лишь оставалось надеяться что Бельфегор не разожмет своей руки. Я не стал выходить на крыльцо, а ждал в кафе, смотря в окно, пока силуэт парня не нарисовался среди вечерней улицы спустя пятнадцать минут. Только тогда я покинул зал кафе, оказываясь напротив Бела. Сегодня он был без машины, поэтому я уже развернулся в направлении станции метро, но музыкант вдруг пошел совершенно в ином направлении. - День рождения бывает раз в год, нужно отпраздновать это событие, ши-ши-ши! - торжественно произнес Бел, пребывая в хорошем настроении. - У нас не всегда на едуу денег хватаает, а ты праздновать собраался, - ответил я. Нам действительно иногда не хватало средств. Даже если учесть, что Бел получал не так уж мало, его деньги вечно куда-то девались. Ладно, хоть свою долю за съемную квартиру платит. Мои доводы Бела не остановили, и поэтому я решил просто идти за ним. - Куда мы вообще идем? - Ши-ши-ши, это сюрприз, - широко улыбнулся блондин. Вскоре мы стояли у дверей ресторана. "Daniel" - гласила светящаяся вывеска. Я посмотрел на Бела, приподняв брови. Довольно престижное заведение, хоть и не самое дорогое. Парень в ответ только улыбнулся, уверенно открывая передо мной двери. Мы оказались в просторном зале, выполненном в бардовых тонах. Он делился на несколько секций декоративными перегородками с колоннами. Я почувствовал себя не в своей тарелке. Мы повесили куртки на металлическую вешалку, к нам тут же подлетела официантка. - Добрый вечер. У вас заказано? - спросила она, обворожительно улыбаясь. - Здравствуйте. Нет, не могли бы вы найти для нас свободный столик? - не менее обворожительно произнес Бел. - Конечно, - девушка мгновенно испарилась, но так же быстро вернулась и отвела нас к круглому столу, что располагался по другую сторону перегородки близ дверей, что вели на улицу. Мы расположились и стали ожидать, пока принесут меню. Только теперь я рассмотрел Бела. Он был одет в черные джинсы и такую же черную рубашку. Он выглядел более, чем прекрасно, и мне несколько льстило, что это все из-за меня. Через минуту около столика возникла та же официантка, подала меню, подождала, пока мы определимся и записала заказ. Я обошелся простым салатиком, зато Бел размахнулся, тоже выбрав салат и что-то из итальянской кухни. Стоимость его заказа почти в три раза превышала мой. - Тебе денег-то хваатит? - Не волнуйся на этот счет. В этот вечер я почувствовал, будто мы самая обычная пара. Без всех этих сложностей и заморочек. Мы о чем-то говорили, я рассказывал о Франции. Ну, те моменты, которые мог вспомнить из далекого детства. Бел рассказывал о Джульярдской школе. Это ощущение, будто я никому ничего не обязан, безумно мне нравилось. Бельфегор выглядел невероятно красиво, и я старался запомнить каждую деталь его образа, осознавая, как же меня тянет к этому человеку. Все законы физики нервно курят в сторонке. В приглушенном свете мне почудилась тонкая нить, тянущаяся от моего запястья к запястью музыканта. Спустя мгновение наваждение исчезло. Люди понемногу прибывали в ресторан, вскоре все столики были заняты. - Может, закажешь какой-нибудь десерт? - спросил Бел, рассматривая бордовую жидкость в своем бокале. Как-то он сказал, что мне пойдет абсент. Так же, как мне шел абсент, ему шло это красное вино. - Нет, я не хочу, - в который раз осматриваясь вокруг, я устало улыбнулся. - Спасибо, замечательный вечер. - Ши-ши, с Днем рождения, - и он осушил бокал. Мои глаза пробежались по столу, и я стал машинально считать, сколько нужно будет заплатить за все, что мы заказали. - Бел, сколько у тебя с собой денег? Блондин сразу же улыбнулся, по своему обыкновению, немного сумасшедше, демонстрируя ровный ряд зубов. Будто он весь вечер ждал этого вопроса. Затем наклонился вперед, опираясь локтями на стол, произнес: - Двадцать пять долларов. Обычная пара? Ага, конечно. Мы патологически не можем так называться. Сходить в ресторан и отметить мой день рождения? Серьезно? Никогда не будет все настолько просто и поверхностно. Потому что между нами ни любви, ни привязанности. Потому что мы разные люди. И почему я с такой силой цепляюсь за него?.. - И что нам деелать? - потер глаза ладонью. Весь этот вечер - изначально пропащая затея. Бельфегор явно составил в голове план действий, но меня в него не посвятил. Он одним глотком допил вино из моего бокала и поднялся из-за стола, направляясь к барной стойке. Пока мне был неизвестен масштаб его действий. Парень шагал, ловко огибая столики, оглянулся на входную дверь, затем на меня, подойдя к барной стойке. Бармен протирал стаканы, когда Бел отвлек его, что-то спрашивая. Как я полагаю, не имело значения, что он говорил. Бармен отошел на несколько минут. Остальной персонал добросовестно выполнял свою работу, посетителям вообще не было никакого дела до парня около барной стойки. Никому, кроме меня. Я следил за его движениями. Только я видел, как в его руках блеснула зажигалка. Среди разговоров людей и музыки я не мог слышать чирканье зажигалки, но этот звук раздался в моей голове, словно гром. Маленький синеватый огонек взвивается в воздух. Неуловимое движение и Бел кидает зажженную зажигалку в круглую вазу из черного стекла, из которой торчат засушенные цветы, ветки и колосья. Бармен возвращается в следующую секунду, кидает блондину несколько слов, и Бел уже возвращается к столику, где сижу я, недоумевая. - Декоративные сухие цветы покрывают специальным составом, чтобы они не крошились со временем в пыль, это замедлит горение, у нас есть секунд пять. Плюс десять секунд, пока все заметят, - зашептал парень. Мне кажется, он придумал это все еще тогда, когда зашел в ресторан. Я перевел взгляд на вазу. Синее пламя поднималось понемногу по колосьям, делая их черными и обугленными. Загорелись бутоны засушенных роз, тонкие ветки. Пламя разгоралось, переползая на штору, что так неудачно висела рядом. Бел делал вид, что ковыряется вилкой в остатках салата. Огонь из синего становился красным, пожирая ткань шторы. По ушам бьет визг официантки, звон разбившихся тарелок, которые она уронила. Весь персонал кидается тушить пламя. Они паникуют, они медлят. Внимание посетителей устремлено на суматоху у барной стойки. Всем плевать на двух парней за столиком у входной двери. Взгляд Бельфегора уже секунд десять направлен на меня. Я смотрю на него в ответ. Он заражает своей уверенностью, своей дерзкой улыбкой. Я улыбаюсь тоже, читая по губам парня одно слово. - Сейчас. Мы срываемся с места, быстрым шагом направляемся к выходу, на ходу хватая куртки с вешалки. Все наблюдают за зрелищем, развернувшимся у барной стойки. Люди зацикливаются на частном, не смотря по сторонам. У дверей нет охраны, нас никто не останавливает, и мы вылетаем на улицу, сразу синхронно выбирая одно спонтанное направление. Идем быстрым шагом, Бел смеется, я не сдерживаю улыбки. - Стойте! - раздается за нашими спинами, одновременно оборачиваемся. Охранник ресторана срывается с места, а мы переходим на бег. Я чуть не сворачиваю на одном из поворотов, но Бельфегор хватает меня за руку и тащит дальше. Нам кричат проклятия вслед, и мы смеемся. Приходится расталкивать людей, не успевая извиняться. Бельфегор резко заворачивает в переулок, прячась за лестницей. Не скажу, что у меня прям ужасная реакция, но до Бела мне явно далеко, поэтому я поскальзываюсь, падая на музыканта и заезжая ему локтем куда-то по ребрам. Он скулит и материт меня сквозь зубы. Ради приличия я решил извиниться, но парень закрыл мне рот ладонью, не давая издать и звука. Мимо по улице пронесся охранник, даже не заглянув в переулок, где мы скрывались. Еще минуту мы молчали, тяжело дыша после долгого бега, парень медленно отнял ладонь от моего рта. Бел сидел на асфальте, опираясь спиной на кирпичную стену, я сидел на нем, расположив свои ноги по бокам от бедер парня. Мой взгляд долго метался по его лицу. Вдруг Бел подался вперед, впиваясь в мои губы и жадно целуя. Я не сопротивлялся, блаженно отвечая. Руки парня оказались на моей талии, а я в ответ обвил его шею. Адреналин кипел в крови, поцелуй становился все более грубым, приобретая металлический привкус. Я разорвал поцелуй, не позволяя ему превратиться во что-то большее, и уткнулся в плечо Бела. - Мне кажется, мы слишком чаасто от кого-то убегаем, - произнес я. Не знаю, отчего, но я начал смеяться. Вскоре мы смеялись вдвоем, сидя в переулке на асфальте. Это могло продолжаться очень долго, но я поднялся, Бел последовал за мной, и мы вышли на соседнюю улицу, шагая по направлению к станции метро. Я поднял голову, разглядывая ясное небо, усыпанное звездами. Ветер забирался под куртку, но я не чувствовал холода. Бел вдруг остановился. - Не хочешь прокатиться? - спросил он меня, кивая на байк, стоящий возле клуба, откуда грохотала музыка. Ключи из зажигания никто не потрудился вытащить, и его можно было угнать, не прилагая особых усилий. - Сдуреел? Тебе проблем маало? - пробурчал я, шагая дальше. - Мог бы выбрать хотя бы что-то не настолько серьезное. Так и получилось, что мы угнали велосипед. Просто он был ненадежно пристегнут к забору. Я встал на багажник, держа Бела за плечи. Сам парень крутил педали, набирая скорость. Мы ехали в неизвестном мне направлении, прохожие оглядывались на нас в недоумении. Я чувствовал себя до невозможности легко. Будто еще немного, и я смогу взлететь. Ветер дул в лицо, путаясь в моих волосах, правая нога то и дело соскальзывала с багажника, но я держал равновесие. Цветные лампочки мелькали на периферии, мы обгоняли идущих по улице людей, в моей голове стоял гул. Не знаю, был ли это шум машин, разговоры прохожих, ветер в ушах или же все это был гвалт моих мыслей. Народ оборачивается, провожая взглядом двух взрослых парней, рассекающих улицу на велике. Люди зацикливаются на частном, не смотря по сторонам. Бел останавливается у ограждения высотой в два с небольшим метра, позволяет мне встать на твердую землю, слазит сам и ставит велик возле решетки. За ограждением расстилается пустой пляж. Помнится, здесь год назад хотели что-то строить. Нечто вроде элитного района с видом на залив Аппер. Но стройку забросили, так и не начав. Таким образом, приличная территория осталась совершенно бесхозной. Мы перелезли через ограждение (после истории с зоопарком я научился это делать без ущерба для себя и своих вещей), и теперь нас и воды залива ничего не разделяло. Здесь фонарей и прочего электрического света было куда меньше, поэтому звезды казались ярче. Под подошвами шуршали камушки, песок и ветки, волны лениво облизывали берег. Я молча любовался открывшейся картиной, ежась от усилившегося ветра и засунув руки в карманы. Рука Бела невесомо обвила мою талию. Я думал о том, как бы все сейчас сложилось, не встреть я этого музыканта. Если бы на той вечеринке в сентябре я спокойно вышел из комнаты, не устраивая цирк и не обламывая тогда еще незнакомому мне парню развлечение, сейчас я бы не стоял здесь. Я бы каждое утро просыпался, видя перед собой лицо Аманды, думая, как же я люблю ее, и не знал, что есть на свете человек, способный куда глубже въесться в мою душу. Я бы каждый день ходил в универ, чтобы выучиться на ненавистного юриста. Я бы не открывал глаза под молитвы женщины, доносящиеся со двора, под незатейливые мелодии, спонтанно выдуманные Бельфегором. Я бы не выковыривал мясо из риса, чтобы отдать его Минку, лишь бы тот не кидался на меня. Я бы не задыхался ночами в бешеной судороге истинного блаженства, которое накрывает с головой, не тянулся бы с поцелуем к обветренным губам музыканта. Я бы не чувствовал вкус жизни. Бел часто говорил, что жизнь коротка и является всего лишь очередью за смертью, поэтому нельзя медлить, нужно испытать все на себе, не останавливаясь на секунду. "Вот я сижу сейчас здесь, рядом с тобой. А завтра мое холодное тело опустят в гробу под землю на два метра," - говорил он. Мы прошли несколько метров вдоль берега, останавливаясь у покосившейся старой рыбацкой будки, на которой болтался тусклый фонарь. Даже не фонарь, а простая лампочка. От будки отходил недлинный мостик, на который мы и ступили. Прогнившие доски заскрипели, выражая свое недовольство. Я развернулся, обхватывая талию Бельфегора руками, сцепляя их в замок на его пояснице. Парень запустил руки в карманы моей куртки, сквозь челку смотря на мое лицо в густой темноте, которую разбавлял лишь желтоватый свет лампочки, не достигающий нас. Я чувствовал тепло его тела, мерное биение сердца и, не долго думая, чуть приподнялся, оставляя на губах парня медленный поцелуй. Бесконечные поцелуи ночью на пляже под шум волн - как же это избито и глупо. Но мне нравилось Навязчивая идея, что возникла в моей голове довольно давно, поработила мозг и не давала покоя, теперь вновь ожила, забившись трепещущей бабочкой, колотясь о стенки черепной коробки. И в эту минуту я был уверен в ней, как ни в чем другом. "Пройдет," - думал я тогда, сидя в парке. Не прошло. Собравшись, я решил попытать удачу. Я был настроен только на победу. Оторвавшись от губ парня, я поднял на него взгляд, смотря туда, где, по идее, должны быть глаза, набрал в легкие воздуха произнес: - Научи меня играть на чем-нибудь, - собственные слова показались мне глупостью. Детский лепет, неразборчивый и неясный. Поэтому я поспешил исправиться, говоря более уверенно. - Научи меня создавать музыку,