Зависимость

But this time, we'll show them We'll show them all how much we mean… As snow falls on desert sky, Until the end of every... My Chemical Romance – Demolition Lovers

Вернувшись после прослушивания, я застал Бела, развалившегося поперек кресла с ноутбуком, уши парня закрывали массивные наушники. Когда он заметил меня, соизволил отложить всю аппаратуру и одарить меня своим вниманием. - Ши-ши-ши, ну, как? - спросил блондин. Он выглядел взволнованно, и этому были причины. Вся моя жизнь была создана под давлением окружающих, вечная погоня за образом идеального человека. Но чтобы быть собой, не нужно быть идеальным. И это я понял только благодаря Белу. Он не указывал, кем мне быть. Он лишь продемонстрировал, что в этом мире нет рамок. Иногда он выходил за грань, балансировал на кромке лезвия, сдирая ступни в кровь. Пляска на углях - вот что для него жизнь. Бельфегор не стремился меня переделать, он только сдернул занавес, отгораживающий меня от картины происходящего. Я сам выбрал дальнейшую траекторию движения, мое будущее не казалось таким непроглядным мраком. А искра, до этого рассеивавшая темноту, обратилась солнцем. И его света точно хватит, чтобы ослепить всю боль. Боже, как я умудрился так привязаться, так увязнуть? Бельфегор смотрел на меня, ожидая ответа, его взгляд нельзя было не чувствовать. Он хотел услышать о результатах своих трудов. Как не странно, но волнение ко мне пришло только после прослушивания, и сейчас оно буйствовало на своем пике. У моей нервной системы явно что-то не то с реакцией. Я раз за разом прогонял в голове все, что делал, говорил. - Что "как"? Поблагодарили за то, что пришеел, сказаали, вскоре сообщат результаты, - сказал я, опускаясь на диван. Бел на мои слова недовольно скривил губы, от улыбки и следа не осталось. - И все? Признайся, ты накосячил где-то. - Неет. За кого ты меня держишь? - За лягушку, которая не далее, чем три месяца назад, узнала, что такое диез, - ядовито усмехнулся он. - Прекрати, нормально я сыграл. К тому же, меня ведь не послали на все четыре стороны. Возможно, меня примут. Бел снова взял ноутбук, расположив его у себя на коленях. - Да, я уже вижу эти афиши: "Пианист Фран Уайт с туром по Америке", ши-ши-ши, - усмехнулся парень. Руки его на мгновение зависли над клавиатурой, а потом он повернулся ко мне. - Куда бы ты отправился в первую очередь? - голос парня звучал неожиданно серьезно. - В Лос-Анджелес. Я никогда не видел океаан. - Я тоже. *** Утром пятницы я, полный решительности, отправился в универ, чтобы забрать свои документы. И хоть точно мне не было известно ничего на счет Джульярдской школы, но ничего общего с юриспруденцией мне иметь не хотелось. Проблема заключалась в одном человеке. Как только я показался в университетских коридорах, Раян подхватил меня под руку и потащил на занятия, причитая, как же долго я тут не появлялся. Наверное, решительности все же во мне было недостаточно, сомнения грызли изнутри, поэтому я не стал противиться и пошел за Раяном. Что у нас там сейчас? Пара философии? О, Господи. Вот что я не любил, так это философию. В основном из-за преподавателя, мистера Маркуса. Противный дядька, пытающийся всем и вся навязать свое мнение. Вряд ли найдется в этом университете хоть один учащийся, который отзовется о нем с восторгом. Он вечно находил, к чему придраться в работах студентов. Словно у него комплекс неполноценности, и он отыгрывается на несчастных абитуриентах. Ну а меня он патологически недолюбливал. - Только посмотрите, кто соизволил порадовать нас своим присутствием! Где же вы пропадали, мистер Уайт? - спросил мистер Маркус, войдя в аудиторию и заметив меня. Его коричневый галстук вместе с темно-синим костюмом выглядели отвратно. На его вопрос я решил не отвечать. Вскоре все расселись по местам, началась лекция. Я не слушал, блуждая в дебрях собственных мыслей. С каждой минутой становилось все скучнее, я начал складывать оригами из чеков, которые обнаружил в своей сумке, как неожиданно услышал собственную фамилию: - Что Вы думаете об этом, мистер Уайт? Я поднял голову. Слишком глубоко посаженные глаза мистера Маркуса смотрели точно на меня. - О чем? - О понятии свободы выбора. Могли бы проявить уважение и послушать, - он скорчил такую физиономию, что я пожалел, что вышел сегодня из квартиры. Внутри меня снова ожили воспоминания, когда я впервые проснулся посреди ночи с мелодией в голове. Я вспомнил запах гари, взрывы. Огонь глодал изнутри мои ребра. - Условность эта ваша свобоода, - произнес я. Все мигом замолчали, даже шепот двух девушек на последней парте затих. - Что мы вольны выбираать? Интерьер вашей квартиры строго соответствует картинке в журнале. Ваша одежда точь-в-точь как на рекламном баннере. Даже то, что вы едите, навелено телевизором, - я сам не заметил, как поднялся на ноги. Парты в аудитории располагались амфитеатром, поэтому я возвышался над преподавателем почти на метр. Пламя все разгоралось внутри. - Вам диктуют, какой пастой чистить зубы, какую обувь носить, какой шкаф поставить в гостиную. Люди окружают себя брэндами, а тех, кто пытается вырваться, называют язвами на теле общества. Они не знают, что это и есть свобода от клеток! Люди не представляют, насколько оказываются далеки от жизни! Когда я замолк, повисла неловкая тишина. Мистер Маркус ошарашенно смотрел на меня, никто не решался возразить мне или поддержать. Я быстро подхватил свою сумку и направился к выходу из аудитории. - Куда это ты? - преподаватель явно был зол. - Пользуюсь своей свободой выыбора, - произнес я, закрывая за собой дверь, но потом вновь заглянул в кабинет. Было еще кое-что, что я не мог оставить без внимания. - И еще, мистер Маркус, купите новый гаалстук, этот выглядит ужаасно. Глаза мужчины наполнились чистейшим гневом, а я поспешил гордо удалиться. В тот же день я забрал документы, ни о чем не жалея и ни в чем не сомневаясь. Затем мой путь лежал в кафе. Надеюсь, меня еще не уволили, ибо я отсутствовал неделю с лишним. И на кой черт Криста еще держит меня среди персонала? Как выяснилось, уволить меня еще не успели. В помещении для персонала меня поприветствовала Дани, как всегда это бывает, в шутку упрекнула за мою медлительность и несерьезность. В кафе было достаточно народа, играла музыка. И это была, наверное, моя единственная ниточка из настоящего в прошлое. С октября прошлого года здесь ничего не изменилось: те же цвета, те же люди, та же атмосфера. Пребывание в этом месте помогало мне удержать равновесие после череды стремительных перемен. Но чего-то явно не доставало, и не я один это заметил. - А где Бельфегор, не знаешь? - просила Дани, когда мы стояли у барной стойки. - Неет, он ничего не говорил, - пожал я плечами. С утра блондин спал как убитый, поэтому у меня не было возможности спросить о его планах на день. Да и если бы я попытался, все закончилось бы не очень хорошо. В разговор вмешался Том, стоя по другую сторону барной стойки и протирая стакан. По-моему, у барменов это профессиональная болезнь - вечно что-то протирать. - Так он же вроде звонил сегодня мисс Робинс, сказал, что не может больше выступать здесь. Его слова повергли меня в шок. Бел ничего не говорил об этом, даже ни одного намека. Мысленно я поставил галочку напротив пункта "Расспросить Бела об отказе от выступлений здесь". Моя смена закончилась в десять вечера, но я еще умудрился задержаться, ибо кто-то криворукий разлил на кухне соус, и мне пришлось на некоторое время переквалифицироваться в уборщика. Оттерев долбанный соус с пола и стен, я, наконец, отправился домой. На улице уже стемнело, зажгли фонари. Прохладный ветер обдувал лицо, и я даже порадовался, что могу прогуляться по улицам, залитым талой водой и вечерним мраком, в одиночестве. Я на автопилоте шел вперед, ни о чем не думая. Вот уже знакомый район, кажется, я даже слышу голос женщины, что не переставая молит Бога о прощении, просит спасти ее душу. Вдруг зазвонил мой мобильник. Я не глядя ответил. - Ты где? - сразу спросил взволнованный голос с того конца провода. - Домоой иду. - Разворачивай в обратную сторону! - Бел заговорил громче, до моего слуха доносились его быстрые шаги, затем хлопок. Очевидно, это была дверь машины. Я уже подходил к двору, дойти мне оставалось всего ничего. Меня окружала пустынная улица, только несколько силуэтов возле неработающего фонаря. - Я заберу тебя возле здания банка на Мейн-стрит. - Зачеем? Мне до подъезда метров двести осталось. Силуэты, заметив мое приближение, покинули свое место у фонаря и направились ко мне. По спине пробежала нервная дрожь. Три парня. Один ростом с меня, но шире в плечах. Второй повыше, с натянутым по самый нос капюшоном. У третьего были высветленные волосы, издалека вообще выглядящие седыми. Но это все, что мне удалось рассмотреть, ибо инстинкт самосохранения заставил встать посреди тротуара, а затем развернуться и быстрым шагом направиться обратно. - Лягушка? - настороженный голос Бельфегора из динамиков. Но я его уже не особо слышал. Я слышал только шаги за своей спиной и начал переходить на бег. Однако, догнали меня быстро и затолкали в ближайший переулок. Я оказался прижатым к стене. - Куда это ты собрался? - тот, что пониже, едко усмехнулся. - Фран, мать твою! - доносится из трубки, ведь вызов я так и не сбросил. В следующую секунду увесистый кулак врезается мне точно в солнечное сплетение, телефон падает, разлетаясь от удара об асфальт на несколько частей. Из легких одним махом вышибает весь воздух, я сгибаюсь пополам, но меня снова поднимают, дергая за плечи и заодно прикладывая головой о стену. По затылку и шее заструилась кровь, горячая и вязкая. На мгновение потемнело в глазах. - Передай привет белобрысой твари, - голос звучал будто из сломанного радиоприемника. Напоролся на верных шавок Вистана. Замечательно, Фран, просто превосходно! Я с трудом понял, кто из этого трио говорит. Если верить моему барахлящему после удара зрению, то это по-прежнему был тот, что пониже ростом. - По-моему, белобрысая тварь сейчас рядом с тобоой, - сказал я, намекая на парня с осветленной по самое "не могу" шевелюрой. Ой, зря я это сделал. Пожалуйста, если я останусь в живых, отрубите мне язык. Второй удар пришелся в скулу, и бил на этот раз блондин. Затем он отступил на несколько шагов, давая мне склониться, одной рукой упираясь в колено, а второй стирая кровь с лица. Отчего-то боли сначала я не ощутил, она пришла с опозданием на пару секунд, скулу обожгло огнем, сменившим онемение. "Капюшон" вообще деловито стоял в стороне, навалившись на противоположную стену. Видимо, из них он поспокойнее или же не хочет марать руки. Эти двое же стремились всех вокруг окатить своей ненавистью, агрессией и презрением. Родители их что ли в детстве недолюбили? Не успел я об этом подумать, как один из "нелюбимых детей" заехал мне коленом в живот. И это было последним, что я запомнил действительно четко. После того, как к действу присоединился "капюшон", все мои попытки уворачиваться стали совсем бессмысленными. На языке ощущался мерзкий металлический привкус, кровь из рассеченной брови и скулы залила половину лица. Тогда я снова услышал Ее мерзкий голос, сладковатый запах гнили стелился по земле, стенам. Она стояла позади. У Нее нет глаз, она не могла видеть пятна моей крови на тротуаре. Я плохо помню, как оказался на асфальте. Удары сыпались со всех сторон, боль окатывала градом раз за разом. Меня били и раньше, в школе, например. Получить в нос от капитана футбольной команды просто за свое появление не в то время и не в том месте - не редкость. Но никогда меня не били с такой силой и агрессией. Я валялся в луже грязи, талого снега и собственной крови. Хотелось просто уже потерять сознание или сдохнуть. Но я продолжал видеть рожи этих имбицилов, слышать их голоса. - Ши-ши, развлекаетесь, ребятки? - донеслись до меня такие до боли знакомые интонации. В шипящем смехе слышалось раздражение, граничащее с гневом. Град из ударов стих, но боль только усилилась. Если бы я мог сейчас связно говорить, я бы сказал Белу, что он несколько опоздал. Джеймс Бонд местного разлива, блин. В планы этих троих не входила встреча с Бельфегором. Им велели разобраться со мной. Они еще не знали, с кем связываются. Шавки. До слуха доносились вскрики, проклятья, топот четырех пар ног. Я ориентировался только на звуки. Видеть что-то, лежа на асфальте и плохо осознавая происходящее, было чем-то, граничащим с фантастикой. Я отключился, в последнюю секунду, когда еще темнота не заволокла мозг, мелькнула мысль: талая вода заливается в нос. Когда сознание решило обрадовать меня своим возвращением, то сначала я ощутил запах никотина. Во рту вкус солоноватой жидкой ржавчины, голова адски раскалывалась, норовя взорваться. То, на чем я лежал, медленно покачивалось, и от этого движения меня начало мутить, поэтому я предпочел закрыть на минуту глаза, чтобы прийти в себя. Но организм сыграл со мною злую шутку, снова погружая сознание в забытье. Не знаю, сколько я был в отключке, но, открыв глаза во второй раз, уже смог оценить обстановку. Знакомый салон машины Бела, я безвольной куклой валяюсь на заднем сидении, за окнами "форда" мелькают огни ночного Нью-Йорка. Лежа на пыльном сидении, я думаю, что эти россыпи разноцветных светлячков напоминают мне млечный путь. - Думал, ты до завтра не очухаешься, ши-ши. Автомобиль останавливается. Я ничего не отвечаю, только сейчас замечая Минка, который спал, свернувшись возле моей головы. Район, где мы оказались, был сплошь застроен невысокими, но симпатичными многоквартирными домами. Никогда здесь не был, честно говоря. Бел помог мне выбраться из машины (точнее, он меня просто из нее выдернул), и мы направились к одному из этих домов. После десятиминутного подъема по лестнице на третий этаж я был готов крыть самыми гнусными оскорблениями тех троих уродов. Перед взором предстала железная, на вид внушительная дверь. Черная в темноте подъезда, но на самом деле темно-коричневая. Бельфегор пару раз нажал на кнопку звонка. Дверь открылась, на пороге стояла Мэлори, сонная и растрепанная. Мягко говоря, я совсем не ожидал ее увидеть. Помнится, Бел упоминал, что она живет в Атланте. Девушка была одета в топ и домашние штаны. Ее длинные волосы образовывали на макушке нечто, похожее на пучок, но все это в целом напоминала запечатленный в самый свой разгар ураган. - Я почти уснула, пока ждала, - пробурчала она, отходя в сторону и пропуская нас в коридор. - Где аптечка лежит, ты знаешь. Разберетесь сами, а я пошла досыпать все, что ты у меня вызвонил. Мэл скрылась в глубине квартиры, а Бел потащил меня кудо-то вправо. Как оказалось, потащил он меня в ванную. Достав из шкафчика аптечку, парень намочил клочок ваты перекисью и принялся промывать ранку у себя на переносице. Похоже, ему все-таки тоже досталось. - Ну и чего ты сидишь? Может, потому, что мне крайне трудно шевелиться? Бел продолжил разбираться со своей царапиной. Я кое-как стянул промокшую ветровку. Весь коврик в ванне Мэлори залит грязной талой водой и моей кровью, девушка меня убьет, наверное. Стена, на которую я наваливаюсь тоже в любом случае испачкана. Все мои руки и лицо в липкой алой жидкости. Боль расходится импульсами по телу. Когда Бельфегор закончил, он обнаружил меня, по-прежнему сидящего в той же позе. Он мученически вздохнул, подхватил аптечку и опустился на колени рядом со мной. Ситуация была такова, что я не мог не вспомнить ту ночь, когда обнаружил Бела на кухонном полу, сотрясающегося от боли. Я тоже стоял перед ним на коленях, он тоже едва мог шевелиться. Из мыслей меня вырвало жжение: ватка с перекисью прошлась по разбитой губе. - Я же сказал, чтобы ты шел обратно, - злобно прошипел парень, словно в отместку прикладывая вату к кровоточащей ране. Я заскулил, отворачиваясь, но Бельфегор резко вернул мою голову в прежнее положение одним движением руки. - А вообще, мы в дерьме, друг мой, но ты это уловил, наверное, - он нервно засмеялся. Нечто вроде грани настоящего смеха и истерики. Но вскоре он умолк. Спустя минут пятнадцать молчания, заговорил уже я: - Как у тебя получилось отбииться? - Приставил нож к горлу одного. Им не нужны были трупы, поэтому они согласились уйти по-хорошему, ши-ши-ши. Хотя, сначала эти придурки порывались еще помахать кулаками, - затем Бел улыбнулся, как улыбаются серийные убийцы. Не знаю точно, как улыбаются серийные убийцы, но, думаю, это так примерно и выглядит. Парень продолжил с улыбкой: - Но я всадил одному нож в руку. Вот сюда, - музыкант указал куда-то в область локтевого сгиба. - Если попасть, куда нужно, конечность повиснет, как безвольная веревка, - его улыбка стала шире. - Это было так, забавы ради, чтобы Стив не расслаблялся. Моя физиономия, наконец, приобрела более менее приличный вид, а на полу возле нас валялась кучка окровавленной ваты. - Вообще, нам очень повезло, что Мэл оказалась в городе, и я смог до нее дозвониться, - произнес Бельфегор, пока я пытался стянуть свою футболку. - Нет гарантии, что шавки Вистана не заявятся ко мне на квартиру, если дело уже дошло до избиения. Завтра заберем оттуда вещи, и нужно искать новое жилье. Эта перспектива меня не особо радовала, но Бел был прав. После дальнейшего осмотра оказалось, что ран у меня не так уж и много, в основном ушибы и синяки. Мы все так же сидели на холодном кафельном полу. На длинной челке Бельфегора я заметил запекшуюся кровь и протянул руку, чтобы избавиться от этой лишней детали, но парень отодвинулся назад. - У тебя кроовь здесь. Замешкавшись на секунду, Бел вновь приблизился, давая разрешение на дальнейшие действия. Я смыл бурые разводы со светлой челки, чуть убирая ее в сторону. Парень закрыл глаза. Как оказалось, кровь шла из неглубокой, но достаточно длинной царапины над бровью. Я провел по ней чистой ваткой с перекисью, для удобства вообще убрав челку Бельфегора в сторону. Он выглядел красиво без нее. Действительно красиво. На его лице не было никаких шрамов или изъянов, кроме той ранки на переносице и царапины над бровью, поэтому я не понимал, зачем парню скрывать половину лица. Мои пальцы заскользили по его лбу, по скулам. Губы Бела изогнулись в усмешке. - У тебя что-то с глазаами? На этот вопрос брови парня чуть приподнялись. - Нет. С чего ты взял? - Ты всегда их прячешь. Зачеем? - Должна быть причина? - Ты отвечаешь вопросом на вопрос. - Ши-ши, а нельзя? - Прекратии. Так зачем? - Причины нет. Мне просто нравится, - он пожал плечами. - Тогдаа, раз особой причины нет, может,... откроешь глаза? Я замер, ожидая ответ. Бел несколько секунд сидел, не шевелясь, но затем все-таки медленно поднял веки. Он смотрел в упор на меня. Светло-синяя радужка переливалась в свете лампы. Это не было чем-то восхитительным, но я завороженно смотрел в стылую глубину. Это не было чем-то неповторимым, но я не мог оторваться. Я никогда не видел океан, но, наверное, он именно такого цвета. В этом взгляде жил тот мир, что за гранью. Мир, которого я так стремился коснуться. Вот он, раскинулся передо мной в пленительной лазури. И снова это выражение. Теперь я уверен, что оно существует. Выражение, с которым смотрят на дорогую антикварную куклу. Только я теперь в его глазах не был вещью, у которой есть срок годности. *** - Либо вы сейчас выметаетесь, либо я вас здесь часов до шести вечера закрою, - раздался голос Мэлори, заставляя меня вернуться в реальность из владений Морфея. Очевидно, она куда-то собиралась. Мы спали без задних ног, расположившись на диване в гостиной. Диван был коротким и тесным для двоих человек, но вчера мы об этом как-то не подумали. А теперь, когда Бел стал ворочаться, я чуть не свалился, но парень вовремя дернул мою тушку на себя, спасая от встречи с полом. - Ты такая чертовски гостеприимная, - пробурчал блондин. - А еще дофига тактичная, толерантная и понимающая, - улыбнувшись, сказала девушка. - Но это не меняет того факта, что через пятнадцать минут я ухожу. Пришлось выбрать из двух вариантов, предложенный Мэл, первый и сваливать. К тому же, нам нужно было съездить за вещами и начать поиски новой квартиры. После вчерашних приключений все болело, а в голове будто кто-то исполнял соло на барабанах. Причем исполнял довольно неумело. Бел кинул мне упаковку обезболивающего, которую стащил из аптечки. Часы показывали десять утра, город уже проснулся, вокруг все понемногу погружалось в суету, привычную для Нью-Йорка. Машин на дорогах пока было не много, ибо сегодня выходной, все отсыпаются. Добраться до неблагополучного района, где я жил последние полгода, получилось быстро. Бельфегор вышел из машины, я последовал за ним. Стены все такие же обшарпанные, все то же отсутствующее стекло форточки, все та же набожная женщина во дворе. Все было до ужаса привычным и знакомым. Квартира встретила нас полнейшей тишиной, заполняющей каждый кубический сантиметр помещения. Бел сразу кинулся к шкафу (который, кстати, все еще без двери) и стал вытаскивать коробки. Какие-то из них были пусты, в других что-то лежало. В пустые парень складывал одежду, книги, посуду. Как мне показалось, у него было очень мало вещей. Чтобы распихать все по немногочисленным коробкам, ему понадобилось около получаса. Другое имущество не распаковали еще с прошлого переезда. Все это выглядело так, словно он переезжает очень часто, раз даже не утруждается раскрывать некоторые коробки. Пока я жил здесь, то не раз меня посещало ощущение, что живу я один. Будто бы Бел появляется в этой квартире лишь изредка. Он словно и не жил здесь никогда. Будто у него и нет настоящего дома. В эти полчаса я тоже собирал вещи, но делать это настолько виртуозно, насколько это делает Бел, у меня не получалось. - Отнеси в машину, - с этими словами Бел сунул мне коробку. Я потащился с ношей в коридор. Напротив двери я замер, как остолбенелый. Тело прошиб холод, словно меня поймали на месте преступления с поличным. Я попятился назад в комнату, где Бел сидел на диване с примерно таким же выражением лица, как у меня. Мы переглянулись, словно спрашивая: "ты это тоже слышишь?". Но мы оба слышали. В дверь настойчиво стучали. Мы никого не ждали, соседи никогда не приходили ни за солью, ни за чем-то еще. Все сомнения отпали, когда из-за двери послышалось: - В прятки играешь? Я знаю, что ты здесь, - в этом голосе было столько яда, что впору тараканов травить. Стив Вистан собственной персоной. Я не знал, куда податься и что делать. За дверью слышались еще голоса. Там еще человека два. Коробка начала медленно выскальзывать из рук, поэтому я поставил ее на диван. Бел смотрел в сторону двери, будто ожидая, что сейчас ее начнут взламывать. Ну а я по-прежнему не знал, что делать. Наверное, я походил на рыбу: выпученные глаза, раскрытый рот. Раздался грохот - по двери пнули. Я не очень верю в реинкарнацию, но, пожалуйста, пусть в следующей жизни я буду улиткой. Заберусь в свою раковину и никогда не вылезу. Тело еще не отошло от вчерашнего избиения, и в моей голове сами собой начали возникать картинки того, что с нами может сделать Вистан и его "подчиненные", если доберутся до нас. А ведь единственной преградой являлась не внушающая уверенности дверь. Я многое слышал о Стиве, но что правда, а что сплетни, разобрать трудно. Хотя отчего-то в том, что на совести этого парня не один труп, я не сомневался. И храбрости это мне не придавало. Снова в дверь с силой ударили. Бел, сидевший до этого в ступоре, будто очнулся, вскакивая с места. - В окно, - произнес он так, чтобы услышал только я. Но если Бела ступор оставил, то я продолжал стоять на месте. Осознание вернулось лишь в тот момент, когда Бельфегор толкнут меня к открытому окну. - Живо, блядь! Нам очень повезло, что на окнах отсутствовали решетки, хоть и находилась квартира на первом этаже. Окна комнаты выходили на дорогу, а не во двор, поэтому, оказавшись на улице, я заглянул за угол. Возле дверей подъезда стоял один из парней, с которыми мне "посчастливилось" столкнуться вчера. "Капюшон" курил, навалившись на стену. Из квартиры через открытое окно слышался грохот, голоса. Похоже, они выломали дверь. Бел уже сел в машину и завел двигатель. Как только я забрался на соседнее сидение, автомобиль рванул вперед. В пространстве окна мелькнули силуэты. "Форд" выехал на дорогу, все набирая скорость, мы мчались по улицам Нью-Йорка. Ветер задувал в приоткрытое окно, собственное сердце билось где-то в горле. Я оглянулся назад и, не заметив преследования, немного успокоился. Стоило мне подумать об этом, как из-за поворота вырулила черная "тойота". Увидев автомобиль в зеркало заднего вида, Бельфегор витиевато выругался под нос, прибавляя скорость. Мы ехали в противоположную от центра сторону, людей на улицах становилось все меньше, автомобилей на дороге - тоже. "Тойота" не отставала, а Бел все набирал скорость, будто хотел вывести "форд" на межпланетную орбиту. Я вцепился руками в сидение. Еще минут через пять мы выехали за черту города. Теперь нас окружали национальные парки, дорога змеей петляла между зарослей деревьев. Асфальт покрывал слой грязного талого снега, и то, как Бел филигранно входил в повороты на той огромной скорости, было если не магией, то величайшей удачей или мастерством. Преследовали понемногу отставали, но Стив никак не хотел бросить своей затеи, и "тойота" с горизонта не исчезала. На секунду то, что я именовал магией/удачей, подвело и Бел потерял управление, "форд" сильно занесло, но с трассы не выкинуло. Я еще сильнее впился в сидение, напрягаясь всем телом, задержал дыхание. Сам не заметил, как прикусил в кровь губу. Кровь бешено застучала в висках, и я готов был последовать примеру той шизанутой женщины и начать молиться. Бельфегор все-таки выровнял машину, но, пользуясь этой заминкой, нас нагнала "тойота". Бел сжимал руль с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, он не мог больше набирать скорость, понимая, что просто не сможет вписываться в повороты. - Если мы выберемся из этой передряги живыми, то я больше никогда не прикоснусь к наркотикам, - произнес Бел, не отрывая взгляда от дороги. - Фран, ты слышишь? Я слышал, хоть шум ветра почти перекрывал его голос, но ответить не мог. Холодный склизкий ком застрял в горле. Бельфегор стал входить в поворот, стараясь держать автомобиль ровно, насколько это позволяло скользкое дорожное покрытие. Я снова перестал дышать. - Ты слышишь?! - Бельфегор повернулся ко мне. - На дорогу смотри! "Тойота" поравнялась с "фордом" и дернулась вправо, подрезая нас, но Белу удалось справиться с управлением, и автомобиль не унесло в кювет. На такой скорости нас точно перевернуло бы. На спидометр смотреть я не решался. Машина Стива снова подрезала нас, но сейчас все вышло несколько хуже. "Форд" вильнул по мокрой дороге, брызгая грязью из-под колес. Меня с силой откинуло, и я ударился виском о стекло, ибо пристегнуться так и не додумался. Изображение начало двоиться, а затем в глазах и вовсе потемнело. Прийти в себя получилось быстро, мы по-прежнему мчались по трассе. Она была абсолютно пустой, и это не могло не радовать. Я мельком посмотрел в зеркало заднего вида, замечая на лице алую кровавую дорожку. Самым здравым решением за сегодняшний день стало пристегнуть ремень безопасности. Хотя, при такой скорости вряд ли он меня спасет. "Тойота" мчалась за нами, но теперь на расстоянии нескольких метров. Посмотрев вперед, я замер. Господи, лучше бы я не смотрел. Впереди маячил знак "ремонтные работы", прямо перед старым мостом. А поворот на объездную дорогу мы проехали. Бел начал набирать скорость. - Идиот, мы разобьемся! Но парень будто не слышал меня. Он гнал прямо к этому гребанному мосту! Мелькнула сумасшедшая мысль, что он просто удумал нас угробить. - Остановись! - вопил я. Губ парня вдруг коснулась улыбка, слишком уж уверенная. - Я знаю, что делаю, - произнес Бельфегор ни разу не дрогнувшим голосом. Он протянул руку и наугад ткнул куда-то в приборную панель. В салоне заорало что-то из The Prodigy. - БЕЛ! Голова нестерпимо болела, перекричать шум ветра и музыку не получалось. Бел летел к мосту, до него оставалось буквально несколько сотен метров. Гнилостный запах смерти переполнил салон, Ее костлявые руки обвили мое тело. Время замедлило свой ход, осознание ударило в голову, словно падающий метеорит: через несколько секунд я могу умереть. Моя жизнь в руках ебнутого на всю голову музыканта. Если хлипкий мост нас не выдержит, мы сдохнем здесь, прямо в эту минуту. Боже, какая романтика, жили они недолго, почти счастливо и умерли в один день. Достойная концовка. Я почувствую мозгами холод лобового стекла. Оголенными мышцами - шероховатости приборной панели. Наши тела смешаются в груду раздробленных костей, крови и фарша, в одно целое. Патологоанатом будет хмурить брови, пытаясь понять, где тут чьи ребра и руки. Вот живешь, никого не касаешься. Тебе только 22, вся жизнь еще впереди. Думаешь, доживешь лет до восьмидесяти, и смерть кажется эфемерной выдумкой. До нее ведь еще так далеко. Но уже в следующую минуту ты мчишься на огромной скорости к полуразрушенному мосту, от твоей ничтожно короткой жизни не останется ничего. Чувствуя такую невыносимую близость костлявой старухи с косой, перестаешь верить в нереальность смерти. Перестаешь жалеть жизнь. И несясь по пустой дороге к собственной смерти, я больше не боялся. Будь, что будет. До моста около ста метров, мешанина из гула и музыки глушит. Я невидящим взглядом смотрю вперед. "Форд" на огромной скорости сносит знак "ремонтные работы", он отлетает в неизвестном направлении, и я думаю, как бы было замечательно, если бы эта железяка попала в лобовое стекло черной "тойоты". Мост невероятно старый, рассыпающиеся бетонные плиты держатся над рекой на не внушающих доверия столбах. Поверхность испещрена трещинами и ямами, где-то торчит арматура. По этой груде камней и железа даже на велосипеде ездить опасно. Нас подкидывало на каждой неровности, и я снова перестал дышать. Кажется, я даже слышал, как обломки бетона начали сыпаться в реку, но, скорее, это мое больное воображение. Я надеялся на это. Наверное, в сидении скоро уже будут дыры от моих ногтей. Машину особо сильно подкинуло, когда колесо попало в приличных размеров выбоину. Будь она сквозной дырой или хотя бы немного глубже, до конца моста мы бы не добрались. Огибая очередную яму, Бельфегор со скрежетом проехался левым крылом по металлическим перилам. Если мы останемся в живых, я буду молиться на Бела и его стиль вождения. Еще спустя секунду "форд" коснулся колесами дороги. Господи, мы выехали на гребанное шоссе! Мы живы, а не летим с моста в иссохшийся ручеек, когда-то бывший рекой. Честно, я бы разрыдался от переизбытка эмоций, если бы мог. Из колонок по-прежнему орали The Prodigy, шум мотора отдавался эхом в моей черепной коробке, кровь долбила по ушам, Бел не отпускал педаль газа. В один момент вся устоявшаяся в салоне атмосфера держащего за горло напряжения возросла до пиковой отметки, достигла максимума. Это произошло, когда позади раздался грохот, визг шин и скрежет металла. Он прозвучал слишком близко, словно в полуметре от меня, напуганного и замершего. Сначала показалось, будто дорога позади нас принялась рушиться, будто сейчас земля под шинами "форда" расползется, и автомобиль угодит прямиком в Тартар. Как пирог с мясной начинкой в печь. Но дорога не рушилась. Рушился мост. Куски бетонных плит летели вниз, а вместе с ними черная "тойота", Стив Вистан, его шавки и все наши проблемы. Бел все не замедлял ход, я обернулся, наблюдая за отдаляющимися останками моста, которого больше не существует. Мы мчались дальше, будто ногу блондина заклинило на педали газа. Еще спустя минуты три прогремел взрыв. Я видел в зеркало заднего вида облако дыма, песка и бетонной пыли, взмывшее в воздух. Только тогда Бел остановил машину. Замолчала музыка, шум ветра, двигатель, лишь эхо взрыва отдавалась в голове эхом. Мы сидели молча, пытаясь прийти в себя. Бел уронил голову на сложенные на руле руки. Когда способность мыслить вернулась, я несмело выбрался из машины, не с первого раза открыв трясущейся рукой дверцу. Ветер обдал мое лицо, грязь хлюпала под подошвами кроссовок. Я просто стоял и смотрел на оседающую серую тучу дыма, видневшуюся там, где несколькими минутами ранее был мост. Рядом возник Бельфегор. Он с равнодушием проследил мой взгляд, затем его внимание обратилось к моим трясущимся рукам. Он заметил, как меня колотит. Парень подошел ближе, обнимая меня и прижимая к себе. Его тепло окутало меня, знакомый запах накрыл с головой. - Успокойся, - его голос почти неуловимо дрогнул. Вряд ли бы кто заметил эти нотки, но я их отчетливо слышал. Я уткнулся в ключицу музыканта, цепляясь за его джинсовку, как за последнюю надежду. Я не знал, жив ли Вистан, хотя подобное маловероятно. Не знал, чем нам обернется это происшествие. Возможно, у нас не осталось будущего. Бел молчал, зарывшись носом в мои волосы, опалял кожу дыханием. Мои ледяные руки переставали понемногу дрожать, но отпускать ткань джинсовки Бельфегора не собирались. Даже если будущего нет, у нас есть эти несколько минут на шоссе черт знает где. Мы стоим на твердой земле, мы живы и дышим. Я чувствую неизменный запах никотина и стирального порошка, в моей голове пусто. Вскоре мы вновь забираемся в машину. До Нью-Йорка еще несколько десятков песен. Впереди только ветер, обрюзглые елки и дорога, дорога, дорога.