Расовые предрассудки

Маркарт.

      Ондолемар не мог поверить, что пришёл просто потому, что сам этого хотел. Без задних мыслей, без плана, один. Едва смог отбиться от своей бойкой охраны. Чудо Богов и такой редкий шанс.       Он стоял перед витриной в доме Довакина и рассматривал коллекцию амулетов. Он, разумеется, видел их раньше, но не такие. Перед ним были не просто обрубки кости и металла, а истинные произведения искусства: уникальные экземпляры. Арэис — Ондолемар совсем недавно узнал его имя — был рядом, придерживал стеклянную крышку, бликовавшую алым на его чёрном облачении.       — Амулет Стендарра — мой любимый, — очень тихо произнёс бретонец и легко рассмеялся, добавив: — Только носить его — невыносимо, особенно когда колдуешь в бою. Отвлечёшься на секунду, он ранит до крови.       Ондолемар дотронулся до костяной подвески — тёплая. Рог перевит изящными серебряными линиями с гравировкой и драгоценными камнями, маленькими, но сверкавшими так, что в руках амулет ощущался как сокровище.       — Расслабляться в бою — опасная беспечность, — сказал Ондолемар и опустил символ Стендарра на мягкую ткань, заботливо расправив цепочку.       Его взгляд упал на амулет Талоса, разумеется, он присутствовал в коллекции, красовался между клинообразными изображениями Акатоша и Кинарет. В отличии от других амулетов ложного Бога, этот завершался небольшим кинжалом. Он издавал звук и светился, как корни Нирна в ночи. Ондолемару пришлось отступить, отринув дикое желание подержать его в руках. Арэис улыбнулся и шепнул:       — Никто не узнает.       Бретонец ловко подцепил плетёный кожаный шнурок, покрутил застёжку и предлагающим жестом протянул своё сокровище Ондолемару.       — Знаешь, что я чувствую, когда надеваю его?       В глазах Довакина, зелёных, как он помнил, появился подсвеченный луной лёд — красота метаморфозы будоражила. Бретонец подошёл недопустимо близко и застегнул подношение. Освободившиеся руки легли на плечи Ондолемара — пронзило до дрожи. Это было первое подобное прикосновение, которое он помнил за многие месяцы. Почувствовав свободу, чуть шершавые тёплые пальцы драконорождённого огладили скулы, уши и подбородок Ондолемара. Он едва не взвыл, такая малость, а голова кругом. Почему?       — Я ощущаю себя способным вдохнуть бесконечность.       Ондолемар знал, что ещё немного и границ уже не будет. Его собственные губы призывно приоткрылись, а взгляд был направлен только на бретонца, в его колдовские глаза. Он потянулся вперёд, но был остановлен. Арэис скрестил руки на груди и во всём его облике читалась несвойственная ему строгость.       — Ты не такой, как другие меры. Ты знаешь, как сладко то, что запрещено. Вот и ответь, как можно отнять у людей бога, запретив поклонение? Что ты почувствуешь, когда поймёшь, насколько тщетны все твои усилия?       Ондолемар отшатнулся, схватился за кинжал-амулет, не собираясь терпеть издёвки, но замер, может быть бретонец извинится? Арэис повернулся к нему спиной.       — Не тяни, — голосом Ондолемара произнёс он. — Вдруг, ты хоть что-нибудь почувствуешь?       По чёрной одежде растекалось алое пятно, с каждым мгновением превращаясь в имперского дракона. Ондолемар отступил и отдёрнул руку от шеи, разодрав кожу на пальцах неровным лезвием,.. и проснулся.       Каменный стол был залит кровью, капавшей из порезанной руки, сжимавшей лезвие кинжала для заточки перьев. Он чувствовал боль.