Breathless

      В зале почти никого нет. Тишина нарушается лишь звуками маленьких шажков, которые делает девочка. Она запускает в легкие очередную порцию воздуха, а потом снова делает еще одно па, а потом кружится, кружится, кружится... Потому что ей нравится танцевать, нравится чувствовать свое тело, контролировать его. И ей кажется, что именно танец помогает ей двигаться дальше, ощущать свободу и быть собой. Ведь когда мы занимаемся любимым делом, мы чувствуем себя свободными от оков Вселенной, будто освобождаясь от всех запретов общества, обретая тем самым себя.       Через секунду ее шаги ускоряются, а потом она летит через огромный зал, ступая на пуантах по невероятно гладкому и практически прозрачному, но холодному полу. Ее пуанты белые, с такими же белыми атласными лентами. Маленькой девочке нравится ее обувь, а также ее костюм, несмотря на то, что он прост: обычная бальная пачка, которая, к удивлению, черная, и огромный пучок на голове, завязанный почему-то атласной лентой в бело-черную полоску. Порой ее часто ругают за нарушение норм, ведь нужно всегда выбирать либо светлое, либо черное, но маленькой девочке плевать, потому что люди были рождены делать то, чего они сами хотят. Не так ли?       Ее дыхание сбивается, но улыбка на лице только растет. Оставаться одной в огромном зале безумно прекрасно и невероятно. Нет никого, кто станет указывать тебе на твои ошибки, а тем более делать каждые пять секунд глупые и незначительные замечания, от которых кипит злость внутри. Людям свойственно ошибаться, так почему бы не дать им делать ошибки самому, нежели предостерегать от них, наивно думая, что человек ни разу не совершит ничего неразумного. Это глупо, потому что только делая самим ошибки, человек учится на них, а если он будет опасаться всего, то как тогда жить?       Она чувствует, как из-за многочасовых тренировок начинают жутко болеть ноги. Тоненькие, белоснежные ножки порой окрашиваются даже в кровавый цвет из-за неудобных пуант. Ей, в принципе, плевать, потому что душевная боль прекрасно способна заглушить физическую, поэтому она специально пытается как можно больше танцевать, чтобы не чувствовать из-за болеющих ног тоску в сердце, которая давно там поселилась.       Люди часто думают, что сделав больно своему телу, они не почувствуют боль в душе. И, пожалуй, это самое глубокое заблуждение всего человечества. Мы можем резать себя, рвать пополам, но то, что находится внутри, увы, вряд ли можно сорвать с корнем. Потому что у боли есть череда свойств, которые мешают человеку жить. Боль любит причинять боль, уж простите за каламбур, но это так. И как бы мы ни старались, все насмарку.       — Где моя маленькая Трис? — девочка слышит знакомый голос и оборачивается на зов.       Она перестает крутиться и осознает, что у нее все плывет перед глазами. Ее ноги осторожно покоятся в третьей позиции, а лицо невозмутимо-строгое. Такими должны быть все балерины.       — Я наконец нашел тебя, — мужчина просовывает голову из-за двери и находит девочку, что так строго на него глядит. Он чуть заметно улыбается, а его глаза на секунду сияют блеском.       — Папочка, ты сегодня рано, — говорит девочка, заметно расслабившись. Она тут же начинает сутулиться, забывая об осанке, да и, честно говоря, ей надоели эти глупые правила. Она однозначно любит свободу действий, как любила ее мать.       — Трис, дорогая, — начинает мягко мужчина, — ты слишком много времени проводишь в этом зале. Я скучаю.       Трис лишь хмурится и поворачивается к зеркалу. Оно огромное, на весь зал. Освещение в зале позволяет увидеть любые недостатки человека, но сегодня она решила не включать свет, позволяя себе довольствоваться своим внешним видом лишь наполовину, забыв о чертовых недостатках.       Трис хватается за ленточку на голове и дергает ее; золотистые волосы рассыпаются на ее плечах, делая похожей на принцессу. Она поднимает взгляд и встречается лицом к лицу с самой собой. Как только девочка видит себя, она слышит тяжелый вздох, полный боли, позади себя.       Пожалуй, если даже маленькая Беатрис смогла справиться с горечью утраты, то Тобиасу это не удалось. Каждый день, смотря на дочь, он видит ее. И от этого ему дико больно в груди, настолько больно, что каждую ночь он задыхается. Его Трис нет, она умерла, оставив в качестве следа это маленькое чудо, так, черт возьми, похожее на свою мать.       — Я похожа на нее? — задает вопрос она, снимая с ног белоснежные пуанты. Ей не особо нужен ответ, но слышать его каждый день приятно, это, словно ты каждый день вдыхаешь аромат розы в цветочном саду, так же прекрасно и приятно.       — Безумно похожа, — единственное, что он может сказать. Серо-зеленые глаза девочки горят таким же огоньком, как горели глаза ее матери. Да, безусловно, она похожа на нее: глаза, волосы, манера общения, вот только нос ей достался от отца.       — Пап, я скучаю по ней, — произносит Трис, и от этой фразы сердце Тобиаса сжимается. Он не чувствует ту боль, что в маленьком сердце его дочери, потому что она, в отличие от него, умеет это скрывать. Но как бы то ни было, маленькой Беатрис дико больно. Больно от того, что она даже не помнит свою мать. И она не пожелала бы такого даже своему врагу.       — Я тоже, малышка, — он наклоняется, пытаясь помочь ей с запутавшимися пуантами. — Твоя мама спасла всех нас, и без нее не было бы этого мира, понимаешь? — девочка кивает, наконец освобождаясь от обуви. — Она была невероятным человеком. Клянусь, что я никого так не любил, как ее. И я буду всегда ее любить.       — Я чувствую ее, пап, — говорит она, прикладывая ладонь к груди, — вот здесь чувствую. И мне кажется, что она любила танцевать. Папочка, когда я танцую, она танцует вместе со мной. Она помогает мне, словно ангел. И хоть я не помню маму, я знаю ее так же, как знаю себя, потому что мы с ней едины.       Беатрис встает с маленького стульчика и берет папу за руку. Тобиас молчит, пытаясь улыбаться, чтобы скрыть гордость за свою дочь и одновременно щемящее грудь сердце. Внутри него бушует огромный вулкан, который проснулся, когда Трис умерла. Внутри него давно живет адская боль, которая каждый день продолжает запускать корни в его вены с целью уничтожить. Но ей это не удастся, потому что рядом с ним маленькое чудо, чертовски похожее на свою мать.       И Тобиас будет заботиться о своей дочери, ведь если он не уберег ее, то обязательно убережет своего ребенка.