Breathless

      Громкая музыка раздается на весь дом, что кажется, будто все трясется. Бокалы постукивают по столу в ритм, а пьяный диджей не перестает увеличивать биты. Музыка точно въелась в голову и не хочет оттуда уходить. Голова кажется свинцовой, невыносимо тяжелой. Может, так только кажется, а может, дом действительно трясется. И создается ощущение, что пол вот-вот рухнет, а все они упадут вниз, где находится ад. И это будет справедливо, ведь они все пьяны и порочны, а еще полностью не контролируют свои действия.       Тобиас стоит в самом углу огромного зала размером с половину футбольного поля. Гордая улыбка трогает его губы, ведь это он организовал такую вечеринку. Количество посетителей даже больше, чем жителей города, и этим нельзя не гордиться. Он смотрит на всю толпу, которая бешено танцует, смотрит на целующихся пар вдалеке, которые явно переступают грань приличия, и ему чего-то не хватает. Он знает, что вечеринка набирает обороты, но сам ощущает острую недостаточность и легкий налет скукоты. Может быть, это вызвано тем, что он не выпил ни одну бутылку пива, а может ему просто все это надоело. Такие мероприятия Тобиас устраивает чуть ли не каждый месяц, ибо его родителей дома не бывает всего пару дней в месяц, и каждая вечеринка проходит более чем великолепно, а судит он по тому, что на утро он обычно ничего не помнит. Скорее всего, завтра он вспомнит, а запоминать такой скучный вечер ему явно не хочется.       Парень облокачивается о стену и скрещивает руки. Он видит Зика, который стоит у пульта и то и делает, что пытается замиксовать трек, выдавая себя за настоящего диджея, но у того выходит явно не сахар, ибо в пьяном виде сложно даже шагу ступить нормально. Тобиаса это забавляет, и он решает обязательно рассказать другу о его «талантах» диджея на следующий день. Итон поворачивает голову вправо и видит Кристину, которая обвивается вокруг Эрика. Она трется об него и тем самым стопроцентно возбуждает парня. Тобиас фыркает, хоть этого никто и не слышит.       — Двадцать! Двадцать один! Двадцать два! — слышатся голоса пьяных подростков, которые стоят у пивного бочонка и считают вслух.       Тобиас обращает внимание на другую толпу, которая будучи в нетрезвом виде, считает аж до двадцати. У пивного бочонка вверх ногами висит Питер, а за ноги его держат два крепких парня.       — Двадцать шесть! Двадцать семь!       Он высасывает пиво, словно это не алкоголь, а обычная вода. Вокруг все ликуют и продолжают считать, а лицо Питера побагровело из-за долгого висения вниз головой.       — Двадцать девять! Тридцать!       Его отпускают на землю и он принимается хлопать и танцевать, крича:       — Я сделал это, черт возьми!       Ликование толпы продолжается, пока Зик не включает новый трек, призывая всех на танцпол.       Тобиас отводит глаза и прислоняется головой к стене. Он закрывает глаза и ощущает чьи-то холодные руки на своей груди. Руки предпринимают его футболки и опускаются вниз, к ширинке. Он мгновенно перехватывает руки и разворачивается. Блондинка с темными кругами под глазами (точно из-за косметики) ехидно ему улыбается, распахивая шире свои голубые глаза.       — Ты не против провести со мной вечер? — спрашивает вежливо она.       — Извини, но я сегодня не в настроении.       Тобиас оставляет разочарованную девушку и устремляется вверх, подальше от шума. На втором этаже спокойнее и намного тише, что не может не радовать его. Он проходит к себе в комнату, но застает на своей же кровати целующуюся парочку, которая успела наполовину раздеться.       — Эм… Не мешаю? — От его голоса парень с девушкой резко поворачиваются и ошарашенно смотрят на него. — Впрочем, оставайтесь, у меня еще много комнат.       Он закрывает дверь и медленно шагает по коридору. Идея провести весь вечер в ванной не самая лучшая, но так ему будет намного спокойнее. Юноша открывает дверь ванны и подходит к зеркалу. Тобиас выглядит как обычно, вот только сейчас на его лице запечатлелась гримаса разочарования и усталости. Только усталости не физической, а моральной. Темные глаза приобрели еще более темный оттенок, а мышцы на руках напряглись.       Внезапно кто-то чихнул. Тобиас тут же поворачивает голову, но рядом с ним совершенно никого нет. Его взгляд цепляет ширму, которая на удивление закрыта, ибо семья Итон всегда после себя не закрывает ширму в ванной. Тобиас думает, что это опять какая-нибудь парочка, которая решила сымпровизировать и попробовать свои игры в ванной. Он медленно подходит к ширме и резким движением одергивает ее. Испугавшаяся девушка с ужасом смотрит на него. Тобиас открывает рот от удивления: он не ожидал ее увидеть.       — Ты совсем сдурел? — кричит она на еще не отошедшего парня. — Думаешь, что если твой дом, то можешь бесцеремонно врываться в занятую ванну, да?       Итон трясет головой, пытаясь понять, что происходит. Беатрис Прайор сидит в его ванной, причем в одежде, подобрав колени к себе. С трудом укладывается в голове.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает удивленно он.       — Я? — Она кусает губу, видимо думая над ответом. — Мне просто стало скучно, вот я и решила посидеть в тихом месте.       Тобиас изучающе смотрит на нее. На ней надета черная майка, обнажающая острые ключицы, и обтягивающие светлые джинсы, а волосы золотистым веером осыпают спину и плечи.       — Видимо, тебе тоже стало скучно, — констатирует она. — Хотя это странно, что самому хозяину вечеринки скучно.       — Исключения всегда бывают, — говорит парень.       — Тогда не желаешь присоединиться ко мне? — предлагает она, отодвигаясь в сторону.       Тобиас едва заметно смеется, а потом залезает в ванну. Он думает, увидь его родители это, точно пришли бы в ужас. Он принимает такую же позу, что Трис, и они едва соприкасаются коленками.       — Почему ты осталась? Почему не ушла? — спрашивает он, вглядываясь в нежные черты лица девушки. — В отличие от меня, у тебя есть выбор.       — Мне надо унести Кристину домой. Уверена, она сейчас пьяна в стельку. — Она улыбается, заражая его своей улыбкой.       — Ты почти угадала, — говорит парень. — И чем мы будем заниматься остаток времени?       Трис сжимает губы в тонкую линию. У них действительно выбор невелик, более того, даже вариантов адекватных нет.       — Кроме того, чтобы болтать о ерунде, нам ничего не остается.       — Я предпочту болтать с тобой даже о сусликах.       Беатрис звонко смеется, передвигаясь ближе так, что их колени расположены слишком близко, а лица оказываются в паре сантиметрах друг от друга. Она смело смотрит ему в глаза, коварно улыбаясь, а затем медленно произносит:       — Тогда начнем с сусликов, Тобиас Итон.