Всего лишь люди

      Зима решила в последний раз в новом году напомнить о себе и засыпала снегом весь Эсгарот, а уже на следующий день весна продолжила устанавливать свои порядки. - Какая красота на улице... - сказала ведьма, распахивая оконные ставни на кухне и впуская в дом солнце.       Мервин поморщился от света, ударившего в глаза после уютной полутьмы, и зачерпнул еще одну ложку каши. Он был не слишком разговорчив с Илоной. Поначалу он и вовсе боялся ее, вел себя как любой суеверный житель Эсгарота, считающий ведьму страшной колдуньей, которая одним своим взглядом способна наслать порчу. Но когда мальчик убедился, что она не обращается в черную кошку по ночам, не приносит человеческие жертвы и не ест сердца младенцев, то как-то успокоился. Девушка жила, как все обычные люди, вела хозяйство в своем доме, готовила, убиралась. Ее дом отличался лишь тем, что в комнате для гаданий были развешены разные травы, в глиняных горшочках покоились сухие листья мелиссы, полыни, мяты, цветки ромашки, тысячелистника и много-много всего остального.       Илона позволила Мервину открыть чуть ли не каждую банку и склянку, чтобы он поверил, что жабьи глаза, кошачьи хвосты и шкурки ящериц она не собирает и ядовитые зелья из этого не варит. Когда она гадала кому-то на камнях, парнишка сидел под дверью и прислушивался, затаив дыхание и сгорая от любопытства. Он с интересом наблюдал за тем, как ведьма готовит отвары для себя едва ли не каждый вечер: "Это для сна," - объясняла Илона, процеживая какую-то черную жижу из настоявшихся трав. Но это не слишком-то ей помогало, ибо почти каждую ночь она ходит по второму этажу, не в силах заснуть.       Пару раз Мервин подсматривал за ней через приоткрытую дверь, он думал, что Илона обратится в ворона и вылетит в окно, чтобы вершить свои темные дела, но нет, усталость на ее лице была неподдельной, а по утрам она выглядела страшно измученной. Мальчишка не смог долго смотреть на это и начал потихоньку ей помогать. Ничего не говоря, он приносил воду из колодца, доставал дрова и топил камин с печью, чистил картошку, помогал готовить еду. Все это было ему не в новинку, он и раньше это делал, помогал матери.       Только на ферме обязанностей было больше: приходилось следить за курами, искать яйца, выгонять корову утром на пастбище, а потом пригонять ее обратно, убираться в хлеву, полоть огород. Отец рубил дрова в лесу, ловил рыбу в Андуине. Бывало даже, когда Мервин ходил за коровой, то видел, как по полям вдалеке проносится упряжка, запряженная большущими кроликами, а управлял ими какой-то маленький старичок, которого мальчик никогда не видел вблизи. Мать с улыбкой говорила, что это Лесной дух и с ним нужно быть осторожнее, относиться с уважением, если доведется встретить его лично.       Мервин помнил разговоры родителей. Он подслушивал их, знал, что это нехорошо, но любопытство было сильнее. Отец качал головой и говорил, что в лесу становится опасно долго находиться, рыбный улов с каждым годом все меньше, овощи растут плохо, а то, что всходит, быстро засыхает и гниет изнутри. Что-то словно высасывает жизнь из этого края, и если ничего не изменится, им нечем будет запасаться на зиму, придется зарезать корову. Родители Мервина решили собраться и потихоньку перебраться далеко ниже по течению реки, в Рохан. Обосноваться в одной из деревенек, у них вполне хватит на это сил.       Но уйти со своей фермы их семья не успела. Спустя полгода на них напали орки. Это случилось ночью, отец взялся за топор, но был сражен несколькими стрелами. Мать зарезали. Уходя, эти твари забрали всех кур, увели корову и подожгли дом. Мервин успел убежать к реке, сесть в лодку и отплыть подальше. Издалека он видел зарево пожара и плакал, позволяя течению унести его прочь. Когда через пару дней мальчик вернулся обратно, то не нашел тел родителей, понял, что орки утащили и их тоже, но не хотел даже думать для чего.       Мервин отыскал в разоренном сарае все, что уцелело и могло ему пригодиться: пару веревок, топорик, самодельные ножи, сумку и кое-какое тряпье. Мальчишка не знал, куда идти, не знал, в какой стороне искать тот Рохан, о котором говорили родители. Сначала Мервин хотел найти Лесного духа, однако у него ничего не вышло, он боялся заходить в лес, чаща казалась ему слишком страшной и темной. Поэтому он решил обойти Лихолесье и так оказался в Диких землях Рованиона.       Это путешествие его страшно измучило и заняло очень много времени. Порой он видел дым от костров, но боялся подходить, думая, что там орки. А потом мальчик набрел на реку - это была Быстротечная. Счастью Мервина не было предела, он пошел вверх по течению и, когда впереди показался целый город, понял, что спасен.       Эсгарот был не слишком богатым, но мальчишка умудрялся находить здесь съестное. Он спал где придется, хотя часто его гнали прочь с места ночлега. Так продолжалось до тех пор, пока Мервин не решился на воровство. В первый раз ему было очень страшно, но потом дело пошло легче. В итоге этот сорванец достал себе карту, но как ориентироваться по ней не понимал. Однако все же Мервин решил наворовать денег, украсть лошадь и как-нибудь добраться до Рохана, попытать счастья там. Да только все эти планы были разрушены девушкой, которая сейчас сидела напротив него и отчаянно зевала. Он не знал, почему согласился на ее условия, понимал, что мог сбежать позже в любой момент, но с тех пор, как Мервин лишился дома, впервые кто-то приютил его и как никак даже позаботился о нем. Пускай это и оказалась Черная ведьма Эсгарота. - Я схожу на рынок, куплю мыла и пару крючков, хочу рыбу удить... Что-нибудь еще нужно? - мальчик доедал кашу, откидывая со лба непослушные рыжие пряди.       За время странствий его шевелюра успела отрасти так, что хоть косы заплетай. Но мальчик не хотел просить Илону, чтобы она его подстригла, подпускать к себе ведьму с ножницами ему все еще было страшновато. - Нет, у нас все есть. Как вернешься, мы займемся чтением, - девушка отпила молока, глядя на Мервина с задумчивой полуулыбкой. - Только не это, у меня не получится, я же говорил, - подросток вышел из-за стола и принялся мыть свою тарелку и ложку, - Лучше займись своими гаданиями и собой, эта бессонница делает тебя похожей на приведение. - Ну уж нет, читать и писать тебе придется научиться, мне нужен помощник записывать рецепты отваров. а это я могу тебе платить, ты же собирался где-то начать новую жизнь? - не поворачиваясь, Илона поняла, что мальчик замер, и продолжила, - Однажды ты сможешь накопить достаточную сумму и уехать куда пожелаешь. Но при этом еще будешь уметь писать и читать. Разве это так уж плохо?       Мервин не ответил, лишь поставил посуду на полку и начал собираться на улицу. - Я действительно похожа на приведение? - этот вопрос его немного удивил. - Ну... Ты бледная, под глазами круги, выглядишь измученной, давно это у тебя? - мальчик застегивает полушубок. - В последнее время стало хуже... - Илона поджала губы.       Мервин хмыкнул, она с ним честна, не разговаривает как с маленьким ребенком. Он вдруг почувствовал жалость к девушке, она же добрая, хоть и строга временами, но так то же за дело.       Он нахлобучил шапку со вздохом: - Ладно, я согласен учиться читать, все равно делать больше нечего... Вернусь как смогу.       И он вышел за дверь, думая о том, что возможно когда-нибудь он правда сможет начать жизнь заново, может быть женится и будет как его отец. Ну, а пока почему бы не поучиться грамоте, любые умения лишними никогда не бывают?       Тем временем Тильда, младшая дочь Барда Лучника, недалеко от дома лепила снеговика в небольшом дворике. Снег лепился легко, солнце пригревало, девочка катала последний шар для головы, когда чья-то нога раздавила ее снежный ком. Двое мальчишек рядом засмеялись, а третий смотрел на девчушку с самодовольной улыбкой. - Зачем ты это сделал?! - Тильда толкнула хулигана, сдвинув брови, а потом с огорчением посмотрела на раздавленный шар. - Ты же дочка Лучника? - мальчик усмехнулся, он был немногим старше нее, повыше и пошире в плечах, - Того самого, чьи предки правили грудой развалин у горы...       Другой мальчик подхватил эту историю: - Которые не смогли убить дракона, сколько бы не стреляли в него! - Ты, значит, королевских кровей? Что-то ты не больно похожа на принцессу... - съязвил тот, кто стоял перед девочкой. - Отстаньте от меня! - выпалила Тильда, - Я вам ничего не сделала! - Смотрите, принцесса сейчас заплачет, - мальчик принялся рушить недоделанного снеговика на глазах у девчушки, но потом ему в голову прилетел метко брошенный снежок.       Мервин лепил новый снаряд и был настроен воинственно: - Только трусы обижают девчонок, попробуйте-ка обидеть меня!       Он смело смотрел на главаря этой мелкой шайки, который поначалу растерялся, потому что совсем не ожидал, что Тильде кто-то придет на помощь. - А ты разве не девчонка? У тебя такие кудри, что любая... - не успел хулиган договорить, как Мервин со всем своим проворством бросился на него, повалив на спину и начиная усердно закапывать снегом.       Прихвостни этого негодника быстренько убежали, бросив своего товарища, который барахтался и отплевывался от снега, пытаясь сбросить с себя мальчишку постарше с торчащими из-под шапки рыжими волосами. - Я тебе покажу девчонку, что, сдачи давно не получал? - шипел Мервин.       Наконец его враг сдался, а точнее заплакал, и только тогда рыжий сорванец встал, фыркнув. - Если будешь еще обижать девочек, я тебя найду и снова проучу. А теперь беги, пока я тебя с моста не сбросил! - проговорил страшным голосом Мервин, проследив взглядом за улепетывающим хулиганом.       Девочка с восхищением смотрела на своего спасителя, задрав голову, потому что сама была ему чуть выше локтя. Секундой позже во двор влетела Сигрид. - Тильда? Я тебя обыскалась! Что здесь случилось? - Злые мальчишки разрушили моего снеговика, а он меня спас! - с гордостью отозвалась девчушка указав на Мервина, тот лишь пожал плечами, деловито стряхивая с себя снег. - Спасибо вам, кем бы вы ни были, - поблагодарила Сигрид, беря сестру за руку, - Хотите зайти к нам? Мы угостим вас чаем и луковым пирогом, я только утром его испекла.       Мальчишка взглянул на них с недоумением, он привык, что в Эсгароте его отовсюду гонят, а тут чай предлагают. Хотя не удивительно, раньше он все время пытался что-нибудь умыкнуть. - Ну я... - он не знал соглашаться или нет, однако сестры решили за него, Сигрид с Тильдой взяли его за обе руки и потянули к своему дому.       Из холодной улицы мальчик попал в теплое и светлое жилище. В доме больше никого не было, поэтому он спокойно и с интересом стал осматриваться, отмечая, что эти люди живут беднее, чем Илона, но при этом здесь было намного уютнее. Дом ведьмы хоть и был большим да просторным, казался скорее пустым и одиноким.       Он вдохнул вкусные запахи кухни и усмехнулся: - Моя мать тоже часто пекла луковый пирог, отец его обожал. - Правда? А почему пекла? - спросила Сигрид, накрывая на стол.       Мервин поджал губы, вешая полушубок на колышек, он ничего не ответил. Девчонки усадили его за стол и лишь спустя какое-то время мальчик расслабился, он и не заметил, как начал живо рассказывать о своем путешествии по Рованиону, про то как пытался выжить в Эсгароте один, упуская, конечно, порочащие его подробности, а так же пропустив истинную причину его странствий. Однако он все же проболтался, что теперь живет с Черной ведьмой. Тильда во время его рассказа с увлечением заплетала ему косички. - Ах, госпожа ведьма, мы ее знаем, она как-то выручила нашего отца из тюрьмы, его посадили по ошибке из-за драки на празднике, - проговорила Сигрид, - Ты был там?       Мальчишка чуть не выронил кусок пирога изо рта, знай эти милые девочки, что причиной той драки был Мервин, наверное, выгнали бы его взашей. - А... А кто ваш отец? - осторожно поинтересовался Мервин, утирая рот. - Бард, Бард Лучник! - звонко отозвалась младшая сестра.       Тут дверь открылась, впуская внутрь немного холода, с улицы зашел сам лодочник с сыном, Баин показал четырех крупных рыбин. - Сегодня не густо, но на ужин хватит... - парень резко запнулся, увидев гостя.       Пауза была довольно короткой, Мервин слабо улыбнулся, встретившись взглядом с Лучником. Тильда ожила первой, кинувшись навстречу отцу, одновременно с этим пересказывая взахлеб, как хулиганы-мальчишки разрушили снеговика, которого она строила, и дразнили ее, но Рыжий Мервин ее спас, поэтому они с Сигрид пригласили его на пирог. - Вот как, - проговорил мужчина, подхватывая дочь на руки, - Тогда вы правильно сделали, что пригласили молодого человека на чай. - Я, пожалуй, пойду, - заторопился Мервин, подкрадываясь к своей шубе и сапогам. - Как, ты уже уходишь? - почти что расстроено спросила Тильда, обернувшись на нового друга. - Да, мне еще на рынок зайти нужно, купить... Там... По заданию Илоны... - он старался не смотреть на Барда, этот человек из-за него попал за решетку, у него нет ни единой причины относиться к нему с дружелюбием, это ведь он был рядом с ведьмой, когда они нашли Мервина в лесу. - Погоди, я заверну тебе с собой пирог, - спохватилась Сигрид, бросив рыбу в корыто.       Мальчик быстро оделся, схватил завернутые в полотно пару кусков пирога и ретировался на лестницу, но уже где-то внизу его остановил голос Лучника. - Погоди! - Мервин встал как вкопанный и, слегка вжав голову в плечи, обернулся к мужчине, - Как там... Илона? - Она... Вообще-то... - он-то думал, Бард его отчитает или прикажет забыть дорогу к его дому, но вместо этого мальчишка увидел уставшее лицо человека, глаза которого горели волнением, - Вообще-то не очень, - лгать лодочнику было выше сил Мервина, так что он признался честно, - Она очень плохо спит, делает вид, что все хорошо, но что-то не так. Но я этого не говорил!       И он быстро зашагал по доскам прочь, ругая себя за то, что стушевался в присутствии Лучника и наверняка выглядел донельзя глупо. - После того раза это... Странное око тебя больше не преследовало? - Леон сидел за столом, наблюдая как Илона смешивает разные травы для отвара.       С тех пор прошло не мало времени, но девушка стала выглядеть иначе: она похудела, истончалась, ее кожа стала практически прозрачной, такой светлой, что на фоне черного платья казалась почти белой. Глаза слегка впали и стали будто бы больше, скулы заострились, ведьма выглядела так, словно заболела чем-то. И все же она оставалась такой же красивой, теперь она казалась еще более хрупкой и беззащитной. Страж смотрел на тонкие запястья, борясь с желанием заключить эти маленькие руки в свои, чтобы согреть их. - Нет, - ответила ведьма и залила отвар кипятком, - Как давно у тебя болит голова? - С утра. Вечером мне в караул, не хотелось бы мучиться от боли на холоде, в одиночестве, потому что в пару мне поставили самого занудного вояку на свете, он никаких шуток не понимает. А ты, случаем, не заболела? - Ты так трещишь, что, кажется, проблема у тебя не в голове, а в языке без костей, - заметила Илона.       Она подвинула к нему кружку и обошла стол, положила холодную ладонь на лоб парня, другую руку опустила ему на затылок и закрыла глаза. - Ты мне не ответила... - Тихо, - приказала ведьма, сосредотачиваясь.       Леон почувствовал как по голове расходится тепло, ласковое и ненавязчивое, вытесняющее боль, но он списал это на самовнушение. Стражник боялся пошевелиться, лишь бы она еще немного вот так постояла с ним, однако, к его огорчению, вскоре Илона опустила руки. Парень поймал тонкие пальцы и почувствовал дрожь в ее руке. - Что с тобой происходит? - прямо спросил Страж, обеспокоенно глядя на нее снизу вверх. - Ничего страшного, Леонель, это весеннее недомогание, пройдет, как только станет теплее и можно будет пойти гулять в лес босиком, - она погладила его по волосам, мимолетно пропустив черные пряди сквозь пальцы.       А затем ее будто обожгло огнем, ведьма почувствовала, как губы Леона коснулись ее ладони. Никому еще она не позволяла ничего подобного, не подпускала к себе ни под каким предлогом, но сейчас, кажется, просто потеряла бдительность. Девушка отдернула руку и отошла, подходя к окну. Больше чем то, что ей это понравилось, ее огорчили мысли, что ей хотелось бы видеть на месте Леонеля другого мужчину... - Пей отвар, иначе остынет, - сказала она, стараясь перевести дыхание, будь это Бард, захотелось бы ей убрать руку? Илона закусила губу, мотнула головой и повернулась к молодому стражнику, - Сейчас познакомишься с моим подопечным. - С кем? - отозвался Леон, вопросительно посмотрев на ведьму.       Что же, раз она делает вид, что ничего не случилось, то он сделает тоже самое.       Ведьма открыла дверь и впустила кого-то в дом. Это был подросток, мальчишка, хотя, глядя на рыжие лохмы, можно было подумать что и девчонка... Только не очень симпатичная. Лицо и даже губы в веснушках, нахмуренные густые брови, зеленые глазищи недоверчиво уставились на чужака, а потом прищурились. - Чего так долго ходил? Будто не на рынок, а в Лихолесье, - усмехнулась Илона, забирая у мальчишки покупки, - Это Леонель, он из городской Стражи, но он друг, не бойся его.       Мальчик молча стянул сапоги у двери, повесил свой потрепанный полушубок и помыл руки. Потом демонстративно сел напротив Леона и окинул его неодобрительным взглядом, как же, ему ли не знать тяжесть сапогов эсгаротских стражников, когда те пинками сгоняли его с нагретых мест, где Мервину удавалось ненадолго прикорнуть. Кажется, среди них этого парня не было, но симпатии это у мальчика не прибавляло. - Похоже, я тебе не очень нравлюсь, да? - улыбнулся брюнет, почесал бороду и пожал плечами, делая еще пару глотков из кружки, - А я вот тебе завидую, живешь в таком доме, с самой Черной ведьмой, что нужно сделать, чтобы стать ее подопечным? - Я здесь живу не ради выгоды, - сумрачно ответил мальчишка, откинув волосы с лица. - Эту рыжую бестию зовут Мервин, он будет ходить со мной на сбор трав и помогать по хозяйству, он уже помогает, - девушка опустила руки на плечи ребенка, он промолчал, нахмурившись еще больше, этот жест был таким... родственным? Теплым? Это почему-то напомнило ему о маме. - Что рыжая бестия это уж точно, - подтвердил молодой Страж, отставляя кружку, - И... эй! У меня прошла голова, ты волшебница, Илона, в следующий раз принесу еще больше подснежников. - Лучше бы полезного чего принес, - проворчал мальчишка.       Леон улыбнулся, глядя на ведьму, а Мервин едва сдержался, чтобы не поморщиться. Так вот кто таскает Илоне эти дурацкие цветы, по этому парню все понятно, как в божий день, и почему это Бард ей цветов не приносит?       Стражник поднялся и пошел к дверям, девушка отошла его проводить, а мальчик фыркнул и взял кружку со стола, чтобы ее вымыть. Не нравился ему этот парень, во-первых, потому что он Страж, во-вторых, потому что какой-то он больно дерзкий, а, в-третьих, потому что он влюблен в Илону. Мервин вдруг осознал, что кажется совсем немного ревнует ведьму. Чуть-чуть, самую капельку. Если уж и выбирать, то лучше бы на месте Леонеля был тот лодочник, который казался намного честнее и надежнее, а его волнение за девушку было искренним. Да и вообще он внушал куда больше доверия. - До встречи, Мервин, - попрощался стражник, прежде, чем выйти на улицу.       Мальчик ничего не ответил, он поставил кружку на полку и посмотрел на Илону, которая уперла руки в бока. - Ты не слишком дружелюбен с ним. Впрочем, я понимаю почему... Ну что, обедаем и за чтение? - в ее голосе слышалась решимость, да и в общем она теперь выглядела бодрее, неужто этот Леон так на нее повлиял?       Сигрид отправилась в сторону таверны перед самым закатом. Эсгарот был все еще оживлен, мимо бегали ребятишки, под ногами у женщин путались маленькие толстые собачонки. К вечеру снег почти стаял и теперь город казался сырым и темным, однако картину скрашивало солнце. Оранжевые лучи отражались в окнах и в водах каналов, воздух был теплый, запах весны наполнял легкие свежестью и надеждой, так что хотелось петь и танцевать от радости, что холодам пришел конец. Больше никаких морозов, метелей и голода, наконец-то!       Девушка кивала и улыбалась в знак приветствия всем знакомым лицам, женщинам, которые ее знали, мужчинам, что приподнимали шапки, завидев красавицу дочь Барда Лучника. Вот и знакомая вывеска показалась, перед Сигрид открыл дверь какой-то рыбак, пропуская ее вперед. Внутри играла веселая музыка, слегка нестройный хор голосов пел песню про волшебную рыбу, исполняющую желания. За стойкой стоял Крейг, он раздавал кружки с пивом и пытался докричаться до кого-то сквозь шум и гам, однако Агату было не видно. Стоило Руту увидеть Сигрид, как лицо его тут же осветила широкая улыбка, а глаза парня загорелись двумя ласковыми огоньками. Девушка улыбнулась в ответ, радуясь, что щеки ее успели раскраснеться на улице и сейчас никто не увидит, как она смущается, глядя на молодого мужчину. - Весело тут у вас, - проговорила Сигрид, заходя за стойку, - Помощь нужна? - Нет, я справляюсь, хотя если бы Агата сподобилась выйти в зал, то было бы намного легче утихомиривать всех этих весельчаков, ее они всегда слушаются. Как у тебя дела? - Крейг подхватил поднос с пустыми кружками и отошел к бочке, чтобы снова их наполнить. - Все хорошо, я вам принесла по кусочку пирога, а что не так с Агатой? - старшая дочь Лучника взяла полотенце и проворно протерла стойку от крошек и разлитого эля. - В последние дни ходит смурная, в чем дело не признается, а буквально... час назад и вовсе расплакалась ни с того ни с сего, разбила тарелку и убежала наверх, - Рут поставил поднос на стойку и наполненные кружки моментом разобрали, - Точно говорю, влюбилась, как пить дать. - Правда? Ты с одного взгляда это определяешь? - Сигрид подняла брови, скрещивая руки на груди.       Крейг был выше нее на голову, так что ей приходилось смотреть на него снизу вверх. Он был красив, и хотя пережитые горести прибавили ему лет, хотя в уголках глаз, рта и между бровей у него пролегли морщины, девушке он казался очень красивым. Мягкая на вид поросль на лице, цвета темного золота, длинные, чуть волнистые волосы убранные в хвост, добрые глаза и улыбка... А еще широкие плечи, сильные руки... - А то! Вы, женщины, очень чувствительные и ранимые существа, а любовь ваша самая любимая причина для переживаний и слез, - мудро изрек Рут, поглядев на Сигрид со своего могучего роста.       Он бы так весь вечер на нее смотрел, если бы у него не потребовали еще хлеба и пива. - Поговори с ней, сама поймешь... ТАК! А ну не напирать, Ральф, скажи чтобы Дэни убрал ноги со стола!       Сигрид засмеялась этой перепалке и юркнула в сторону, чтобы потом выйти к лестнице и подняться на второй жилой этаж. Агата сидела на кровати в своей комнате, подтянув к себе колени и пряча в них лицо. Но услышав шаги, девушка подняла голову и уже хотела было отослать брата обратно вниз, как увидела Сигрид. Старшая дочь Лучника приоткрыла дверь шире и ласково улыбнулась подруге. - Ну, чего ты тут грустишь? Что случилось? - девушка прошла и села рядом с маленькой Рут, она погладила ее по волосам и обняла за плечи, по красным глазам было ясно, что Агата действительно плакала.       Рут шмыгнула носом, прислонилась к дочери лодочника и вздохнула: - Ты разве не слышала, что говорят люди? А я постоянно слышу все сплетни и пересуды, никуда от них не деться, хотелось бы в них не верить, но... - О чем ты говоришь, Агата? Сплетни - это последнее из-за чего стоит так расстраиваться, - мягко проговорила Сигрид. - Ты не понимаешь! - обреченно воскликнула младшая Рут и подняла голову, - Я только и слышу, что твой отец зачастил к дому эсгаротской ведьмы, говорят, она его околдовала! Говорят у них... у них...       Дочь Лучника уставилась на подругу в замешательстве, широко раскрыв глаза. - Д-да... Ложь это все, я знаю Илону, она не могла... Она же и Крейга вытащила из тюрьмы! И других... И нет у них ничего с моим отцом, это... - невозможно?       И чего тут может быть невозможного? Илона красивая одинокая молодая женщина, Бард еще вовсе не так стар, он хорош собой, крепок и тоже давно один... Сигрид сдвинула брови, она вспомнила как сама приходила к ведьме и та говорила загадками, в то время как отец был сам не свой от того, что Илона начала его избегать. Только вот даже если все это правда, для девушки это было бы скорее хорошей новостью, Бард не должен до конца жизни оставаться одиноким, если он полюбил эсгаротскую ведьму, а она его...       Внезапно в памяти девушки ожили воспоминания того, как Илона лечила Лучника после пожара, как они танцевали с отцом на празднике, как она обещала сделать все, чтобы вытащить его из-за решетки. А еще тот гребень, что Бард подарил Сигрид на день рождения, он ведь принадлежал ведьме, точнее ее матери, значит вполне возможно, что она тоже его любит? - Еще до твоего дня рождения они приходили сюда в таверну, вместе, я как их увидела, сразу все поняла... - всхлипнула Агата. - Погоди, - опомнилась Сигрид, - Но почему тебя это так тревожит? Не думаю, что Илона околдовала моего отца, я уверена, что она не такая. И даже если между ними есть чувства, тем лучше... - девушка замялась, видя, как на глаза ее подруги наворачиваются слезы и бегут по щекам, - Ты ведь... Не влюбилась в моего отца?       Маленькая Рут покраснела и спрятала лицо в ладонях, все было понятно без слов. Дочь Лучника не знала, что делать и что сказать, она поджала губы, огорченная плачевным состоянием лучшей подруги. И как она раньше этого не заметила? - Да уж... - выдохнула Сигрид, - Бард знает?       Агата отрицательно помотала головой, а потом посмотрела на девушку с надеждой в заплаканных глазах. - Что мне делать, Сигрид? Скажи мне?       Старшая дочь лодочника задумчиво закусила губу и неуверенно произнесла: - Я бы призналась. Чем страдать и слушать сплетни, уж лучше поговорить напрямик.       Глаза Рут наполнились ужасом. - Да, это страшно, и в итоге может быть больно, но это лучше чем мучиться и надеяться понапрасну, - как можно мягче сказала Сигрид, взяв подругу за плечи, - Выбор только за тобой. - А ты... - запинаясь пролепетала Агата, - Не могла бы как- нибудь... Узнать... - Нет, - сказала девушка, качнув головой, - Извини. Пойми, это же мой отец, а ты - моя лучшая подруга, я не хочу вставать на чью-либо сторону, не хочу и не могу, это будет неправильно. - Я понимаю, - обреченно отозвалась Рут, - Спасибо за совет. - Это пока все, чем я могу помочь тебе... - Сигрид улыбнулась, стараясь приободрить Агату, - О, я же принесла пирог, пойдем вниз и попросим Крейга налить нам по чашке мясного бульона?       Спустя пол часа ей удалось вытащить младшую Рут в зал, а ведь ее брат был прав. Неужели он и правда распознает влюбленных девушек издалека? И стоит ли Сигрид об этом волноваться? - Тебе нравится Леон? - внезапно спросил Мервин, оторвав взгляд от книги про, как он уже разобрался с ведьмой, историю Средиземья. - Опять отвлекаешься? - задала встречный вопрос ведьма, которая сидела рядом, подпирая щеку ладонью.       Мальчишка насупился и вспылил: - Да мы уже полдня сидим, а у меня ничего не выходит! Я же говорил, что это гиблое дело! - А ты думал, что научиться читать это так просто? - в голосе Илоны не было слышно ни раздражения, ни недовольства, что немного настораживало мальчика, который давно уже отвык от ласки, - Ты запомнил кое-какие буквы, когда запомнишь все остальные, то слова станут понятны и ты откроешь для себя новый мир - мир книг. - Я устал и больше не хочу читать, - пробубнил Мервин и шмыгнул носом. - Значит продолжим завтра, - просто ответила ведьма, подтягивая книгу к себе, чтобы заложить тесемку-закладку на страницу и закрыть довольно приличных размеров фолиант. - Так тебе нравится этот Леон? - мальчишка вскочил из-за стола и, схватив кусок хлеба, полез за маслом.       Илона встала, отнесла книгу на место и вскоре вернулась. То ли ее качало из стороны в сторону от усталости, то ли это просто пламя свечей все время колыхалось, отбрасывая тени вокруг. - Он хороший человек, - проговорила девушка, снова опускаясь за стол. - А мне он не нравится, больно хитрый у него взгляд, а еще эта улыбочка, как будто он замышляет что-то плохое, - отозвался Мервин, садясь напротив ведьмы, та улыбнулась. - Не волнуйся за меня, меня не так просто обмануть.       Мальчик сощурился, откусывая хлеба с маслом, и пробубнил с набитым ртом. - И вовсе я не волнуюсь... - Ну конечно, - с иронией ответила Илона, поднимаясь, чтобы налить молока и поставить кружку перед Мервином, - Не ешь всухомятку.       Она погладила его по волосам, но мальчишка мотнул головой и отклонился. Ведьма убрала руку, вздохнула, сказала, что ей нужно приготовить себе чай на ночь и ушла в комнатку для гаданий. Мервин жевал хлеб, запивая молоком, и смотрел в стол, он выглядел до того раздраженным и отчаявшимся, хмурился, храбрился, но в конце концов сдался.       Илона вернулась с горшочком, в который собрала необходимые травы, осталось только залить кипятком и подождать, пока заварится. Но внезапно мальчик оказался прямо перед ней, а уже в следующую секунду прижался к ведьме, пряча лицо у нее на груди и тихо всхлипывая. Поначалу девушка растерялась, все было так неожиданно, она стояла, словно каменная статуя. Но потом постепенно расслабилась и обняла Мервина в ответ, успокаивающе гладя ладонью по рыжим лохмам. От чего мальчишка плакал еще сильнее, потому что он очень скучал по матери. Илона хоть и не была ею, но она была такой же ласковой и доброй, а ему этого так не хватало. Ведьма прислонилась носом к его макушке и погладила мальчика по спине, она тоже не сдержалась и скоро слезы покатились из ее глаз. Будут ли у нее когда-нибудь дети или нет она не знала, но сейчас чувство ответственности, сострадание, понимание по отношению к Мервину было так похоже на ощущение, словно он ее сын или мог бы им быть. - Ну, хватит плакать, - надтреснутым голосом проговорила девушка, выпрямляясь спустя некоторое время, - Нужно накрывать к ужину.       Мальчишка поднял голову, кривя губы в слабой улыбке, дурацкие волосы липли к мокрым щекам и ужасно мешались, он смотрел в лицо ведьме, видел в ее глазах доброту и участие, он верил ей. В конце концов, он слишком устал чувствовать себя одиноким. - Илона, ты можешь... постричь меня? - тихо спросил мальчик и девушка с улыбкой кивнула, вытирая слезы со своего и его лица.       Через четверть часа рыжие кудри падали на пол, ведьма ловко щелкала ножницами, а Мервин рассказывал, как сходил на рынок, как защитил Тильду от хулиганов. И как дочери Барда Лучника угостили его пирогом, как лодочник с сыном внезапно вернулись домой и даже рассказал о своем побеге оттуда. Но про вопрос мужчины мальчик не сказал ничего. - А Бард тебе нравится? - И звали ее Лутиэн, она любила гулять в лесах Дориата, где ее и увидел Берен. Он был так поражен ее красотой, что потерял дар речи. Она убегала от него, а он повсюду следовал за ней. Так продолжалось до тех пор, пока прекрасная эльфийка не запела. Ее голос звучал так прекрасно, что от его звучания распускались цветы, а несчастный Берен снова обрел голос и назвал ее Тинувиэль, что значило Дочь Сумерек. Тогда Лутиэн остановилась и перестала убегать от него, Берен подошел к эльфийке и она тоже полюбила его... - Вот так сразу и полюбила? - недоверчиво спросил Баин, - Разве это так происходит? - Конечно, стоит один раз взглянуть на ту, что предназначена тебе судьбой и с тех пор твое сердце не найдет покоя, пока ты не сможешь соединиться с ней и... - С мамой у тебя было так же, да? - Тильда невинно хлопала глазами, а Бард застыл на пару секунд, напоминание о Лилиан было таким внезапным, Сигрид тут же это заметила и села перед младшей сестрой. - Конечно так же! На сегодня хватит эльфийских сказок, папа устал, а нам пора ложиться спать, идем.       Девушка взяла Тильду за руку и хотела отвести к ее кровати, но девчушка вытащила руку, подбежала к отцу, заставила его наклониться к ней и поцеловала мужчину в щеку. - Спокойной ночи, папочка!       Бард нашел в себе силы улыбнуться и поцеловать дочь в лоб, пожелав ей добрых снов. Он попрощался с Баином и остался сидеть за столом, наблюдая за тем, как дети укладываются спать. Сигрид потушила пару ламп и подошла к отцу. - Тебе привет от Рутов. Крейг сказал, что товар эльфам будет готов к пятнице. - Спасибо, - ответил мужчина и посмотрел на дочь снизу вверх, может дело в вопросе Тильды, но сейчас девушка казалась похожей на свою мать больше чем обычно.       Сигрид помолчала немного, а потом села перед мужчиной на корточки и заглянула ему в лицо, она взяла его руку и нерешительно улыбнулась, казалось, она силится что-то сказать, но какие-то сомнения одолевают ее. - Знаешь, если ты женишься снова, мы будем этому рады. Если ты снова полюбишь, это не будет... предательством мамы, ты и так слишком долго оставался один, отец...       Лучник замер, темно-зеленые глаза словно еще больше потемнели, он смотрел на дочь пристально, между бровей у него пролегла складка. Мужчина пытался понять, почему Сигрид заговорила об этом именно сейчас, а она, словно прочитав его мысли, продолжила говорить. - Твои отношения с Илоной... После того как вы познакомились, ты изменился, ты словно ожил. Просто... Ты не должен чувствовать вину или думать, что поступаешь неправильно. Мы хотим, чтобы ты был счастлив, мы любим тебя и примем любой твой выбор.       Он не знал, что говорить, как отвечать на это, но девушка и не ждала ответа. Она прочитала в глазах отца глубокую благодарность, ее слова тронули его, мужчина смотрел на дочь с нежностью и чувствовал гордость за то, что она выросла такой. Вся в свою мать - такая же бесконечно добрая и мудрая, такая, как его Лилиан...       Ночью ему приснился странный сон, такой яркий и реальный. Казалось, он чувствовал тепло солнца на своем лице, ощущал, как летний ветерок касался волос. Пахло мхом и прелыми листьями, он наложил стрелу на тетиву и как можно тише старался идти по лесу, выискивая взглядом добычу. Слева от себя Бард уловил движение и повернулся, натягивая тетиву лука. Однако от того, что он увидел, глаза его расширились, он опустил руки, не в силах больше пошевелиться. К нему шла его жена. Лучник почувствовал, как заныло в груди, и хотел сказать, как сильно скучает по ней, но Лилиан коснулась ладонями его лица. - Я знаю, любимый, - она улыбнулась открыто и ласково, провела пальцами по его волосам тронутым сединой, - Все хорошо, Бард, со мной все хорошо. Отпусти меня... - в ее голосе он уловил не мольбу, но просьбу.       Она прислонилась лбом к его лбу и вместе с шелестом листьев деревьев он услышал ее шепот "я люблю тебя". Но когда мужчина открыл глаза, Лилиан исчезла, а потом он проснулся. Боль утраты снова посетила его сердце и до самого утра он не мог прийти в себя. Целый ураган эмоций и чувств захлестнул его, ему было горько и больно, все, что он так долго держал в себе, пыталось прорваться сквозь стену, которую Лучник выстроил в своей душе. Острое желание выплеснуть это, избавиться от страданий и тяжести на сердце, что непомерным грузом давила на него все эти годы, снедало его. Стоило ему вспомнить об Илоне, как стало немного легче. Все же он чувствовал, что никто кроме нее не поможет ему, а потом перед мысленным взором мужчины вновь встало лицо Лилиан, ее просьба отпустить ее крутилась в голове снова и снова. Ведь это впервые... Впервые за десять лет она снится ему. В первый и последний раз.