Всего лишь люди

      Постепенно граница между реальностью и сном стиралась, Илона переставала понимать, когда она спит, а когда бодрствует. Хотя бодрствованием это было сложно назвать, любое движение давалось ей с огромным трудом. Каждый раз ведьма собирала всю свою волю в кулак, чтобы просто подняться с постели, расчесать волосы, заплести их, затем надеть платье и спуститься вниз к Мервину. Чем отчаяннее она заставляла себя шевелиться, тем сильнее апатия наваливалась на нее, и вот уже мысли в голове текли невыносимо медленно, словно нехотя. Ей было сложно думать о чем-то, она не могла сосредоточиться даже на том, чтобы держать в руке чашку или ложку.       Сопротивление ее становилось все слабее и слабее с каждым днем, пока Илона не поняла, что вовсе не сможет встать. Ей уже ничего не хотелось, она ни о чем не думала, сил ни на что не было, все казалось бессмысленным и бесполезным, туманным. Голос Мервина звучал издалека, мир отдалялся от нее, превращаясь в мутную пелену, он казался каким-то ненастоящим, выдуманным. А потом реальность превратилась в сон, а сон стал реальнее жизни. Стоило закрыть глаза и погрузиться во тьму, как чувства возвращались к ней, она могла видеть, слышать, все было четким и ярким, она ощущала холод и запахи.       Но все же это был мир тьмы, мир смерти, который затягивал Илону в себя, словно в болото, все глубже и глубже. Все время своего пребывания в этой тьме, она чувствовала в ней кого-то еще, иногда ей казалось, что этот кто-то наблюдает за ней, ведет ее по этому миру, открывая перед ведьмой ту или иную дверь, позволяя заглянуть внутрь и увидеть там картины... Часто она не знала, были это картины прошлого или будущего, относились они к реальности или были иллюзией, которую кто-то хотел ей внушить. Но они были такими живыми, будто все это происходило на самом деле, а она была там и видела все своими глазами.       Запах стоял премерзкий — это была вонь сырости, чего-то гниющего и мертвого, а может и стухшего. Ведьма спотыкалась о камни и выступы, не видя их до тех пор, пока глаза не привыкли к полутьме. Узкий проход скоро закончился, и тогда она попала в большую пещеру. Тусклый свет проникал сюда неизвестно откуда. Рядом журчала вода, с разных сторон эхом раздавалось торопливое — кап-кап-кап. Девушка огляделась, не понимая зачем она здесь и что это за место, а потом послышался плеск и какое-то бормотание. Илона осторожно двинулась на звук, шаг за шагом, стараясь не шуметь и даже не дышать. Какая-то часть нее приказывала отступить и бежать прочь от возможной опасности, но другая часть настаивала, что ей нужно увидеть это, чем бы оно ни было.       За большим валуном сидело странное существо, похожее на большую лягушку. Оно было худым, даже костлявым, с длинными тонкими пальцами, кожа его была бледно-серого цвета и лишь отдаленно существо напоминало человека. Это создание сидело на корточках, скрючившись над чем-то, а рядом с ним валялись обглоданные рыбьи и чьи-то еще кости, так вот из-за чего такой запах! Илона подкралась поближе, напрягая слух, пока не смогла более менее разобрать бормотание. — Наша прелессссссть... Мы любим Ее, мы заботимся о Ней, о прелесссти...       Ведьма не понимала, о чем идет речь, но тут позади откуда-то упал камушек и существо тут же обернулось на шум. Илона вздрогнула, понимая, что не успела спрятаться и теперь тварь смотрит прямо на нее своими огромными, словно блюдца, глазами, которые странно светились в темноте. Однако это создание не видело ее, смотрело прямо на нее, но не видело. Она подняла руку и помахала ею, но и тогда тварь никак не отреагировала. Девушка поняла, что невидима и может не бояться. Она облизнула пересохшие губы, переводя дыхание. Набравшись смелости, ведьма подошла немного ближе. — Горлум, Горлум! — создание будто давилось этими буквами, снова сосредоточив все свое внимание на чем-то, что лежало у него на ладони, — Мы верно служим Прелесссти, да-да, мы Ее верные слуги, да, моя Радость...       Илона увидела золотой блеск, прорезавший полутьму — существо разговаривало с кольцом, с обычным на вид золотым кольцом. — Что это? — прошептала ведьма, на этот раз тварь, кажется, услышала ее и снова уставилась на Илону, но нет, где-то далеко загремели барабаны, а потом сзади эхом зазвучал какой-то каркающий, чужой язык.       Странное существо подпрыгнуло и тут же полезло прятаться, проворное и поразительно бесшумное, оно предпочитало нападать из укрытия. В проходе, из которого ранее вышла Илона, показался свет факелов, сквозь него протискивались еще какие-то твари. Это были гоблины, кажется, двое. Они тащили с собой тушу убитого ими оленя. Ведьма поморщилась и отступила, а Горлум уже спрятался над самым проходом, затаившись в тени.       Стоило одному из гоблинов показаться в пещере, как большеглазая тварь спрыгнула на него, яростно вцепляясь зубами в шею и тут же выдирая из нее кусок мяса. Брызнула черная кровь.       Наблюдать, чем все закончится, Илона не собиралась. Она зажала ладонями рот и попятилась к другой темной расщелине, ей хотелось поскорее выбраться из этого жуткого места, но стоило ей оказаться в темноте, как все изменилось.       Теперь она вышла на какую-то каменную площадку, окруженную зубцами старых развалин. Порыв холодного ветра коснулся ее лица, растрепал волосы и проник ледяными пальцами под одежду. Илона задрожала, оглянулась и увидела кучку детей. Они были напуганы и жались друг к другу, обнажив короткие, словно игрушечные, мечи. Их было четверо, странными ей показались их ноги — без ботинок и ступни слишком большие, неужели им не холодно?       Однако подумать об этом она не успела, между колонн разрушенной крепости появились фигуры в черных плащах. У каждой тени был обнажен острый меч, они медленно двинулись вперед, окружая четырех полуросликов вместе с ведьмой. Неумолимые, как сама смерть, они сжимали кольцо все плотнее с каждым шагом и ничто, казалось, не могло их остановить. Их было пятеро и все они внушали дикий, почти что животный ужас.       Илона отступала назад, сердце ее колотилось как сумасшедшее. Под капюшонами плащей у каждой из этих фигур скрывалась густая, непроглядная тьма. Это были призраки, ведьма чувствовала, что все они мертвые и движимы чьей-то злой и могучей волей.       Тени подняли мечи, приближаясь к своим жертвам. Ведьма отшатнулась в сторону и поняла, что снова, как в прошлый раз, ее не заметили. Она хотела бы помешать им, помочь как-то загнанным в ловушку детям, но не знала как. Однако вдруг один из призраков повернул голову и взглянул прямо на нее. Девушка задрожала, забыв как дышать, она не могла вынести этого пронизывающего взгляда, хотя не видела ни глаз, ни лица, но знала, что Оно смотрит. Назгул направился в ее сторону, тяжело ступая и звеня доспехами при каждом шаге, одной рукой в латной перчатке он держал меч, а другую протянул к ней, словно хотел схватить ее.       Илона вскрикнула, но голос покинул ее и звучал сипло: — Нет, нет, нет, нет... — она закрыла лицо ладонями, чтобы как-то спрятаться, отгородиться и не видеть эту страшную тень. Не сразу девушка поняла, что кричит, а Мервин пытается заставить ее отнять руки от лица. — Нет, нет, нет! — Илона рыдала, а мальчик все пытался достучаться до нее. — Илона, это сон, проснись! Илона, проснись!       И она проснулась. Над ней потолок ее комнаты, она в своем доме. Девушка постепенно успокоилась, рыдания утихли, а дикий страх рассеивался, оставляя после себя ядовитый след на всем ее существе. Действительность снова показалось Илоне чужеродной и мутной. Калечащей. Ведьма сделала несколько глотков отвара, принесенного мальчиком, и вновь опустилась на подушку. Свет в комнате резал по глазам, обычный солнечный свет сейчас казался ей невыносимым, она щурилась, пытаясь собраться с мыслями, но сделать это было невероятно сложно. Тьма снова затягивала в себя и отнимала последние силы, мальчик звал Илону, но его голос звучал все тише, он исчезал, пока она снова не заснула.       Бледно-голубое небо без единого облачка предвещало один из последних дней лета. Лес еще был зеленый и даже не думал желтеть, над Долгим озером стоял молочно-белый туман. Занимался рассвет.       Ведьма улыбнулась красоте природы, знакомым местам и даже Одинокой горе, которая всегда казалась ей мрачной. Девушка обернулась, чтобы взглянуть на Эсгарот и увидела, как в ее сторону кто-то идет. Все ближе и ближе, пока Илона не разглядела кто это. — Мама?... — прошептала она, не веря своим глазам.       Женщина прошла мимо, даже не взглянув на Илону. Она торопилась, черные волосы в беспорядке рассыпаны по плечам, на лице застыло выражение страха и обреченности. В руках Элинор держала сверток, закутанный в шаль. Она смотрела прямо перед собой невидящим взглядом и все шла, шла. Ведьма последовала за ней, она не видела мать четыре года с тех пор, как она умерла. Девушка очень скучала по ней и часто ее вспоминала.       Особенно она помнила запах и голос, такой мягкий и ласковый. Элинор всегда говорила с ней, в то время как сама Илона обычно молчала. В детстве ее миром была темнота и лишь этот голос служил ей проводником, только ему она доверяла. — Спи, моя крошка, а я буду рядом, — шептал голос на ночь.       Илона ощупывала пальцами лицо матери: ее брови и нос, губы, растянутые в улыбке, девочка наизусть знала каждую черточку, каждую морщинку и ей думалось, что нет на свете ничего, красивее этого лица. — Мама... - снова позвала ведьма и остановилась также резко, как это сделала женщина.       Элинор опасливо оглянулась, проверяя, нет ли рядом людей, а потом осторожно стала подходить к воде. Сверток у нее в руках зашевелился, захныкал, но женщина не смотрела на ребенка. Она зашла в озеро на несколько шагов, села на корточки, губы ее дрожали, а в глазах стояли слезы.       Наконец, собравшись с духом, она опустила сверток в холодную воду, стараясь не смотреть, не видеть младенца — живое воплощение своего позора, от которого она вот так решила избавиться. Илона чувствовала, как боль разливается по нутру, мать никогда не рассказывала ей об этом, неужели все было так? — Как ты можешь?! — вырвалось у девушки с обидой и отчаяньем.       Элинор вздрогнула, опуская взгляд. Малышка смотрела прямо на нее, невинное, беспомощное дитя, ее плоть и кровь. Сердце женщины не выдержало. Она вытащила дочь из воды и прижала ее к себе, мать и ее ребенок плачем своим нарушили предрассветную тишину озера.       Ведьма хотела стереть слезы с глаз, закрыла их всего на мгновение, но когда открыла, то поняла, что оказалась в совершенно другом месте. Она медленно шла по красивому городу, стирая слезы с лица. Люди вокруг нее бегали в панике. Что-то горело, пахло горящим деревом, соломой и... паленой плотью. Звуки постепенно набирали громкость и вот уже она слышит крики, кто-то плачет, кто-то отдает команды, что-то рушится. А потом солнце на несколько секунд заслоняет огромная тень.       Илона поднимает глаза и застывает. Над городом проносится самый настоящий дракон, поливая его огнем из пасти. Он не просто громадный, этот ящер чудовищный, она и не думала, что он настолько большой, ей еще никогда не приходилось видеть живых драконов. Смауг делает круг и снова снижается над Дэйлом, чтобы сжечь еще несколько улиц. Шум ветра в его крыльях оглушает, в то время как солдаты города суетятся, пытаясь помочь мирным жителям и спасти как можно больше человеческих жизней. Немногие смелые лучники посылают в крылатую тварь десятки стрел, но все бесполезно — шкура у дракона прочная, как броня, обычными стрелами ее не пробить.       Прикрыв глаза от солнца, ведьма посмотрела в сторону одной из башен — оттуда вылетела самая большая стрела и одна из немногих достигла цели. На вершине башни стояла баллиста, какой-то человек заряжал в нее следующую стрелу. Илона не поверила своим глазам, ей показалось, что она увидела Барда, но это не может быть он! Слишком далеко и с такого расстояния она не могла как следует рассмотреть его.       Ведьма направилась вперед, чтобы дойти до башни, взглянуть на этого человека поближе, убедиться, действительно ли он так похож на Барда, или это только ее воображение. Люди вокруг пытались спастись, кто-то тщетно тушил свои дома, кто-то доставал раненых из под обломков. Тут и там лежали окровавленные или обгоревшие тела, город был охвачен паникой, в нем царил хаос и смерть.       Илону снова никто не видел, все пробегали мимо с искаженными от ужаса лицами, не обращая на нее никакого внимания. Но тут впереди она увидела девочку. Малышка держала в одной руке тряпичную куклу, которая волочилась за ней по дороге. Она не знала куда идти и заливалась слезами, в огромных глазах плескался страх, ведьма почувствовала как ее сердце сжалось от сострадания. Она шагнула к ребенку, не сразу увидев, что Смауг стремительно приближается, снижаясь в полете, он летел прямо в сторону улицы, где блуждал потерянный ребенок. Брюхо ящера уже покраснело, словно раскаленные угли, сейчас он снова пахнет огнем и малышке не миновать смерти.       Инстинктивно ведьма бросилась вперед, чтобы успеть спасти или прикрыть ребенка собой, но не успела. Драконье пламя залило улицу, поглощая дома, жителей, плачущую девочку и спешащую к ней Илону. Девушка видела перед собой лишь огонь и чувствовала нестерпимый жар, безумная боль окутала тело, она горела заживо и не могла сдержать крик. А затем темнота. Темнота и шум ветра, стук веток о ветки, запах прелой листвы.       Ведьма открыла глаза, ее окружал лес, он был высохший, корявый и какой-то зловещий. Шок и страх еще не успели покинуть ее после предыдущего видения, она сидела на коленях, прямо на земле, живая и невредимая. Казалось, запах собственной горелой плоти и волос еще преследует ее, но он уже не был таким резким. Ей не хочется подниматься, не хочется снова идти куда-то и переживать что-то страшное. Еще немного и она готова была сдаться.       Но встать на ноги все же пришлось. Илона осмотрелась, на глаза ей попалась огромная мрачная крепость из темно-серого камня, которая возвышалась над лесом. Пристанище зла. Нетвердым шагом ведьма направилась в противоположную сторону, чтобы углубиться в лес, но сделав несколько шагов, остановилась. Она попала сюда не случайно и каждая картина это кусочек чего-то большего, ниточка вплетенная в полотно событий. Пока что она не понимала, почему видит то, что видит и можно ли верить всему этому, но чутье подсказывало, что если она будет сопротивляться, то не узнает нечто важное. Медленно девушка обернулась к крепости и поежилась, руки обхватили плечи по привычке. Илона постояла немного, а потом нехотя направила стопы к месту, имя которому — Дол Гулдур.       Идти было далековато, но чем ближе ведьма подходила к своей цели, тем сильнее в ней билась тревога и страх перед чем-то темным и могущественным. Каждый звук, издаваемый лесом, заставлял ее вздрагивать. То и дело ей казалось, что когтистые лапы деревьев тянутся к ней, чтобы схватить, решимость идти дальше стремительно таяла. Но вот длинный узкий мост, ведущий в крепость, оказался прямо у ее ног, будто кто-то вынес ее сюда против ее воли.       Девушка нерешительно пошла вперед, она была почти уверена, что ее снова ждало там нечто ужасное и пугающее. Хотя что может быть хуже, чем снова оказаться в огне? Дол Гулдур тянулся к свинцовому небу острыми пиками полуразрушенных башен. Илона долго блуждала по многочисленным лестницам и коридорам. Переходы, мосты. В какой-то момент ведьма поняла, что потерялась, пока мертвую тишину этих стен не разрезал хриплый крик, полный боли. Девушка вздрогнула, мороз прошелся по коже от этого звука, но она все же шагнула в ту сторону.       Чем ближе, тем крики становились громче. Впереди, в одном из каменных проемов, ведьма увидела свет от огня. Мимо нее, на расстоянии вытянутой руки, прошло уродливое существо, исполосованное шрамами, частично прикрытыми доспехом. Илона отпрянула, прижимаясь спиной к стене. Высокий, мощного сложения орк ее не видел, он скрылся в проеме. Крики боли теперь прерывались каркающими словами. Ведьма была не уверена, но ей показалось, что это гномий язык. Она подкралась к проему, чтобы заглянуть внутрь. Пускай для всех здесь она была невидима, инстинкт заставлял ее прятаться, делать все так, будто в любой момент ее могут заметить.       То, что предстало ее взору, было ужасно. На скрещенных деревянных перекладинах висел окровавленный гном. Он кашлял, седая борода его спуталась и слиплась от крови. Все его тело покрывали раны и ожоги, у него недоставало пальцев на руках. Илона закрыла рукой рот. Орки рядом противно смеялись, проверяя, достаточно ли накалился железный прут в огне. Тот, который прошел мимо ведьмы, стоял в стороне, глядя на пленника, и на мерзкой морде его можно было прочесть удовлетворение. Один из мучителей взялся за прут, конец которого краснел и дымился, и приблизился к старому гному. Илона попятилась назад, разворачиваясь и убегая. Новый душераздирающий крик раздался у нее за спиной.       Она не знала, куда бежит, слезы застилали глаза, в голове билась единственная мысль оказаться как можно дальше отсюда. Но вдруг ее нога за что-то запнулась. Девушка оказалась на краю у каменной дыры и, не успев поймать равновесие, полетела вниз.       Удар о каменный пол был болезненным, ей показалось, что она переломала себе все кости, боль была сильной, но от нее Илону отвлек шум. Это был шум голосов, лязгающих мечей и доспехов, а еще визги, скулеж и рычание. Прямо рядом с собой ведьма почувствовала чье-то сопение, она подняла голову и практически лицом к лицу столкнулась с огромным зверем. Варг смотрел прямо на девушку и обнюхивал воздух рядом с ней, большущий мокрый нос и чудовищная пасть с капающей из нее слюной были совсем близко к лицу ведьмы. Илона забыла о боли, она отползла подальше. Варг клацнул зубами и утробно зарычал, девушка в ужасе поползла прочь. Тут повсюду были орки и громадные, уродливые волки, повсюду.       Выбравшись в пустой коридор, Илона попыталась встать, опираясь на стену. Она тяжело дышала, боль сковывала тело, сил было совсем немного, мысли лихорадочно роились в голове. Да тут целая армия! Совсем рядом! Девушка побрела дальше, держась за стену, когда это кошмарное видение прекратится? Когда, наконец, она окажется в другом месте? Где угодно, лишь бы не здесь. Хотелось упасть и не шевелиться, ведьма была измучена и слаба, она едва передвигала ногами, пока вдруг не вышла на открытую площадку.       Ветра здесь не было, однако от чего-то у Илоны прошел мороз по коже. Она остановилась, но тут словно пальцы самой смерти коснулись ее затылка, и девушка в ужасе отшатнулась, оглядываясь назад. Над ней возвышалась жуткая тень, однако смутно знакомая ей тень. Она уже чувствовала на себе этот призрачный взгляд.       Дрожа всем телом, Илона пятилась от наступающего на нее призрака. Вот из расщелины в полу выплыла еще одна тень, справа появилась третья, слева четвертая. Не успела ведьма опомниться, как полукругом перед ней оказалось девять призраков, взгляды которых пробирали ее до костей, высасывая из нее последние силы и оттесняя к узкому мосту. Ей начало казаться, что это последнее, что она видит, она наверняка умрет здесь и сейчас, потому что ей некуда деваться, некуда бежать и она не знает, как выбраться отсюда.       Слезы стекали по щекам и капали с подбородка, однако бОльший ужас был еще впереди. Спину обожгло холодным и с тем обжигающим огнем, ей показалось, что с нее заживо содрали кожу. Ведьма согнулась от боли, но неведомая сила выпрямила ее и развернула к себе.       Эта тень была больше тех девяти, могущественнее, мощнее. Тонкую черную фигуру объяло огнем. Илона смотрела на это широко распахнутыми глазами, в зрачках ее глаз отражалось пламя, она не могла сопротивляться, ее парализовало, ведьме казалось, словно вся она состоит из боли и холода. Зло жадно поглощало ее, уничтожало, стирало в пыль медленно, наслаждаясь процессом. Смерть и забвение окутывали ее, но за ними ведьму ждала свобода, свобода от страданий, от жизни и боли. — Я... Не хочу! - мучительная мысль молнией сверкнула в ее голове, — Не хочу...       Чьи-то руки касаются ее лица, такие теплые, родные, любимые руки. Тьма в страхе отступает, будто солнце проглянуло сквозь грозовые тучи. Илона приоткрывает глаза и видит лицо мужчины. Нет, ей без надобности свобода, не нужен замогильный покой, она хочет остаться с ним и любить его, сколько сможет. Но одного ее желания мало, темнота неумолимо утягивает обратно, у нее нет сил противиться ей. Ведьма пытается что-то сказать, Бард смотрит на нее с болью в глазах и наклоняется к ее губам, чтобы услышать едва слышные слова. — Не отпускай... меня...       Пожалуйста, пусть удержит ее здесь, в мире живых, он нужен ей, как же сильно он нужен ей. Если бы он услышал это десять лет назад... Но Лилиан готова была умереть, она принимала смерть со спокойной улыбкой, не потому что сдалась, она знала, что это конец ее жизни, ей не было надобности сопротивляться. Илона же просит не отпускать ее и он понимает, что необходим ей сейчас и сделает все возможное и невозможное, чтобы ее спасти. Она не хочет умирать и он не даст смерти забрать ее. Не в этот раз.       Мервин убежал вниз, а Бард коснулся губами ее холодного лба: — Я никогда не отпущу тебя.       Он закутал ее в свое пальто, подхватил на руки и поднял с постели. Илона снова уснула.       Она слышит, как мимо нее ходят люди, разговаривают, мир вокруг полнится звуками, но голоса почему-то слышатся откуда-то сверху. Ведьма вертит головой, она узнает этот запах, так пахнет Эсгарот, она дома! Но почему ее окружает темнота? Илона выставила руки вперед, продвигаясь на ощупь, она натыкается на людей, слышит их ругань, они недовольны, что она путается у них под ногами. — Неужели я снова ослепла, — внезапная догадка окатывает ведьму ледяной водой, она касается пальцами своего лица, чувствует соленую влагу на щеках, эти черты... они детские, это ее лицо, но она маленькая, ей лет семь или восемь, будучи слепой Илона не умела определять свой возраст. — Эй, ты чего плачешь? — послышалось рядом и девочка повернула голову на голос, это был голос парня, у парней голоса ниже чем у девушек, Илона это знала, — Потерялась?       Кивок. Она боится говорить, она ни с кем кроме матери не разговаривала. — Кто твои родители? Они где-то здесь? — снова заговорил парень, рука коснулась ее плеча, Илона отшатнулась в сторону, — Не бойся меня, я тебя не обижу, ты чего, ты... Не видишь? — Это Элинорова дочка, Бард, она слепая, похоже, отстала от матери, ох... — ведьма повернула голову в сторону женского голоса, начиная припоминать этот случай. — Что-то не вижу я ее мать, отведи-ка ее домой, Бард, а я поищу Элинор и скажу ей, где ее деточка, — продолжила женщина и объяснила Барду, где живет прачка бургомистра. — Не бойся меня, — снова заговорил парень, он взял ее ладонь в свою и повел Илону прочь с рыночной площади.       Девочка послушно шагала за своим провожатым, полностью доверившись ему. Он был к ней добр, а она наивно верила тем, кто был с ней мягок и ласков. Илона вспомнила! Иногда она ходила с матерью на рынок, Элинор хотела, чтобы ее дочь хоть изредка выходила в город, а не сидела в четырех стенах круглые сутки. Но в тот раз что-то разлучило их с матерью. Илона отстала и потеряла юбку Элинор, за которую держалась. Она блуждала в страхе, окруженная темнотой, в совершенно незнакомом месте, боясь, что никогда не найдет мать. Люди встречали ее раздражением, девочка почти физически чувствовала их неприязнь и что она доставляет им неудобства. Этот случай оставил в ней глубокий след и по большей части именно поэтому Илона так не любит появляться на людях, даже будучи зрячей. Но почему она забыла, что тогда ей помог Бард? Бард. Выходит, это была их первая встреча. — Ну вот, мы пришли к твоему дому, — девочка задрала голову на голос, Бард подвел ее к самой двери. Илона не спешила отпускать его руку, она услышала, что парень сел перед ней, — Тебе страшно?       Она помотала головой, говоря этим "нет". Сейчас ей было не страшно. С ним не страшно. — Ты смелая. Как тебя зовут?       Илона не ответила. Она подняла свободную руку и начала пальцами ощупывать его лицо, тогда ей казалось, что она никогда не забудет эти черты, но почему-то забыла. С тех пор столько всего произошло. Как только она начала помогать людям, вернувшись от эльфов, у них с матерью появилась возможность перебраться в дом получше. Бард женился. Еще через два года после этого случая у него родится первая дочь, а потом спустя пару лет Баин, затем Тильда. После чего умрет его жена. Он не помнит, как помог когда-то давно слепой девочке на рынке, он не догадывается, что это была Илона. — Ладно, мне пора идти, смелая девочка, — с улыбкой в голосе сказал он, — Мы еще встретимся, я обещаю.       Нехотя она все же отпустила его ладонь, глядя ему в лицо невидящим взглядом. Конечно они встретятся, двадцать лет спустя они обязательно встретятся, когда он придет просить ее помочь Томасу Руту.       Внезапно ведьма проснулась. Ей было спокойно. Бард нес ее на руках, ей хотелось рассказать ему, что она вспомнила, но все, на что у нее хватило сил, так это поднять руку и положить ладонь ему на грудь. Она чувствовала, как быстро бьется его сердце, это большое и одинокое сердце.       А потом снова видения, их много: вот море золота в недрах горы, вот она видит, как в нее летит стрела. Затем эсгаротская площадь в цветах, Леонель берет ее за руку. Она бежит, спотыкаясь, по заброшенному Дэйлу. Вот к ней неуверенно идет зеленоглазый малыш, топая ножками по белому камню. Старушечьи руки вышивают красный цветок. Картинки такие яркие, они вспыхивают перед ней, словно взрывающиеся петарды, и так же быстро гаснут.       Ее силы на исходе, видения меркнут. Илоне кажется, что если сейчас она расслабится, то это будет конец. Она пытается плыть против мягкого водоворота, затягивающего ее в небытие, но вдруг рядом вспыхивает ослепительный свет. Свет мягкий и спасительный, дающий надежду. Он вытягивает ее на поверхность, ведьма видит прекрасного юношу и ей кажется, что ее касается нечто божественное, полностью противоположное той страшной тени, что чуть не убила ее.       Воспоминания обжигают болью, юноша смотрит на нее лучистыми глазами и шепчет: — Нет-нет, не думай об этом, здесь ты в безопасности...