Всего лишь люди

      Сигрид покрутилась на месте и остановилась, счастливо улыбаясь. Юбка красивого платья василькового цвета на секунду обвила ее ноги, а потом распрямилась. Широкие рукава, воротник и подол расшиты серебряными нитями и маленькими разноцветными бусинами, вырисовывая на ткани замысловатые узоры. Девушка выглядела волшебно, светлые волосы тяжелыми кудрями лежали на ее плечах, сегодня она не стала заплетать их в косу. - Когда-то оно принадлежало твоей матери... - Бард смотрит на дочь с улыбкой, но сердце предательски сжимается, - Ты так похожа на нее, так же прекрасна... - Спасибо, отец, - девушка улыбнулась, но ее глаза все равно наполнились слезами, она крепко обняла мужчину.       Сигрид тоже скучала по маме и часто вспоминала о ней. Но она смогла смириться с этой потерей, к тому же тогда, десять лет назад, ей было всего восемь лет, она была еще ребенком, а все беды дети воспринимают не так серьезно, как взрослые.       К ним подбежала Тильда, сияя от радости и хлопая в ладоши: - Сигрид, ты похожа на настоящую принцессу! - в глазах девочки светилось неподдельное восхищение. - Ну нееет, никакая принцесса и рядом не стоит, наша сестра красивее любой принцессы, - Баин скрестил руки на груди и пару раз кивнул с улыбкой. - Что? Вы так быстро накрыли на стол? - удивилась именинница и погладила по голове младшую сестренку. - А ты думала, я просто так отвлекал тебя столько времени? - усмехнулся отец этой троицы и прошел на кухню, - Подарки будем дарить после пирога или до него? - До! - первой отозвалась Тильда, усаживаясь за стол. - А... Может лучше после?.. - пробормотал парень, передавая отцу чугунок с кашей. - Давайте перед пирогом? А потом пойдем гулять все вместе? - предложила Сигрид, разливая по кружкам ягодный морс, ей и самой было страшно интересно, что родные собираются ей подарить. - И поиграем в снежки! - вставила свое слово девочка, очищая вареную картошку от кожуры. - Но только после того, как виновница торжества задует свечу и загадает желание, - напомнил Бард, усаживаясь на скамью, - Кто скажет первый тост? - взгляды всех его детей тут же обратились в его сторону и мужчина кивнул, соглашаясь, - Хорошо, ваша взяла, я начну...       Когда у каждого на тарелке лежали кушанья, глава этой маленькой, но очень дружной семьи встал. Сигрид, Баин и Тильда тут же притихли, глядя на отца в ожидании. С улицы слышны голоса горожан, занимающихся своими делами, в камине весело трещит огонь. Лучник делает серьезное лицо, а это значит, что сейчас он будет говорить что-то важное. - Получается... Моя старшая дочь переживает свою восемнадцатую зиму. Я даже не заметил, как из совсем крохотной малышки ты стала такой взрослой, правда не заметил... Тогда я учил тебя ходить, поддерживал тебя, а сейчас ты стала моей опорой. Нашей опорой. Я только жалею, что твое детство закончилось слишком рано, что тебе пришлось думать о нас больше, чем о себе. Но это сделало тебя мудрой... Сделало сильной. И я очень горжусь тобой, - он сделал вдох, а потом продолжил, - Когда-нибудь ты выйдешь замуж и у тебя появятся свои дети, ты станешь еще старше, но... Для меня ты всегда будешь моей маленькой малышкой Сигрид...       Девушка не выдержала и бросилась обнимать отца, стараясь улыбаться сквозь слезы, которые готовы были вот-вот пролиться из ее глаз. Бард обнял дочь одной рукой и поцеловал в макушку, прошептав: - Я люблю тебя... - в ответ она только крепче обняла его.       Тильда кусала губы и широко улыбалась, ее глаза блестели, Баин некоторое время смотрел на старшую сестру и Лучника с мягкой улыбкой, а потом все же решился нарушить идиллию: - За Сигрид? - За Сигрид! - подхватила младшая девочка и они все стукнулись кружками с морсом.       Вся семья готовилась к этому дню, они откладывали что-то про запас и вот, на столе был и мед, и орехи, и кролик, салат из капусты, рыбы и риса, даже немного ягод, которые зимой просто невозможно достать. Дальнейшая трапеза прошла шумно и весело. Брат именинницы пожелал ей найти достойного жениха и пообещал, что всех недостойных будет отваживать от сестры, Тильда сказала, что хочет стать такой же красивой и хозяйственной как Сигрид, обещала всему у нее учиться. И вот настало время самой девушки произносить ответный тост, поэтому она встала и одной рукой разгладила складки на юбке платья, на лице у нее сияла теплая улыбка. - Я даже не знаю, что бы я делала без вас! Я так сильно вас люблю, вы мои самые близкие, и я безумно рада, что вы у меня есть. Каждый из вас. Мой самый сильный отец, самый смелый брат и самая любимая сестренка, - она взяла Тильду за руку, - Спасибо, что вы рядом и есть у меня, это все, что делает меня счастливой... За нас? - За нашу семью... - кивнул Бард, поднимаясь. - Чтобы мы всегда были вместе! - горячо проговорил Баин, следуя примеру отца, он встал со скамьи. - Всегда-всегда! - воскликнула девчушка, тоже вскакивая со своего места.       Все радостно засмеялись.       А потом Бард, в сопровождении младшей дочери, вынес пирог, который испекла в честь праздника Агата. В нем горела одна свеча, этого считалось достаточно, чтобы желание того, кому посчастливилось родиться именно в этот день, сбылось, главное, как сильно верить в это. Свет в доме приглушили, на улице и без того достаточно стемнело, все собрались вокруг Сигрид, перед которой стоял пирог. Она зажмурила глаза на пару секунд, загадывая свое самое сокровенное желание, а потом задула свечу. Тильда радостно захлопала в ладоши, эта малышка радовалась за всех них. - Теперь пришло время подарков! Ура-ура! - девочка просто не могла усидеть на месте. - Хорошо, неси, что ты там для меня приготовила, - Сигрид взялась резать пирог, а Бард с сыном зажигали светильники заново.       Тильда счастливая умчалась к своему уголку и достала из под подушки ожерелье из ракушек самых разных форм и размеров, нанизанных на нитку, оно все же смотрелось красиво и явно делалось с душой и большой любовью. - Ах, какая красота! Ты сама его сделала? - именинница осторожно прикоснулась пальцами к подарку. - Да! - девочка с волнением смотрела на сестру, покраснев, она старалась понять, нравится ей или нет. - Застегнешь его? - Сигрид села перед Тильдой на корточки и убрала волосы в сторону, позволяя той одеть ожерелье себе на шею.       В это время Баин приволок что-то аж с улицы, что давненько там прятал среди рыбацкой утвари. На минуту в дом вошел холодный воздух, вместе с парнишкой и тем, что он притащил. Это был сундук, светло-коричневый, красивый, массивный, на крышке и стенках вырезаны диковинные цветы и узоры, животные, крупные детали прекрасно сочетаются с мелкими, складываясь в рисунок.       Сигрид выдохнула от изумления: - О, неужели ты... - Да, я сам его сделал, - кивнул парень, улыбнувшись, - Очень старался, будет тебе как приданое...       Девушка заключила брата в объятия. - Спасибо! Это невероятно! - А внутри папин подарок, подними крышку... - загадочно проговорил Баин, отпуская сестру.       Она посмотрела на Барда, который все это время молча наблюдал за церемонией вручения подарков со стороны. Мужчина коротко кивнул и Сигрид открыла сундук. - Сковородка! Чугунная! - радостно воскликнула она, - А это... - девушка достала гребень, который лежал прямо в сковороде.       Она осторожно обвела кончиками пальцев синие и черные камушки, а потом серебряные вязи и листы, соединенные в узор. У нее даже дыхание перехватило. Раньше ей больше пришлась бы по вкусу сковорода, но теперь... Что-то в девушке изменилось, ей хотелось выглядеть красиво, прихорашиваться, выходя из дома. Она уже много раз ловила на себе волнующие взгляды юношей на улицах Эсгарота. - Как красиво, где ты его взял?       Мужчина не сдержался от усмешки, увидев как дочь обрадовалась такому простому предмету быта, но потом лицо девушки изменилось, ее взгляд стал завороженным, когда она гладила пальцами гребень, который отдала ему Илона. - Его дала мне одна очень хорошая знакомая... Тебе нравится? - Он прекрасен... - Сигрид тут же побежала к зеркалу и стала собирать волосы, чтобы затем прихватить их гребнем. - Папочка, на улице что-то происходит... - Тильда уже пару минут как прилипла к окну и смотрела на бегущих в одну сторону людей.       Бард обернулся в сторону младшей дочери и в этот момент послышался тревожный звон колокола. Лучник вышел за дверь и быстро спустился с лестницы на первый этаж. Обойдя свой дом с другой стороны, на фоне темного неба он увидел зарево пожара. - Все оставайтесь дома, Баин, береги их! - приказал Бард, хватая свой полушубок и возвращаясь на улицу. Входная дверь хлопнула, а Тильда крепче обняла Сигрид, которая с тревогой смотрела на брата.       Мужчина побежал в ту сторону, куда стягивался народ. Он влился в общий поток людей, не было нужды спрашивать что именно горит, отовсюду слышны возгласы: - Конюшня! - И оружейная! - Там же нет пороха? - Да поди сторож уснул, вот фонарь то и упал... - Конюх это! Говорю вам, вечно этот олух любит закладывать по выходным!       Жар от огня чувствовался на расстоянии двух улиц. Люди по цепочке передавали ведра с водой, которую брали прямо из водных каналов, но это никак не помогало, хоть народ и старался все делать побыстрее, да толку от этого было мало, огонь слишком велик. Подальше от пожара к забору было привязано пять лошадей, но внутри полыхающей конюшни слышалось испуганное конское ржание.       Колокол продолжал неустанно звонить, эсгаротцы всем скопом боролись со стихией, кто-то следил чтобы пламя не перекинулось на соседние дома. Было уже ясно, что конюшню не спасти. Бард помог передать вперед пару ведер и тут увидел знакомое лицо. Илона зачерпнула воды и побежала к лежащему на снегу человеку, который стонал и заходился кашлем. Девушка рвала на куски какую-то тряпку и окунала ее в воду, а потом выжимала на обоженные руки мужчины. Лучник сел рядом и узнал в пострадавшем Альва, конюха, того самого, которого считали причиной пожара. - Он спасал лошадей... - процедила ведьма, не поднимая головы, ей не нужно видеть, что перед ней был именно Бард, она это чувствовала, - Помоги мне, - мужчина тут же помог ей перевернуть Альва на бок, чтобы девушка смогла плеснуть ледяную воду на спину конюху, конечно она могла использовать снег, но он просто таял у нее в руках, не успевала она его взять, жарко было неимоверно.       Альв снова застонал от боли. - Там есть еще кто-то из людей? - спросил лодочник, посмотрев на Илону из-под нахмуренных бровей. - Нет, больше никого... - выдохнула девушка, она провела рукавом по своему лбу, стирая пот, а потом быстро подняла глаза на Лучника, - Не смей, Бард! Не смей этого делать!       Но было уже поздно, мужчина схватил у нее из рук мокрую тряпку и, закрыв ею рот и нос, побежал прямо ко входу конюшни, где уже стала обваливаться крыша. Лошади, что все еще были в стойлах, метались в огне, не в силах выбраться из этой ужасной ловушки. - Бард! - крикнула ведьма и зарычала, вот же идиот!       Через пару секунд из раскрытых ворот конюшни выбежал белый конь, а за ним черный. Мужчины ловили напуганных животных и вели к остальным лошадям, которых уже вывели. Девушка вернулась к конюху, но каждые две секунды вздрагивала от звука падающих с горящей крыши досок, которые рассыпали снопы искр вокруг, и бросала в сторону пожара обеспокоенный взгляд. Рыжая лошадь перепрыгнула сквозь завесу огня и, минуя ловцов, обезумевшая от страха, побежала прямо по улицам города. Прошло уже около пяти минут, а Лучник все не показывался. Люди начинали волноваться, но больше всех Илона. В какой-то момент рядом появились Баин и Сигрид. Из конюшни выбежал еще один конь.       Кто-то крикнул: -Бард не успеет спасти всех! - Что?! Отец внутри? - крикнул Баин и кузнец ответил ему, передавая большую кадку с водой. - Уже минут десять там! Отчаянный он! - Нет! Папа! - Сигрид ринулась к конюшне, но ее перехватили сильные руки. - Тебе нельзя туда, глупая! Ты ему не поможешь! - это был Крейг Рут, он отволок сопротивляющуюся девушку назад, - Я пойду за ним! - Держи, пригодится, - ведьма швырнула парню в руки мокрую тряпку и тот рванул к распахнутым воротам, завязывая лицо. - Я тоже пойду! - вызвался сын Лучника, но Илона остановила его. - Не смей! Они справятся сами...       Несколько минут тянулись как вечность. Наконец из огня вылетели две коричневые лошади и один белый скакун, а за ними сын тавернщика, который нес на себе Барда, тот был без сознания. - Отец! - крикнула Сигрид, бросаясь вперед.       Крейг отошел подальше от огня и упал на колени, аккуратно опуская свою ношу. Ведьма увидела обоженную спину мужчины и сердце ее едва не остановилось. Скорее всего полушубок загорелся и ему пришлось его снять, а потом.. - Я нашел его под балкой с досками... - прохрипел Рут, отползая в сторону и позволяя Илоне заняться Лучником. - Мне нужна еще вода! - приказала ведьма и сунула Баину ведро, - Быстро! Сигрид, держи его, вот так... - она осторожно разрывает на мужчине рубаху, открывая доступ к обоженной коже, хорошо, что ткань не прилипла к ожогу, было бы хуже, - Все не так плохо, до свадьбы заживет... Мне нужны бинты! Больше ткани, что угодно!       Пекарь тут же бросил ведро и помчался в ближайший дом. Баин принес воду и ведьма окунула в нее большой лоскут от рубахи, а потом выжала воду на спину мужчине. Он сжал в кулак снег и зарычал от боли, придя в себя. Илона сжала зубы и повторила свои действия, нужно было охладить ожог, тогда боль немного утихнет и станет полегче. - Вот, все что нашел... - запыхавшийся Бран, тот что пекарь, опустился рядом на колени, держа в руках пару простыней, - Может масло подсолнечника? - Нет! Никакого масла! Нарви мне лоскутов... - приказала девушка и выжала на спину лодочника еще воды, хорошо хоть только спина, если шрам и останется, то видно его не особо будет, - Баин, Крейг, отнесите конюха ко мне в дом, а потом возвращайтесь за Бардом, живее!       Пожар отошел на самый дальний план, ведьма перевязывала Лучника, который лежал на руках у старшей дочери и бормотала: - Потерпи, еще немного, еще чуть-чуть, тише... - но внешне никак не было заметно, что внутри нее бушует целая буря, она зла на него, как он мог так рисковать своей жизнью?! Когда у него трое детей! Ух, как она его отчитает при первой же возможности.       Когда с перевязкой было покончено, они с Сигрид повернули мужчину на бок. Илона сидела на коленях и хмурилась, а дочь Лучника стирала сажу с лица отца, его глаза закрыты, но он шепчет, что в порядке. А потом ведьма чувствует на своей руке его руку и втягивает носом воздух, усмиряя в себе желание закричать на него. Через несколько минут возвращаются Баин и Рут, с помощью Брана они относят Барда в дом Илоны.       К утру пошел снег, крупными, просто огромными хлопьями, засыпая собой пепелище, которое все еще дымилось. Сгорела только конюшня, все лошади живы и здоровы, кроме той рыжей, что сбежала. Ее так и не поймали, так что о ее судьбе ничего не известно. У здания оружейной лишь обуглилась стена. К счастью, никто из людей в огне не погиб, но двое с ожогами и оба пока у эсгаротской целительницы или, как зовут ее многие, Черной ведьмы. Конюшню придется отстраивать заново, но люди были рады и тому, что все остались живы.