Всего лишь люди

      Когда утром Бард открыл глаза, к своему удивлению он обнаружил себя в чужой кровати. Однако потом он вспомнил, как не мог заснуть, как решился помириться с Илоной и пришел к ней в комнату. Он увидел, как ведьма мучилась от кошмара, и ему пришлось ее успокаивать, а после она попросила его остаться с ней.       Лодочник провел рукой по одеялу под которым спала девушка, он совсем не слышал как она вставала. Вздохнув, он потер ладонями лицо и поморщился, когда садился, на спине был большой совсем еще свежий шрам от ожога. Новая кожа пока слишком тонкая, начинала чесаться и ныть от любого резкого движения, а это плохо, ему ведь нужно переправлять эльфам товар, да еще охотиться. Судя по тому, как высоко поднялось солнце, время приближалось к полудню, Лучник спустился на первый этаж, борясь с желанием почесать спину, однако в доме была тишина. Бард обошел все комнаты, но никого не нашел, на кухне был накрыт стол для одного, как он понял. Рядом стоял горшочек, который стоило только приоткрыть, чтобы понять по запаху, что это мазь для его спины. Илона куда-то ушла, но почему? Она ведь не любит выходить куда-либо днем, хотя что-то подсказывало мужчине, что она от него просто сбежала. Да, именно сбежала, смущенная тем, что ночью они спали в одной кровати!       Он вспомнил ее вопросы о том, почему он появился в ее жизни и меняет ее, но лодочник мог бы спросить о том же самом и у нее. После того вечера, когда он попросил ее спасти умирающего Томаса Рута, его жизнь сильно изменилась. Сначала эти изменения казались Барду слишком незначительными, но сейчас он понимал, что нечто все же произошло и ведьма тоже это чувствовала.       Думая о том, что с девушкой стоит поговорить на эту тему, мужчина сел завтракать. Он вымыл посуду после себя и все убрал, потом оделся, накинул на плечи шубу, захватил горшочек с мазью и остановился возле двери. Лучник успел привыкнуть к этому дому за те дни, что провел здесь. Бард простоял так с минуту, а потом все же вышел, пора было возвращаться к детям, он и так слишком долго отсутствовал.       Сын и дочки встретили его с радостью, особенно Тильда, которая даже расплакалась. Сигрид сказала, что малышка скучала больше всех. На охоту мужчина взял с собой Баина, после того как Лучник отвез эльфам бочки с солениями и зерно, а те в свою очередь наградили его несколькими большими ломтями своего хлеба, у него разболелся едва заживший ожог на спине. Пока сын выслеживал кроликов, Бард вспоминал, какое облегчение чувствовал, когда Илона мазала его ожог своей волшебной мазью, он мечтал поскорее вернуться домой, где остался тот самый горшочек, который он забрал утром из дома ведьмы. Но тут между деревьями что-то мелькнуло, лодочник мгновенно натянул тетиву огромного лука и пустил стрелу, а потом еще одну, немного правее, через пару минут Баин вернулся, держа двух кроликов за уши в одной руке и стрелы в другой. - На ужин хватит, - улыбнулся Бард и получил улыбку сына в ответ.       Все следующие дни проходили примерно так же, только теперь переплавлять пустые бочки из под вина в город Барду помогал старший сын, а потом они вместе шли на рыбалку или охотиться. Иногда вечером Лучник приходил к дому Илоны, но свет в ее окнах не горел, он стучал в дверь, но ему никто не открывал. Однако стоило спросить у людей и те говорили, что народ к ведьме ходит, что она дома, как обычно, только Барда она больше не ждет и лодочник не понимал что происходит.       Так прошла неделя, но она продолжала прятаться от него. Она намеренно его избегает, не хочет видеть? Потом как-то лодочник поделился своей проблемой с Крейгом Рутом, тот лишь покачал головой с усмешкой и сказал, что все женщины себя так ведут, любят драматизировать и впадать в крайности. К слову, старший Рут стал для Лучника самым настоящим другом, ведь именно этому храброму юноше мужчина обязан жизнью - сын тавернщика героически вынес его из горящей конюшни, а потом навещал его детей, пока Бард жил у ведьмы. С Агатой мужчина вел себя как обычно, однако стал больше присматриваться к ней и ему показалось, будто она и вправду неравнодушна к нему, а ведь раньше он совсем не замечал этого.       Спина перестала его беспокоить ровно к тому моменту, когда закончилась мазь. Сначала лодочник решил, что когда это случится, у него будет повод сходить к Илоне и попросить у нее еще снадобья, но необходимость отпала, а идти к ней просто так мужчина не хотел, зная, что ничего кроме темных окон и закрытой двери его не ждет. Он бросил попытки достучаться до нее, если она не хочет его видеть, Бард не станет настаивать, хоть он и не до конца понимал почему она от него скрывается. В нем проснулась гордость, он и так целую неделю искал с ней встречи, чувствуя себя отвергнутым мальчишкой, с чего вообще эта женщина решила, что может так вести себя с ним? Раз уж она так говорит ему "нет", он не станет навязываться.       Однако думать о ведьме он не перестал, это стало уже каким-то наваждением. Он все продолжал искать причину ее поведения, которая определенно скрывалась в их отношениях...       А может все дело в нем? Или в ней самой? Постепенно лодочник начал осознавать, что ему не хватает Илоны. Иногда ему хотелось спросить у нее совет, он вспоминал, как пусто у нее дома и думал, каково ей сейчас ужинать одной, ложиться спать в полной тишине? И что, если кошмары до сих пор мучают ее? Что если дело в кошмарах? Так или иначе, Бард изменился и дети не могли этого не заметить. Он стал задумчив, рассеян и чаще хмурился. Тильда спрашивала у отца, от чего он сам не свой, а он всегда находил для нее ласковую улыбку и говорил, что просто устал от этой долгой зимы.       Январь подходил к концу, скоро будут празднования и ярмарка в честь того, что зима заканчивается, а это значит, что снег, наконец, растает, станет тепло и мир оживет. Когда наступала весна, люди становились веселее, дышали свободнее и радовались солнцу. Голодная пора морозов и метелей уйдет, на смену ей придет надежда на то, что жизнь станет легче, она обновится вместе с листвой, в которую оденутся деревья. Баин ждал ярмарки, чтобы поучаствовать в соревнованиях по стрельбе из лука и других состязаниях, Сигрид любила музыку и танцы, а Тильда обожала все праздники без исключения, потому что все вокруг радовались и были счастливы. Только Бард был не в восторге, хотя раньше поддерживал энтузиазм детей.       Илона собирала платок, на котором пару минут назад гадала одной женщине, когда в дверь ее дома кто-то постучал. Сердце не ёкнуло, значит это не Бард, потому что его визиты она умела предсказывать и вовремя гасила все свечи, а потом слушала как он стучит, но открывать не шла. Он конечно гадал, почему она не желает говорить с ним и был близок к истине, когда думал, что причина кроется в их отношениях. Ведьма всю жизнь была замкнутой, ей было проще, когда люди опасались ее и избегали, у нее не было друзей. А потом появился Бард Лучник и все вдруг изменилось.       Тот факт, что ей стало приятно общение с кем-то, начал ее пугать. Она столько раз гадала и предупреждала женщин об измене, предательстве, о боли, что сама начала опасаться этого. Нет, Барда она пока не любила, но могла бы. Однажды она обязательно полюбила бы его, если бы продолжила общаться с ним так, как сейчас, ведьма это знала. Она чувствовала, как в ней зарождается что-то, но пока это лишь зерно, брошенное в благодатную землю, пока оно не дало ростка, его нужно убить. Нет мужчины, нет и проблем - так она рассуждала. Илона знала, что люди способны причинять боль, потому она не позволяла себе привязываться к кому-либо. И пускай лодочник кажется надежным, сильным и верным, он тоже может покинуть ее в тот момент, когда будет нужен ей больше всего.       Она знала так же, что на город надвигается беда и смерть, она видела десятки убитых в руинах Дейла и поняла, что будет война. Если Бард погибнет на этой войне, что ей тогда делать? Умереть от горя? Чтобы не переживать такой ужас, как потеря любимого, нужно не дать чувству развиться и ведьма приняла решение. Однако решить было проще, чем сделать. Каждый раз, когда мужчина стучал в ее дверь, она убеждала себя в том, что поступает правильно, ему нужно заботиться о детях, а о ней пусть забудет. Сколько раз она останавливала себя возле самой двери, металась раненой птицей по дому, запрещая себе откликаться на его зов. Илона думала, что спасает их обоих, но мысли ее все время возвращались к нему, как бы не старалась она гнать их прочь, все было напрасно.       Сейчас на ее пороге стояла Сигрид. Взгляд девушки напоминал взгляд ее отца, когда он постучал в дверь ведьмы в первый раз, но Илона тут же отогнала эту мысль, молча пропуская гостью в дом. В камине потрескивал огонь, было тепло, тихо и пусто, это старшая дочь Лучника заметила, еще когда приходила сюда навещать отца после пожара.       Ведьма слабо улыбнулась, по привычке обхватив плечи руками, и прошла к столу: - Разговор будет серьезным, тяжелым, но ты уйдешь отсюда счастливой...       Девушка сняла рукавицы и согнула-разогнула озябшие пальцы, слова ведьмы поставили ее в замешательство, но Сигрид быстро взяла себя в руки, отзываясь: - Да, я пришла поговорить... Про вас с отцом.       Илона все еще стояла к ней спиной, нахмурив брови и сжав губы. Затем она обернулась к старшей дочке Барда и пожала плечами: - Я знаю, что он изменился, но поверь, у него на сердце есть куда более глубокая рана, эта заживет быстрее. - О чем вы говорите? Что еще за рана? - Не знаю, он мне не говорил, - ответила ведьма, подходя к огню.       Она села на корточки и протянула руки к пламени, чтобы согреть ладони. -Ты замерзла, раздевайся, садись рядом, - Илона подвинула к камину табурет и пригласила Сигрид к себе.       Девушка стояла в нерешительности некоторое время, но потом все же расстегнула пальто и повесила его на крючок. Она села рядом с ведьмой, чувствуя, как тепло и приятно возле огня. - Это вы дали моему отцу тот гребень, который он подарил мне на день рождения? - спросила девушка, посмотрев на ведьму, та кивнула. - Он тебе понравился? - Очень, - мягко улыбнулась Сигрид. - Он принадлежал моей матери... Я любила смотреть, как она убирает волосы, они были у нее до пояса, густые и черные, - задумчиво проговорила ведьма, улыбнувшись. - А моя мама умерла, когда я была маленькой... - это признание вырвалось у Сигрид само собой и она опустила глаза.       Илона посмотрела на девушку и нахмурилась. Она знала, что значит потерять мать, понимала чувства гостьи. Это их сближало. - Страшнее, когда родители хоронят своих детей, милая Сигрид, - ведьма положила ладонь на руку девушки, в голосе ее звучало тепло, - Она успела дать тебе жизнь, а потом твоему брату и сестре. К тому же она всегда с тобой, как и твой отец.       Сигрид посмотрела на ведьму с грустью в глазах: - Но ее нет, я не могу поговорить с ней, обнять. Отец сказал, что она в другом мире, что когда-нибудь мы встретимся с ней, но когда? - Она здесь, - ответила Илона, пропустив сквозь указательный и средний палец золотистую прядь волос девушки, обрамляющую ее лицо, - Вот же она, ты глядишь на нее каждый раз, как смотришься в зеркало: у тебя ее глаза, ее кудри, ты ее плоть и кровь, как и твоего отца, ты дитя их любви, которое взяло от них все самое лучшее, - она улыбнулась, - Бард прав, однажды ты увидишь ее. Но сперва ты должна прожить свою жизнь, найти свое счастье, ведь именно для этого твоя мать привела тебя в этот мир.       Дочь Лучника долго смотрела на огонь, поджав губы и нахмурив брови. Она думала о словах Илоны, переваривала их, а ведьма поражалась тому, сколько в Сигрид от Барда: его взгляд, губы, интересно, какие дети были бы у самой Илоны? Как сильно они были бы похожи на нее? Наверно, это забавно, видеть в ком-то часть самой себя, свои черты и черты того, кого она полюбит... Впрочем, дети не всегда рождаются в любви, Илона, например, ничего не знает о своем отце и, возможно, никогда не узнает, кто он такой. - И все-таки... Что случилось? Между вами и моим отцом? - голос Сигрид заставил ведьму вынырнуть из собственных мыслей, она хорошенько подумала, прежде чем ответить на вопросы девушки. - Ничего. Но могло бы... - ведьма закрыла глаза и вздохнула, - Мне очень страшно, милая Сигрид. Я боюсь людей... - слова прозвучали так тихо, что старшей дочери Лучника пришлось напрячь слух, чтобы их услышать. - Я помню ваше лицо, когда Крейг вынес отца из горящей конюшни... - слабо улыбнулась девушка, ей тоже не легко было говорить, - Знаете, он очень нам дорог, мне, Баину и Тильде... Но он не должен до конца жизни оставаться один. Это несправедливо. Мы его дети и бесконечно любим его, но вы сами сказали, что у него рана на сердце, значит, нашей любви ему не хватает, чтобы рана эта затянулась.       Ведьма взглянула на свою гостью с долей удивления. Эта девочка намного мудрее и взрослее своих лет, она рассуждает так, как не всем взрослым дано. А еще у нее явно больше отваги, чем у Илоны, которая предпочла спрятаться в своем доме, словно в раковине, из страха перед тем, что ее жизнь может измениться, что она может полюбить Барда. Однако решиться на перемены не так просто, сделав первый шаг, назад пути не будет. - Хочешь, я тебе погадаю? - неожиданно для самой себя спросила ведьма и Сигрид, подумав, согласилась.       И вновь черный платок накрыл поверхность стола, огонь не менее десятка свечей слегка покачивался от передвижений Илоны, которая взяла банку с камнями и накрыла ее ладонью, начиная перемешивать их внутри. Дочка Барда сидела напротив и с нескрываемым любопытством наблюдала за ведьмой, а та закрыла глаза, гремя банкой добрых пару минут. Затем камни были брошены на платок.       Они были гладкие и блестящие, самых разных цветов: фиолетовые, песочно-оранжевые, белые, красные, даже парочка зеленых в крапинку. Сигрид смотрела на этот хаос и не могла понять, где здесь можно увидеть чье-то будущее? Илона же вглядывалась в камни, как в книгу, которая сама раскрылась перед ней на нужной странице.       Молчание затянулось, но потом ведьма подняла взгляд на девушку: - А ты... уже повстречала свою судьбу. Он тоже заметил тебя. Вас двоих ждет великая любовь, но прежде, чем вы обретете свое счастье... - слова застряли в горле, Илона вдохнула, пытаясь смягчить удар, - Будь рядом с ним в тяжелый час, помоги и поддержи, и тогда все у вас будет хорошо.       Но Сигрид, похоже, не до конца поняла что ее ждет, она услышала ответ на вопрос, который больше всего на свете тревожил ее и это заставило ее светиться от счастья. И пока не настал тот тяжелый час, о котором сказала ведьма, девушка не вспомнит конец предсказания. Что ж... Илона привыкла к такой реакции людей.       Баин пытался натянуть тетиву отцовского лука, но она была настолько тугой, что ему просто не хватало на это сил. Как он не старался, ничего у него не вышло и в конце концов парнишка бросил это занятие, с грустью подумав, что и в этом году придется взять свой, небольшой лук, с которым он легко управляется. - Ничего, когда-нибудь он обязательно станет твоим, - проговорил Бард, вырезая из куска дерева фигурку, судя по гриве и форме, это будет лошадь. Мальчик сел рядом с лодочником и уверенно кивнул. - В этом году я точно побью Леона в стрельбе из лука, вот увидишь. - Надеешься победить стражника бургомистра? - усмехнулся мужчина, - В этом все дело, Баин, ты думаешь о победе, о своем противнике, о том, что подумают все остальные, но чтобы попасть в цель, нужно забыть обо всем этом. Чтобы не происходило вокруг тебя, пусть даже на тебя будет лететь настоящий дракон, ты должен видеть только свою цель. - Я пытаюсь, отец, правда, но стрелять по мишеням на ярмарке сложнее, чем тренироваться в лесу... - Тогда представь, что вокруг тебя лес, - мужчина поднял голову, когда дверь открылась и в дом зашла Сигрид с корзинкой, в которой был мед, пара пучков зелени и лук.       Девушка стряхнула с волос снежинки и пару раз топнула сапогами, отряхивая с них налипший снег. - Где ты была так долго? - спросил Баин сестру и забрал у нее корзинку. - У госпожи ведьмы, - весело ответила девушка, она сняла пальто и повесила к остальной верхней одежде, от нее не укрылся взгляд отца, который из усталого стал взволнованным, хоть он и пытался не подать виду. - У Черной ведьмы? - удивился парень, он успел разложить лук и зелень по местам, - Эта которая лечила отца? - Она самая, - Сигрид кивнула и подхватила горшок с медом, у нее, очевидно, было распрекрасное настроение, девушка порхала по кухне, накрывая на стол и разогревая еду, - А Тильда еще не проснулась? Ее надо разбудить, мы сейчас будем обедать.       Баин заглянул в угол отца, девочка спала на большой кровати Барда, свернувшись калачиком и прижимая к себе свою игрушку. Он подошел к ней, сел рядом и начал легонько тормошить сестренку. Сам мужчина наблюдал за своей старшей дочерью, которая на его вопросительный взгляд только странно улыбалась.       Эсгарот начал готовиться к празднику еще за неделю: мужчины сколотили из досок подмостки и лавочки для приезжих торговцев, сделали мишени, огородили место для кулачных поединков, женщины украшали площадь, повсюду висели разноцветные ленты и венки из еловых веток. Тут и там шнырял Алфрид, раздавая распоряжения и придираясь к каждому встречному поперечному: то ему мишени не так стоят, то палатки торговцев слишком близко друг к другу, то вон те венки необходимо перевесить, а со статуи бургомистра вовсе снять все ленты, это ведь не пугало огородное. Но к назначенному дню все было готово, приехали фигляры, фокусники и все конечно же ждали салюта, который, поговаривали, будет грандиознее, чем в прошлом году, видать, бургомистр в этот раз решил сэкономить на чем-то другом.       Народ начал собираться на площади еще с утра, детишки бегали друг за другом, играя в догонялки или снежки, тут и там торговцы из других городов и королевств зазывали эсгаротцев приобрести их товар: здесь продавались и ткани, и украшения, и всевозможные сладости, которых жители Озерного города никогда и в глаза не видели. Кто-то играл на гуслях и флейте, на другом конце ярмарки звучала веселая мелодия нескольких скрипок, под которую танцевали несколько женщин. Факиры набирали в рот масло и пускали облака огня, было даже два кукольных театра, один для детей, где показывали сказки, а другой для взрослых, где высмеивали жадность, зависть и другие пороки.       Бард пришел сюда неохотно, хотя, в общем, он не имел ничего против веселья, песен и танцев, но сейчас ему больше хотелось посидеть дома, в тишине. Несколько дней он осторожно пытался узнать, зачем Сигрид ходила к Илоне, но дочь делала загадочное лицо и говорила, что это сюрприз. Вот чего-чего, а неожиданности Лучник не любил больше всего, потому что к ним невозможно подготовиться, уж лучше любая правда, чем неизвестность.       Все его дети с нетерпением ждали праздника: Баин собирался стрелять из лука, биться на деревянных мечах и участвовать еще в каких-то соревнованиях, Тильда сделала себе маску зайца, а Сигрид одела платье матери, в котором была на своем дне рождении, она по-особенному красиво заплела волосы и украсила их гребнем Илоны. В конце концов Лучник остался один, потому что дети разбежались кто куда, так что мужчина только старался не потерять младшую дочь из виду, она уже играла со своими подружками, веселая и беззаботная. - Здорово вас здесь увидеть, - прозвучал знакомый голос рядом и лодочник обернулся.       Агата была в сером шерстяном платье, рукава, подол и грудь которого были расшиты самыми разными бусинами и узорами, золотисто-медовые локоны она заплела в косу, которая, словно корона, венчала ее голову. Девушка приветливо улыбалась и Бард отметил, что наконец-то не видит грусти в ее глазах, все же Крейг, ее брат, помог ей пережить смерть отца, это было замечательно. - Здравствуй, Агата, ты прекрасно выглядишь, - мужчина улыбнулся маленькой Рут в ответ и кивнул, - Как дела в таверне? - Очень хорошо, брат справляется с работой и почти что не пьет, старые привычки не так легко побороть, - девушка смущенно отводит взгляд и пожимает плечами, - Я так перепугалась, когда услышала, что вы спасли всех лошадей из горящей конюшни и пострадали от огня... - Если бы не твой брат, боюсь, все могло кончиться печально, особенно для меня, - лодочник провел рукой по своим волосам, ему показалось, что тот пожар был несколько лет назад, а не в начале прошлого месяца.       Но тут он увидел далеко позади Агаты нечто, что заставило его замереть. Там стояла Илона, люди обходили ее, словно не замечая, а она смотрела на него и слабо улыбалась. Угольного цвета волосы убраны в затейливую косу, в которую вплетен серебряный обруч, венчающий ее голову. Она, как всегда, в черном: поверх шерстяного платья меховая жилетка, длинные рукава спускаются едва не до самой земли, ведьма была темным пятном на фоне пестрой и яркой толпы, но все равно как же она была красива. Ее красота была... таинственной, спокойной. - ...все обвиняли конюха, но оказалось, что это не он виноват в пожаре, говорят, это был поджог... - Агата осторожно дотронулась пальцами до плеча Лучника, - Все в порядке?       Мужчина тут же сфокусировал взгляд на девушке, которая являла собой резкий контраст с ведьмой: они были разными, как луна и солнце, как осень и весна. Он понял, что прослушал почти все, что сказала ему Рут, и постарался улыбнуться.       Он хотел что-то сказать, но тут рядом появился Крейг, веселый и раскрасневшийся: - Видели, как я залез на самый высокий столб и достал приз? - он преподнес сестре связку больших бубликов, - Прости, Бард, но я украду у тебя Агату, ты обещала мне танец! - и он потянул девушку в толпу, та только засмеялась и сказала, что найдет Лучника позже.       А он снова посмотрел туда, где до этого стояла ведьма, он уже боялся, что ее там нет и ему просто показалось. Однако Илона уже подходила к нему, скрестив руки на груди, она машинально закрывалась, но улыбаясь уголками губ. Тогда он вдруг понял, о каком сюрпризе говорила Сигрид, ведь Илону ни разу не видели ни на одном празднике, никогда. Получается, это первая ярмарка, которую она посетила. Лучник сделал несколько шагов навстречу девушке и не смог сдержать широкой улыбки, хотя планировал нахмуриться и строго спросить, почему она так долго не открывала ему, когда он приходил к ней. - Ужасно шумно и многолюдно, я едва справляюсь с желанием убежать, - вздохнула ведьма, но в ее виноватом взгляде мужчина прочитал раскаяние.       Она смотрела на него так, словно безмолвно просила прощение и в ответ он просто кивнул. - Я скучала. - Как и я, - Бард несколько секунд вглядывался в ее лицо, а затем серьезно проговорил, - Что ж, будем вместе справляться с желанием убежать отсюда. Как на счет печеных яблок с медом? - он подал ей локоть. - Пожалуй, приму столь заманчивое предложение, а потом я бы не отказалась от горячего вина, если ты не против, - она говорила так же деланно серьезно, взяв Лучника под руку.       Бард одобрительно кивнул и оба улыбнулись, проходя к палаткам. Продолжение следует....