Ангел-хранитель

Если ты пьян, можешь говорить правду — никто не поверит. Франсуаза Саган «Здравствуй, грусть»

      Мир начинается с памяти. Пока ты знаешь, кто ты такой, куда идешь и какие цели преследуешь, ты все еще человек. Но стоит только упустить воспоминание, забыть навсегда то, что по-настоящему важно, и приходит конец. Нет, не жизни, а конкретно этому пути, по которому человек мог бы пойти развиваться дальше. Упущенная возможность, нежелание разглядеть еще одну развилку, стоя перед очередным жизненным распутьем. Всего пара часов, вычеркнутых из памяти, и вот уже не судьба самому осознанно выбрать для себя будущее. И, даже если кажется, что упущенные воспоминания незначительные, может быть, стоит заглянуть внутрь себя? Вдруг там уже сидит другой человек. — В нас вопрос, но в нас же и ответ… — Эгей, браток, да ты только что изрек нечто странное. Что, весенняя пыльца так кардинально меняет рыжим мозги? Или ты паришься по поводу завтрашней контрольной? Хотя, о чем это я, это же Шинву… — Да ну тебя, Ик-Хан! Я тут, может быть, решил философом стать, а ты весь настрой сбиваешь. Ты, друг мой, возможно, только что помешал рождению второго Гераклита! — Вот уж точно, за что мне человечество скажет спасибо! Рождение таких несуразных философов надо пресекать на корню — вот, что я хочу сказать. Во избежание конфузов у будущих поколений. Представляешь, как мне было бы стыдно перед собственными потомками, если бы я позволил тебе, скажем, дать определению смысла жизни и нести это в массы? Т-ты чего ухмыляешься?! И думать забудь! Я знаю ссылки всех твоих социальных страниц, буду теперь каждый день проверять их на наличие каких-нибудь глупых высказываний! А то дурной пример заразителен, знаешь ли… Юна! Ну, хоть ты ему скажи! — Ребята, вы такие смешные!       Юна смеется задорно и беззаботно. Все последние дни так хорошо складываются, будто сказка. Девушка по-детски азартно перепрыгивает небольшую лужу и первая бежит звонить в дом директора Ли. Где-то позади нее слышно ворчание Региса о том, чтобы ребята крошили меньше и вообще вели себя аккуратно хотя бы в этот раз. На душе все просто пело. Жаль только, что Суйи уехала по очередным модельным делам, и с ней нельзя поделиться этим прекрасным состоянием. Можно рассказать Сейре, но та никогда не будет так эмоционально реагировать, как это сделала бы зеленоволосая красавица. А Юне очень-очень сейчас хотелось поддержки в беседе, а не элегантные кивки головой, дающие понять, что тебя слушают. — Ре-е-ей! Открывай! Тебя не было сегодня в школе, и мы пришли повидаться так!       Франкенштейн с полным смирением открыл дверь. Если от визита постоянно галдящих и суматошных детей Мастеру становится лучше, то да будет так. Он не бросит Его на грани истощения и сделает все, даже чуточку больше, чтобы только помочь восстановить баланс сил. И школа не пропадет пару дней без него, тем более, за главного там остался деловой и ужасно довольный Тао. Мужчина полагал, что по возвращении его будет ждать пару технических сюрпризов, но журить за это хакера он не будет. Тот тоже старается ради безопасности, ради системы охраны, в которой бы Мастеру ничего не угрожало и не пришлось жертвовать жизненными силами, чтобы всех сберечь. Радостная возня детей вернула Франкенштейна из своих мыслей в реальность. Хозяин дома осмотрел, как дети шустро разворачивают настольную игру, и неслышно скользнул от них дальше, вглубь дома. Ничего ужасного не случится, тем более, под присмотром Сейры и Региса. Поиграют и уйдут. А он пока посидит в лаборатории, чтобы не терять время даром, и подумает о создании защитного амулета для удержания сил Мастера.

* * *

      Ик-Хан разбил Шинву просто мастерски. Уже в четвертый раз, между прочим. Он был ужасно горд, из-за чего постоянно важно поправлял очки, с вызовом скрещивал руки на груди и в нелепом высокомерии задирал нос. В конце концов, он же победитель, поэтому имеет право на маленькие шалости. — Дамы и господа, по уговору ранее, настало время для наказания [эл о х а]. Специально к такому случаю мной было куплено самое страшное и ужасающее оружие, которое я только нашел. — Я надеюсь, ты понимаешь, что во всем надо соблюдать умеренность, и что это наказание не будет вопиюще неэлегантно? — осторожно подбирая слова, поинтересовался Регис. Ик-Хан сверкнул глазами и уточнил: — Наоборот, человек, выполняющее это задание, как раз должен продемонстрировать чудеса элегантности.       «Чтобы не испачкать пол и успеть добежать до туалета. А также чудеса ловкости, силы бега и терпеливость желудка», — добавил про себя паренек, мысленно потирая в предвкушении руки. Шинву, присутствующий при этом разговоре, выглядел не лучшим образом. — А теперь позвольте представить вам чипсы с экстра взрывным вкусом красного перца, — и, закончив пафосную речь, Ик-Хан жестом фокусника извлек из рюкзака глянцевую пачку гадости. Рыжий парень хватился за голову и застонал. Юна удивленно хихикнула, она ожидала совершенно другого от друзей. Регис понял, что этот день не будет отличаться ничем от других, за исключением цвета крошек — сегодня они будут химически красные. Сейра не изменилась в лице. И только Рей, чудом избежавший провала в игре, с королевским спокойствием продолжал пить чай. — Ты хочешь, чтобы я это съел? — убитым голосом развил мысль Шинву. — Не просто съел, а еще в перерывах исполнил какую-нибудь песню, пока будешь разжевывать эту гадость, — мстительно добавил паренек, поправляя очки. — Ни черта себе! А сплясать тебе лежа не надо, а?! Или, например, на голове какой-нибудь фортель выкинуть, нет? Я ведь Шинвус Всемогущий, мне все по плечу! — Нет, если ты настаиваешь, то у меня есть еще пару вариантов: не опаздывать в течение месяца в школу, вызваться добровольцем делать доклад у учителя Парка, позволить отодрать пластырь с носа, пригласить Юну на сви… — Стоп-стоп-стоп, я все понял, понял! Давай сюда чипсы.       В полной тишине, нарушаемой только шуршанием пакета, Шинву запихнул в себя первую горсть острой гадости. Сморщился. Немного пожевал, делая при этом такое кислое лицо, что лимон удавился бы от зависти. Набрал в легкие побольше воздуха, открыл рот, чтобы исполнить какую-то песенку и… — А. Ой. И рыжей молнией метнулся на кухню, лихорадочно выискивая стакан с чем-нибудь, главное, чтобы залить этот пожар во рту. — Как я уже говорил Регису, надо обладать не дюжей долей грации и элегантности, чтобы успеть добежать до воды и не сблева... э-э-э... не выплюнуть съеденное на сидящих рядом, — с чувством собственного превосходства заключил Ик-Хан, наслаждаясь звуками, доносившееся с кухни. — Я проверю, — удержав Юну на месте, Сейра бесшумно выскользнула на кухню. — Как подобное поведение может быть допустимо среди друзей? — укоризненно покачивал головой Регис, с недовольством смотря на затейника идеи. — Разве такое поведение достойно человека? — Ты не прав, — привычно тихо высказалась Юна. — Это не недостойно. Никто никого не принуждал. — Юна хочет сказать, что мы друзья. Поэтому мы много чего позволяем и прощаем друг другу. — Дружбой соединены лишь достойные, равные друг другу, — подвел черту под разговором Рейзел.       С кухни показалась озадаченная Сейра, вертя в руках небольшую стеклянную бутылку. Все сразу повернулись при ее появлении, и немой вопрос повис в воздухе. — Есть проблема. Шинву выпил это и теперь странно себя ведет.       Регис осторожно взял бутылку и тут же сморщился от резкого, неприятного запаха. Немного подумав, он решил, что лучше искоренить затруднение сразу, чем потом разгребать последствия: — Я схожу за директором.       Юна, принявшая бутылку из рук Благородного, удивленно вскинула брови и неуверенно пробормотала: — Это же алкогольный запах. Только странный немного, слишком резкий. Похоже на спирт.       Спустя мгновение в дверях показался Франкенштейн, приведенный Регисом. Между бровей у мужчины пролегла еле заметная морщина, выдающая недовольство и волнение. Только Шинву было уже все равно. Острый вкус чипсов давно прошел, зато на желудке и в глотке стало очень-очень горячо. А еще сильно кружилась голова и немного подташнивало. И мир вокруг казался веселым. Даже чертыхающийся директор Ли, обещающий не выдавать Такео никаких реактивов «пока он не сдаст мне технику безопасности и не научится убирать с кухни опасные вещи», казался забавным. Вот он присаживается рядом и спрашивает о чем-то рыжего паренька, который так некстати расплылся в идиотской улыбке. И почему-то сейчас он видел не строгого и правильного директора, а переполненного заботами и усталостью человека, который пытался ему помочь. Шинву зажмурился и потер руками лицо. Что-то не так. Краем уха он слышал, как Ик-Хан заказывает такси, как Юна с волнением спрашивает о его самочувствии, как Регис помогает ему прямо стоять, пока весь мир переворачивается с ног на голову.       Регис. С ним что-то связано. — Я должэн поблагдарить тебя, — с трудом ворочая языком, наконец, проговаривает Шинву, удерживая представителя клана Ландегре за плечо. — За что? За то, что я каждый раз убираю за вами? Это мой долг перед хозяином дома. А твое нынешнее состояние не твоя вина, успокойся.       Шинву молча качает головой и больше ничего не произносит вплоть до приезда такси. Но только перед тем, как сесть в автомобиль, еще раз заглядывает в глаза Регису и неожиданно четко, с искренней преданностью говорит: — Спасибо.

* * *

— Ну тебя и развезло, дружище, — немного озадаченно отмечает Ик-Хан, устраиваясь на сиденье и называя адрес Юны. Машина неторопливо тронулась, отъезжая от дома директора Ли. — Тебе уже лучше? — обеспокоенно уточняет девушка, приглаживая непослушные рыжие волосы друга.       А Шинву не знает, как объяснить. Только сердце почему-то сжимается от боли. От щемящей благодарности к людям, от которых они уехали. И так противно на душе ему, что он не понимает и не осознает собственные эмоции, что выть от тоски и безысходности хочется. — Шинву… Шинву, ты чего, плачешь? — с каким-то ужасом спрашивает Ик-Хан. Школьник переводит взгляд на Юну, глаза которой, казалось, были на половину лица, и проводит рукой по щеке. Мокро. Из глаз бегут слезы, а он и не почувствовал. Только чтобы четко видеть теперь приходится промаргиваться. — Прости на-а-ас, — вот и Юна уже хлюпает носом. — Мы не думали, что все зайдет так далеко. Ты обижаешься? Прости, пожалуйста-а-а.       Ик-Хан тоже снимает очки и подозрительно трет кулачками глаза. Шинву мысленно цыкает на них: «Развели тут сырость». Рыжий парень вытирает рукавом слезы со щек и внезапно для самого себя крепко обнимает двоих своих друзей.       Душа все еще болит, и его переполняет непрошеная горечь, но теперь он сможет справиться со всем на свете. Шинву казалось, что, если все злодеи комиксов прямо в этот момент нападут на них, то он без страха встанет между ними и его друзьями. Может, это действие алкоголя, может, внезапно хлынувших чувств, но парень вдруг отчетливо понял, что ради них он жизнь готов отдать. И не только ради них. Там, в доме директора, тоже остались дорогие люди. Пусть они не просят его, но Шинву четко для себя решил, что их он тоже будет защищать и оберегать.       Как Регис и Рей вас, когда вы были так беспечны и беззащитны.       Шинву будто ударили под дых. Воспоминания (если только они действительно настоящие) были совсем рядом, осталось только до них добраться. Но своим чувствам Шинву тоже верил.       Спасибо.       Он пока не знает, за что именно. Но обязательно узнает.