Ангел-хранитель

Глупость и мудрость с такой же легкостью схватываются, как и заразные болезни. Поэтому выбирай себе товарищей. Уильям Шекспир

      Юна неторопливо шагала по тротуару, наслаждаясь теплом утреннего солнца. Щурила глаза, без задней мысли улыбалась прохожим, покачивала курткой в руках в такт музыке в плеере — в наушниках под заводную музыку пел популярный певец. Она никуда не опаздывает, но ноги быстро, словно крылья, несут ее вперед, иногда обгоняя впереди идущих прохожих. В такой день хочется жить со скоростью света, чтобы создать как можно больше воспоминаний.       Когда теплый ветерок касается девушки, ласково ероша волосы, Юна на секунду закрывает глаза и вдыхает доносящиеся запахи полной грудью. Несмотря на то, что в паре метрах проходит автострада, чувствуются ароматы вишни и маминых пирогов с яблоками. Хочется замереть и одновременно пуститься стрелой вперед и бежать до тех пор, пока мышцы не нальются усталостью, а в груди не найдется места для еще одного вдоха.       Очередной поворот, и вот в поле зрения появляются ворота школы Ёран. Девушка прибавляет шаг, на ходу вытаскивая наушники и отключая плеер, периодически приветствует знакомых. Сбоку мелькает деталь, какое-то движение, которое невольно притягивает взгляд школьницы. Слишком быстро и неуловимо, словно он не хочет, чтобы кто-либо обратил на него внимание.       Аджосси.       На этот раз без напарников один мужчина стоит в карауле на воротах. Юне кажется, что весь мир резко замедлил действие. Школьники вокруг двигаются, словно в замедленной съемке, в то время как ее собственные ноги прочно приросли к асфальту. Девушка не моргает — боится упустить хоть момент из движений аджосси — смотрит пристально широко распахнутыми глазами. Вот он поворачивается всем корпусом в ее сторону, слегка наклоняя голову, чтобы убрать лезущую в глаза челку; окидывает спокойным взглядом проходящих мимо учащихся, едва заметно хмурясь при громком звуке смеха; поводит плечами, поправляя манжеты на рукавах, и прикасается к дистанционному наушнику, видимо, выслушивая информацию от напарников. Устало вздыхает, прикрывает глаза, трет переносицу и что-то бормочет в ответ — Юна с жадностью ловит каждое движение охранника.       Ноги на автопилоте разворачивают и ведут девушку к аджосси. Губы растягиваются в робкой улыбке, щеки окрашиваются розовым цветом, а сердце ускоряет ритм. Она снова спешит, но мир вокруг даже не думает меняться.       Мужчина открывает глаза, вскользь осматривает толпу и встречается с Юной взглядом. Секунда-две визуального контакта, и вот аджосси поджимает губы и устремляет взор куда-то школьнице на подбородок. Замирает совсем как солдат — руки вдоль туловища, голову держит прямо — и ждет, пока девушка пересечет поток учащихся и подойдет к нему.       Юна подходит, смотрит в лицо мужчине и не может вымолвить ни слова. Только крепче сжимает потными ладошками ручку сумки на плече и пытается сглотнуть комок в горле. На мгновение все кажется таким ужасным и нелепым — вот она, такая неловкая, отвлекает внимание взрослого человека пустяками — что глаза начинает подозрительно щипать. Девушка делает прерывистый вдох, облизывает сухие губы и тихо, на грани шепота, произносит: — Доброе утро.       Сердце стучит где-то в висках, челка прилипла ко вспотевшему лбу, выдохнуть невероятно страшно — Юна с замиранием ждет ответа. Не слишком ли она настойчива? Не помешала ли ему? Может, не следовало подходить, поздоровалась бы издалека? Или охранник просто не расслышал ее писк и теперь недоумевает, что от него потребовалось настырной школьнице?       Аджосси хмуро смотрит в землю, затем поднимает взгляд на Юну и несколько виновато кивает в ответ. Делает шаг назад, еще один и уносится прочь от ворот с такой скоростью, словно противоположную часть школы захватили террористы, и только он один может их остановить. Юна отмечает это уже чисто механически, потому что каждый раз примерно происходит одно и то же. Становится чуть-чуть грустно, но девушка не позволяет такому настроению взять над собой вверх. Она подумает об этом когда-нибудь позже.       В конце концов, ей удалось встретить и даже поприветствовать аджосси с самого утра. Юна счастливо улыбается, прикладывает холодные ладошки к красным щекам и спешит на уроки.       День, определенно, обещает быть хорошим.

* * *

      Ик-Хан редко когда на уроке математики занимался математикой. Зачем тратить время на легкий материал, когда можно разобраться со скопившимися делами? Тем более, у него никогда не было проблем с данным предметом на экзамене, поэтому преподаватель разрешал ему некую вольность на своих уроках.       Бросив взгляд из-под очков, парень отметил пускающего пузыри Шинву, тихо спящего прямо на парте; невозмутимого Рея, взор которого как всегда устремлен куда-то в окно; аккуратно пишущую в тетради Сейру.       Пальцы автоматически бьют по нужным клавишам, сверяя данные и проверяя сеть в целом. Ничего сложного. Обычная просьба проверить базу системы охраны в компьютере полиции. Руки движутся на автопилоте, где-то на краю сознания мерно пробегают мысли, отслеживающие ход обработки информации, но большая часть разума свободна. Ик-Хан прокручивает в голове последние события, вспоминает о сегодняшних делах и планирует завтрашний день.       Иногда мечтает. О том, как разоблачает злую мафию, и от лица всего города мэр вручит ему награду перед школьниками. Он бы скромно отказался от вознаграждения, а потом попал бы в круг поздравляющих его друзей. Шинву принялся бы дурачиться и кривляться, выкрикивая то, какой Ик-Хан умный засранец. Он бы обязательно обнял героя за шею и смущенно признался, что гордится таким другом. Потом появится Тао-хен, начнет бурно и радостно поздравлять, станет обещать пирушку в доме Директора-нима с подарком в качестве очередного кулинарного шедевра Сейры. И тоже напоследок скажет что-то очень приятное, как и Шинву. Например, как бы невзначай проговорится, что хочет с ним работать в будущем. А затем появятся девушки, улыбаясь и щебеча в два голоса так быстро, что Ик-Хан сначала ни слова не разберет из их речи. И, когда Юна попытается незаметно утереть в углу глаза слезы радости, Суйи возьмет себя в руки и толкнет торжественную речь. Но Ик-Хан не станет ждать конца выступления, он просто обнимет подруг крепко-крепко и поблагодарит за добрые слова. Может, даже немножко всплакнет вместе с ними. Непременно возьмет слово Регис, который будет в такой момент выглядеть еще взрослее и благороднее, чем обычно. Ик-Хан представил, как его чересчур длинную речь прерывает Сейра, предупреждающе положив руку на плечо, и улыбается своей красивой и доброй улыбкой. А Рей будет стоять рядом, ничего не говоря, но от него так и будут идти волны поощрения. Да, именно так. После всего Директор пригласит всех к себе и… — Ай!       Шинву все-таки заметили спящим и дали наставительный подзатыльник. Ик-Хан вынырнул из мира фантазий. Моргнул пару раз, окончательно приходя в себя. И расплылся в ехидной улыбочке. — Что, твой метод сна я-склонился-над-тетрадью-не-потому-что-сплю-а-потому-что-усердно-учусь не подействовал? — Учитель просто не проникся идей, — недовольно буркнул Шинву. — Через пару лет я получу какую-нибудь всемирно известную премию за открытие новой позы для сна. Вспомни историю, Ик-Хан, общество обывателей никогда не признавало гениев в начале их пути. — Угу, зато признавало их потом. Посмертно.       Шинву фыркнул. Зевнул, растер ладонями щеки и напряженно уставился в учебник. Ик-Хан вновь перевел взгляд на экран ноутбука. И завис.       Цифры кодов правильно, словно по учебнику, складывались в строчки, будто всем своим видом говоря, что здесь не на чем заострять внимание. Все чисто и аккуратно. В колонку выстроена программа, прописанная до последней точки, но что-то было не так. Ик-Хан поправил очки и наклонился ближе к монитору. Он словно смотрит в алфавит давно знакомых букв и не может понять, какие знаки поменяли местами. Или у какого символа затерли «палочку» или «хвостик».       Нашел!       Когда Ик-Хан столкнулся с первой атакой хакера, он решил внести в программу ничего не значащий алгоритм, который бы служил сигналом, что эту часть проекта он отстоял от вирусов. Просто пару лишних строк цифр, которые бы говорили о его победе только ему. Своего рода напоминание. И сейчас он нашел то, чего быть не должно.       Ик-Хан прикинул: чистку он делал несколько месяцев назад, тогда было обнаружено всего пару незначительных вирусов, не стоящих даже упоминания. Никаких хакеров, о которых он бы делал «зарубки» в программе. Занимался он этим всегда единолично. Тем более, другие работники полиции (если, конечно, кто-то занимался этим, помимо него) не стали бы вкраплять то, что придумал Ик-Хан. Никто не знал.       Но откуда?       Как он мог поставить метку о том, что боролся с хакером и совершенно этого не помнить? Ик-Хан пролистал программу и нашел еще парочку собственных алгоритмов. Битва, должно быть, была долгой.       В мыслях совсем не к месту полезли фантазии из далекого будущего, где Ик-Хан в космическом костюме находит важную информационную плату, а главный злодей, зловеще хохоча, отбирает ее, лишает его памяти и сбрасывает в умирающих мир слишком проницательного гения…       «Может посоветоваться с Тао-Хеном?»       Нет!       Ик-Хан едва не выронил ручку. Что-то внутри противилось его желанию рассказать об этом охраннику. Нельзя, и все тут.       «А может действительно случилось что-то из ряда вон выходящее? Тогда почему бы не попытаться разобраться во всем самому? А заодно, когда поймаю хакера, докажу всем, что тоже могу быть защитником. Не думаю, что это будет трудно с моими способностями. А если это действительно какая-нибудь мафия, то… Посмотрим по ситуации».       Ик-Хан был полон решимости разобраться с преступником.

* * *

      Ради исключения все собрались дома у Юны. По окончании учебного дня, Шинву отвел двоих друзей в сторону и, таинственно сверкая взглядом, сказал им ждать его дома. Сам он явился на полчаса позже, притащил с собой сумку с чем-то, молча высадил всех в круг и задумался. — Юна, мы можем в случае чего остаться у тебя ночевать? — Конечно, — с удивлением кивнула девушка. — Родители все равно в командировке, так что я буду рада провести этот вечер не одна. — Шинву, ты странный. — Я просто не знаю, как вам сказать.       Ик-Хан переглянулся с Юной. Друг вел себя не просто странно, а подозрительно. — Давай начнем издалека, — по-деловому предложил Ик-Хан, поправляя очки. — Почему мы не пошли к Директору, а собрались здесь? Причем только мы, трое, без Рея, Сейры, Региса. Ты не хочешь, чтобы они что-то знали? — Да. Нет. Не знаю.       Шинву устало потер глаза. Он любил своих друзей, но.. Прямо сейчас ему казалось, что перед ним сидят чужие люди, с которыми не знаешь, как начать разговор. — Вам никогда не казалось, что вы — это не вы? Ну, то есть вы, но какие-то не такие, не полные… В смысле все вокруг как будто знают о вас что-то важное, а вам не говорят, потому что.. Ну, не знаю. Просто не говорят. И все это не плохо, но и не хорошо, а как-то странно. А иногда случается такие моменты, когда… — Шинву, — мягко перебила скомканную речь друга Юна. — Ты начал откуда-то с середины. Давай сначала. Почему мы собрались у меня?       Рыжий парень смущенно почесал нос. — Ну, как бы последствия могут быть. — Какие последствия? Ты о чем? — Ик-Хан хотел хорошенько встряхнуть парня, чтобы он прекратил темнить и рассказал все как есть.       Шинву понял это. Поднял руки, признавая поражение. И полез куда-то в сумку.       На стол была торжественно поставлена бутылка алкоголя.       Ик-Хан неверующе снял очки, протер их и снова посмотрел на этикетку. Нет, он ничего не перепутал. Юна округлила глаза, нервно оглянулась, словно кто-то мог оказаться в ее доме и застукать их за распитием напитка. Шинву сидел прямо, с самым серьезным выражением лица, на которое был способен. — Нам надо напиться. «Он чокнулся», — с сожалением подумал Ик-Хан. Юна хихикнула. Им двоим ситуация казалась абсурдной комедией. Шинву недовольно поджал губы и пустился в объяснения: — Вы просто не понимаете. Я когда у Директора напился, что-то понял, но не до конца. И я точно знаю, что вы тоже это ощутили бы, оказавшись на моем месте. Не зыркай на меня так насмешливо, Ик-Хан! Я серьезно! Нам надо знать, за что их благодарить! — Благодарить? — Юна удивилась. — Кого? — Региса. И Рея. — Всегда считал, чтобы сказать кому-то «спасибо», не обязательно для этого выпивать. О, Шинву, коварный ты человек, если так легко рушишь мою картину мира… — Я серьезно-о!       Шинву взвыл, схватился за голову и неожиданно упал на диван, устремляя взгляд куда-то в потолок. Юна обеспокоенно дернулась к другу, не зная, как реагировать в такой ситуации, а Ик-Хан не мог поверить, что рыжий балбес, вечно играющий в дурака, будет с таким отчаяньем что-то им доказывать.       На несколько минут все замолчали. Когда Шинву заговорил, голос его был тихий и усталый: — Я когда-то давно нарвался на группу бандитов. Я бы раскидал их, но один чувак достал нож. Это было первый раз, когда я столкнулся с холодным оружием. Мне было страшно. А страх всегда сказывается на движениях. Я оступился, промахнулся с ударом и уже готовился почувствовать боль, как мне помог одноклассник. Боксер, что ли, — не помню. Точно знаю, что занимался каким-то видом спорта. Мы не общались близко. Просто так получилось: я наткнулся на банду, они оказались там именно в этот час, а он опоздал на транспорт и решил пойти пешком. Вся эта ситуация — стечение обстоятельств.       Шинву ненадолго прервался. — Он рискнул жизнью за меня. Его неудачно ранили, и он не попал на соревнование. Просто стечение обстоятельств, не так ли?.. Тогда я испытывал вину и благодарность. Вроде и не виноват, и не случилось бы ничего страшного, — ну, может, избили бы, пережил — а все равно что-то не давало покоя. В какой-то момент мне было все равно, кто прав, я просто травил себя мыслями о вине. Это как дурная привычка, знаете. И сейчас, вернее, у Директора, я столкнулся с тем же. Это гложет меня, понимаете? А я не помню… — Шинву, ты не виноват, — Юна слегка сжала руку друга. — Не виноват, слышишь? Ты не можешь быть ответственным за то, что складывается по жизни. Так рождаются судьбы. А вина… — Вину испытывают те, кто достаточно слабы, чтобы нести ее бремя! — Ик-Хан сурово посмотрел на рыжего приятеля. — Ты не слаб. И это доказывает то, что ты пришел к нам и попробовал во всем разобраться, а не начал заниматься самокопанием. — Я думал, если мы все вместе выпьем, то сможем вспомнить что-то и тогда что-нибудь поймем, — уже без энтузиазма пояснил Шинву.       Юна взяла бутылку в руки, покрутила ее и отнесла алкоголь куда-то на кухню. — Мы такие дети, да? — с печалью сказала девушка, присаживаясь рядом со школьниками на диван. — Пытаемся решить проблему примитивно и наугад. А о последствиях не думаем. Знаешь, Шинву, если ты прав, и мы действительно что-то забыли, то ты уверен, что это надо вспомнить? Я хочу сказать.. Мне немного не по себе. — Значит, ты повзрослела чуть-чуть, — рассудил Ик-Хан. — Прониклась чувством вины, о котором говорил Шинву, и повзрослела.       Юна облегченно рассмеялась. — Знаете, я ничего такого не чувствую. — Но я точно знаю, что нам всем есть о чем поблагодарить их! — упрямо возразил Шинву. — Хорошо-хорошо, пусть будет так. Но давай решать эту проблему.. не таким путем, ладно? Нам даже по закону еще пить не положено. Где ты вообще смог достать бутылку? — У отца в баре взял.       Ик-Хан смотрел, как проказливо улыбается Шинву, качает головой Юна, и думал, что все-таки то, что произошло здесь, было не напрасно. Да, то, что предложил друг — глупо. Но где-то в глубине души он тоже, как и Юна, проникся чувством благодарности и вины. Слова Шинву его зацепили. И пробудили любопытство. Он ведь умный? Значит, сможет обдумать ситуацию и найти решение. Не сегодня, конечно, этим займется, но завтра-послезавтра точно.