Гленофобия. Когда любовь стынет в жилах

|Обложка: http://cs306211.vk.me/v306211375/98f4/tgZR0LX9gos.jpg|

Дождавшись, когда часы покажут половину пятого, Сасори аккуратно сложил все свои бумаги, разложил медикаменты по полкам, снял белоснежный накрахмаленный халат, накинул плащ и вышел из помещения. Вообще-то его рабочий день заканчивался в три часа пополудни, но рыжеволосый имел свои причины задерживаться. После того, как у Дейдары начались подобные припадки, Акасуне пришлось многое поменять в собственной жизни. Например, устроиться на работу обыкновенного медбрата в университет, имея в кармане неплохой диплом о полном высшем медицинском образовании. Или, допустим, целыми днями держать наготове включенный мобильник – не поступит ли тревожный звонок от Дейдары? Приступ мог начаться в любое время и в любом месте, независимо от обстоятельств. Парень неожиданно начинал чувствовать головную боль, тошноту, слабость. Голова нещадно кружилась, целый мир рушился перед глазами, а сил хватало лишь на то, чтобы стремглав выбежать из аудитории или нажать кнопку быстрого вызова на мобильном телефоне. Далее блондин проваливался в болезненный сон, зачастую сопровождаемый судорогами. Тут-то и появлялся Сасори со шприцем наготове. Что стало бы с Дейдарой без подобной помощи, рыжеволосый и думать не хотел. По правде говоря, специальностью Акасуны была нейрохирургия, но молодой человек также неплохо разбирался в неврологии и психиатрии. Столкнувшись с более чем странным поведением друга, он зарылся в справочники и собственные конспекты, изучил гигабайты различной информации, но так и не пришел к логическому умозаключению. Больше всего неожиданные приступы Дейдары походили на эпилепсию, но симптомы проявлялись несколько иначе. Наконец, состояние блондина стало аховым, и рыжеволосый понял: нужно срочно что-то предпринять. Странные припадки длились почти неделю, причем с каждым днем состояние друга становилось все хуже. Думать о том, чтобы отвести товарища к психиатру, Акасуна также не хотел. Сасори слишком хорошо знал характер Дейдары. Кроме того, болезнь парня не подходила ни под один из известных мировой науке диагнозов. Поэтому молодой человек тайком обратился к своему бывшему преподавателю, профессору психоневрологических наук. Услышав историю больного, чье имя Сасори называть наотрез отказался, профессор лишь развел руками и посоветовал все-таки уговорить того сходить на прием к специалисту. Акасуна вздохнул. Кроме характера Дейдары, он слишком хорошо знал реакцию врачей на новые, неизведанные наукой заболевания. Это означало, что блондина упекут в какой-нибудь крупный исследовательский центр и будут изучать как подопытное животное. Нет, не такой жизни желал рыжеволосый своему другу. Тогда же пришел на помощь дельтатримацин – препарат, который показан психически неуравновешенным, а также больным эпилепсией и шизофренией. Довольно мощное лекарство, вызывающее пагубные последствия у абсолютно здорового человека и катастрофически опасное в больших дозах. В случае с Дейдарой именно этот препарат мог помочь, так как по симптомам болезнь парня все-таки была очень близка к эпилепсии. Ожидания Сасори оправдались. Блондину и в самом деле стало легче, но лишь на неделю. Далее потребовалось значительное увеличение дозы, а затем еще и еще. Лекарство будто бы уже не справлялось с болезнью Дейдары, но прекратить делать другу инъекции Акасуна не мог. Ведь иначе блондину становилось гораздо, гораздо хуже. А между тем прошел целый месяц жутких мучений. Блондин заметно осунулся, побледнел, под небесно-голубыми глазами залегли темные полукружья. Дейдара медленно таял, как горящая свеча. Он умирал в буквальном смысле этого слова, даже не подозревая о своем ужасном положении. Вплоть до этого дня блондин был всерьез уверен, что все происходящее – не более, чем последствия его ужасного переутомления, вызванного подготовкой к летним экзаменам и прочими делами. Каждый раз, вкалывая в вену друга страшное лекарство, Сасори порывался рассказать Дейдаре правду, но долгое время не мог решиться. А сегодня слова вылетели из уст рыжеволосого помимо его воли. Размышляя обо всем этом, Сасори вышел из здания университета и заметил у входа причину своей задержки. Худой парень, одетый в университетскую форму, стоял, оперевшись спиной о мраморную колонну, и нервно постукивал пальцами по обложке учебника культурологии. Прохладный июньский ветер ворошил его длинные светлые волосы, выбившиеся из высокого хвоста. Длинная челка то вздымалась, то ложилась на припухшие веки, скрывая глаза цвета чуть пасмурного неба – правда, сам Дейдара говорил, что этот цвет называется барвинковый. Акасуна во всех этих оттенках не разбирался, но согласился с другом: ему, студенту Токийского университета искусств, виднее. - Я думал, ты уже ушел, - слегка нахмурился Сасори, подходя к блондину. - Как бы не так, - Дейдара отошел от колонны и повел плечами, разминаясь. – Сегодня идем домой вместе. Нам надо поговорить. - Если насчет инъекций, то я уже все сказал, - медленно произнес Сасори, разглядывая бледное лицо друга. – Это… - Тсс! – одними губами прошептал блондин, легким кивком указывая в сторону. Туда-сюда сновали студенты, чьи занятия еще не были окончены. Чуть подальше, метрах в десяти от собеседников, собралась стайка второкурсниц, с интересом поглядывающих на симпатичного медбрата. - Ясно, - протянул рыжеволосый, скосив глаза. – Пойдем. Уже неделю стояла довольно мерзкая и неожиданная для конца июня погода – пасмурное небо, сырой и тягучий воздух, время от времени моросил липкий холодный дождь. По мрачным серым улицам бродили толпы угрюмых прохожих, и никому не было дела до двух молодых людей, идущих куда-то вместе. Дейдара подумал, что обстановка под стать его теперешнему настроению. Обычно дерзкий и неуёмный, сейчас он был встревожен. Не то чтобы напуган – Дейдара не мог до конца разобраться в происходящем. Случайно вылетевшие слова друга проникли в сознание ледяным потоком и остались нехорошим осадком где-то в глубине души. Все эти сны, которые он видит уже месяц, были чем-то абсолютно ненормальным, и блондин прекрасно понимал это. Но мысли о тяжелом психическом заболевании у него никогда и не проскальзывало. Сасори молча шел рядом, время от времени тайком поглядывая на своего друга. На лице Дейдары были заметны все его душевные терзания; блондин то закусывал губу, то нервно прищуривался. Рыжеволосый вздохнул про себя. Начинать тяжелый разговор первым не хотелось. - Сасори, послушай… - наконец, Дейдара остановился и затравленно огляделся по сторонам. Прохожих было не так много, да никто и не прислушивался к чужому разговору. – Я ненормальный? Акасуна хмыкнул. Некстати вспомнился давний случай из школьных дней, когда младшеклассник Дейдара пришел в среднюю школу, в которой как раз обучался рыжеволосый, чтобы посмотреть на своего старшего друга. Одноклассники Сасори тогда еще подумали, что пухлощекий длинноволосый Дей – маленькая сестренка Акасуны, чем невообразимо обидели мальчишку. Когда начался урок химии, обозленный Дейдара в тайне от всех спрятался под учительским столом. Пока ребята занимались лабораторной работой, учитель ходил между рядами и наблюдал, тем самым давая блондину невероятный шанс для свершения своей мести. Перед носом маленького хулигана маячили полочки с множеством баночек, скляночек и колбочек. Сасори потом мог только догадываться, какую ехидную рожицу состроил в тот момент его друг. Маленький Дейдара открыл склянку с керосином и медленно пополз к ученическим партам, стараясь не привлекать внимания. Ребята и учитель как раз отвлеклись на опыт какой-то тощей черноволосой девицы в круглых очках, давая блондину еще один невероятный шанс. Дейдара аккуратно разлил керосин между парт своих обидчиков, чиркнул спичкой… В общем, дальше можно не продолжать. Кроме того, что керосин загорелся вкупе с дешевым школьным линолеумом и начался грандиозный переполох, та девица в очках от неожиданности и испуга неосторожно повела рукой и пролила раствор серной кислоты прямо на рукав парадного костюма учителя – не спас даже лабораторный халат. Какой был скандал! Дейдару едва не исключили из собственной школы. Но даже не на шутку выпоротый отцом, маленький Дей лишь заливисто хохотал, вспоминая лица одноклассников Сасори. Сам рыжеволосый в душе был только рад и безумно горд своим маленьким товарищем – хотя заставил блондина пообещать, что такого более никогда не повторится. - Пожалуй, есть немного, - с легкой улыбкой ответил Акасуна. - Вообще-то, я серьезно, - нахмурился Дейдара. – Ты говорил, что эти инъекции снимают напряжение с мышц, ослабляют боль и тошноту. Я думал, у меня высокое внутричерепное давление, или что-то эдакое… Не делай из меня дурака! Нейролептики колют психам, уж это-то я знаю! - Не кричи так, - поморщился Сасори. – Сам же внимание привлекаешь. Пошли дальше, по дороге я тебе все объясню. Дейдара затих, сверля взглядом собеседника. Когда же они двинулись дальше, снова произнес, более тихо: - Со мной все так плохо? - Я бы сказал, что не особо хорошо, - Акасуна шел, глядя себе под ноги. – Не хотел говорить тебе, но раз уж так вышло… Все это очень похоже на эпилепсию. - Похоже? - Да, именно так – похоже. Это не эпилепсия, а что-то другое, более серьезное, лишь отдаленно ее напоминающее… - Отлииично! – протянул блондин. – То есть, я еще хуже шизофреника. - Не путай эпилепсию и шизофрению, - скривился рыжеволосый. Он терпеть не мог дилетантов, с умным видом рассуждающих о такой тонкой науке, как психиатрия. – Совершенно разные заболевания. - Тогда что же со мной творится, черт подери?! – разозлился вконец Дейдара. – У меня начинает болеть голова, я падаю в обморок и вижу идиотские сны, от которых заикой недолго стать… а потом ты заявляешь, что я психбольной! - Ты не психбольной, - Сасори положил руку ему на плечо, успокаивая. – Дельтатримацин действительно противосудорожное, но кроме того обладает рядом других полезных свойств… - Не трогай меня! – студент резко повел плечом, скидывая руку. – Меня куда больше волнует то, что ты обо всем умалчивал! А еще друг, называется! - Дейдара, ты ведешь себя как маленький капризный ребенок, - устало выдохнул рыжеволосый. – Я не хотел волновать тебя, пока сам не разберусь. - Хорошо, - светловолосый сверкнул глазами. – Ладно, отлично, окей, да. Допустим, я нормальный. Тогда какого хрена ты колешь мне нейролептик?! – свистящим шепотом произнес он. – Значит, все-таки что-то тебя настораживает? - Скажем так, - Сасори коротко глянул в расширенные от злости зрачки Дейдары. – Ты не медик и не специалист. Если бы не эти уколы, то даже боюсь предположить, что было бы. А так я могу выиграть время, чтобы разобраться. Должно быть, это все же лучше, чем обследование у незнакомых профессоров в научно-исследовательском центре? Блондин издал короткое «Пфф!» и ушел вперед. На повороте он неожиданно резко остановился. - Ты все еще не веришь мне? – недоуменно заметил рыжеволосый, останавливаясь в трех шагах от своего друга. - Нет, верю. Хотя ты часто умалчиваешь от меня многое, - наконец, вымолвил парень. – Тогда скажи, как долго это будет продолжаться? - Что именно? - Сколько еще ты намерен разбираться, черт возьми?! – не выдержав, воскликнул Дейдара. Это было довольно громко. Благо, прохожие по-прежнему не обращали на странную парочку особого внимания. - Мы отошли от университета не так далеко, - хмуро заметил Акасуна. – Если будешь так орать, у нас обоих будут проблемы. - Да мне уже наплевать, если честно, - так же громко отозвался студент, презрительно отворачиваясь. Поняв, что словами этому идиоту ничего не объяснишь, Сасори быстро подошел к нему и рывком развернул к себе. Не успел Дейдара и рта раскрыть, чтобы возмутиться, как его мягко, но цепко взяли за подбородок и требовательно поцеловали. - Ты… ты… ты чего делаешь, придурок?! – блондин отпрянул от неожиданности. Ремень сумки сполз на локоть, но Дейдара этого не заметил. - Просто верь мне, - серьезно сказал ему Акасуна. Серые глаза смотрели с какой-то непередаваемой тоской. – Я буду бороться, чтобы оставить тебя в этом мире. Поэтому просто прими мою помощь и продолжай верить. - Ты… ты ненормальный, вот что! – Дейдара оглянулся, ожидая увидеть насмешливые лица случайных знакомых, но как по счастливому билету судьбы, рядом вообще никого, кроме них, не оказалось. По соседней стороне улицы брели унылые рабочие деловых фирм с потрепанными портфелями, неподалеку стояло явно пустое такси с тонированными стеклами. На пустом перекрестке находилось лишь двое молодых людей, один из которых только что совершил нечто аморальное. На болезненно-бледном лице блондина выступил пунцовый румянец. – Нас же могли увидеть! - Глупый ты, - чистосердечно признался Сасори. – Если уж тебя так волнует людское мнение, то не надо было и орать. - Нет, ты точно больной! Тебе самому нужно ставить эти уколы! – окончательно возмутился Дейдара. Парень рывком поправил ремень своей сумки и покрепче прижал учебник культурологии к груди. – Мне налево, тебе прямо. Провожать меня не обязательно, - с этими словами студент резко развернулся и побежал через безлюдный перекресток по диагонали, минуя «зебру». - Если что, я буду ждать твоего звонка, - крикнул ему вдогонку Акасуна, но блондин уже скрылся за поворотом. На секунду рыжеволосому показалось, что его друг плачет. В тот же момент на щеки молодого человека упали первые холодные капли. Снова начался этот мерзкий моросящий дождь. Обреченно выдохнув, Сасори потянулся за зонтом.

|Музыкальное сопровождение: Alpha Project - Quelques Larmes|

Пока Дейдара добирался до дома, мелкий дождик перерос в настоящий ливень. Одежда, учебник, волосы – все промокло насквозь. Обычно ненавидящий такую погоду, сейчас парень был ей даже немного благодарен. Блондин и в самом деле ревел. Навзрыд, как маленький, громко хлюпая носом. Плотная завеса ливня и намокшая, прилипшая к лицу челка надежно скрывали страдания от посторонних. Поэтому Дейдара ничуть не стеснялся и бежал, бежал, бежал… Нога угодила в глубокую лужу, грязные брызги окатили и без того намокшие джинсы, в ботинке захлюпала вода. Блондин разревелся еще сильнее, жалея себя. Он знал, что еще чуть-чуть, и расплачется. Прямо там, на глазах у лучшего друга. Друга, который любит всем сердцем и наверняка будет переживать. А может, еще и решит, что он, Дейдара, настоящий истерик. И тогда будет глупо отрицать свою психическую неуравновешенность… или как там? В общем, нужно было срочно что-то предпринимать, и студент не смог придумать ничего лучше, кроме как сбежать. Уйти от проблем – это ведь так просто. Дейдара и сам толком не знал, почему эти рыдания вырывались у него из груди. Можно было свалить на недосып, на нервное перенапряжение от шокирующей информации о своем состоянии. Или, например, на личную обиду. А на кого обижаться? На друга, который умалчивал такие вещи? На судьбу, которая с ним, Дейдарой, так жестока? На себя, жалкого, голодного и промокшего? Возможно. На губах до сих пор горел след от поцелуя, еще больше растравливая несчастную душу. Почему он так с ним? Зачем перманентно дразнит ненавязчивыми прикосновениями? Неужели совсем ни о чем не догадывается?.. Дейдара вбежал во двор. Несмотря на обилие сырости и грязи, по тротуарам восточного Тосима продолжали бродить люди с зонтами. На длинноволосого, до ниточки промокшего парня с грязными штанинами, стремглав куда-то бегущего, начинали оглядываться и пересмеиваться между собой. Здесь, во дворе, было пусто. Дождь неистово колотил по водосточным трубам, извергающим просто целые озера. Обычный двор в квартале восточного Тосима, одного из двадцати трех специальных районов префектуры Токио – пятиэтажные серые дома, детская площадка с ржавой горкой, море поникшей от дождя зелени. Правительство выделяло на благоустройство таких вот дворов не так уж много денег, предпочитая украшать районные центры и дома знаменитостей и политиков. Впрочем, никто особо и не жаловался, благо условия для жизни были вполне сносными. Путь Дейдары лежал дальше, через множество таких дворов, прекрасных в своем вечернем безлюдье. Он все еще не мог успокоиться. Да, казалось, больше и незачем успокаиваться. Весь вечер безнадежно испорчен, впереди маячит стирка университетской формы, и он опять не успеет выучить все предметы в срок. И это притом, что через две недели у него начинаются летние экзамены! Если будет так продолжаться, то его и вовсе отчислят за неуспеваемость. А еще неизвестно, будет ли новый приступ… Мысль об этом заставила блондина остановиться в узком переулке между двумя домами. Дождь сюда не проникал – над головой темнел каменный свод, подобие арки в греческом стиле. Если бы у Дейдары было более хорошее настроение, то он наверняка бы с презрением раскритиковал подобное псевдо-архитектурное сооружение. Специальностями студента Токийского университета искусств как раз были скульптура и архитектура. Парень склонил голову, опираясь об обшарпанную стену. Другой рукой он прижал к себе насквозь промокший учебник. Ну не влезает он в сумку, черт подери! А теперь на всех страницах наверняка будет потекший текст. Преподаватель будет в ярости – книга-то библиотечная. Ну и черт с ним со всем. Дейдара облизнул губы. На них чувствовалась свежесть дождя, солоноватость слез и… что-то еще, непонятное. След от чужих, горячих губ. Сквозь слезы он улыбнулся. Ничего не видя из-под свешенных волос, пошел дальше, более спокойно. А куда спешить? Действительно, уже некуда. Кроме всего вышеперечисленного блондина беспокоило еще кое-что – а именно та злость, та ненависть, которую он испытал в мгновение поцелуя. Подобные чувства преследовали его практически в каждом сне, в каждый свой приступ Дейдара мечтал с жестокостью убить лучшего друга. И больше всего на свете блондин боялся, что однажды его сны станут суровой реальностью. Он не хотел ненавидеть человека, которого любил больше жизни. Шаги парня отдавались гулким эхом от каменных стен. Примерно с тем же звуком стучалось о ребра собственное сердце Дейдары. Едва блондин зашел в подъезд своего дома, как в кармане загудел телефон – обычный темно-сиреневый агрегат-раскладушка. Студент флегматично проигнорировал звонок, возясь с ключами от квартиры. А между тем телефон прогудел еще с минуту и затих. «Должно быть, это Сасори звонил», - вяло подумал Дейдара, захлопывая за собой массивную, обитую потертой кожей дверь. Перезванивать в любом случае не хотелось. С его одежды все еще стекали струйки грязноватой воды. Парень стянул с себя вязаный жилет с эмблемой университета и отшвырнул в угол прихожей. Следом полетела расстегнутая, когда-то белоснежная рубашка. Босой, в одних джинсах, Дейдара дошлёпал до ванной комнаты, по-прежнему не включая никакого освещения. В квартире стояла почти могильная тишина, лишь за окном все так же неистово барабанил ливень. Небольшая, небогато обставленная двухкомнатная квартира досталась Дейдаре от покойных родителей. Чета Тсукури погибла в авиакатастрофе, едва их сыну исполнилось семнадцать. Вообще говоря, именно Сасори Акасуна, на то время уже совершеннолетний, взял на себя опекунство над подростком. Органы соцзащиты всячески препятствовали этому, причем приводили довольно весомые аргументы. В свои двадцать два рыжеволосый был обычным студентом медицинского факультета, такой же сирота, без особых средств, постоянного места работы и не женатый. Дейдара даже не знал, как его старшему другу вообще удалось провернуть все это, но факт остается фактом, и однажды Сасори пришел в его дом, протягивая стопку свежеподписанных бумаг. Других опекунов у подростка и быть не могло, связи с дальними родственниками Дейдара никогда не поддерживал. Приходилось выбирать: соглашаться на авантюру, либо позволить этим бюрократам разыскать какого-нибудь троюродного дядюшку, которому неожиданный племянник как собаке пятая нога. По законам Японии подростки, не имеющие официальных опекунов, не имеют права жить самостоятельно и отправляются в специализированный интернат, в котором пребывают вплоть до своего совершеннолетия. А значит, умей вертеться, раз хочешь получать высшее образование и жить в родной квартире. Так друзья детства стали связаны еще и узами опекунства, вплоть до мая этого года, пока блондину не исполнилось ровно двадцать лет. Смерть родителей сильно подкосила Дейдару. На то время он был во втором классе старшей школы, постепенно готовился к поступлению в Токийский университет искусств. Семья Тсукури никогда не была особо богатой, а после смерти родителей подросток остался практически в нищете. Наступили времена голода и скорби. Каждую ночь блондин просыпался в холодном поту, вспоминая последнее сообщение от любимых мамы и папы, пришедшее на мобильник: «Наш самолет падает в океан. Мы тебя очень любим, расти хорошим человеком». И море горьких слез, пролитых в подушку. И улыбка дерзкого, всем привычного Дейдары, наспех натянутая поверх дрожащих губ. И прямая, несгибаемая спина под тяжестью горя. Он позволял себе раскисать только в присутствии Сасори. Сворачивался по-кошачьи, устраивался головой на его коленях и плакал – тихо, долго, беззвучно, пока штаны Акасуны не намокали от слез. А тот медленно поглаживал парня по длинным шелковистым волосам – почти как у мамы, в которую Дейдара пошел и внешне, и характером. Отец светловолосого был человеком более суровым и прагматичным, но обожал своего маленького озорника, хоть и старался не баловать. Оба родителя парня были археологами и много путешествовали, а в тот злополучный день как раз отправлялись по работе в Египет. Сколько себя помнил, Дейдара с детства был окружен интересными вещицами, привезенными из дальних стран. До смерти родителей они жили в собственном доме в одном из тихих и комфортабельных кварталов на западе Аракавы. Рядом со спальней четы Тсукури располагалась комната-музей с целыми стеллажами различных предметов. Это были и маски африканских племен, и редкие горные минералы, и даже баночка с песком из Сахары. Маленький Дей живо интересовался иностранными культурами, с увлечением читал исторические справочники, долгое время мечтал стать археологом и ездить по всему свету, как его родители. Единственный минус их работы состоял в частых командировках, поэтому добрую половину своего детства блондин был предоставлен самому себе. До двенадцати лет за мальчиком понемногу приглядывали родители Акасуны – в то время они с Сасори жили в соседних коттеджах, но потом случилось несчастье. Посреди ночи дом семьи Акасуна неожиданно загорелся, пожар не успели потушить, и родители рыжеволосого сгорели дотла. В ту памятную ночь Сасори как раз ночевал у своего младшего друга, чем и избежал роковой участи. Юноша стал сиротой накануне выпуска из старшей школы. Некоторое время рыжеволосый жил в доме Дейдары, потом переехал к бабушке на Хоккайдо. Тогда друзья не виделись около четырех лет, лишь изредка перезваниваясь. Но как только светловолосый остался один на один со своей тяжкой долей и неугомонными органами соцзащиты, Сасори первым же самолетом прилетел на Аракаву. Подобно доброй фее-крестной, которые в сказках всегда оберегают несчастных принцесс, быстро и ловко разрулил все дела и неувязки, оформил опекунство и буквально вытащил Дейдару из бездны отчаяния. Последнему всегда оставалось только удивляться, как его другу удается так легко разделываться со всеми проблемами. Должно быть, это был дар от природы, которого Дейдара определенно и безжалостно был лишен. С позволения бабушки Сасори решил остаться и продолжить обучение в Токио. Без проблем сдал все вступительные экзамены для пятого курса и перевелся на медицинский факультет Тодая, приветствующего всех способных студентов Японии. Купил однокомнатную квартирку в многолюдном районе Бункё. Каждый день вставал засветло, чтобы успеть на учебу. Два раза в неделю навещал Дейдару на Аракаве. Беспокоился о том, как сдает выпускные экзамены его младший друг. После смерти родителей мечта об археологии оказалась забыта по некоторым причинам, и Дейдара стал учиться на архитектора. Это была специальность, максимально близкая к одной из двух его самых желанных целей; в будущем блондин планировал получить второе образование, пока же довольствовался выбранным путем. Видимо, взращенный на чувстве прекрасного, парень не смог до конца отказаться от своей детской мечты и выбрал именно Токийский университет искусств, в котором нелегкая специальность архитектора сочеталась с такими необычными, как искусствоведение и скульптура. Перед поступлением на первый курс Дейдара решил переехать на старую квартиру родителей в восточном квартале Тосима, где они жили еще до его рождения. Острая нехватка в деньгах и сложность содержания такого большого помещения вынудили блондина попросить Сасори помочь с продажей дома и большинства экспонатов. Покупатели нашлись почти сразу же, в просторный уютный коттедж тут же въехала молодая семья, музей тоже не остался в долгу, выкупая некоторые, особо ценные предметы. От нового местожительства до университета было всего полчаса пешей ходьбы, неподалеку располагалась станция метро, откуда можно было легко добраться до центрального Синдзюку или новой квартиры Акасуны в Бункё. Кроме того, старый коттедж (да и вообще тот квартал Аракавы) всем своим видом, всей обстановкой напоминал о произошедших бедах. «Ну и правильно», - сказал тогда ему Сасори. – «Просто забудь и живи дальше. Прошлого все равно не исправить» Лишь благодаря рыжеволосому Дейдара смог спастись. Парень повернул оба крана и прислушался к мерному шипению вырывающихся струй воды. Затем немного подумал и все-таки включил маленькую тусклую лампочку под потолком. Из заляпанного брызгами и остатками зубной пасты зеркала на него смотрел бледный, как вампир, молодой человек. Спутанные мокрые волосы, серые круги под припухшими веками – не самое приятное зрелище. Презрительно хмыкнув самому себе, Дейдара разделся окончательно, набрал побольше воды и залез в узкую ванну. Осторожно держась за края, медленно погрузился в приятную влагу. Вот, так-то лучше. Теплая, почти горячая вода будто ласкала замерзшее тело. Блондин расслабился и закрыл глаза. Где-то в прихожей снова заиграл телефон. Долгий, настойчивый звонок. Дейдара уж было подумал, не вылезли ли ему из ванны, чтобы ответить, как вдруг почувствовал странное головокружение и словно начал куда-то проваливаться. Звуки смешались, в глазах заплясали цветные огни. Коротко всхлипнув, блондин резко откинул шею назад и ударился затылком о дно ванной. Его тело обмякло. На лицо тут же нахлынул поток стоячей воды. Мобильный телефон продолжал заливаться неугомонной трелью в темной прихожей.

|Музыкальное сопровождение: Detol - Кукловод|

Удар, боль, слабый вскрик. Звон каких-то инструментов, давящая полутьма мастерской. Жгуты, которые до посинения стягивают запястья. - Ты будешь делать то, что я скажу, - утвердительно заметил он, не отпуская железной хватки. - Ты ненастоящий, - с яростью простонал Дейдара. – Прекрати это, умоляю! Жгуты сдавили руки еще сильнее, в кончиках пальцев мелко и противно закололо. И тут же новая боль. С трудом приоткрыв правый, не заплывший глаз, он чуть не заорал от панического ужаса. В трех пальцах его правой руки, прямо из подушечек, торчало по большой металлической игле. Ничуть не улыбаясь, рыжеволосый Кукловод заносил над его безымянным четвертую. Крови почему-то не было. - Прекрати, прошу тебя… Сасори… Шипящее; словно змея, сражающаяся с ядовитым скорпионом; имя. Интересно, чей яд слаще и смертоноснее? - Ты будешь делать то, что я прикажу, - бесстрастно отозвался рыжеволосый, вонзая в его плоть новую иглу. Дейдару едва не вырвало от боли. Желудок сжимало сильнее, чем запястья. Вся кровь прилила к голове, угрожая разорвать важные сосуды. В ушах нещадно пульсировало. - Я ненавижу тебя, - пропыхтел светловолосый, едва сдерживая крик. – Сволочь! Гнида! - Ты будешь… ты будешь… ты будешь… - как робот повторял Сасори, поочередно протыкая пальцы другой руки своего мученика. Этот хирургически-правильный голос врезался в сознание острее, чем скальпель. Дейдара почувствовал, как из его правого уха сочится что-то теплое и густое. - Тварь… ты не он! Жалкое, гнусное подобие… подделка! – с каждым уколом вскрикивал он. Сдерживать рвоту стало невозможно, Сасори даже не поморщился, когда зеленовато-болотные брызги достигли его идеально-чистого черного плаща. - Подделка? – будто бы с удивлением переспросил Акасуна. Светловолосый насторожился, так как это была первая человеческая эмоция со стороны рыжеволосого за последнее время. – Это ты так говоришь, Дейдара, - холодно продолжил Кукловод. – Я был таким всегда. Неважно, какое тело, и бьется ли сердце. Значение имеет лишь душа. - Ложь, - сквозь выступившие слезы прошептал блондин. – Ты больше не тот Сасори, которого я знал. Что ты делаешь, сволочь? Кем ты стал? Его цепко обхватили за шею и приподняли над столом, на котором он лежал. Жгуты натянулись еще сильнее. Дейдара уже не чувствовал рук. - Настоящий я здесь, - едва ли не касаясь своими губами губ блондина, прошептал мучитель. – Можешь отрицать это, но твое жалкое тело все еще помнит… По тому ужасу, который промелькнул в голубом глазу Дейдары, можно было судить, насколько Акасуна попал в точку. - Человеческие тела такие жалкие… ненужные… они мешают жить нашим душам. Наконец, они смертны, - по губам Сасори подобно змее скользнула легкая улыбка. – Мой бывший напарник пытался победить смерть множеством способов, однако не слишком в этом преуспел. Я первым познал эту тонкую стезю… В сознании Дейдары на секунду промелькнул навязчивый образ змеи, кусающей напавшего на нее ястреба. Вдалеке, за песочным барханом, притаился выжидающий скорпион. - Но я не собираюсь проводить свою вечность в одиночестве. Ты знаешь, что мне нужно, Дейдара, - Акасуна наклонился к кровоточащему уху и аккуратно стер густую коричневатую субстанцию со светлых шелковистых волос. – Не заставляй меня применять грубую силу, ты ведь такой красивый… идеальный… мой. - Безумец! – прокричал блондин в исступлении. – Сдохни, тварь! - Теперь это невозможно, - почти ласково ответили ему. – Но даже если у кого-то хватит смелости попытаться меня убить, то он тотчас умрет. Мое новое тело пропитано ядом, что течет по жилам подобно крови. А твое тело… оно идеально, не спорю. Но оно смертное и слишком чувствительное к боли. Эта кровь… ее слишком много в твоем теле, Дейдара, - с этими словами Сасори резко освободил запястья блондина от натиска резиновых жгутов. Кровь мгновенно прилила к раненой плоти и стала выходить какими-то странными толчками, струясь по толстым железным иглам, торчащим из подушечек пальцев. Дейдара заорал от неимоверной боли, пришедшей вместе с чувствительностью. Хотелось визжать до разрыва сердца, откусить себе язык или совершить еще какое-либо безумство. Ненависть к этому психу, что мучает его, уговаривая на немыслимое. Ненависть к этому безразличному кукольному взгляду, что вводит его в еще более безумное состояние. Всепоглощающий страх перед этими жестоко-бесстрастными, неживыми глазами, которые он когда-то так любил. Внезапно Дейдару потащило вверх и куда-то вбок, все поплыло перед глазами, действительность перестала казаться реальной. Блондин больше не слышал своего ужасающего крика, не было и боли. Он просто не мог дышать. На мгновение перед лицом парня мелькнули знакомые губы, грудь сильно сдавило, а затем легкие словно наполнились воздухом. Не успев ничего подумать, Дейдара закашлялся и снова потерял сознание. Очнулся он оттого, что кто-то аккуратно, но довольно резко теребил его волосы. Слегка приоткрыв глаза, блондин увидел своего лучшего друга с полотенцем в руках, тот явно сушил его намокшие пряди. Стоп, намокшие? Черт возьми, что же произошло? Заметив, что Дейдара в сознании, рыжеволосый сердито нахмурился: - У тебя есть минута на то, чтобы объяснить мне все. Блондин несколько раз сомкнул-разомкнул веки, пытаясь разобраться в происходящем. Внезапно взор упал на гневное лицо Сасори, сразу же вспомнились иглы, воткнутые в подушечки пальцев. Парень испуганно взвизгнул, точнее – попытался заорать от накатившего ужаса, но тут из легких стали выходить последние капли, и Дейдара зашелся в удушающем кашле. - Ну, чего дергаешься? Съем я тебя, что ли? – чуть менее ворчливо заметил Акасуна, продолжая елозить полотенцем по мокрой спутанной шевелюре. Дейдара, продолжая неистово кашлять, отстранился и отполз в дальний угол кровати. В барвинковых глазах по-прежнему плескался какой-то животный страх. - Эй, ты чего? Дейдара, ты не в себе, что ли? – не на шутку забеспокоился рыжеволосый. – С тобой точно все нормально? Дышать можешь? - Да, - хрипло выдохнул парень, прислоняясь к спинке кровати. – Прости, я это… со сна. «Да, это был всего лишь сон…», - подумал про себя студент. – «Еще одно из тех ужасных видений, что преследуют меня в последнее время. Тот Сасори, что сидит передо мной, настоящий, он не причинит мне вреда». Убедив себя такой мыслью, Дейдара отважился заглянуть в серые глаза Акасуны. Вместо неживых, кукольно-бесстрастных зрачков он увидел обычные глаза чуть уставшего молодого человека, совершенно не пугающие и вполне привлекательные. - Дей-да-ра? – по слогам, очень вкрадчиво произнес Сасори, придвигаясь поближе. Такого ответа рыжеволосому явно было недостаточно. - Что… что произошло? – наконец, выдохнул блондин. Они оба сидели на большой, двуспальной кровати в бывшей спальне четы Тсукури. Теперь хозяином этого немалого ложе стал Дейдара. В то время как все остальное тело, облаченное в уютную пижаму, было сухим, по длинным светлым волосам продолжала понемногу стекать вода. За окном стемнело, дождь продолжал барабанить по карнизам, но уже не так громко и пугающе. - А ты не помнишь? – слегка удивился его друг. – Скажи спасибо, что я вовремя прибежал, иначе ты был бы уже мертв. - У меня… был приступ? Снова? – внезапно догадался Дейдара. Теперь все потихоньку вставало на свои места – даже кошмар с участием лучшего друга перестал казаться странным. - Да. Видимо, ты потерял сознание прямо в ванной, - Сасори немного подумал и отложил полотенце. – Хорошо, что я умею оказывать первую помощь, ведь вода попала в легкие и ты не мог дышать. - Ты что, искусственное дыхание мне делал? – вспыхнул блондин. - Да, но сначала пришлось вытащить тебя из ванны и откачать из легких жидкость… Дальше Дейдара почти не слушал. Вспомнилось, как его грудь сдавило. Стало быть, таким образом Акасуна освобождал легкие для воздуха. А потом… губы, мелькнувшие над его лицом. Дейдара покраснел еще больше, и, чтобы скрыть смущение, перевел разговор в другое русло: - А почему я в пижаме? - Ну, надо же было тебя переодеть во что-то теплое и сухое, - развел руками рыжеволосый. – Вот только волосы еще не успели обсохнуть как следует, так что позволь… - с этими словами Сасори залез на кровать с ногами и снова стал ворошить спутанные пряди друга. Дейдара запунцовел пуще прежнего. Только сейчас до блондина дошло, что Сасори видел его голым, да еще и переодевал. Значит, то место тоже пришлось вытереть. Парень нащупал на бедре резинку от трусов. Так, и белье не забыл. Ишь ты, какой аккуратный! Смущение достигло своего пика, рыжеволосый продолжал ласково, довольно нежно управляться с волосами младшего друга. Дейдара решил, что нужно срочно что-то сказать, иначе сейчас просто взорвется от напряжения. - А я кричал во сне? - В этот раз – нет. Как только дыхание возобновилось, ты немного подергался, а потом спокойно заснул. - Вот как? И почему же? - Я вовремя сделал тебе укол, и ты быстро успокоился. Судороги прошли спустя мину… Повисло нехорошее, напряженное молчание. - Так ты и сейчас вколол мне эту дрянь? – пытаясь говорить как можно ровнее, произнес светловолосый. - Пришлось. Мне так спокойнее за тебя. - А мне нет! – рассердился Дейдара, отстраняясь от него. – Ощущаю себя психом. - Но это был второй приступ за двенадцать часов! – сердито заметил Акасуна. – Это все для твоего же блага, как ты не поймешь! Неужели ты можешь думать, что я причиню тебе хоть какой-то вред? Прежде чем выпалить категоричное «Нет, конечно!», Дейдара вспомнил свой сон и ту боль, что причинял ему кукольный Сасори. - Нет… наверное, - неуверенно протянул он. - Наверное?! – вспылил Акасуна. – Иди-ка сюда! Не успел блондин и слова вставить, как рыжеволосый резко потянул его и подмял под себя. Студент подумал, что не сможет даже сопротивляться. - Дейдара, - выдохнул Сасори прямо ему в лицо. – Ты – самый дорогой мне человек на этом свете. Ты мой самый лучший друг. И если с тобой что-то случится, я буду во всем винить только себя. Как тебе не стыдно так говорить! «Стыдно. Особенно, когда ты так нависаешь надо мной, едва не сводя с ума. Твоя шея так приятно пахнет. Хочу вдыхать этот запах постоянно, ведь это… запах моей защищенности», - против воли подумал парень. Но вслух тихо сказал: - Как ты попал в мою квартиру? – его голос прозвучал как-то подавленно. - Едва я вышел из метро, как полил сильный дождь. Я знал, что у тебя не было зонта, и что ты еще не должен был успеть добраться до дома, поэтому забеспокоился и позвонил. Ты не ответил, я забеспокоился еще сильнее. Вернулся в метро, там, естественно, не было связи. Как только сошел на ближайшей отсюда станции, позвонил снова. И ты снова не ответил! Как думаешь, что мне оставалось делать? Я решил, что ты либо потерял сознание на улице, либо отключился уже в квартире, поэтому первым делом прибежал сюда, и вовремя… - Я спросил не про это, - недовольно свел брови Дейдара. – Как ты попал в мою квартиру? Я же запирал дверь. - А это что? – Сасори провернул на пальце связку бряцающих ключей. – Я всегда ношу их с собой, просто на всякий случай. - Отдай! – потребовал блондин сердито, протягивая руку. – Не хочу пускать в свое обиталище извращенцев вроде тебя. - А вот не отдам! – Акасуна едва удержался, чтобы не показать тому язык. – Вдруг с тобой что случится, а у меня нет ключей? - Не случится. Впредь я буду осторожнее. - Глупый, это ведь не от тебя зависит, - улыбнулся Сасори. – Так что ради твоей же безопасности ключики пока останутся у меня, - молодой медбрат засунул связку обратно в карман, как бы прекращая все споры по этому поводу. - Вот засранец! – в сердцах произнес Дейдара. – Я замки поменяю! - Сомневаюсь, что ты это сделаешь. Я тебе не позволю, - щелкнул его по носу рыжеволосый. - Эй, ты ведь больше не мой опекун! – возмущенно завопил парень. - Но ты ведь до сих пор мой друг, верно? – Сасори улыбнулся снова. У Дейдары почему-то вдруг отлегло от сердца, как будто все на самом деле было хорошо, и будто не было никакого кошмара с членовредительством. – Кстати, одежду твою я засунул в стиральную машину, а рис скоро будет готов. Поешь – и за уроки, хорошо? - Я уже не маленький, чтобы так обо мне заботиться, - буркнул тот, отворачиваясь. – И вообще, слезай-ка ты с меня. - Ах да, на эту ночь я остаюсь у тебя, - между делом продолжил Акасуна. – Просто так, на всякий случай. В рыжую голову полетела метко запущенная подушка.