Гленофобия. Когда любовь стынет в жилах

|Обложка: http://cs306211.vk.me/v306211375/98fc/woQg8sxa_t4.jpg|

|Музыкальное сопровождение: X-Ray Dog – Silent Moon|

Сколько Сасори себя помнил, они с Дейдарой всегда были вместе. Всегда, за исключением, пожалуй, тех четырех лет, когда Акасуна учился в медицинском университете на Хоккайдо и жил в доме своей влиятельной бабушки. За это время Дейдара успел закончить среднюю школу и перейти во второй класс старшей. Сасори даже поначалу не узнал в худеньком светловолосом старшекласснике, открывшем ему входную дверь, своего друга детства. Тсукури-младший стал копией своей очаровательной матери. Они были больше, чем друзья. Эти двое были самыми настоящими братьями, пусть и не кровными, но очень дружными, нежно оберегающими друг друга. Тогда даже разница в пять лет не казалась такой уж огромной, оба мальчика были умны не по годам, хотя озорник Дей не раз доводил окружающих до истерики своими выходками. Сасори всегда был более спокойным, уравновешенным мальчиком, с интересом следящим за проделками своего товарища. Их родители были довольно дружными соседями, а просторные коттеджи их семей стояли друг напротив друга по разные стороны небольшой улицы. Когда чета Тсукури улетала в очередную командировку, родители Сасори приглядывали за лучшим другом своего сына, рыжеволосый часто оставался ночевать у Дейдары, чтобы тому было не так одиноко и страшно в пустом темном доме. Вот тогда-то и начиналось веселье. Мальчишки играли в видеоигры, устраивали подушечные бои, смело заказывали пиццу посреди ночи и часами разговаривали. Днем они не могли общаться так свободно, и Сасори прекрасно понимал, почему. Хотя для них самих разница в возрасте не представляла помехи, для остальных дружба учеников старшей и начальной школы казалась дикостью. Нет, они продолжали общаться на людях, но уже не так искренне и свободно, как наедине друг с другом. В конце концов, Дейдару стали принимать как младшего брата Акасуны и прекратили распускать нелепые слухи о ребятах. Впрочем, за брата Сасори блондина приняли не сразу. До десяти лет многие, абсолютно многие знакомые рыжеволосого принимали Дейдару за маленькую прелестную девчушку. Естественно, это нагоняло слухам красок, но друзья даже не старались никого переубедить, зная, что будет только хуже. В итоге слоняющимся без дела сплетникам надоело трепаться об одном и том же, а Дейдара даже начал заниматься баскетболом и заставил признать себя как «своего». Хотя вечно длинные и растрепанные волосы придавали парню женственности и по сей день. Несмотря на разный возраст и внешность, они все же были чем-то похожи. Оба любили читать, узнавать что-то новое, любили играть в одни видеоигры и даже смеялись над одними и теми же шутками. Характеры у ребят были едва ли не полярными, но, как известно, противоположности притягиваются похлеще винтиков к магниту. Живой, неугомонный Дей и серьезный, усидчивый Сасори прекрасно дополняли друг друга. Возможно, была у них и общая цель, но время уже успело стереть часть воспоминаний о прекрасной поре, называемой детством. Оба стали сиротами в семнадцать лет, оба глубоко переживали. После того, как Дейдара остался один на целом свете, Сасори твердо решил для себя, что во что бы то ни стало защитит друга, не даст пропасть, поможет выкарабкаться из пучины отчаяния и вернет к нормальной человеческой жизни. И Дейдара потянулся к нему, как к единственному лучику света в этой беспроглядной тьме. Тогда они оба были уже взрослыми, но в душе могли верить и мечтать, как дети. Сасори приподнял голову над подушкой и прислушался к мерному дыханию Дейдары. Светловолосый спокойно спал, ни о чем не тревожась. Сквозь щель в бархатных гардинах пробивалась тонкая полоска лунного света, она прочерчивала на полу идеально-прямую линию, обрывающуюся где-то под небольшим трюмо. Этого света было достаточно, чтобы разглядеть шелковистые волосы, раскиданные по подушке, и умиротворенное лицо дремлющего человека. Сасори подложил руку под голову и стал любоваться своим спящим другом. Психологи говорят, что во время сна на лице человека отображаются самые потаенные эмоции и желания. Сейчас же блондин спал, как младенец. Акасуна отметил про себя, что, возможно, это и есть истинная сущность Дейдары – беззаботный ребенок, немного непоседливый, но по-детски искренний и открытый. Вечно сдвинутые днем, сейчас его брови разгладились и легли ровными полукружьями на надбровных дугах. Светлые длинные ресницы чуть трепетали, губы парень слегка вытянул трубочкой, время от времени издавая что-то вроде «фью-у». Сасори стало смешно. Он вспомнил, как буквально часа два назад Дейдара из последних сил пытался выгнать его из своей квартиры, но потом все же покорно согласился, предварительно предупредив, что рыжеволосый спит на полу. На возмущенные реплики друга о том, что на полу холодно, что он, Сасори, может заболеть, да что и места на кровати Дейдары выше крыши, студент никак не отреагировал. «Мне нужно много места для сна, иначе я падаю», - наконец, парировал блондин, залезая под одеяло с головой. Вообще говоря, Дейдара был безумно благодарен Акасуне и за вкусный ужин, и за выстиранную одежду, и за сэкономленное время, а спать на одной кровати отказывался лишь потому, что был стопроцентно уверен: он не сможет и глаз сомкнуть от близости тела рыжеволосого. Но Сасори об этом знать было вовсе не обязательно. Время шло, где-то в коридоре тихонько тикали напольные часы, доставшиеся Дейдаре еще от дедушки. Полоска лунного света постепенно смещалась, надвигаясь прямо на лицо спящему блондину. Дейдара недовольно поморщился во сне и перевернулся на другой бок, закутываясь в одеяло поуютнее. Этот июнь был на редкость холодным, мрачные дожди шли неделями, а плащ невозможно было сменить даже на легкую летнюю ветровку. Впрочем, Дейдара бегал туда-сюда по улице в одном вязаном жилете – как и все молодые отчаянные личности, не особо беспокоящиеся о своем здоровье. Сасори не спалось. Даже когда ходики пробили ровно три раза, рыжеволосый все еще лежал, подперев ладонью голову, и смотрел на лунный свет, пробивающийся из-за окна. Как и большинство медиков, он не любил ночное время, а в особенности тот страшный мистический промежуток с трех до пяти утра. По статистике, больше всего людей в мире умирает именно в это время. Парадокс, но все же реальный факт, отмеченный как мифологами, так и вполне авторитетными учеными. Но сейчас Акасуна думал вовсе не об этом. Не спалось потому, что терзал целый ворох мыслей – совершенно бредовых, неадекватных – уж называйте, как посчитаете нужным. Рыжеволосому абсолютно точно казалось, что младший друг отчего-то его избегает. Сторонится, когда тот подходит вплотную. Отворачивается, когда Сасори пытается в шутку, по-дружески прикоснуться губами к его лбу. Ведь раньше же они не находили ничего страшного в том, чтобы поваляться в обнимку на диване. Правда, это было давно, еще когда Дейдара учился в начальной школе, а оба родителя Акасуны были живы и здоровы. Так когда же наступил тот переломный момент, сделавший их менее близкими? Неужели сказались те четыре года разлуки? Наверное, нет. Тогда между друзьями все еще были нежные, теплые отношения. Может, и не столь глубокие и искренние, как в детстве, но все же Дейдаре ничегошеньки не стоило подойти к своему другу-студенту и обнять того за плечи, почти как любимого брата. А сколько слез пролил блондин, уткнувшись в его колени, когда остался сиротой! Нет, настоящее недопонимание возникло около месяца назад, с тех самых пор, как у блондина случился первый приступ. Именно тогда рыжеволосый услышал слова, произнесенные его другом во сне: «Я хочу быть с тобой, Сасори». Очнувшись, Дейдара не смог рассказать ничего связного, лишь лепетал, что видел собрание десятка людей, облаченных в черные плащи с узором в виде красных облаков. И почему-то жутко краснел, когда пальцы Акасуны осторожно касались его разгоряченного лба. А после и вовсе начал чуждаться, попеременно срываясь на грубости и даже иногда на полном серьезе называя друга извращенцем со стажем за случайные поцелуи. Тогда рыжеволосый списал эти странности на недосып и общее нервозное состояние. Но все же предательская мысль иногда закрадывалась в голову: «Быть может, он меня любит, потому и стесняется?» Сасори тут же беспрекословно отметал ее. Дейдара до сих пор был чересчур инфантилен, чтобы испытывать серьезные чувства. А это – так, привязанность, почти братская любовь, и не более. Дружба – вот подходящее определение. И, даже прекрасно понимая все это, рыжеволосый испытывал какую-то непередаваемую грусть. Как будто всем сердцем желал, чтобы это было не так. Во всяком случае, мечта у блондина была самая что ни на есть детская, почти несбыточная на первый взгляд, но одновременно очень точная, искренняя и добрая. |FB|

|Музыкальное сопровождение: Secret Garden – Heartstrings|

Они сидели у мирно потрескивающего камина. Восемнадцатилетний Дейдара, как обычно, свернулся калачиком, положив голову на колени Акасуны. В этот раз блондин плакать не собирался. - Ты уверен, что хочешь поступать в Токийский университет искусств? – осторожно спросил Сасори, отрываясь от собственных конспектов. - Да, - просто ответил Дей, глядя на огонь. В его барвинковых глазах плясали отсветами язычки пламени. Вообще говоря, Дейдара с детства любил смотреть на горящий камин – это было одновременно и прекрасное, и немного пугающее зрелище. Время от времени парень подкидывал туда листочки черновиков и с интересом наблюдал, как чернильные буквы сворачиваются, обугливаясь от жара. Это было одним из того, что его родители всегда называли искусством. То, что заставляло испытывать настоящий душевный трепет. - Послушай, если это только из-за того, что твои родители хотели… - Это не только дань уважения родителям, Сасори, - мягко улыбнулся парень, щурясь на огонь. – В этом университете я смогу выучиться на архитектора, знаешь, мечта последних пяти лет. Правда, потом мне очень-очень надо выучиться еще и на авиаконструктора. - А на него-то зачем? Довольно сложная профессия, тебе придется получать второе высшее образование. Думаешь, осилишь? - Я дал себе слово еще в прошлом году: обязательно стану конструировать такие самолеты, которые никогда не выйдут из строя. Которые никогда не разрушат сотни людских судеб… и судеб их потомков, - по дрожащему голосу друга рыжеволосый определил, что тот вот-вот разревется, а потому срочно вставил: - Тогда зачем же тебе учиться на архитектора? Занимайся строительством самолетов, ведь это же такая прекрасная и светлая мечта! - А я решил, что обязательно буду и архитектором тоже, - сквозь слезы упрямо улыбнулся Дей. – Знаешь, я хотел бы строить такие дома, которые никогда бы не сгорали при пожарах. И тогда никто не погибал бы от проблем с проводкой. Для этого я и буду учиться. Сасори подумал, что еще немного, и сейчас сам заплачет. И заплакал, только тихо, чуть отвернувшись – так, чтобы не спугнуть парня, столь воодушевленного своей мечтой. - Знаешь, а ведь я тоже этого хотел. Спасать людские жизни, предотвращать их смерти. Именно поэтому стал хирургом. Знаешь, у тебя очень хорошая мечта, Дейдара. Береги ее. Хотя бы для меня. |End of FB| Внезапно спящий блондин завозился, чуть застонал во сне. Сасори насторожился, но это, судя по всему, был лишь обыкновенный кошмар, с приступом никак не связанный. Дейдара беспокойно перевернулся на бок, свешивая узкую ладонь из-под одеяла. Помимо воли рыжеволосый протянул к ней собственную руку и крепко сжал. С лица спящего тут же сошло напряженное выражение, блондин слегка улыбнулся и заснул по-прежнему спокойным, безмятежным сном младенца. Сасори подумал, что даже такому большому ребенку, как Дейдара, всегда будет нужна чья-то помощь и поддержка. И он даже знал, чья именно.

|Музыкальное сопровождение: E o pintinho piu – no RATINHO|

Утро встретило их серостью и омерзительным звоном будильника. Дейдара вскочил, как ошпаренный, и, выскакивая из кровати, запнулся обо что-то мягкое, лежащее рядом с ним. Секунда – и оглушительный вопль разнесся по квартире. - Ну, чего ты орешь? – недовольно пробурчал Сасори, приподнимаясь на локтях. – Спящего хирурга никогда не видел, что ли? Надо сказать, просыпался Акасуна обычно в ужасном настроении. - Как ты оказался в моей кровати?! – запрыгал на одной ноге блондин, пытаясь попасть другой в штанину, но от волнения постоянно промахиваясь. – Я же сказал, что могу упасть во сне! – наконец, предательская штанина обернулась вокруг ноги, и блондин кулем рухнул обратно в кровать, потеряв всяческое равновесие. - Не упал бы, - сердито пробурчал Сасори. – Всю ночь я крепко держал тебя в своих объятиях, вырваться было бы совершенно невозможно, не то что упасть. Вот так, - и рыжеволосый снова стиснул своего рыпающегося полуодетого друга. Успев поругаться и помириться, а затем снова немного поругаться, наши герои спешно изобразили бутерброды и выскочили из квартиры. По дороге Дейдара вспомнил, что второпях забыл учебник по черчению, пришлось возвращаться. Честно говоря, блондин ожидал, что трудолюбивый медбрат успеет учесать к себе на работу, но глубоко ошибся – не успел он выйти из подъезда, как получил чувствительный щелбан от рыжеволосого за промедление. Пришлось идти вместе, что вызывало у парня некоторое смущение – ведь на парочку симпатичных молодых людей всегда оглядывались девушки, а следовательно, это привлекало излишнее внимание к их общению. Точно так же, как и десять лет назад – но уже разница не столько в возрасте, сколько в их социальном статусе порождала неимоверное количество самых невероятных слухов. Конечно, никто и не хотел понять, что дружба между простым студентом и красивым медицинским работником вполне возможна и не имеет в своем корне каких-то неприличных начал. Это было слишком скучно, что и творило благоприятную почву для новых настороженных взглядов тех, кто видел их на улице вдвоем. В университете же пока что было все спокойно. Честно говоря, будь хотя бы один из этих слухов реальностью, Дейдара, возможно, был бы чуточку счастливее. Потянулся еще один непростой день университетской жизни. Впереди маячили летние экзамены, студенты курс за курсом ходили сдавать зачеты, зубрили над книгами, строчили шпоры и тихо переговаривались между собой в обеденный перерыв. В тот день первой парой было злосчастное черчение, всю вторую пару писали экзаменационные вопросы, а после обеда одногруппникам Дейдары поставили самоподготовку. Вообще говоря, это были так называемые часы самостоятельных занятий для подготовки к предстоящим экзаменам, но выжатые как лимоны студенты и не думали что-либо делать. Едва они остались одни в аудитории, как тут же спрятали подальше все учебники и пособия. Некоторые, в том числе Дейдара, сложили головы на парты и приготовились спать – да и погода за окном весьма к этому располагала. На небе снова собирались тучи, вот-вот должен был пойти дождь, такой же сильный, как и вчера. Блондин сунул руку под парту и проверил, лежит ли там зонт. Нащупав пластмассовую рукоять, парень успокоился и приготовился хорошенько вздремнуть. В буфете сегодня были потрясающие горячие пирожки с какао, ну не грех ли после такого не отдохнуть! Но поспать Дейдаре так и не дали. Сначала его кто-то легонько потрогал за локоть, потом довольно чувствительно потянул за волосы. Послышалось глуповатое хихиканье. - Тсукури-кун! – позвали его. Блондин приподнял голову и с раздражением глянул на своих одногруппниц: - Ну, чего вам? - Зачем же так грубо, Тсукури-кун? – засмеялись девушки. – Не будь ты таким букой хоть сегодня. - Экзамены скоро, не до девушек нам, - глубокомысленно изрек сосед Дейдары, на секунду приходя в себя. - Слышали? – обрадовался парень. – Тут не до ваших шуточек. - А мы и не шутим, - обиженно протянула одна девчонка. - Да, просто нам делать нечего, - честно призналась другая. Остальные снова захихикали. - Нэ, нэ, Тсукури-кун, мы тебя попросить хотели, - «вспомнила» вдруг первая, деловито помахивая расческой. - Да, можно нам побаловаться с твоими волосами немного? – радостно добавили остальные. - Валяйте, - махнув рукой, разрешил Дейдара. – Все равно ведь не отстанете. Возбужденные девушки заставили блондина пересесть на заднюю парту, поближе к двери, а затем выудили из сумок какие-то бантики, резинки, прочую белиберду. - Ну чего вы парня зря мучаете, - попробовал вступиться за него одногруппник. – Правильно говорят, что все мировое зло заключается в женщинах. - Пфф, а ты не завидуй, - ответили ему ничуть не обидевшиеся девчонки, заплетая Дейдаре косу. Тот лишь обреченно вздохнул. Так повелось еще с первого курса. Когда этим курицам было нечего делать, они приставали к несчастному Дейдаре и делали ему немыслимые прически. Знал бы он чуть раньше, куда поступает, так, может, и передумал бы еще! Девушек в университете было примерно две трети от общего количества студентов, а в их группе, состоящей из шестнадцати человек, было всего шестеро парней. Девять неугомонных фурий постоянно разводили Дейдару на парикмахерские эксперименты, после которых его волосы выживали немыслимым чудом; и только одна девушка казалась более-менее нормальной. Вот и сейчас она с блаженным выражением на лице глядела в окно, никому не мешая жить. - Готово, - захихикали коварные одногруппницы, протягивая Дею небольшое зеркальце. Тот взглянул на свое отражение и чуть не разбил зеркало от стыда. Мда, в этот раз ненормальные девицы превзошли сами себя. Интересно только, что они делают на архитектурном – шли бы в стилисты, или на художественный, раз уж такие талантливые да способные. А ему, Дейдаре, жизнь бы не портили. Но не успел блондин и слова сказать, как из дверей послышался знакомый звучный смех. - Неплохо выглядишь, Тсукури-кун, - захлопал в ладоши Сасори. – И почему такое недовольное лицо? По-моему, очень даже мило. На появление веселого медбрата отреагировала абсолютно вся группа. Даже та девчонка у окна повернулась в их сторону. - Вы правда считаете его милым, Акасуна-сан? – визгливо засмеялись девушки. – А он у нас глупыш, ничего не понимает в красоте! - Сомневаюсь, что Вы находите это милым, Акасуна-сан, - холодно произнес Дейдара, зло сверкая глазами. Рыжеволосый вновь засмеялся в ответ: - Разумеется, милые дамы. И кто из вас придумал эту прическу? «И чего это он такой веселый?» - сердито подумал парень, снимая с волос цветастое безобразие. – «Вот ведь флиртует, извращенец проклятый. Хоть бы постеснялся!» - Акасуна-сан, Тсукури-кун, - не унимались девицы. – А вы друг с другом хорошо знакомы? - Да, можно и так сказать, - рассеянно провел рукой по волосам Сасори. – Раньше мы были соседями. - Иии, как интересно! – завопили второкурсницы. – Акасуна-сан, а это правда, что вчера Тсукури-кун провел в вашем кабинете почти сорок минут? Дейдара замер, отчаянно краснея. Вот еще только не хватало новых слухов, распространяемых этими дурами! Но рыжеволосый замечательно выкрутился: - Понимаете, милые дамы, вчера у Тсукури-куна неожиданно поднялась высокая температура, и ему стало плохо прямо на лекции. А я, как опытный медбрат, который беспокоится о здравии своих студентов, дал ему жаропонижающее и позволил провести остаток пары на кушетке со льдом на голове. - Вы такой заботливый, Акасуна-сан! – засмеялись девушки. – Кстати, а сколько Вам лет? «Черт возьми, ну какого хрена ты заигрываешь с этими идиотками!» - со злостью подумал Дейдара, поднимаясь с места и возвращаясь за свою парту. – «Впрочем, хорошие манеры не позволяют тебе послать их куда подальше, так что, наверное, это уже вошло в привычку. Врешь ты не менее изысканно, но я бы все равно тебе не поверил» - В общем-то, друзья мои, я пришел, чтобы сделать объявление, - громко произнес Сасори, решив в конце концов рассказать о цели своего неожиданного визита. – Насколько я знаю, в конце этой недели вы будете сдавать зачеты, а еще довольно скоро начнутся экзамены. Это означает, что… - Медосмотр? – тихо произнесла девушка, сидящая у окна. - Совершенно верно, Харуно-сан, медосмотр! Точная дата пока неизвестна даже мне, но ректор планирует устроить его буквально на следующей неделе, как только вы сдадите все зачеты и получите допуск к экзаменам. Так что будьте готовы ко всему, understand? - Understand, - нестройным хором ответили второкурсники-архитекторы. - А кто будет проводить медосмотр, неужели Вы, Акасуна-сан? – взволнованно спросила одна из девушек. По аудитории пронеслись смущенные смешки. - И я в том числе, - улыбнулся рыжеволосый. – Но также будет специально приглашено двенадцать специалистов высшей категории. - А-аа, всё, как и в прошлом году, - мигом потеряли интерес девицы. Медбрат попрощался со студентами и покинул помещение. До самых дверей его проводили лишь две пары глаз – светло-голубые и нежно-салатовые. - Ну и что за цирк ты там устроил, извольте спросить? – налетел Дейдара на рыжеволосого в следующий перерыв. - Нести хрень с серьезным видом – тоже искусство, знаешь ли, - усмехнулся Акасуна, собирая документы в портфель. - Ты ни черта не разбираешься в искусстве, и все туда же! – проворчал блондин. – И вообще, чего это ты такой веселый? - Я? Ну, во-первых, я полагаю, трудно было сдержать смех при таком твоем виде, - откровенно заржал Сасори, но тут же осекся и стал более серьезным. – А во-вторых, я просто счастлив. - Чему это? – недоверчиво переспросил парень. - Что у тебя сегодня все в порядке, балбес! - Не каркай, - поморщился Дейдара. – День еще не закончился, у меня впереди еще семинар по инженерной географии. - И не думаю, между прочим. Кстати, мне сегодня нужно будет уйти пораньше, и я очень надеюсь, что ты не натворишь глупостей в мое отсутствие. - Глупостей? Например? – округлил глаза блондин. – И вообще, куда это ты посередь рабочего дня намылился? - Ну, вообще-то мой рабочий день закончился еще в три часа дня, - заметил рыжеволосый, продолжая собираться. – А насчет глупостей… я надеюсь, ты позвонишь мне, если почувствуешь себя плохо? - Тогда считай, что уже звоню, - вздохнул Дейдара. – Мне уже очень плохо и просто невыносимо хочется спать. - Твоя болезнь называется «лень и нежелание сидеть четвертую пару». А если начнется приступ, вызывай меня и приходи сюда. Примчусь в мгновение ока. - Да что уж там, нормально все будет, - попробовал улыбнуться парень, отводя глаза. Сасори поставил раскрытый портфель на стол и подошел к Дею вплотную. - Дей-да-ра, - вкрадчивым голосом протянул медбрат. – Пообещай мне, иначе поцелую. - О… обещаю, да, - наконец, выдохнул блондин, в то время как все его существо неистово кричало: «Да, да! Поцелуй меня, поцелуй!» - Вот и отлично, - Акасуна вернулся к столу и закрыл портфель. – Если все будет хорошо, то просто возвращайся домой. Постараюсь заскочить на ужин, - он глянул на наручные часы. – О, все, мне пора. Должно быть, за мной уже прибыла машина. - Постой, - Сасори уже покидал кабинет, когда Дейдара неожиданно ухватил его за край плаща. – Ты так и не ответил, куда собрался. - Исключительно дела, работа, - как-то быстро ответил ему тот. – Ну, удачи тебе, и помни про обещание. Нарушишь – и расплата будет неминуема. Дейдара увидел из окна, как его друг садится в бордовый Mitsubishi и скрывается за поворотом. На мобильник парня тут же пришла SMS-ка: «Помни, ты обещал» Пара давно началась, а студент все еще продолжал стоять у окна медкабинета. - Знаешь, Сасори, уметь хорошо врать – тоже искусство, - наконец, проговорил блондин. – Жаль только, что ты в искусстве ни хрена не разбираешься, ага! Выходя из помещения, Дейдара заметил странную тень, мелькнувшую за углом. Он помотал головой. Может, показалось? Учебный день закончился удачно вопреки всем опасениям, и Дейдара, чувствующий себя относительно неплохо, с чистой совестью отправился домой. Возвращаться из университета в одиночку не было для блондина чем-то новым, но все же сейчас ему отчего-то безумно захотелось идти рядом с ним, с этим придурком Акасуной. Даже от одного присутствия рыжеволосого становилось на порядок спокойнее, ведь тот всегда мог решить любые его проблемы, утешить и успокоить. Ближе к вечеру тучи немного разошлись, показалось заходящее солнце. По случаю сухой погоды после семинара студентов задержали на некий субботник, Дейдаре пришлось брать в руки лопату и помогать одногруппникам вкалывать на клумбах в университетском саду. Когда дела были закончены, блондину неожиданно позвонил заболевший староста и попросил забрать кое-какие документы в деканате. После всего к парню подошел капитан баскетбольной команды и продолжил прошлогодние уговоры на вступление в их спортивный клуб. Короче говоря, когда светловолосый студент наконец покинул территорию университета, на город уже успели наползти вязкие синие сумерки. Вспомнились слова о том, что Сасори собирается заскочить на ужин. Дейдара глянул на циферблат часов, стоящих за витриной модного универмага. Было ровно без пяти семь, то есть, в понимании рыжеволосого, как раз то самое время. Но когда блондин, спустя двадцать минут, распахнул дверь своей квартиры, его встретила лишь давящая, какая-то неестественная могильная тишина. Акасуны у него дома не было. Как будто прочитав мысли Дейдары, тут же затрезвонил телефон. Парень вяло вытащил раскладушку из сумки и бесцветным голосом произнес: - Тсукури на связи. - Дейдара? – раздался тихий знакомый голос в мембране. – Это я. С тобой все хорошо? - Да, - зачем-то еще и кивнул студент. – Более чем. - Слава Богу, - удовлетворенно выдохнул рыжеволосый по ту сторону трубки. – Дейдара, прости меня, но я не смогу приехать к тебе на ужин. К сожалению, появились новые неотложные обстоятельства. Эй, не молчи! Ответь что-нибудь! - Вот как? – после паузы отозвался блондин. – Нет, ничего, все нормально. - Послушай, Дейдара, я потом обязательно приеду, как только освобожусь… - Не стоит беспокоиться, - произнес Дейдара. – Я могу поужинать один. - Дейдара… поверь, я действительно не могу… но если тебе станет нехорошо, то непременно брошу все дела и… - его голос звучал как-то виновато. - Да что ты привязался?! – неожиданно зло воскликнул в трубку парень. – Видеть тебя не желаю, просто не представляешь, как я рад, что ты не приедешь! Сасори сказал еще что-то, но обозленный блондин с щелчком захлопнул телефон. Затем перевел взгляд на сумку, набитую книгами, на покрытое тонким слоем пыли зеркало в прихожей… и стремглав выскочил из квартиры. Это был первый вечер за последнюю неделю, когда не накрапывал мерзкий моросящий дождь. Уже совсем стемнело, на улицы специального района Тосима выбрели толпы людей, в основном молодежь. Горели неоновыми отсветами яркие вывески, тысячами огней переливались верхушки высотных зданий, отовсюду слышались смех, громкие споры, откуда-то звучала музыка. Жизнь била ключом, но, между тем, за всем этим светом и великолепием на ночном небе не было видно ни одной звезды. Огромный мегаполис был прекрасен, хоть и заслонял собою истинную природную красоту. Можно ли это назвать своеобразным искусством, или же искусство – лишь сама природа с великолепием своих пейзажей? Обычно об этом размышлял второкурсник Токийского университета искусств во время своих вечерних прогулок, но сегодня был совершенно иной случай. Дейдара даже не совсем понимал, почему так разозлился. Должно быть, это выглядело чересчур эгоистично с его стороны. Возможно, у Акасуны и впрямь какое-то совещание, ведь еще месяц назад рыжеволосому предлагали работу в какой-то частной клинике. И отказался он только из-за своего друга, страдающего от неизвестной болезни. Променял престижную и благородную профессию хирурга на тесный кабинет медпункта в не самом популярном высшем учебном заведении города. А этот неблагодарный друг только и делает, что говорит колкости. Но черт возьми, Дейдара готов был поклясться, что помимо голоса Сасори слышал в трубке джазовую музыку и звон бокалов! Мысль о том, что Акасуна намеренно обманывает его, заставляла парня едва ли не грызть локти от отчаяния. Хочет развлекаться без него – пусть развлекается, но врать-то зачем? Желудок предательски заурчал. Вспомнилось то, что он ничего не ел с самого полудня, что на завтра стоит хотя бы почитать прошлые конспекты, да и к зачетам готовиться уже не помешало бы. Самый первый предстояло сдавать как раз уже через три дня, а предмет был у Дейдары самый нелюбимый – теоретическая механика. И далее еще четыре зачета по профильным предметам, спустя неделю – три письменных экзамена и два практических. А потом и долгожданные летние каникулы вплоть до середины августа. Мысли об учебе вернули юношу к реальности. Наверное, это было единственное, к чему он всегда мог заставить себя относиться серьезно. Дейдара подумал, что неплохо было бы перекусить. Дома абсолютно не было никакой еды, кроме вчерашнего засохшего риса, а впереди зазывно маячили яркие вывески суши-баров, летних кафе и недорогих ресторанов. Немного успокоить разбушевавшийся желудок, да и домой, за конспекты. Рука машинально потянулась в задний карман джинсов, блондин облегченно выдохнул. В порыве злости он оставил сумку, мобильный телефон и бумажник в прихожей, хорошо хоть ключи не забыл, а в джинсах еще с утра лежит несколько купюр по пятьсот йен. Проходя мимо гигантской зеркальной витрины, Дейдара на секунду задержался и придирчиво осмотрел свое отражение. В принципе, довольно неплохо, одежда чистая и смотрится опрятно – спасибо Сасори, разве что волосы опять растрепались и торчат во все стороны, как у девчонки. Может, сегодня ему тоже стоит немного развеяться? Например, подкатить вон к той симпатичной брюнетке в мини-юбке, поедающей шоколадный пломбир. Ах да, наверное, надо будет все же извиниться перед Акасуной при встрече, ведь он, Дейдара, вел себя как настоящий эгоист и собственник… Ведь рыжеволосый, в общем-то, не обязан быть с ним рядом вечно. У Сасори своя жизнь, у него, Дейдары, своя. Наконец, парень выбрал заведение себе по вкусу. Это был небольшой привлекательный ресторан, дороговатый для обычного студента, но сегодня же был особый случай, не так ли? Дейдара заметно повеселел и толкнул легко поддавшиеся створки дверей. В ресторане играл джаз, за множеством столов сидели люди в деловых костюмах и вечерних платьях. На секунду блондин смутился и даже подумал, что он в своих джинсах там немного не в тему. Дейдара даже захотел поскорее уйти оттуда, как вдруг увидел то, что заставило его замереть на месте подобно одной из глиняных скульптур, слепленных им на паре по художественному изображению.

|Музыкальное сопровождение: Joss Stone – L-O-V-E|

Далеко-далеко у стены, в интимном полумраке, в прекрасном коричневом деловом костюме, с кроваво-красной розой в зубах и бокалом дорогого вина в левой руке, восседал Акасуна Сасори собственной персоной. Напротив него сидела молодая девушка с огненно-рыжими волосами, ниспадающими на точеные плечи, в открытом вечернем платье нежно-сиреневого цвета и модных очках, весьма молодая и от души смеющаяся. Дейдаре показалось, что его сердце рухнуло куда-то вниз и теперь неистово бьется где-то в области живота. Медленно-медленно парень развернулся и на свинцовых ногах выбрел на улицу. Там было все так же шумно и суматошно, и никому не было дела до худого светловолосого юноши, в ужасе прислонившегося к кирпичной стене. Он не мог в это поверить. Этого просто не могло быть. Подтвердились самые худшие его опасения. Сасори действительно отлучился не по работе. Более того – он променял Дейдару на приятный вечер с этой! Студент брезгливо поморщился: а ведь хороша, ничего не скажешь. Все-таки, наверное, Акасуна обыкновенный мужчина, купившийся на прелестное личико и женские сиськи. Или тут кроется нечто большее? Но блин, почему же он не сказал ему правду с самого начала?! Парень почувствовал, как его мозги медленно, но верно закипают. Решение пришло само собой. Дейдара ему не нужен. Он даже не нужен ему, как друг. Иначе бы давно уже познакомил со своей девушкой. Блондин зло скривился: а на что ты надеялся, дурак? На любовь-морковь до гроба? Надо же быть таким идиотом, чтобы хоть на секунду поверить во взаимные чувства со стороны такого придурка! Полный идиот. - Да иди ты нафиг, Акасуна! – в сердцах воскликнул Дейдара, со злобой ударяя кулаком об стену. Нежная кожа содралась до крови, блондин зашипел от боли и обиды. На него оглянулись прохожие, кто-то покрутил пальцем у виска. Не обращая ни на кого внимания, студент засунул руки в карманы джинсов и мгновенно смешался с толпой. Когда он понял, что любит его? В далеком детстве Сасори всегда ставили блондину в пример: умный серьезный мальчик, прилежный в учебе, не пытающийся озорничать. В то время маленький Дей вел себя как отпетый хулиган, круша все на своем пути, да и об учебе не особо-то заботился. Но никто из этих взрослых даже не догадывался, что поведение мальчугана было самым настоящим протестом против жизни, против ненавистной повседневности. Его не признавали в обществе; видя длинные девчачьи волосы и красивые глаза, считали слабаком, не достойным играть в «суровых мужских компаниях». Поэтому Дейдара стал устраивать уличные драки со всеми своими обидчиками, коих на Аракаве было полно. Пару раз его пытались выгнать из школы, но отец буквально притаскивал блондина за шкирку к директору и заставлял просить прощения. Нет, никто его не понимал и даже не пытался понять. Рыжеволосый стал первым человеком, попытавшимся найти с Дейдарой общий язык. Сасори открыл для Дейдары совершенно новый мир – красочный, яркий, но… повседневный. Он показал маленькому хулигану, что существует мир без драк и насилия, что не все люди одинаковы, и даже заставил полюбить собственные длинные светлые волосы, доставшиеся от матери. Доказал, что в этой повседневности и есть истинное счастье. Поначалу были моменты, когда блондин просто ненавидел рыжеволосого. Но Сасори не сдавался, раз за разом пытаясь наладить отношения. Усугубляли процесс взрослые, твердившие при Дейдаре, какой же замечательный сын растет в семье Акасуна. Но однажды они все-таки сблизились, чтобы больше никогда не расставаться. Быть может, он полюбил его еще тогда? Дейдара помнил свой первый поцелуй. Это случилось в день его восемнадцатилетия, когда он учился в третьем классе старшей школы. Сасори как раз был на последнем курсе, готовился защищать диплом, но время на празднование Дня рождения лучшего друга нашел. Когда блондин вернулся из школы, дома его поджидал приятный сюрприз: из кухни доносился аромат яблочного пирога и каких-то пряностей, вокруг стола хлопотал рыжеволосый парень в маленьком аккуратном белом фартуке, который носила мама Дейдары, будучи еще живой. Сасори, в отличие от своего младшего товарища, великолепно готовил, как будто готовился работать элитным шеф-поваром в ресторане, а не обычным врачом в клинике. Дейдара, в общем-то, не собирался особо праздновать в этот день, но внезапный приезд Сасори приятно его удивил. Акасуна усадил блондина за стол и стал подавать блюда одно за другим, затем откупорил зеленоватую бутыль вина. Школьник попробовал было запротестовать, ссылаясь на несовершеннолетний возраст и законы, но рыжеволосый лишь щелкнул того по носу и буквально силком налил вина ему в бокал. Попробовав спиртное, Дейдара нашел вино довольно неплохим, застольные разговоры потекли сами собой, а после пятого бокала Сасори уже осторожно отставил бутыль подальше. Он уже десять раз успел пожалеть, что вообще предложил блондину выпить. Похоже, Дейдару легко сносило с алкогольных напитков. Парень много улыбался, глаза подозрительно заблестели, а речь стала несвязной. Когда Акасуна вышел за чем-то на кухню, Дейдара трясущимися руками налил себе еще. Увидев подобное безобразие, вернувшийся студент попробовал отнять вино у незадачливого алкоголика, но блондин одним глотком набрал напиток за щеки и хитро посмотрел на своего старшего друга, как бы говоря: «Ну что, съел?» Тогда Сасори без лишних слов склонился над ним, прижимаясь к губам. Ладони аккуратно, почти нежно надавили на щеки, рот Дейдары слегка приоткрылся, и вино потекло прямо в уста рыжеволосого. Тогда блондин был уже настолько пьян, что почти ничего не соображал, но поцелуй запомнил – манящий, опьяняющий, горячий и чувственный. «Отняв» таким образом у друга запретный плод, Акасуна как бы невзначай провел языком по губам Дейдары, слизывая последние капли. Выспавшись и протрезвев, парень, сам не зная почему, сделал вид, что совершенно ничего не помнит. Сасори с радостью поведал другу историю о том, как он, блондин, напился до беспамятства, про поцелуй же умолчал. Правда, с тех пор рыжеволосый не раз целовал Дейдару в губы, обращая все в безобидную шутку. А между тем, вплоть до сегодняшнего дня блондин строил для себя ложные надежды о взаимных чувствах. Примерно месяц назад студент увидел сон, в котором они с Акасуной страстно занимались любовью. Тогда же и случился самый первый приступ. Испугавшись своих потаенных желаний, Дейдара ушел в себя и начал понемногу отдаляться от дорогого человека. Он не хотел, чтобы Сасори было плохо или неловко из-за его любви. И одновременно всем сердцем желал быть с ним вечно. Точно те же самые слова произносил и кукольный Сасори из его снов. Именно тогда блондин понял, что ему уже не спастись. Чувства настигли его, бежать было некуда. - Молодой человек, не хотите приобрести милый подарок для своей подружки? – веселый женский голос вывел Дейдару из размышлений. Парень с непониманием посмотрел на девушку лет двадцати пяти, сующую ему под нос фарфоровую куклу внушительных размеров. - Заходите, сегодня у нас все по супер-цене, скидка сорок процентов! – продолжала соблазнять потенциального покупателя девушка, кивая головой в сторону яркой вывески «Alice & Alice». Все понятно, хмыкнул про себя Дейдара. Бутик фарфоровых и шарнирных кукол, коллекционирование которых уже успело войти в моду среди юных жительниц Тосима. Парень перевел взгляд на куклу, которую держала в руках продавщица. На удивление, это была не пухлощекая румяная девочка, а самый настоящий парень-кукла, с короткими рыжевато-красными волосами, торчащими во все стороны в художественном беспорядке, в модной молодежной одежде и со светлыми внимательными глазами, закрывающимися при поворотах головы. Сувенир до ужаса был похож на уменьшенную копию Сасори. Вспомнив страшный сон и недавние события, Дейдара инстинктивно дернулся, едва не выбив куклу из рук девушки. - Ну так что, зайдете, выберете что-нибудь? – продавщица, казалось, ничего не замечала. - Простите, наверное, нет. Во-первых, у меня нет подружки, - нервно пояснил парень. – А во-вторых, я просто ненавижу эти фарфоровые подобия настоящих людей.