Темные воды

Столица царства акул – Леви теперь была готова к чему угодно и думала о предстоящем как о некоем развлечении – была чем угодно, только не тем, что русалка ожидала увидеть. Они не устроили сценическую экскурсию – неудивительно, она и не сомневалась, что они поведут показывать шпионам население и места их обитания. Но даже следуя их маршруту, Леви видела мелькавшие сквозь подводные тени части города – высокие, спиралеобразные камни, поднимающиеся вверх с самого дна, как бы сами создавая себе форму, а не руками, как жилища русалок. Как и остальные подводные царства, в нем была грубая элегантность, острая и резкая, но и навязчиво прекрасная – там, где были каменные арки, кривые раковины, выступавшие вверх, точно острие ножа – слишком далекие для недостижимой поверхности и также далекие для темных глубин, куда не мог проникнуть свет солнца. В расщелинах камней сверкнули знакомые зеленые кристаллы, но их формы были слишком точными, чтобы быть естественными; они слишком отличались от тех, диких, которые находились ближе к границам королевства и росли наугад. Здесь же они сформировали структурные шаблоны, следуя кривизне каменных конструкций. Русалочку рванули за руку, и этот вид на город был для нее отрезан, утонул в тени, в то время как она сама, по прихоти своего похитителя, должна была плыть вперед. Досада и страх боролись за власть в животе наряду со смущением, которое Леви испытывала от одного лишь воспоминания о том, как у нее отобрали резьбу, прежде чем сорвать и конфисковать сумку. Но он не упомянул об этом; даже не взглянул на нее с того самого момента, как они отправились вглубь царства акул, и синеволосая русалка испытывала странную радость, что ее щеки полыхали румянцем. Она попыталась поймать взгляд Люси, но темнота делала это невозможным, поэтому Леви могла довольствоваться хотя бы тем, что смотрела прямо перед собой и напрасно надеялась, что сможет запомнить маршрут, с помощью которого им было бы легче сбежать. Но чем глубже они уплывали в этот чужеземный город, состоящий из теней и кристаллов, тем больше русалка задумывалась, насколько реальны их шансы сбежать хотя бы из плена, даже не из города. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем их группа остановилась на далекой окраине столицы, где жилища были редкими, а круг из темных высоких кораллов вырос, образуя некое подобие забора. - Скажи надзирателю, что я хочу видеть его, - акула с острым носом заявила это охраннику, ожидавшему возле сооружения, которое Леви посчитала за ворота. «Тюрьма», - подумала русалка, нервно оглядывая острые кораллы выше, чем она могла увидеть. Эту стену не преодолеть, пока они не найдут способ проплыть над ней, но с таким количеством охранников это было практически невозможно, в особенности учитывая их ярко окрашенные плавники и хвосты. - Жозе, - раздался новый голос, и синевласка подняла голову, чтобы увидеть, как человек-акула плыл к ним через открытые ворота. Этот был крупнее, чем длинноносый, гораздо крупнее, и практически весь черный. Привлекательный шрам рассекал его лоб; Леви заметила, что его серые волосы были коротко острижены. - Гажил, - он остановился перед ними и кивнул в сторону акулы, которая держала ее. Его глаза на мгновение задержались на русалочке, затем он перевел взгляд на того, кто его вызвал. - Я принес тебе сегодня улов, - усмехнулся человек-акула с длинным носом. Он кивнул в сторону одного из своих головорезов, который протянул вперед Люси, как кусок добычи. Тот человек-акула, который держал Леви, сделал то же самое, но с некоторой неохотой, что удивило ее. Русалка взглянула на него, но он демонстративно не смотрел в ее сторону. - Русалки? – спросил надзиратель, глядя на длинноносую акулу, глубоким и обвиняющим голосом. – Вы прошли через границу? - Лучше – они сами к нам пришли, - усмехнулся совершенно невозмутимый Жозе. Он кивнул на Леви: - Чтобы посмотреть на кристаллы. Разве не так? – издевательство было настолько ощутимым, что русалка могла попробовать его; но она не позволит ему получить удовлетворение от ответа. Вместо этого синевласка поджала губы и ничего не сказала. - Мы поместим их в клетку, и я опрошу их позднее, - надзиратель наблюдал за обменом молча, прежде чем кивнуть в сторону человека-акулы, держащего Леви – все называли его Гажилом. - Я доложу об этом его Величеству, - длинноносая акула улыбнулась. - Исполняйте, - надзиратель даже не соблаговолил посмотреть на Жозе. Затем русалок повели через ворота, и Леви сначала подумала, что их могли вот так просто оставить там, на открытом пространстве, так как она не наблюдала ничего похожего на тюремные камеры, какие были у них дома. Затем она увидела отверстие, и ее сердце рухнуло куда-то в область живота. «О нет!» Рука человека-акулы сдавила запястье Леви, и сколько бы она ни сопротивлялась, ее затягивало туда, как коряги в водоворот. «Нет, нет, нет, нет…» Это было отверстие в океанском дне, достаточно широкое, чтобы вместить примерно пять русалок, стоящих плечом к плечу, в эту пугающую бездонную тьму. И как только они подплыли ближе, то русалочка увидела клетки – поставленные друг на друга, какие-то пустые, а какие-то занятые. Вдоль стен, больше всего около самого отверстия, были знакомые Леви кристаллы, освещая своим жутким сиянием ближайшее пространство – клетки по обе стороны, но не дальше, вниз или вверх. За пределами этой тусклой сферы света нависла, точно болезнь, тьма. Леви чуть не стошнило. Прошел чуть ли не целый век, прежде чем они остановились перед дверью одной из камер. Все, что могла сказать русалочка, – там было пусто, никаких заключенных, и за это, по крайней мере, она была благодарна. Но это чувство длилось ровно мгновение, прежде чем не открылась решетка и их не впихнули внутрь безо всякого дальнейшего объяснения. Решетка опустилась, и надзиратель направился обратно вверх сквозь темноту. Гажил задержался, выражение его лица прочитать было невозможно. Племянник короля – так его назвала длинноносая акула. Он важная персона, и Леви подозревали в шпионаже за ним. Ей не требовалось быть акулой, чтобы знать всю тяжесть наказания; преступление, равноценное в обоих царствах. В этом их народы не сильно различались. В какой-то момент ей показалось, что он сейчас заговорит, но все, что Гажил сделал, было лишь сужением глаз, прежде чем он развернулся и последовал за надзирателем. Он не сказал ни слова в течение всего обмена, и Леви не могла понять, почему это так ее беспокоило. Повернувшись к Люси, русалочка обнаружила ее сидящей у противоположной стены клетки. Кристаллы снаружи не источали достаточно света, чтобы увидеть все помещение, поэтому блондинка была практически поглощена тьмой. Подавив нервозность – она ненавидела темноту – Леви подсела к подруге. Каменная стена была холодной, и русалка чувствовала это своей спиной; она аккуратно коснулась хвоста блондинки, медленно поглаживая. Она пыталась успокоить Люси и заодно себя, хотя ее сердце испуганно и быстро стучало, точно целый косяк рыб оказался в ее грудной клетке. Тишина была слишком тяжелой, нагнетая и без того мрачноватую обстановку; Леви хотелось сказать что-то - что угодно, лишь бы прервать это молчание и хоть как-то улучшить ситуацию. «Это все моя вина». - Русалки, Гажил? – она просто сидела и смотрела в пол, когда услышала это. Леви, вздрогнув, распахнула свои глаза – приглушенный голос трудно было расслышать, но русалочке удалось поймать его, и она крепко держалась за слабые звуки, как за невидимые нити, протянувшиеся сквозь мутную воду. Она всегда ловко подслушивала – этому умению обучались все ученики Королевского хранилища, и Леви делала это с большим успехом, чем остальные. Во всяком случае, она могла различать речь и голоса на тех расстояниях, которые для других были слишком большими. Подплыв обратно к решетке, русалочка прижалась к ней, чтобы лучше слышать. - Леви, что ты... - посмотрела на синевласку с неодобрением Люси с того места, где она отдыхала. - Тсс! – подняв руку, русалочка повернулась обратно, чтобы сосредоточиться. – Они говорят о нас. - Морской дьявол, что мне оставалось делать, Лили? Жозе уже видел их, - брюнет не уплыл, а остался разговаривать с надзирателем. Наступила пауза, и Леви напрягла свой слух. Затем заговорил охранник: «Я знаю, но ты, конечно, понимаешь, насколько это усложняет дело?» - Нет, Лил, - раздалось приглушенное фырканье. – Я подумал, это будет хорошей идеей – иметь пару русалок для пинков. Какое удовольствие можно получить от тщательно планируемого переворота, если ты не можешь встряхнуться? - Знаешь, твой сарказм можно использовать вместо ножа, - в ответ лишь отрывистый смешок. – Я разочарован в тебе, Гажил. Снова пауза, затем раздалось «это взаимно», но эта реплика не была шуткой – она была полна ненависти, которая задевала больше, чем следовало бы. Следующие слова оказались слишком приглушенными, чтобы Леви смогла их услышать – акулы отплыли подальше, и русалочка нахмурилась, еще сильнее прижимаясь к решетке в отчаянной попытке услышать хотя бы какой-то звук. Она была настолько сосредоточена на выполнении своей задачи, что услышала испуганный вскрик Люси слишком поздно. - Что ты делаешь? Леви мигом отплыла от решетки с поднятыми вверх руками. Это был жест ее капитуляции или невиновности – в зависимости от того, что лучше подходит к ее преступлению. С другой стороны решетки на них смотрел акулочеловек, чьи изогнутые брови выражали явное удовольствие. Плетеный шнур, перекинутый по диагонали на его груди, означал, что он являлся одним из охранников. - Вы те двое, которых посадили сюда за шпионаж? - Мы не шпионили! – русалочки сказали это одновременно и удивленно посмотрели друг на друга. - Мы были арестованы по подозрению в шпионаже, - Люси поджала губы и обратила на себя внимание акулы. – Насколько мне известно, суда пока еще не было. Ее подруга отвлекла от Леви внимание охранника, и та, в свою очередь, впилась в него взглядом, а точнее, в его волосы. Это был яркий, эпатажный розовый цвет, как кораллы из королевского сада, находящиеся прямо под поверхностью воды на дальней окраине территории дворца. На закате солнечный свет падал на рифы, и они светились золотисто-розовым; Леви обожала смотреть на это, будучи младше. Волосы этой акулы заставили русалку вспомнить об этом, и синевласка улыбнулась от столь теплой мысли, пришедшей к ней в такой губительной темноте, где – русалочка была уверена – никогда не видели солнечного света. Но это касалось не только волос; остальная часть его тела также была выдержана в подобной цветовой гамме – от глубокого кораллово-красного до темно-ржавого на самых кончиках плавников и хвоста. До сих пор Леви видела людей-акул только темного и преимущественно холодного цвета; этот же заметно отличался от них. - Меня зовут Нацу, - представился он, как будто не замечая ее вопиющего взгляда, широко улыбаясь и демонстрируя свои острые зубы – точно акула. – До этого я никогда не видел русалок, - он подплыл ближе к решетке. – Вы не выглядите такими уж устрашающими. - Устрашающими? – нахмурилась Леви. - Я всегда слышал, что русалки жутко грозные и страшные, - пожал плечами Нацу. – И то, что вы высасываете души людей через рот, - его глаза сузились, выражая подозрение. – Вы же на самом деле этого не делаете? Люси фыркнула и предупредила шепотом Леви: «Пока не отвергай это предположение», а вслух сказала: - Похоже, у нас тут что-то вроде определенной репутации. Леви ничего не ответила, но позволила себе утонуть в мыслях. Она всегда представляла себе свой народ самым мирным; люди-акулы были главными героями страшных ночных историй и способом для матерей держать своих пескариков (1) в узде. Русалочка никогда не задумывалась, что у акулолюдей могли быть такие же истории о них. Это снова заставило ее удивиться, почему же их народы стали так далеки друг от друга. Разумеется, была общая история, но в какой-то момент была создана закрытая граница, запрещающая любому показываться на чужой территории даже кончиком хвоста. До сих пор думая о других вещах, Леви оглядела клетку. Ее братья тут же бросятся коллективно ее спасать, как только узнают, где она и сколько неприятностей уже себе создала. Кстати, об этом – они, вероятно, уже беспокоятся, кто-то должен был понять, что они пропали без вести. Вопрос был в другом: думают ли братья о том, чтобы поискать за пределами границы? Русалка вспомнила про скелеты возле туннеля и слова Гажила перед тем, как их схватили: «Русалкам сюда путь закрыт. Ваш народ должен это знать – вы первыми создали границу, начнем с этого». Синевласка прикусила губу. Что он подразумевал под этим? В их истории об этом ничего не говорилось, Леви бы знала, так как она практически выросла в королевском хранилище, где были ракушки-архивы. Только избранные знали своего рода магию, способную захватить и хранить речь в изогнутых морских ракушках – Леви была только ученицей и училась этому ремеслу уже в течение многих лет. Прослушивание было одним из искусств и достаточно легким; сам Сбор был сложен для понимания и занимал много времени даже у мастеров. Среди русалок история передавалась из уст в уста, а затем записывалась и хранилась у архивистов, и Леви слушала каждую ракушку-архив по несколько раз. Там были фрагменты о людях-акулах – о напряженных отношениях между двумя царствами и небольших пограничных стычках, но ничего про то, что русалки первыми создали границу. Синевласка даже никогда не задавалась вопросом, когда та появилась: он просто всегда существовал, этот естественный барьер между двумя мирами. Русалочка вдруг задумалась: а вдруг акулолюди знают какую-то недостающую часть этой истории? По впечатлению, оставшемуся у нее от Гажила, он знал больше, чем могло казаться на первый взгляд. Шальная мысль: рассказал бы он ей, если бы она спросила? Когда Леви наконец вынырнула из своих мыслей, Люси все еще общалась с охранником. Ее жесткие плечи потеряли былые очертания напряженности, но это можно было списать на абсурдно-веселое и расслабленное лицо Нацу; смешно было заметить, но его раскраска была такого же цвета, как любимые коралловые сады Макарова. - Вы не можете держать нас здесь просто так, без суда и следствия, - утверждала блондинка. – Даже ваш народ должен иметь законы. - Ты имеешь в виду законы против вторжения? – невозмутимо спросил Нацу, слегка приподняв бровь. - Но я была единственным нарушителем, - подплыла ближе Леви. – Люси просто приплыла, чтобы забрать меня обратно; вы можете ее отпустить. Она ничего не сделала, виновата тут только я. - Леви… - Мы поймали ее на другой стороне границы, - сказал Нацу. – После этого она автоматически становится нарушителем, - он пожал плечами. – Все очень просто. Приглушенный звонок сверху привлек его внимание, и он повернулся к русалкам с улыбкой: «Должен идти! Было приятно с вами познакомиться». Его оскал расширился, когда он крикнул им, уплывая в темноту: «Не высасывайте души в мое отсутствие!» - Я бы на твоем месте на подобное и не рассчитывала! – выкрикнула в ответ Люси, закатив глаза. Когда Нацу уплыл, она простонала: – Это кошмар. Я не удивлюсь, если они вообще не будут вершить над нами суд. Леви плавала из угла в угол; она даже не хотела думать о том, что их ждет, как только они окажутся в руках короля. - Да, - она остановилась. – Эй, Люси. Прости меня. Я не хотела, чтобы это произошло. Если бы у меня только был способ тебе помочь… - Не смей заканчивать это предложение, - ее лучшая подруга повернулась. – Ты знаешь, я никогда тебя не оставлю, тем более здесь, даже если они сами отпустят меня, устроив парад в честь этого. Ее взгляд был полон решимости, а улыбка напоминала Леви те времена, когда они были пескарями и воровали сладости с королевской кухни. Эта улыбка как будто говорила, что все будет хорошо, просто нужно немного подождать. - Мы выберемся отсюда или вместе, или никак. Понятно? Леви улыбнулась в ответ и постаралась сдержать дрожь, в то время как Люси поплыла к дальней стенке клетки. Синевласка держала свое волнение, как секрет – глубоко в сердце, сжимала что есть силы так, чтобы оно не просачивалось наружу и не отражалось на ее лице. Она попыталась вновь вернуться к тем светлым воспоминаниям, когда разгневанные дворцовые повара преследовали их по извилистым коридорам, когда она и Люси старались не уронить свою добычу. Но вместо этого в голове русалочки всплыло неодобрительное выражение лица надзирателя, и мурашки страха побежали по ее коже, точно от электрического тока. Она взглянула на Люси, найдя знакомое определение, слетевшее с ее пухленьких губ. Вместе или никак. Леви повернулась к решетке. Свечение кристаллов позволило ей увидеть пустые клетки вокруг, а тьма внизу и вверху, скорее всего, означала, что там каменная стена. Слова Люси все еще звучали в ее голове, и руки Леви сжались на прутьях решетки, пока боль не заставила ее ослабить хватку. Вместе или никак. Она посмотрела в темноту. Ох, Люси. Разве ты не видишь, что это именно то, чего я боюсь?