Темные воды

Секретный путь, ведущий к тронному залу его дяди, – камерный, используемый в тех редких случаях, когда проходили судебные сессии или Акнология считал нужным уделить кому-то свое время и внимание – был в виде узкого туннеля, слишком маленького для того, чтобы Гажил мог комфортно протиснуться. - Раньше это было проще, - прохрипел сзади Нацу, в то время как они плыли, боками касаясь стенок длинного туннеля. - Раньше мы были намного меньше, - хмыкнул брюнет. - Хэх, сожалеешь о том огромном завтраке? – рассмеялся Нацу, затем застонал. Если бы он был в пределах досягаемости Гажила, то схлопотал бы по плавникам за такой комментарий, но тому и так было трудно продвигаться вперед, чтобы пытаться что-либо предпринять. Пусть сам выкручивается. - Вилка Нептуна, сейчас я сожалею об этом, - пробормотал Нацу. – Знаешь, мы могли бы на самом деле тут застрять. - Не говори так, - застонал Гажил. – Это была твоя идея! - Ну, я предполагал лучшее. - О, теперь ты это признаешь? Великолепно. Это должно было нам помочь до того, как мы вплыли в этот чертов туннель. - Ты знаешь, что нам поможет, если ты будешь двигаться чуть быстрее. Я уже собираю моллюсков здесь! Гажил смотрел прямо вперед, когда его толкнули сзади, уже не в первый раз в жизни сожалея, что послушал эту кораллововолосую башку. Но опять же, напомнил брюнет себе, не было другого способа узнать, что же Акнология сделает с русалками, не получив информацию из вторых рук, но она могла бы быть слишком поздней. При этом следовало учитывать, как мало король рассказывал своему племяннику. Если Гажил хотел быть хотя бы на шаг впереди Акнологии, ему надо было по крайней мере попытаться. Даже если это значило прибегать к методам, которые он не использовал с того момента, как был безрассудным мальком, слишком любопытным, чтобы заботиться о своем благе, и сующим нос во все дела. И поэтому Гажил упорно продолжал протискиваться вперед, пока они наконец не достигли конца туннеля, где он был открыт и предоставлял им доступ к верхнему кольцу вокруг тронного зала. Во времена его отца оно было до краев заполнено посетителями в день суда, но теперь кольцо пустовало и было заброшенным, как и большинство помещений во дворце. Они проскользнули тихо вниз по сиденьям, верхний уровень которых огибал всю комнату, направились в обратную сторону, на уровень ниже, где находился трон. Держась в тени, акулы находились вне поля зрения. Единственный свет шел от кристаллов, расположенных вокруг тронного зала – верхний уровень был окутан тьмой. Идеальное место, чтобы спрятаться. Гажил нашел это ироничным. Будучи страшным параноиком, его дядя открыл большой простор для атаки. Конечно, если проигнорировать парочку охранников за его спиной. Обхватив пальцами перила, Гажил посмотрел вниз, в центр зала, где находились русалки: по бокам от них было по одному охраннику, а сзади – целых два. Как будто бы без них они могли спастись – руки связаны, да в комнате и так полным-полно охранников. Но, как всегда, дядя почувствовал необходимость в хорошей, преувеличенной демонстрации силы. Затем он заметил, что Акнология говорил. Они, должно быть, были там уже некоторое время, что, собственно, неудивительно, учитывая все то время, которое акулы потратили на путь в туннеле. - И, ваша цель в моем королевстве? – спрашивал дядя скучным голосом, будто бы к нему обратились с сокращением налогов, а он думал – уделять внимание или нет. - Я приплыла посмотреть на кристаллы, - отвечала Леви, - В-ваше Величество. У нас нет таких. Она возилась над речью, и ее нервозность была видна даже спрятавшемуся Гажилу. Король ответил не сразу, но наклонил голову на бок. - Удивлен. Тогда заговорила Люси: - Мы говорим правду. Она приплыла искать кристаллы, а я приплыла за ней. Вот тогда-то вы нас и нашли. Мы были на пути обратно, и мы бы давно уплыли, если бы вы в свою очередь нас отпустили! Гажил почти вздрогнул, так как знал по опыту, что, разговаривая с дядей в такой манере, благосклонности не добьёшься. Но Люси, кажется, была не слишком озабочена этим, и брюнет почувствовал странный приступ уважения к этому упорству. Он не понимал кротость русалок – даже не по их реакции на все то, что свалилось на их хрупкие плечи. Они до этого никогда не видели акулолюдей, пока случайно не наткнулись на Гажила, а его дядя выглядел достаточно могущественным, чтобы заставить трястись хвосты и плавники даже тех, кого он знал. Но Акнология ничего не ответил блондинке, и вот тогда Гажил заметил присутствие особой длинноносой акулы-пилы рядом с дядей. Жозе наклонился тому к уху и начал что-то шептать. Черт! - Ракушка с изображением моего племянника? – протянул Акнология. – Просто смотрели на кристаллы, так? Русалкам нечего было сказать, и Леви отвела взгляд. Люси смотрела на свои связанные руки и тоже молчала. А что тут можно было сказать?! Он ведь ни сомневался ни на секунду, что Жозе дал ему проклятую вещь, чтобы король убедился сам. Гажил наблюдал за акулой-пилой, и, хоть голос был слишком низкий для того, чтобы его расслышать, брюнет мог себе представить, о чем шел разговор. Просьба о самом строгом наказании, несомненно. Основана большей частью на обвинении в шпионаже за королевским племянником. Слабовольным ублюдком. Акнология долго молчал, словно перебирал варианты в уме, хотя Гажил никогда не знал своего дядю как акулу размышляющую. Обычно он принимал решения быстро и твердо, без малейшего сожаления, чтобы спокойно спать по ночам. Брюнет подумал, что это было не просто напоказ, в зале были только русалки и охранники. Будучи акулой, с таким отвращением выполнявшей свои общественные обязанности, Акнология получал огромное удовольствие уже от одного вида своих жертв, подвешенных на крюках. - Отправьте их к Левиафану. Приказ вонзился в сердце, точно острие гарпуна; на зал опустилась зловещая тишина, кровь в жилах Гажила заледенела. Он смутно вслушивался в проклятия Нацу, не в силах оторваться взглядом от трона, чтобы даже попросить его замолчать. Нет. Брюнет увидел, как переглянулись русалки, и мог только молиться, чтобы малышка не показывала свои истинные эмоции, чтобы она как-то их спрятала от него. Черт. Чтоб их разразил Нептун, какого черта вы творите, о чем вы думаете, хладнокровные… - Что? – ее голос казался таким тонким в тишине, но достаточным, чтобы пробиться сквозь его злость. – Что это значит? И Гажилу не нужно было всматриваться, чтобы увидеть жестокую иронию на лице дяди. Что это значит. Что это значит. Риторический вопрос. Эхо пронзительно звучало в его ушах, и брюнету пришлось закрыть глаза, чтобы сосредоточиться на другом. Акнология говорил, объяснял, Гажил не слышал, что именно. Но он мог представить себе это – старая традиция его народа, которая была запрещена во время правления его отца. Смертный приговор и то был милосердней. Быстро и просто. Без лишних страданий. Тот вердикт, который вынес дядя, был не просто смертным приговором. Это было проклятие – намного хуже, чем просто умирать. Принц слышал истории, как и каждый из его рода. Будучи мальками, они жадно слушали рассказы про морского монстра, который по рассказам был таким большим и массивным, что потребовалась вся армия акулолюдей, чтобы отогнать его от королевства. По решению старого короля его заточили в яму, в плен из решеток, кованных из наикрепчайшего металла. Так же, как и магия, которой якобы владели и практиковали люди-акулы до той поры, когда появилась граница между царствами и отделила их от русалок, это было всего лишь легендой. Но даже во времена старого короля к Левиафану отправляли лишь худших преступников – убийц, предателей и заговорщиков. Не преступивших границу русалок. Гажил не следил за повествованием дяди, но поймал фрагмент из его рассказа, явно преувеличенного. Брюнет знал, что говорил Акнология, – слова, которые не оставят никакой надежды русалкам. Они были в их руках, связанные и беспомощные; их судьба – быть брошенными в бездонную глубину, где по рассказам царили тьма и тишина, настолько удушающие, что можно было потерять сознание, не пробыв там и часу. Если, конечно, существо позволит вам там пробыть так долго. - Посторонним проход через границу уже давно запрещен, - услышал Гажил голос дяди, настолько холодный, что у него, точно от электрического тока, мурашки по телу побежали. – Я всего лишь соблюдаю законы тех, кто установил их до меня. Очень жаль, но альтернативный вариант держать вас в тюрьме слишком долгосрочный, вы не находите? Особенно для таких существ, как вы, привыкших к близости солнца. Левиафан предлагает быструю смерть… если вам повезет. Лица русалок, полные ужаса, смотрели на короля с недоверием, и пальцы принца крепче сжали перила, а сам Гажил просто был не в состоянии пошевелиться. А даже если бы и мог, то никак бы не смог помочь им в этой ситуации. Это бы еще больше все ухудшило, и они бы все оказались в яме за старания Гажила. И поэтому брюнет мог только наблюдать, не в состоянии помочь чем-либо, за тем, как охранники тащили их за хвосты. Люси кричала, а малышка, казалось, просто уставилась в воду, не в силах сопротивляться судьбе; когда их вытащили из зала, золотистый кончик ее хвоста, исчезающего в дверях, блеснул на прощание, как последний лучик света, уничтоженный путем всеобъемлющего темного дворца теней. Жуткий символизм. Гажил онемел; руки надавливали на перила с такой силой, что могли бы дать трещину в камне, но рядом был Нацу, который вскоре же потащил его прочь. - Давай! – прошипел он, и Гажил позволил втолкнуть себя вновь в узкий туннель, в то время как его дядя, счастливый, как моллюск, и беспощадный, словно холодное глубинное течение, уселся на трон. - Гажил, вперед! – щелкнул зубами Нацу, и брюнет повернулся, чтобы встретиться с глазами друга в темноте. На его обычно ухмыляющемся лице была незнакомая тяжесть, уголки рта были опущены вниз, а брови были нахмурены, выражая гнев и недоверие. Гажил смягчился, и они продолжили свой скрытный путь, стараясь плыть настолько тихо и бесшумно, насколько это было возможно. Плечи брюнета были напряжены, и гнев скрутился вокруг мысли о несправедливости дяди, которую он смог выставить как честный суд. Тогда, давным-давно, он смирился с тем, что трон его отца перешел к брату-предателю, но не теперь. Сколько всего он мог бы предпринять до того, как потерял контроль и отправил бы все свои планы к чертям ради безрассудного покушения на жизнь царя. Но Гажил знал, что это бы не принесло никакой пользы; более вероятно было, что его убили бы раньше, и что тогда произойдет с наследием его отца? С русалками? В конце концов они добрались до выхода на другой стороне, и брюнет последовал за Нацу, ориентируясь по мерцающим теням на дорожке, ведущей из дворца к одной из башен, где у Гажила были свои личные покои. Им нужны были стены без ушей, чтобы обсудить их новый курс действий и что делать с внезапным возобновлением наказания, не выполняемого уже десятилетия. Если русалки должны будут отправиться к Левиафану, его дядя сделает это на виду у всех. Превратит казнь в праздник. Это будет новостью для короля русалок, который, вероятно, еще не знает о судьбе своих двух подданных. Замечательное объявление войны, которое Гажил когда-либо видел. Нацу ничего не говорил на протяжении их плавания, но его рука, опустившаяся на плечо брюнета, вывела последнего из размышлений, и принц увидел Джувию, которая плыла к ним вниз по дорожке. Ее плавники тревожно дрожали. - Вот вы где! Джувия везде искала вас! – горе ярко выделялось на ее лице. – Русалки… - Мы знаем, - прохрипел Гажил. – Мы слышали. Акулочка посмотрела на них двоих. Затем она презрительно усмехнулась, и с губ Гажила сорвался удивленный возглас, когда она ущипнула его за руку. - Черт! - Что Гажил собирается со всем этим делать? - Это не так просто, - огрызнулся брюнет, потирая руку. – Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джу, – убил морское чудовище? Или моего дядю? - он фыркнул. – Могу также броситься сам в яму. Она не ответила, и ее собственное бессилие сияло в темно-синих глазах. - Тогда что же нам делать? – умоляюще прошептала девушка-акула. – Что делать Джувии? Гажил скосил глаза в сторону – вся сила ее взгляда имела нервирующий эффект – и направил свое внимание на внутренний двор дворца, вниз, где виднелись дорожки. Он был тихим, пустым и безлюдным. Призрачный, как затонувший человеческий корабль, которые находились на окраине королевства и которые он исследовал, будучи юной акулой, вместе с двумя друзьями. Теперь это казалось таким далеким по сравнению с настоящим. Гажил был моложе, много идеализировал – верил, что добро всегда побеждает зло и что люди в итоге получают то, что заслужили. Он жил рассказами о храбрых людях-акулах и легендами о русалках, одни из которых были самыми прекрасными из существ Нептуна, а другие – самыми ужасными. Он был принцем, настоящим наследником престола, а не просто мятежным отростком хвоста своего дяди. Он думал о русалках, настолько же порочных, насколько порочны прекрасные подводные цветы, совершенно не заслуживших это наказание. Этого бы не случилось, если бы на троне был его отец или сам Гажил. У него все еще есть шанс изменить это. Он отвернулся от двора к своим друзьям, переживающим в молчании свое личное горе. Помимо Пантерлили, в этой глубине больше не было акул, которым он доверял так же, как им. Они отказались от собственной безопасности ради его личной вендетты несколько лет тому назад и теперь должны платить за это. Не без боя. - Меняем план, - сказал Гажил, и его желание обрело форму, его собственный гнев обратился в новую цель. – Я обязан убрать Акнологию с трона. Затем он отвернулся от их удивленных лиц, обдумывая новый план в своем сознании, даже когда поплыл к дверному проему. Гажил слышал, как они торопятся за ним, кричат, чтобы он подождал, но он не остановился. Они должны двигаться быстро, если хотят достигнуть успеха. Они тянули время в течение нескольких лет, проявляя осторожность и выжидая нужной минуты, но теперь они не обладали этой роскошью. Акнология сделал первый шаг, невольно или нет, что только подтолкнуло его к своей неизбежной гибели. В конце концов, если у Гажила было что заявить об этом. Пора положить конец этому фарсу правления.

***

- Ваше Величество. Макаров повернулся, чтобы посмотреть на вплывающего капитана гвардии, и теплое приветствие скользнуло с его языка, несмотря на волнение, которое тяготило его плечи: - Эрза, моя дорогая. Прошу! Капитан салютовала во время того, как разрезала воду своим быстрым движением в сторону балкона; вспышка ярко-красного цвета в его периферии. Вдали солнце уже погружалось в воду, бросая теплые отблески на коралловый сад. Обычно в это время ученики Полюшки занимались своей вечерней работой на рифах ближе к поверхности, но скамейки, обычно полные, теперь пустовали. Верховный Архивист, без сомнения, была в хранилище, как она была все те два дня с пропажи ее старшей ученицы. - Какие-нибудь новости? – спросил он, хотя по ее молчанию можно было понять, что их нет. Макаров не смотрел не нее, когда Эрза отрицательно покачала головой: - Мы смотрели везде, Сир. Их следов нет нигде, ни во дворце, ни в городе, - тут она помедлила. – Я разослала поисковые отряды к границам и деревням на окраинах. Надеюсь на хорошие новости к завтрашнему дню. - Они не в моем королевстве, - тяжело сказал Макаров, точно отрывал эти слова от сердца. – Я чувствую это. Эрза молчала и ничего не сказала в ответ на его заявление, но так как старик знал ее с самых малых лет, он понимал, как читать молчание. Ее плечи были напряжены, а глаза полны усталости и изнеможения, но она никогда не признается в этом. - Будь честной, Эрза, - сказал король русалок. – Ты знаешь, где они. Она кивнула: - Да. Боюсь, что так. - Тогда надежда – единственное, что мы можем сделать для них. Это уже не в наших руках. Капитан грубо кивнула, в этот раз молчание означало ее свирепое несогласие. - Да, Сир, - согласилась она, и Макаров обратил внимание, как ее пальцы сжались в кулаки. Когда он посмотрел на нее, русалка глядела в сторону пейзажа за коралловым садом, в направлении зубцов границы. – Надежда. - Конечно, то же самое я смогу сделать для любого, кто отправится вглубь за границу, - хмыкнул король. – Я буду бессилен, даже чтобы остановить их. - Сир? – Макаров услышал неуверенность в ее голосе. Он встретился с ее глазами и наблюдал, как в них зарождается понимание. Эрза кивнула: - Я понимаю. Я позабочусь, чтобы уведомить своих людей. Или двух-трех будет достаточно? - Один или два более чем достаточно, - кивнул Макаров. – И не забудьте напомнить им о моем бессилии, они должны будут самостоятельно справляться на другой стороне. Ох, и скажите им, что если просто ушли и вернулись без моего ведома… - он замолчал и пожал плечами. – Я действительно ничего не смогу сделать. Обидно, конечно, но эти старые законы, вы понимаете. Вам потребуются веские доказательства их нарушения, чтобы представить их суду. Без них… - Что и требовалось доказать, Сир, - поклонилась Эрза. Понимающая улыбка скользнула на ее губах, но исчезла так же быстро, как и появилась. Русалка повернулась к дверному проему: – Я сейчас же возьму отпуск. - Удачи, моя дорогая, - сказал он ей вслед, не отрывая взгляда от пустого кораллового сада и одинокой скамейки на отдаленных рифах. И, несмотря на все внутреннее холодное беспокойство, на лице его появилась улыбка. - Посейдон да поможет вам в поисках.