Домашние животные бывают разные...

      Тараканы слишком явно существовали и взаимодействовали с миром.       И такого яркого подтверждения их существования Герберт не ожидал совершенно.       Закрытая дверь — заевший механизм. Замок — тоже. Толчок — землетрясение, смех и прочие звуки — галлюцинации. Ощущения и касания — нервы и паранойя.       Летающий чайник — уже за гранью логичного. Чайники летать умеют только в ненаучной фантастике и космических приключениях, а уж точно никак не в скромных апартаментах бывшего «козла».       Активность брауни пугала куда сильнее того факта, что существовать он в принципе не мог. К сожалению, этот факт смущал только самого Герберта. «Несуществующему» на невозможность своего существования было… мягко говоря, всё равно.       От обморока спас нашатырный спирт. Вернее, самовнушение, что вот эта вот жидкость на вате — нашатырный спирт, а не просроченная водичка из бутылочки, в которую он превратился.       Разговор с Джоуи завял. Вернее, друг просто бросил трубку, так и не дозвавшись впавшего в ступор Герберта. Тот его не винил. Только на границе сознания мелькнула укрепившаяся уверенность, что Джоуи наверняка в курсе творящегося тут бедлама, но, как уважающий себя предприниматель, «забыл» сообщить об этом покупателю. Что и говорить, настоящий друг. Оставалось надеяться, что это не дедушка из его рассказов. Впрочем, тогда стало бы понятно, за что его называли козлом.       Чай себе Герберт заварил. Предварительно очень тщательно отмыв кружку — мало ли, вдруг призрак-таракан туда плюнул? — и переворошив заварку. На резонно заданный самому себе вопрос, чем именно мог плюнуть призрак, вспоминался фильм «Ghostbusters» и хотелось промыть кружку по второму разу.       И прокипятить.       Сущность тем временем снова притихла. Устала, наверное, пакостить за день, вот и прилегла вздремнуть где-нибудь на шкафу. Или на люстре. В том, что это самое настоящее паранормальное существо, сомнений уже не возникало. А как только стало понятно, с какой же аномальностью столкнулся парень, страх… не то чтобы прошёл. Притих, стал направленным и понятным. Сильнее всего боишься того, чего не знаешь, а как только к горящим во тьме глазам дорисовывается собачий силуэт, то с души падает немаленький камень.       Намазывая остатки прихваченного из дома арахисового масла на тост, Герберт едва не проникся сочувствием к привидению. Одинокому, тянущемуся к жизни, умершему, наконец… Вспомнил, что в доме из еды остались только завариваемая лапша, обгрызенная буханка хлеба и крекеры, и сочувствие перенёс на себя, вздыхая. Насущные проблемы были куда серьёзнее каких-то там духов.       Решение, монументальное, как Статуя Свободы, пришло само собой. Пицца наверняка могла скрасить жизнь, обогатив желудок своей восхитительной тяжестью. Номер в записной книжке нашёлся быстро, адрес нового жилища всплыл в памяти и того быстрее.       Мусор продолжал лежать в коридоре, намекая на чью-то неудачливость, и, поставив кружку на тумбу, Герберт нехотя присел рядом, загребая уже ненавистную пыль. Пакет снова был завязан, но дверь оказалась всё так же заперта. Немного подумав, парень хмыкнул и, подхватив кружку, направился в спальню.       В голове зрел коварный план, но не менее коварная ухмылка стёрлась, едва он вошёл в комнату.       На тумбочке стоял давешний хрустальный стакан с водой, а в нем — букетик ромашек. Трогательный такой, небольшой, лохматый. Думать о том, откуда призрак взял ромашки, а главное, зачем он это сделал, было совсем не обязательно. Тем более, что такие же у соседки под окном росли.       — Ты не похож на Лизуна, — пробормотал Герберт, присев на кровать и разглядывая цветы. — Надеюсь, ты не станешь воровать мою пиццу и не будешь вымазывать меня в зелёной дряни непонятного происхождения.       Ромашки качнули бело-жёлтыми головками, соглашаясь. Это было приятнее, чем пробирающий смех призрака, и гораздо более похоже на обычный сквозняк. Жаль только, этот сквозняк вряд ли смог бы чайник поднять. Разве что склониться к теории маленького торнадо…       — Может, спиритический сеанс устроить? — неуверенно предположил парень, как-то машинально опираясь локтём на подушку. Кружка, во избежание, нашла своё место на тумбе. — Я на Ebay доски видел. Деревянные такие… Там задаёшь призраку вопрос, а он отвечает, деревяшку толкая. Ты же призрак?       За спиной Герберта раздались шаги. Разумеется, никаких шагов не могло быть, если только призрак не бегал по стенам. Впрочем, почему нет? Тараканам совершенно всё равно, по какой поверхности носиться.       — Либо это соседи, либо я всё-таки сошёл с ума, — грустно вздохнув, Герберт достал телефон, запуская приложение в надежде отвлечься. — Если дверь не откроется, когда принесут мою пиццу — я позову… м-м, экстрасенса, о! Или вызову пожарных. И машину из дурдома сразу, учти.       Смех. Ветерок тронул кончики волос, а ухо пощекотало дыхание.       — Сбежишь?.. — услышал Герберт в неоформленном выдохе. Или подумал, что услышал, ведь мозгу свойственно искать вокруг что-то узнаваемое, будь то лик Иисуса на картошке, летающая тарелка в небе или голос в едва слышимом звуке.       — Всю жизнь мечтал научиться бегать с мусором в обнимку, — огрызнулся парень, чуть отодвигаясь. — Я что, похож на дурака?       — Боишься, — шепнул призрак. Послышался шорох спичечной головки о коробок и в воздухе на мгновение пахнуло табаком. Иллюзия была невероятно правдивой и очень краткой. Видимо, при жизни призрак курил и ещё не забыл былые привычки.       Даже думать не хотелось, что это вообще могло означать.       — Ты же не пироманьяк какой-нибудь? — бдительно уточнил Герберт, на всякий случай проверяя, сколько воды в стакане с ромашками и хватит ли этого на то, чтобы затушить маленький пожар. — Стоп, ты вообще моё воображение. С какого чёрта моему воображению не выпускать меня из дома?! Наоборот должно быть!       Ответа не последовало. Это уже становилось столь же привычным, как и бестелесный смех или звуки неоткуда. Воображение у Герберта, как оказалось, отличалось на редкость дурным нравом. Оно делало всё, кроме того, чего от него ожидали. Оно было невыносимо.       Но, по крайней мере, дарило ромашки. И чайник с огня снимало.       Хоть какой-то плюс.       Фыркнув, Герберт вернулся взглядом в телефон, забираясь на кровать с ногами. До конца уровня оставалось ещё прилично, а сердечек-жизней было всего ничего, к тому же, у него вот уже неделю не получалось...       Что именно у него не получалось, Герберт не успел додумать. Устроиться поудобнее он тоже не успел — сильным и направленным толчком его ноги вместе с раздолбанными кедами попросту скинуло с кровати. Парень аж всем телом мотнулся вслед, но удержался. Сразу вспомнилось, как его ещё мальчишкой похожим образом гоняла бабушка... Гораздо нежнее, правда. Ей тоже не нравилось, когда внук в обуви шлялся по дому или забирался куда-то с ногами.       — Эй! — всё-таки возмутился Герберт. Увидев, что его оборотня благополучно убили, он рассердился ещё сильнее. — Какого хрена, я что, не могу уйти даже в мир компьютерных игр?!       Не дождавшись ответа, Герберт, стараясь не глядеть по сторонам, повторил попытку угнездиться поудобнее. Впрочем, ему не удалось и на этот раз. Ноги скинули, да ещё и по подвернувшейся попе воспитательно шлёпнули — не столько больно, сколько обидно. Всё-таки Герберт — взрослый парень, а его тут как ребёнка гоняют...       Или как взрослого шлёпают?!       — Что не так-то?.. — Быстро перевернувшись, Герберт тяжело посмотрел в воздух, словно надеясь увидеть возмутителя своего спокойствия. — На приступы эпилепсии это не тянет, значит, твоих рук дело! Отвечай!       В ответ его дёрнули за кед. Весьма красноречиво и, кажется, даже сердито. Во всяком случае, на одобрение это точно не тянуло.       — Ты как моя бабушка, — тяжело вздохнув, Герберт сбросил обувь на пол, смутно догадываясь, что не стоит идти на поводу у своей шизофрении или разыгравшейся паранормальной активности. — И вообще, то есть то, что я полежал на мусоре — это нормально, а с почти чистыми ботинками на покрывало нельзя, что ли?..       Зря он это сказал. Нет, его не сбросило на пол, хоть этого и стоило ожидать. Скорее, довольно аккуратно, но твёрдо и решительно потянуло. На руке ощущалась крепкая хватка пальцев — на этот раз вполне тёплых, сухих и человеческих. Герберт набычился, посмотрев на собственную протянутую руку так, словно она не только должна была ему денег, но и только что случайно отформатировала его компьютер.       — Кыш, — неуверенно буркнул он, дёрнув рукой. — Я устал как собака.       Пустота тяжело вздохнула, но руку, помедлив, отпустила, позволяя тотчас прижать к себе конечность и с облегчением расслабиться.       Как оказалось, радовался Герберт рано. Понял он это, когда футболку подцепили и потянули вверх, обнажая живот, и поясницу, и уже грудь. На достигнутом призрак явно не собирался останавливаться — одежду стягивали, может, и неуклюже, но старательно. На мгновение зависнув, Герберт взвизгнул и вцепился в ставшую столь дорогой ткань.       — Ты что творишь?! Кыш! Брысь, я сказал! Эй!..       Руки пропали. Вытаращившись и глубоко дыша, Герберт нервно забрался поглубже на кровать, всерьёз намереваясь отбиваться ногами при необходимости. Как и прежде, противника он не видел, но его присутствие ощущал.       А потом парень оказался на полу вместе с покрывалом. Как будто прямо так и сдёрнули, только попа не болела. Почти сразу зашумела вода в душе, а за футболку начали дёргать вновь, уже не так усердно, но красноречиво.       — Ты издеваешься? — скептично уточнил Герберт, пытаясь отгородиться от приставаний покрывалом. Он всё больше склонялся к мысли, что имеет дело с немного гиперактивным брауни. Или пикси. Тараканам такое и не снилось. — Ко мне пицца с минуту на минуту приедет. И мне ещё мусор выносить, если ты помнишь.       Почему-то Герберту показалось, что пустота пожала плечами. Во всяком случае, футболку снова оставили в покое. Вероятно, до тех пор, пока парень не покушался на чистоту кровати, его самого терзать не планировали.       — Это безумие, даже не Спарта, — тоскливо пробормотал Герберт и поискал глазами телефон. Тот, как и ожидалось, валялся на полу. Хорошо хоть не пытался никуда уползти.        «Ты мудак», — напечатал парень, тяжело вздыхая… и сохранил в черновиках так и не отправленную смску. Джоуи, конечно же, был мудаком, но всё ещё оставался лучшим другом. Следовало посмотреть правде в глаза — нервы у этого друга всегда были слабыми, а мочевой пузырь — маленьким. Неудивительно, что он не смог жить тут.       — Если я прожил так долго с матерью, то какой-то психованный пикси меня не выживет отсюда, — пробормотал Герберт, сжимая кулаки. Как ни странно, боевой дух это подняло, а звонок в квартиру и вовсе вознёс его до невероятных высот.       Случайности, как известно, часто бывают знаками свыше.       — Вот только отмочи мне что-нибудь, — погрозив пальцем пространству, Герберт пошёл открывать, шлёпая босыми ногами по полу.       К двери он подходил практически с опаской и около минуты изучал замок. Лёгкий стук в дверь вынудил действовать быстрее — глубоко вздохнув, Герберт решительно потянул руку…       — Добрый вечер, — курьер в фирменной бейсболке дежурно и явно устало улыбнулся распахнувшему дверь Герберту. — Ваш заказ, пицца и литр подарочной колы. Распишитесь?       — О, спасибо, — разулыбавшись пахнувшим в лицо свободе и еде, Герберт оставил размашистую подпись и полез в карман за деньгами. — Поставьте сюда, на тумбу.       Кивнув, курьер вошёл и взгромоздил связанные между собой коробки, куда сказано, а бутылку кое-как втиснул рядом. Герберт всё это время затылком ощущал настороженного пикси — присутствие в квартире курьера явно не одобряли, но пока что терпели.       И на том спасибо.       — Вот, оплата и чаевые. Спасибо за быструю доставку, — улыбнувшись, Герберт отдал деньги. И, подумав, неуверенно уточнил: — А хотите больше денег?..       — Простите?..       — Я только что переехал, и у меня скопилось много мусора. А хотелось бы побыстрее его вынести, не поможете?..       Какому студенту не хочется стать богаче на пару баксов? Герберт легко договорился с курьером, у которого нашлись несколько свободных минут, чтобы дойти до контейнеров с мусором, и побежал обуваться. Призрак продолжал конспиративно ныкаться, а ощущение чужого неодобрения, почти физически ощущающееся в воздухе, можно было игнорировать. Только меж лопаток свербело.       Пакетов, к слову, оказалось не так уж много — всего по два на человека. Ну, ладно, курьеру пришлось взять три, но щедрые чаевые этот акробатический этюд вполне окупали. Пожав на прощание руку парню, и испытывая что-то вроде гордости от собственной самостоятельности, Герберт довольно оглядел улочку, которую теперь должен был видеть постоянно, и медленно пошёл обратно.       Его взгляд скользил по уже пыльной весенней зелени, аккуратным домам, которые в порядке содержали сами жильцы, по немного неровному асфальту и, напротив, ровному ряду окон. Остановившись возле своего дома, Герберт скоро вычислил окно своей кухни и из чистого любопытства вгляделся в темноту.       Темнота посмотрела в ответ.       Нет, конечно, это была не сама темнота. Но Герберт не сомневался, что сквозь стекло видит силуэт человека, который смотрит на него.       За спиной проехал автомобиль, на несколько секунд окатив светом фар тёмное окно. Герберт успел увидеть только рыжий отблеск и, кажется, мужские плечи с накинутым на них пледом. Стоило вглядеться, как кухня опустела. Глупо поморгав, Герберт потёр глаза.       Сегодняшний день был слишком богат на впечатления, зрительные галлюцинации продолжали прогрессировать. На дедушку увиденный силуэт не тянул категорически, а фантазий о Конане-варваре Герберт не имел с тех пор, как спрятал все свои игрушечные фигурки в коробку.