Домашние животные бывают разные...

      Призрак располагал почти часом, чтобы привести недовольного Герберта в норму. Герберту необходимо было сорок минут не пускать призрака в спальню, чтобы парочка выдохлась на фоне подростковых гормонов и свалила из квартиры как можно быстрее. В совокупности сложные квесты оказались элементарными.       Благосклонное внимание расслабляющему массажу однозначно не давало Людвигу возможности отойти. Особенно на фоне медленной, но верной капитуляции под настойчивыми прикосновениями к телу, и не акцентировании внимания на том, что футболка задирается, открывая призраку доступ к коже. Людвиг настолько увлёкся процессом соблазнения вожделенного объекта, что и подумать о том, чтобы оторваться от него, не смел.       Герберт торжествовал бы...       Но сладострастные стоны из спальни сбивали с умиротворённого настроя. Стоило одному такому прозвучать, как парень начинал ворочаться, хмуриться или тяжело смотреть в потолок, зажимая в пальцах бусину, которую на протяжении всего времени вертел в пальцах.       Это была та самая, которую он нашёл несколько дней назад под кроватью. Красная, крупная — почти с ноготь на большом пальце — она больше походила на простой и непрозрачный стеклянный шарик с маленький дырочкой, словно сделанной под бисер. Сунув её тогда в карман, Герберт совершенно забыл о ней. Удивительно, что за всё время перемещения домашних джинсов она так и не выпала, и не потерялась.       А ещё она была тёплой. И всё время казалось, что где-то в глубине её матовой поверхности что-то поблёскивает. Рассматривание её более-менее отвлекало от происходящего за стеной и за спиной.       Но не слишком.       — Ненатурально звучит, — не выдержал Герберт на пятом вскрике.       — Откуда ты знаешь? — удивился Людвиг, выпустив из губ мочку уха и оперативно вытащив руки из-под футболки.       — Слышу. Фальшивит.       — А у тебя большой опыт?..       — Тут и опыта не нужно. Сам послушай.       — Я редко слышал что-то отличающееся… — задумчиво ответил Людвиг. — А… Можно посмотреть? Меня очень интересует, за что ты её пылесосом…       — Извращенец, — махнув на него рукой, Герберт сел на диване, поправляя одежду. — Иди, смотри, раскрывай в себе вуайериста. Надеюсь, у призраков крепкие нервы.       — Мне просто интересно, — оскорбились в ответ.       Но посмотреть Людвиг всё равно пошел. В этот раз его обидчивость дожидалась более выгодного момента, проигрывая врожденной любознательности.       Стонала Рейчел, как оказалось, куда чаще, чем слышалось — спасали толстые стены и закрытые двери, что в гостиной, что в спальне. Стонала с чувством, продолжительно и с таким видом, будто находилась на распевке перед сольной арией, важной для дальнейшей жизни. Крис очень старался сделать эти стоны более реалистичными, получалось относительно успешно. Рейчел подергивала конечностями, но страстных прогибов и порывистости, которые были даже в сдержанном хозяине квартиры, в ней не наблюдалось. Со стороны это смотрелось настолько печально и неискренне, что Людвиг невольно порадовался чувственности своего Герберта.       К тому времени, как разглядывать интимную стрижку в форме сердечка уже надоело, и Людвиг решил подсказать отчаявшемуся Крису пару неопробованных позиций, Рейчел подала признаки жизни большие, чем у нервного бревна. Поманив парня пальчиком, она обхватила его ногами и заткнула рот поцелуем.       Людвиг решил промолчать, и только поудобнее устроился на кровати рядом с парочкой. Судя по тому, что он видел, Герберт преуменьшил таланты девушки. Ему, вероятно, повезло не доводить свою пассию до «страсти». Когда Рейчел с громким не то чмоком, не то все-таки чпоком выпустила свою жертву, призрак мысленно обозвал девушку вакуумным насосом. Промышленного масштаба, если судить по заалевшим губам Криса, обзаведшимся интригующим ореолом… или это была помада?..       Герберт тем временем размышлял, продолжая катать бусинку в пальцах.       Насколько этично подбивать призрака на подглядывание за бывшей подружкой? Нет, Рейчел была ужасна во всех планах, но… а если Людвигу понравится то, что он увидит? Не в плане поцелуев и стонов, а в плане груди, голых ног и тщательно выровненных бровей.       И ладно бы всё свести к банальной ревности — ревновать призрака странно, но куда приятнее. Наверное. Ведь Герберт не ревновал, опасался — если всё перечисленное станет эстетическим, то не попробует ли призрак это перечисленное испробовать на спящем парне?.. Бритые ноги и выщипанные брови, да даже интимную стрижку Герберт пережить мог. Силикон или домашнюю замену ему — нет.       Возвращение Людвига парень ощутил буквально кожей. И телом — он, слегка подвинув тощую тушку, забился в угол дивана, и загородился от мира Гербертом.       — Нет, я, конечно, понимаю, что меня не видно, — шепотом объяснил он своё странное поведение, когда парень с недоумением обернулся. — Но я не могу быть уверен, что она меня не всосет нечаянно. Я же сущность нестабильная…       — Впечатлился? — на призрака, улыбаясь, навалились. Зажимая его на диване, насколько это было возможно.       — Более чем, — пробормотал Людвиг, машинально обнимая напирающее тело. — Сколько ты, говоришь, продержался?..       — Достаточно долго, чтобы знать, о чём говорю.       — Бедняга.       — Ещё какой.       — Как хорошо, что у тебя с ней ничего не было.       — Петтинга мне хватило, знаешь ли.       Герберт облегченно рассмеялся, потираясь щекой о крепкое плечо и на автомате засовывая бусинку обратно в джинсы. Судя по всему, силикон ему не грозил. Интимные стрижки, хотелось надеяться, тоже.       Дальнейшие стоны мягким ласкам оказались не помехой. Как ни странно, в этот раз Людвиг не позволял себе ничего лишнего. Легкие поглаживания по спине — это ведь можно списать на попытки успокоить и успокоиться?.. Роль свернувшегося у тебя на коленях парня обычно исполняют кошки, но порой приходится пользоваться доступными аналогами.       Очень скоро Герберт впал в состояние, схожее с дремой. Ему было тепло, уютно, а под нежащими прикосновениями умиротворение обволакивало настолько полно, что суровая реальность уподобилась разорвавшемуся за окном метеориту.       То есть, безжалостно всё разрушила.       Рейчел, заглянувшая в комнату, несколько раз озадаченно моргнула. Ей показалось, что Герберт висел на небольшом расстоянии над диваном, но мгновенно оказался сброшен на сидение. Подпрыгивал он на нём, что ли?..       — Что ты делаешь? — хрипло поинтересовалась она, придерживая на груди не то простынь, не то одеяло.       Игривые намерения подразнить парня обнажёнкой отошли на второй план.       Странный он.       — Медитирую, — огрызнулся Герберт, раздосадовано моргая. В этот раз заднице повезло, обошлось без синяков.       — А… оно и видно, джедай. Будь душкой, принеси Крису пива?.. — Рейчел выразительно поправила складки ткани на груди. — Потом можешь заглянуть ко мне…       — Ты в таком виде собралась идти домой?       — Дурак. Я буду в душе.       Герберт закатил глаза и встал. Пиво-то может он Крису и принесёт, в качестве выражения сочувствия: тому пришлось пройти через ад. Но в душ заглядывать в планы точно не входило.       Крис лежал, вольготно раскинувшись на кровати по диагонали. Трусы, вместе с джинсами, валялись в ногах. Пах прикрывала подушка, скромно поблескивая под светом включенного ночника.       — Ты себе не представляешь… — пробормотал бедняга, когда Герберт, посмотрев на подушку с несоизмеримой тоской, отдал ему банку.       Губы Криса представляли собой плачевное зрелище. Засосы по телу говорили, что Рейчел научилась проявлять активность, но это пугало. Герберт невольно сглотнул: парень выглядел, как жертва пиявок-убийц.       — Кажется, к лучшему.       Покосившись на дверь, мистер голливудская улыбка приложил восхитительно прохладный бок банки к губам, и блаженно прикрыл глаза. Тишина, впрочем, продлилась недолго, Герберт не успел тихонечко выскользнуть.       — Ни за что не соглашусь на минет.       — Если ты не выступишь инициатором, она и не захочет.       — Утешил… Ты действительно гей?       — Ага. Всё на это указывает, — вздохнув, Герберт отошёл на пару шагов в сторону. Трусы Рейчел в черную рюшку умиления не вызывали. — Какого чёрта об этом беспокоится столько людей…       — Это интересно. И наводит на разные мысли.       — Например?..       — Как я тебе?       — Что?..       Самодовольно ухмыляясь, Крис педиковатым движением свободной от банки руки обрисовал контур тела — насколько дотянулся, и демонстративно скинул подушку. Его взгляд, как и взгляд Герберта, следовал за рукой. Разве что ужаса в нём не наблюдалось, парень был склонен к самолюбованию.       Возле двери звучно поперхнулись.