Рыцарь и Меч

Художница боялась даже вздохнуть. Она часто засыпала в самых неожиданных местах – обитатели гостиницы находили рыжую постоялицу в чуланах, кладовых, в жестяной ванне в уборной, завернувшуюся в коврик у порога, похрапывающую под обеденным столом. Но теперь Художница усиленно думала, как отблагодарить Провидение, пославшее её свить гнёздышко для сна в рыцарском шкафу. Вообще, в комнате хозяина поместья шкафов было аж целых три, и во всех хранились книги вперемешку с одеждой. Однако, с учётом постоянного творческого беспорядка, безраздельно властвующего в этой части дома, никто бы не заметил, если бы содержимое деревянных хранилищ перекочевало на пол. Художница устроилась в маленьком белесом предмете мебели, стоящем справа от рабочего стола, и проснулась она от того, что внешний шумовой фон из привычного поскрипывания пера сменился голосами. - Занят или как всегда? – поинтересовался низкий голос с металлическими нотками, который мог принадлежать только человеку со странным прозвищем Меч, который служил у Рыцаря чем-то типа телохранителя. Девушка, конечно, уже успела удостовериться, что прозвище своё парень получил не просто так. Дверь шкафа была слегка приоткрыта – на случай экстренного бегства, который Художница никогда не исключала из своего каждодневного жизненного плана – и девушка увидела, как писатель поводил плечами, размял пальцы и рухнул лицом на свежеисписанные листы. Он частенько так делал, когда очередная его история заходила в тупик или становилась такой запутанной, что впору было пробиваться сквозь её дебри с топором. - Значит, нет. – кажется, Меч усмехнулся. Со своего места Художница почти не видела темноволосого язвительного телохранителя, но она прекрасно выучила его повадки. Не проходило ни дня без того, чтобы девушка не зарисовывала населяющих гостиницу существ, и Меч не был исключением. - Чего тебе? – Рыцарь говорил в стол, и слова его звучали глухо, как будто это он, а не Художница, сидела в шкафу. - Не может такого быть, что я просто с… зашёл тебя проведать? Рыцарь резко поднялся, и с его щеки слетел приклеившийся лист бумаги. - Что-то не нравится мне, каким тоном это было сказано. Ты точно мой вредный телохранитель, а не очередной мститель под его маской? - Я всё ещё жду, когда ты откроешь мне тайну моего происхождения, хотя уже сомневаюсь, что этот день когда-нибудь наступит. Повисло неловкое молчание, из которого можно было вполне связать пару колючих узлов. - Я… Я не... ладно, я хотя бы убедился, что ты – это ты. – вздохнул Рыцарь и поставил стул так, чтобы оказаться спиной к столу и собеседнику. Художница выпрямила затёкшую ногу и пару раз крутанула головой – от ночёвки в столь неподходящем месте тело практически перестало её слушаться. Будь благословенно Мироздание - возможно, сегодня Художница подслушает что-нибудь интересненькое или даже обличительное. С тех самых пор, как рыжая веснушчатая девчонка с голубым шарфом оказалась у ворот рыцарского поместья, она не переставала донимать хозяина и его телохранителя. Оба были слишком потенциальны для тех извращенских мыслей, что роями вились в девичьей голове. Их отношения – особенно после истории со Смертью – стали выглядеть ещё более подозрительными, и совсем уже не походили на обычную, да и то, не особо крепкую дружбу, которая связывала их ранее. А уж если вспомнить бесценное лицо Меча, когда он увидел один из тех откровенных рисунков, которые в небывалых количествах плодила Художница… Бедняга был готов провалиться сквозь землю. Девушка улыбнулась воспоминаниям, вернулась в то положение, из которого был виден писательский стол и... твёрдо пообещала себе больше не рисовать ту курительную травку со стрекозиными крыльями, которая расползалась потом разноцветным дымом до самого подвала. Меч и Рыцарь целовались. Почти целомудренно, словно осторожничая, едва касаясь друг друга. Телохранителю, и так довольно высокому, пришлось наклониться над сидящим писателем. Левая рука его превратилась в лезвие – так он спасал хозяина от участи быть придавленным. Художница не знала, куда себя деть. Она отвернулась, потом вновь подняла взгляд, потом спрятала лицо в ладонях, но вскоре стала подглядывать сквозь пальцы. Рыцарь потянулся к верёвочкам на рубахе Меча и медленно развязал узелок. Когда его рука скользнула по чужой коже, телохранитель отстранился. - Ты... Художница готова была заверещать от негодования. Меч, ну как дева непорочная, видят боги! Рыцарь, словно прочитав мысли рыжей, поднялся со стула и притянул Меча обратно, не дав ему договорить. Художница нервно сглотнула. Поцелуи становились всё более глубокими, более жадными и продолжительными, дыхание у обоих сбивалось. Рыцарь практически повис на телохранителе, одной рукой вцепившись в ворот его рубахи, а второй выправляя её из-за пояса. Когда писатель упёрся тылом в рабочий стол, он не глядя подвинул исписанные чернилами листы, и Меч опрокинул его прямо на кропотливо собранные в слова истории. Художница сложила руки в молитвенном жесте и, вознеся взгляд в тёмное дерево, из которого был сделан шкаф, шептала обещания, которые никогда не собиралась выполнять. Но надо же было кого-то и как-то благодарить за такой концерт по заявкам! Когда кофта Меча кучкой осела на пол, а рыцарская рубашка импровизированной простынёй распласталась по столу, черноволосый парень нечаянно наступил на шаткую стопку книг на полу и бухнулся на своего хозяина. - Тац, прямо по дыхалке... – пофыркивая, прошептал Рыцарь и попытался рассмеяться. - Прости... – смущенно пробормотал Меч, и поднялся, опёршись на стол. – Кажется, я чернильницу опрокинул. - Плевать, – отмахнулся писатель и поёрзал на месте, устраиваясь поудобнее. – На чём мы там остановились? - Эээ... Знаешь... Что-то я... Я что-то... Вот чёрт. Художница отчаянно пожалела, что не может видеть сейчас лицо несчастного парнишки. Кто бы мог подумать – такой решительный и серьёзный с виду... И такой мальчишка в душе. - Боишься? – русоволосый обвил ногами талию Меча и, дотянувшись до его шеи, впился в неё губами. - Нее... то чтобы... Рыц...Пре...мммм... Рыцарь, каков засранец! Вот вам и книжный червь, согбенный истеричный придурок и старый оболтус! Ай да молодец, знает, когда надо брать инициативу в свои руки – а ведь парень сам сюда приполз, надо же. Интересно, Рыцарь сам всё продумал или действительно действует по ситуации – которая складывается, в общем-то, удачно. Для всех находящихся в кабинете. Художница пожалела, что рядом не было ни её альбома, ни Муза, который частенько способствовал энтузиазму девушки. С другой стороны, обзор из шкафа не самый удобный, и потом уже лучше приплести немного художественного вымысла – а потом у рыжей будет огромное количество невыдуманных провокационных работ. С прежней, относительно спокойной жизнью этим двоим лучше попрощаться: Художница продаст картины куда надо, уж с её-то замечательными связями, а потом вернётся – может, даже не одна – и приключений у пацанчиков будет ещё больше. Сами виноваты. Когда кто-то схватил девушку за плечи, закрыл ладонью рот и протащил прямо сквозь шкаф и довольно толстую межкомнатную стену в соседний с кабинетом Рыцаря чулан, рыжая успела только мысленно возмутиться. Теперь же, пытаясь отдышаться, сидя среди мётел и швабр рядом с полупрозрачной мрачной Музой и своим молоденьким Музом, Художница готова была вдарить обоим по их вдохновляющим головам. - Чего вы творите? – зашипела рыжая, гневно дёргая Муза за крыло, а Музу – за кудрявые, на ощупь совсем паутинные волосы. - А тебя не учили, что подглядывать нехорошо? – обиженно ответил Муза, дёргая девушку в ответ за голубой шарф. - Девочки, девочки… Прекратите же! – попытался взять ситуацию в свои руки Муз, однако он был таким тихим и незаметным, что на него почти не обратили внимания. Меч волновался – хотя, чего уж тут преуменьшать, он почти паниковал. Поставьте перед ним десятка два воинов и закованного в броню дракона – так он и бровью не поведёт, а вот перед подобными ситуациями парень пасовал. Да он в принципе не мог представить того, что сейчас с ним происходило. То есть, какой-то частью своего мозга он понимал, что рано или поздно... Но чтобы сегодня? Вот так сразу? На столе?! А вот Рыцарь расслабился – ну, насколько мог – и с любопытством следил за тем, как мило паниковал его телохранитель. Конечно, писатель знал о нём многое – чуть ли не всё, не только злободневное имя и происхождение – но вот предположить, что Меч окажется таким застенчивым и совершенно, от слова «вообще» не опытным... Если вспомнить другого Меча – благодаря которому писатель, наконец, перестал быть таким слепым...* Казалось невероятным, как эти двое вообще могут быть одним и тем же человеком – даже если брать в расчёт разницу в возрасте. Рыцарь поддел пальцами пояс чужих штанов и с почти маниакальным удовольствием отметил, как резко замер почти лежавший на нём парень. - Расслабься... Я ж тебя не убиваю... – радостно отметил русоволосый на ухо Мечу и потянулся к своим волосам, чтобы стянуть наконец неудобную ленту... - Презренный!!! Ты, червь, посмел уничтожить мой род и будешь наказан! – двери в кабинет, которые Меч, конечно же, не удосужился закрыть, распахнулись с громким стуком – черноволосый парень мгновенно упал под стол, уже в виде меча с вычурным эфесом и широким лезвием, а Рыцарь подпрыгнул от неожиданности и уничтожающим взглядом вперился в того, кто посмел им помешать. В дверях, среди разлетающихся от поднятого створками порыва листов, стоял приземистый человечек с тоненькими усиками и дёргающимся глазом. Может быть, Рыцарь бы даже вспомнил его имя или причину, по которой на него так взъелись, но, признаться, ему было слишком некогда – он перегнулся через стул, нащупал правой рукой рукоять Гейрахедского клинка и, толком не разобравшись, с диким криком ринулся на вторженца. Тот, да будем благословенна сила его ума, додумался, что в данной ситуации его спасут, разве что, собственные ноги. Уже стоя у ограды и потрясая кулаком вслед исчезающему в лесу «мстителю», Рыцарь разочарованно покосился на эфес клинка, а Меч подумал, что само Провидение спасло его от... В общем, от того, к чему он ещё не успел как следует подготовиться. Он не знал, что "второй раунд" был уже совсем не за горами.