Королевский роман

***

      Часы сменялись сутками, а сутки сменились неделей — ровно столько Аллен не видел никого из виновников его недавнего заточения.       За прошедшую неделю Линк изрядно успел потрепать принцу нервы учебой, которая внезапно нарисовалась проблемой на и без того туманном горизонте будущего. Кстати говоря, с Чомеске и Жу Мей Чаном Аллен успел крепко подружиться и в основном проводил время, помогая им, а времени у него сталось достаточно в связи с тем, что Линк все-таки взял на себя половину обязанностей Аллена из-за тяжелых последствий наказания у последнего. Так что обучать и сопровождать юного принца — что было, кстати, большей частью обязанностей Аллена, — взялся Линк.       К сожалению, Ее Величество отцветала свои последние дни, и принцу было очень тяжело наблюдать за этим болезненным процессом. Сам того не понимая, омегу будто тянуло к ней, рядом с Ее Высочеством он чувствовал себя в безопасности, хотя и длилось это чувство короткие мгновения: перед глазами, вслед за этими чудесными мгновениями, мелькали образы, что заставляли принца вздрагивать от ужаса.       Он отчётливо помнил ту ненависть в темных омутах, эту жажду крови, эти смертоносные движения… И, как не прискорбно, их обладателем был тот, кто поможет его стране выжить. Эта мысль была, пожалуй, самой ужасной.       Многое принц обдумывал уже тысячи раз: то, как он сможет сбежать отсюда, или то, как ему связаться с отцом, но… Как это ни странно — ни разу в его голове не мелькала мысль о том, чтобы поговорить с первым наследным принцем. Думалось омеге, что тот будет только рад, если хладное бренное тело служанки внезапно окажется в сточных водах. Однако, как всем давно известно, судьба редко спрашивает — как ей поступить, так получилось и сегодня.       День начинался с самого утра немного не так, как обычно. Сегодня Линк впервые не придрался к одежде Аллена, хотя последний прекрасно знал, что неправильно завязал на голове чепчик. Сегодня впервые Чомеске отказалась от лишних рук и вообще не пустила омегу к себе. Сегодня его подопечный, господин Дейся, впервые покинул стены дворца.       Сегодня впервые за все это время шел дождь.       Аллен брел по коридорам дворца, часто наступая на мокрые лужицы, в которых мелькало его отражение: длинные безобразно собранные волосы, помятая форма горничной, потертые мокрые туфли и лицо принца, неспособного выбраться из самодельных силков. Вид, мягко говоря, непрезентабельный, но менять что-то в нем не было ни сил, ни желания.       Сегодня в замке было особенно пусто. За все это время Аллен не встретил никого: ни других горничных, ни Лави, ни Линка, ни кого-то из господ. Это, в какой-то мере, огорчало принца, вгоняло его в апатию. Собственно, не только это являлось причиной подобного настроения. Даже не так: их основой была Ее Высочество.       Аллен, наконец, дошёл до конца длинного коридора, соединяющего северное и южное крылья дворца, и первое, что он увидел — смерть: медленную, мучительную и необратимую. Омега видел, как последние безжизненно белые, кое-где даже желтые, лепестки медленно опадают под ударами холодных капель. Казалось, дождь ненавидит Ее Высочество. Казалось весь мир обернулся против Нее, болью вонзаясь в несчастное сердце.       Принц и сам не знал, почему ему так больно. Он пытался об этом размышлять, но все его мысли так или иначе возвращались к прекрасной стати темного дерева, ее величественной красе и незабываемому аромату, наполняющему воздух и все естество омеги. И было во всем этом что-то родное, давно забытое, но до глубины души любимое! И терять это — было слишком для потерянного и напуганного Аллена.       Дождь глухо бился о мрамор пола, звонко играл на листьях садовых роз, беззвучно тонул в темном омуте озера, заботливо укрытым бледным полотном последних лепестков.       Шаг. Омега сделал шаг навстречу дождю, холоду, сырости… — Нет…       В ушах шумел дождь, а в глазах застыли слезы… А возможно и дождь.       Нужно ли чувствовать это? Это же дерево! Обыкновенное растение, каких кругом полным полно! Но почему же так больно?.. Почему так страшно?       Аллен стоял возле самого ствола, под рукой, обмотанной бинтами, скользила влажная шершавая кора, а вверху, едва колышась от легкого ветра, дрожала крона. Холодные капли падали на лицо омеги, а в глазах застыла боль, в груди огнем горела горечь печали и обиды, но… На что? На дождь? На ветер?       Вот только сложно было ненавидеть то, что нежно ласкало его израненное тело, еще труднее было ненавидеть то, что вечность прогоняло злые мысли прочь. И всё, что оставалось принцу: стоять и видеть, как медленно угасает его последняя надежда. — Надежда, значит..? — с усмешкой кривя губу, охрипшим шепотом спросил себя Аллен. — Как же так получилось, Ваше Величество? — заговорил принц, обращаясь к сакуре, смотря на ее тяжелые ветви сквозь промокшие волосы, что неприятно облепили лицо, — Как же так получилось…       Дождь даже не думал прекращаться, но и не усиливался, а Аллен все стоял и смотрел на это прекрасное создание. Принц чувствовал, что что-то изменилось. Ах да…       Теперь он остался совсем один.       Это было неясное чувство, будто кто-то ушел. Даже не «кто-то», омега определенно знал — это ушла Ее Высочество, но почему-то мысль о том, что пройдет год и она с новой силой распустит свои прекрасные цветы, не согревала душу и сердце, а наоборот — ранила с новой силой. Почему же? Пожалуй, было бесполезно разбираться в том, что неподвластно собственному разуму. Так решил и Аллен, вспомнив, что его ждет еще несколько незаконченных дел.       Последний раз проведя поврежденной рукой по могучему стволу, принц быстрой поступью скользнул под карниз дворца, выжимая волосы и полы формы.       Тень.       Даже не так — силуэт. Кто-то медленно покинул приют дворца и неспешно направлялся в сторону Ее Высочества. Аллен старательно всматривался в размытые черты и какого было его удивление, когда сквозь толщи дождевой воды он распознал в незнакомце первого наследного принца. Канда остановился напротив Ее Высочества и… просто смотрел. Аллен впервые видел его таким расслабленным и… Грустным? Канда Юу действительно был подавлен.       Принц не мог оторвать взгляд, будучи завороженным действием, хотя это больше походило на немую сцену, насильно погруженную в вековой янтарь.       Так и продолжалось до тех пор, пока первый принц не прикоснулся к сырой и неровной коре Ее Высочества. И было это прикосновение таким легким и нежным… Плавно очерчивая каждый выступ и неровность, принц будто наслаждался этими мгновениями, однако на лице его отражались лишь неясные печаль и тоска. Аллен прятался за одной из многочисленных колон, наблюдая за столь необычным проявлением чувств первого принца. И сердце его, замирая, ловило каждое мгновение.       Однако, как бы не хотелось смотреть на это вечно, всему, рано или поздно, приходит конец. Так и здесь: решительным жестом Канда отстранился от Ее Высочества и хотел было уйти восвояси, но взгляд его наткнулся на удивленные серые глаза, обладатель коих, позабыв страх и осторожность, наблюдал за ним. За той самой «оборотной стороной».       Аллен уже и забыл, как дышать. Звуки дождя исчезли, оставляя лишь ускоренное сердцебиение. И момент превращался в событие.       Очнувшись от секундного помешательства, Аллен понял, что влип и по-страшному. Резко развернувшись, принц побежал вдоль по коридору, в конце которого должна была быть спасительная дверь, ведущая вглубь замка. Из опыта омеги следовало, что в главном здании первый принц не совсем хорошо ориентируется, ведь очень редко здесь появляется, так что шансы скрыться в бесконечных коридорах и комнатах дворца рос, как на дрожжах.       Однако сложно убежать от кого-то на мокром скользком полу.       Туфли подвели в самый неподходящий момент: вместо резкого ускорения одна нога проскользила на месте, а Аллен познакомился с белоснежным мрамором виском. Боль колокольным перезвоном растекалась в голове, в глазах темнело, но Аллен чувствовал, что нужно встать, иначе будет только хуже.       Едва заживающую руку опять пронзило болью. Подъем был слишком долгим, так что Аллен не был удивлен тем, что вскоре после того, как он оказался на двух ногах, его припечатали к стене. Принц буквально физически ощутил, как только-только заживающие раны от кнута вновь открывались, а холодная одежда проникает в них, пропитываясь кровью.       Ноги не держали ровным счетом никак, так что Аллен стоял только благодаря катане, которой его услужливо пытались задушить. Мокрые волосы облепили левую сторону принца, пряча в своей тени широкий порез от падения на обломанный край плиты. Аллен едва мог сфокусировать взгляд на человеке напротив, а когда смог это сделать, то его чуть не пробило на смех.       Настолько же мокрый Канда, крепко стоя на ногах, пристально смотрел прямо в глаза Аллену, держа у его горла обнаженную катану одной рукой, а другой придерживая падающего омегу за плечо. Его темно-синие глаза, почти не встречающиеся у народа Востока, будто бы спрашивали о чем-то, но слишком сильный звон не давал сосредоточиться на собеседнике. Аллен хотел бы сейчас плюнуть в лицо какой-нибудь острой фразочкой… А может и просто плюнуть, но… Не было желания.       Единственная мысль, что билась в голове: скорей бы всё это закончилось, но, как назло, перед глазами вставало то печальное выражение лица, та грусть, которую испытывает и сам Аллен. И, разозлившись на самого себя, он с силой бьется затылком об стену, пытаясь привести мысли в порядок, но это никак не помогает. — Ау… — хрипит омега, морщась от боли. — Зачем ты здесь? — грубый голос с такой же хрипотцой, как и у Аллена, едва ли слышен кому-то еще. — Служить вашей семье, госпо… — Заткнись. — шипение, не голос. — Кто ты, и что тебе нужно от нас?       В голове омеги сейчас крутилась одна-единственная мысль: «Вот же ж…». Принц был сейчас не в самом лучше положении, хотя какой уж там! Он даже не понимал: в каком конкретно положении он сейчас находится, ведь информации у него было ровно столько, сколько нисколько! Черт возьми, да он в полной и беспросветной заднице, если рассматривать самый худший вариант, а раскрываться в такой ситуации — самое последнее, что нужно сделать. Руководствуясь такими несложными умозаключениями, Аллен решил лишний раз рот не открывать, за что поплатился сполна.       Схватив омегу за волосы, первый принц не особо церемонясь, направился к одинокой сакуре, а как позже выяснилось — к озеру рядом с ним, чья чернота, казалось поглощала сам свет.        Внезапно Аллен понял, что его с головой окунули в это самое озеро, удерживая лицо под водой. Паника брала верх, а что следовало ожидать: первый принц ненавидит Аллена всей душой, так что, пожалуй, этого и следовало ожидать, однако это не было похоже на простую ненависть. Казалось, что Канда просто хочет избавиться от омеги.       Воздуха стало не хватать практически сразу. Аллен пытался отодрать руку принца от своего лица, царапал его, пинал, однако эта проблема была быстро решена посредством захвата. Руки остались свободными, однако это ровным счетом ничего не давало задыхающемуся омеге.       «Я не умру, я не умру, я не умру…» — как мантру повторял про себя Аллен, в лихорадочных попытках сообразить, как можно было выбраться на поверхность, которая находилась всего лишь в нескольких сантиметрах над ним. Однако, чтобы думать, мозгу нужен кислород, так что все это было тщетно: сопротивление омеги становилось все слабее. Последнее, что омега смог сделать — ухватиться за рукав первого принца. Он чувствовал, как задушенной птицей сердце лихорадочно добивает свои удары, а его и без того шаткое сознание уносится далеко-далеко.       Но в самый последний момент рука исчезла и омегу рывком вытянули из воды. Аллен глотал воздух, сплевывая воду, которая успела забить носовые протоки. Сердце стучало в ушах, а перед глазами расстилалась зелень. — Жив… — выдыхал Аллен, стоя на четвереньках и широко раскрытыми глазами смотря в пол. — Я жив… — Может так ты будешь посговорчивей.       Аллен оглянулся на первого принца, которого, казалось, в этой ситуации ничего не волновало. Да Аллен сейчас на мгновение с загробным миром познакомился! Злость бушевала уже в ничего не соображающей голове омеги, да такая, что, казалось, он прямо сейчас бросится на Канду. — С чего бы? — зло спросил Аллен, сжимая в кулаках траву: боль во всем теле не давала нормально мыслить. — С того.       В Аллена прилетело небольшое зеркало, а точнее — его осколок. — Ты всегда носишь с собой зеркало?       Ответа не последовало, но Аллен и сам бы ничего не сказал.       Из зеркала на него смотрел седовласый парень с нелепым чепчиком горничной на голове.