В Плену Силы

Моргана была в смятении. Вся ее жизнь в последние годы была подчинена одной цели. А для ее достижения ей нужно было жить, чему Эмрис никоим образом не способствовал. Она хотела его смерти, видит Бог, хотела. Но сейчас... Нет, это был не Эмрис, не тот человек, который столько раз пытался ее убить, не тот, который дал ей яд, глядя в глаза. Ее руки в своих держал Мерлин, паренек, который помог ей сбежать к друидам, чтобы понять свою магию, тот, кто приносил ей цветы, чтобы подбодрить, и тот, ради кого она, наплевав на приказ короля, поехала спасать жителей неподвластной Камелоту деревни. И сейчас он, Мерлин, снова пытался помочь ей. Попросил позаботиться об Аитузе... Да, он был Эмрисом, но и... Мерлином тоже. И она уже не знала, хочет ли она его смерти. Ведь он столько раз помогал ей до этого... А сейчас... Они оба были мертвы. И Эмрис, смерти которого она так долго желала, и Мерлин, которого она... Хотела спасти?.. Это было так странно — понимать, что смерть человека, которого ты ненавидела всей душой совершенно не радует тебя. Когда тело чародея опустилось на каменные плиты древнего храма, жрица не испытала ни капли радости или хотя бы удовлетворения. Напротив, в груди поселилась какая-то непонятная ей пустота. Никаких эмоций, связанных со смертью волшебника, не было. Просто осознания того факта, что он мертв. Внезапно сердце как будто кольнуло иголкой. Моргана прижала руку к груди, как бы пытаясь понять природу этого укола. Появилось странное тянущее чувство, будто какая-то часть ее куда-то уходила. В то же время на плитах пола недалеко от нее и Мордреда появились еле заметные мерцающие силуэты. По мере того, как чувство усиливалось, силуэты становились все четче и четче. Совсем скоро они перестали напоминать мерцающих призраков. Теперь на каменных плитах лежали две девушки. Одна была совсем юной, на вид не больше шестнадцати-семнадцати лет, другая — старше, лет тридцати, но все равно довольно привлекательная, даже красивая. К глазам девушки подступили слезы, и она невольно прижала руку к губам, подавляя всхлип. Совсем как до той истории с болезнью, когда половина ее лица превратилась в нечто непонятное, как будто ее покусало множество пчел. В своем любимом алло-золотом платье с распущенными светлыми волосами она была такой родной, такой привычной... - Моргауза, - прошептала волшебница, опускаясь на колени рядом с сестрой, касаясь пальцами ее волос и лица, чтобы до конца увериться в том, что это она, живая. Запрокинув голову к небу, чтобы слезы не текли по щекам, жрица увидела Мордреда, точно так же, как и она, держащего лицо Кары в ладонях, чтобы ощутить, что его возлюбленная здесь, рядом с ним. Бросив еще один взгляд в сторону Мерлина и окруживших его людей, девушка вновь почувствовала пустоту внутри. Не грусть, не раскаяние, а лишь пустоту. И только взгляд на растрепанную маленькую фигурку девочки, стоящей поодаль ото всех и хватающую ртом воздух в полном шоке и неверие, заставил ее почувствовать жалость. Бедняжка, она не заслужила всего этого кошмара — потерять отца в свои четыре года. Но Мерлин сам принял решение и, если уж на то пошло, то именно он виноват в таком финале! А ведь все могло быть совершенно иначе, если бы тогда он не предал ее. Она ведь даже... Ну что ж, теперь те времена прошли. - Давай вернемся в крепость, им нужен отдых, - произнесла чародейка, и уже через минут четыре фигуры, так и оставшись незамеченными, растворились в золотистой дымке.

***

- Нет... - глухо произнес король. - Нет, нет, нет! Этого не может быть! Артур схватил мага за плечи и встряхнул. - Ну же, Мерлин, ты не мог умереть! Не мог!!! По щекам Владычицы Озера струились слезы, она уже даже не пыталась сдерживать всхлипы. Рыцари стояли в неверии и скорби опустив головы. - Как же так... - правитель Камелота отшатнулся назад. Его спина сразу как-то сгорбилась, бывалая уверенность в себе как будто куда-то ушла. - А как же его предназначение?! - воскликнул он, вскакивая на ноги и оборачиваясь к все еще неподвижной Каэлих. - Он же должен мне помочь в построении Альбиона или как это там называется?! Мерлин не может умереть! - Эмрис не выполнил своей задачи до конца, это правда, однако существует два конкурирующих пророчества. Его смерть — всего лишь побочный ущерб при столкновении ведущих лиц обоих. - Ты хочешь сказать, что смерть нашего друга всего лишь «побочный ущерб»?! - вскинулся Гвейн. Гнев, поднявшейся в душе после ледяных слов Каэлих, не желал никуда деваться, затуманивая разум. - Именно так, рыцарь, - холодно взглянула на него Повелительница Мертвых. - Да как ты смеешь... - он схватился за эфес меча. - Довольно, - раздался тихий, но уверенный голос. Все присутствующие обернулись к его источнику. Перед ними стоял мужчина, с густыми темными волосами и бородой. Его возраст выдавали разве что седина и морщинки, избороздившие лоб. Хотя нет, еще были глаза. Карие, они как будто таили в себе все прожитые этим человеком годы. Но не только. Сейчас в них была еще скорбь. С непередаваемым выражением боли в глазах он опустился на колени, проведя пальцами по волосам цвета вороного крыла. - Балинор, - всхлипнула Леди Озера, кинувшись к мужчине. - Тише, девочка, тише, - пробормотал ей в волосы тот, притянув девушку к себе. - Я не могу, я так не могу, - плач постепенно перерастал в рыдания, Владычица Озера вцепилась в одежду мужчины на спине, прижав лицо к его плечу. - Я не смогу без него, Балинор, что я теперь буду делать?! Что я буду делать в пустом доме?! Как смогу оставаться там, зная, что он не придет порталом, не разбудит, каким-нибудь чудесным образом урвав пару часов до работы?! Каким образом смогу ходить по комнатам, не чувствуя магии вокруг?!! А что я буду говорить ей?!!! - ее голос взвился вверх, чтобы затем опасть до хриплого шепота. - Как я объясню дочери, что папа больше не придет? Не расскажет сказку, не научит новому заклинанию, не уложит спать? - пальцы, сжимавшие ткань, разжались, лоб девушки соскользнул на грудь бывшего Повелителя, а ладони уперлись чуть ниже, в район диафрагмы. Балинор гладил ее по голове, слегка покачивая в объятиях, пытаясь тем самым успокоить, не смотря на собственную боль. Потерять сына... Он не смог стать ему хорошим отцом, просто не успел. Не смог увидеть рождение внучки, только ощутить смутные эмоции Мерлина, полные радости и сожаления о том, что ее не увидит его собственный родитель. А сейчас он пожертвовал собой, чтобы спасти ее жизнь, чтобы всех их спасти. К глазам бывшего Повелителя Драконов подступили слезы. Чтобы хоть немного все это сгладить, он поднял голову к небу, подставляя лицо теперь уже редким каплям дождя. - Ну все, милая, все. Все будет хорошо, - произнес он избитую и такую же древнюю, как мир, фразу. Конечно, все это ложь. Каким образом все может стать хорошо для этой семьи, чей мир только что разлетелся на осколки, которые уже ничто не склеит?! Артур и рыцари лишь в немом удивление смотрели, как полупрозрачные руки слегка утопают в одежде и волосах девушки. Но удивление быстро сменилось скорбью и болью, лишь только Фрея заговорила. Артур сглотнул тяжелый ком. Все оказалось точно так, как он и предполагал. Мерлин отдал свою жизнь за него, а его жена и маленькая дочь остались совершенно одни. Словно в ответ на его мысли раздался тонкий дрожащий голос: - Папа... Папы больше нет?.. От слов девочки Леди Озера будто очнулась. Отпрянув от Балинора, девушка обернулась к дочери. - Алвена, - она поднялась на колени, протягивая к дочери руки. - Иди ко мне, родная... - Нет!!! - закричала девочка, зажимая уши руками. - Папы нет! Я не хочу! Я так не хочу!!! Она заплакала, продолжая прижимать ладони к голове. - Папочка! Я так не хочу! Пусть он вернется!!! Кто-нибудь... - на секунду она захлебнулась слезами. - Кто-нибудь верните его!!! От голоса девочки по округе как будто прошла волна, делая ее слова сильнее и донося их до каждого, кто находился поблизости. Мужчин ощутимо пошатнуло, Фрею спасло то, что бывший Повелитель и Персиваль закрыли ее, и только Каэлих стояла, не дрогнув, и даже слегка улыбалась. Нахмурившись, Балинор развернулся к ребенку, упавшему на колени и продолжавшему плакать, зажимая уши руками. Однако его намерения подойти к девочки кто-то опередил.

***

- Эй, - тонкие пальцы коснулись крошечных ручек Алвены. Девочки опасливо приоткрыло до сих пор зажмуренные глаза. Ее встретил взгляд добрых, слегка улыбающихся карих глаз. - Ну же, малышка, плакать не нужно, - улыбнулся незнакомец, большим пальцем стирая капли слез у нее с щеки. - Но... - девочка слегка опустила руки от головы, продолжая смотреть в глаза мужчины. - Я... Мой папа... - у нее на глазах вновь показались слезы. - Маленькая, я знаю твоего папу, - произнес незнакомец, подсаживаясь на корточках поближе к ребенку. - И, поверь мне, все обязательно будет хорошо. Он ни за что не оставит тебя и твою маму одних. Он ведь вас так любит! Веришь? - Верю, - слегка помедлив, кивнула девочка. - Ну вот и хорошо, - вновь улыбнулся мужчина. - А теперь давай, - он подхватил Алвену на руки. - Пойдем к твоей маме, а то она очень за тебя волнуется.

***

Артур стоял, в шоке глядя на поднявшегося с колен человека. Голос, волосы, фигура... Но этого никак не могло быть! Он же... Повернувшись, мужчина направился к ним. Когда черты лица проступили в неровном свете все еще открытой Грани, у всех рыцарей вырвался вздох изумления. - Здравствуйте, друзья, - подойдя, мужчина улыбнулся, отчего вокруг глаз появились еле заметные морщинки, делающие взгляд мягче. - Ланселот, - выдохнул Артур, глядя на полупрозрачную фигуру бывшего рыцаря.