В Плену Силы

Артур в шоке продолжал смотреть на призрачную фигуру рыцаря, пока тот спускал с рук девочку и, подбадривая ее улыбкой, отправлял к маме. Затем он повернулся, кивнув Балинору головой в знак приветствия, и вновь обернулся к рыцарям. - Но как... То есть, как это возможно? - недоуменно вопросил Леон, потрясенно глядя на бывшего товарища по оружию. Ланселот посерьезнел. Между его бровей залегла легкая складка. - Жертва Мерлина в нашем мире была подобна взрыву. Она не только спасла жизнь Алвены, но так же вернула двух людей. Остальных же, не участвовавших в ритуале, но достаточно близких ему, и не нашедших покой в полной мере, затянуло сюда в виде духов. Не дорокко, - кинул он поясняющий взгляд на Гвейна. - Лишь людей. Наш маг просто не способен притащить сюда что-либо опасное для своих близких. Кроме тех, кого воскресили, конечно. - Кого-то воскресили? - нахмурился Персиваль, недоуменно глядя на остальных рыцарей. Артур все еще находился в прострации. - Да. Моргаузу и еще одну девушку, я не знаю ее имени. Молодая, лет шестнадцати. Я так полагаю, она друидка. - Кара, - наконец подал голос Артур. Мужчины с тревогой переглянулись, что не укрылось от Ланселота. - Важная леди? - приподнял он бровь. - Она пыталась убить короля, - мрачно ответил Леон, погружаясь в какие-то свои мысли. - О, - понимающе кивнув, рыцарь кинул взгляд на правителя Камелота. Артур встретил его взгляд, с минуту молча держал его, а затем, не выдержав, спросил: - Почему ты здесь? Ланселот непонимающе посмотрел на него. Затем обернулся к рыцарям, окидывая и их взглядом, а затем вновь устремил глаза на короля. - Потому что вы мои друзья. Потому что Мерлин был моим другом, а Камелот ― мой дом. Потому что я был рыцарем, в конце концов! Не могу же я оставить своих друзей, дом, да и простых людей в минуту опасности, если мне дан шанс сделать хоть что-то? - Да, но... Я думал, ты ненавидишь меня, - произнес Артур. - За что? - искренне удивился мужчина. - Артур, если ты винишь себя за то, что я закрыл брешь, то ты не должен... - Что? - настала очередь удивляться короля. - Нет! Я думал, что... Ты же.. Вы же с Гвен любили друг друга, я думал, что ты ненавидишь меня за то, что я сделал ей предложение и... - Эй-эй-эй, притормози! - выставил рыцарь руки вперед, чтобы хоть как-то остановить непрерывный поток речи правителя. - Я знаю, что вы с Гвинервой сыграли свадьбу, такое событие даже за Гранью можно считать судьбоносным! Но, насколько я знаю, мои чувства были безответны! Я смирился с этим, ты можешь дать ей гораздо больше, чем я. И она любит тебя, а не меня. Возможно, когда-то давно что-то между нами и было, но те времена прошли. Я мертв, а Гвен, я уверен, стала прекрасной королевой Камелота! - А как же... Голос правителя заглушило хлопанье крыльев и шум ветра. Обернувшись, все увидели Белого Дракона, плавно опускающегося на плиты. В голубоватом свете разрыва его чешуя поблескивала, как раковина, отливая перламутром. Присутствующие завороженно смотрели на красивый и нежный изгиб шеи, на огромные перепончатые крылья, теперь сложенные по бокам... Очнулись они только тогда, когда к дракону, потрясенно и, одновременно, восторженно ахнув, кинулась девочка. - Алвена! - Фрея, резко подорвавшись с колен, бросилась за ней, но буквально через несколько шагов, пошатнувшись назад, стала падать, даже не успев поднести руку к кружащейся голове. Персиваль, находившийся к ней ближе всех, подхватил девушку под руки. Остальные рыцари и Балинор попытались остановить ребенка, но она успела быстрее. Легкой походкой подбежав к дракону, она обняла его за тот час же подставленную шею, маленькой ладошкой гладя ее по носу, как будто это был не огромный ящер, а давно знакомая ей маленькая пони. - Аитуза, - протянула девчушка, прижимаясь щекой к серебристой чешуе дракона. Та выгнула голову от приятной ласки и выдохнула, обдавая лицо девочки теплым ветерком, от чего та весело сморщила нос. - Ну и что это такое?.. - в наступившей тишине, нарушаемой лишь возней ребенка и дракона, высказал Гвейн общую мысль. Мужчины в немом шоке уставились на огромного по размерам ящера, изображающего нечто вроде домашнего животного для четырехлетнего ребенка, и медленно стали уплывать в астрал. - Это что, Дар Повелителя? - обернулся призрачный воин к Балинору. Тот в ответ лишь пожал плечами. - Я, как и Мерлин, получил свой дар после смерти отца, но все же в более позднем возрасте. Кроме того, мне не известно, передается ли он девочкам. Так что, возможно, дело в Пророчестве. Слова Бывшего Повелителя заставили Ланселота удовлетворенно кивнуть, а рыцарей и короля нахмуриться. - Персиваль, что с ней? - наконец подал голос Артур, подходя к неподвижной Леди Озера, теперь лежащей на плитах пола. - Не имею ни малейшего понятия. Но она жива, это несомненно. - Да ничего с ней не случиться, - фыркнул ледяной голос откуда-то из-за спин мужчин. - Девочка просто мешала мне, проспит несколько часов и оклемается. Резко развернувшись, король увидел довольно улыбающуюся Каэлих. Правда, назвать улыбкой бледные, растянутые, казалось, до предела губы Повелительницы Мертвых, язык повернулся бы не у всех. - Что это значит? - вопросил правитель Камелота. - Она могла помешать ребенку исполнить свое предназначение, вот я и позволила себе еще немного помочь исполнению одного из пророчеств. Внезапно из-за спин рыцарей стал лучиться, набирая силу, белый свет. Не такой, как из разрыва Грани, более настоящий, живой. Король еще успел обернуться, чтобы увидеть силуэты девочки и дракона, находящиеся в центре свечения, а затем оно стало нестерпимо ярким. Артур прикрыл глаза рукой, пытаясь хоть что-то разглядеть, но четно. В конце концов ему осталось лишь ждать и мучиться от миллионов предположений в голове, которые было некому высказать. Он воображал многое, но уж точно не склонившуюся над телом отца девочку, целующую его в лоб, сияя при этом словно яркая звезда, вдруг решившая сойти с небес. И все же именно это он и остальные присутствующие увидели в итоге. Конечно же, все были как минимум удивлены. Еще большее удивление появилось на их лицах, когда ребенок шагнул назад, а сквозь ее опущенные веки стал прорываться поток магии, похожий на тот, что недавно вылетел из самого мага ― миллионы мельчайших частиц голубого и золотого цвета, чем-то похожих на пыльцу. Рот девочки приоткрылся, ее саму начало трясти, как в приступе судороги. Рыцари поспешили к ней, готовые поддержать в случае падения ― что сделать еще, как и то, можно ли ей сейчас помочь, они не знали. Но девочка не падала. Она лишь стояла, а искорки, скручиваясь, вились вокруг ее тела, постепенно, одна по одной, оседая на тело волшебника, и как будто впитываясь в него. Несомненно, каждый из рыцарей мог по праву считать этот день самым странным, шокирующим и полным событий в своей жизни. Но открывший глаза Мерлин, судорожно вдыхающий воздух, побил порог шока на несколько десятков пунктов у каждого присутствующего. Полежав несколько секунд, как бы приходя в себя и осознавая обстановку, чародей вдруг приобрел настороженно-взволнованный вид и резко сел, глядя прямо на дочь. Не обращая внимания ни на ошарашенно-встревоженных рыцарей, ни на чудесным образом появившихся призраков отца и друга, ни на жену, находящуюся в коконе странного забытья, ни тем более на душащий кашель, он кинулся к дочери. - Милая, - все еще немного задыхающийся маг схватил девочку за предплечья обоих рук, несильно сжимая их. - Все, хватит. Теперь все хорошо. Уже нечего бояться. Все в порядке. Все живы. Уже никого не нужно спасать! - в его направленных на нее снизу вверх глазах показались слезы. - Хватит, родная! Все уже в порядке! Ты молодец, ты справилась, а теперь перестань! Постепенно Алвена перестала трястись, свет, исходящий из ее глаз стал угасать, до того напряженные руки расслабились. - Все хорошо, эльфенок, теперь уже все хорошо, - не выдержав, чародей прижал девочку к себе, обнимая ее за плечики и талию. - Папочка, - услышал он тихое, прошептанное на ухо слово. - Да, родная. Теперь все хорошо. Больше я вас не оставлю, клянусь. Веришь мне? - Верю, - еле различимо произнесла девочка, обмякнув в его руках. Силой воли удержав готовые сорваться с глаз слезинки, маг поднял девочку на руки, и, не обращая ни на кого внимая, обратился к Владычице Мертвых: - Ты знаешь, Каэлих, я это не прощу. - Не сомневаюсь, Эмрис, - совсем по-змеиному улыбнулась та, исчезая. Вместе с ней исчезла и трещина Грани, и свет, льющийся из нее. В то же время Фрея резко пришла в себя, прижимая руку к голове. В тот же миг она увидела дочь на руках у живого мужа, и прижала ту же самую руку уже к губам, борясь с подступающими слезами. Мерлин же, убедившись, что с ней все в порядке, так и не произнеся ни слова, взглядом открыл завихрение портала и, не дожидаясь никого, шагнул внутрь клубящийся воронки.